С минус трёх

На следующий день пребывания Такемичи в больнице Шиничиро пришёл уже с друзьями и его детьми. И это помогло сгладить то чувство неловкости, которое возникло между парнями после вчерашнего, что давало брюнету хоть какую-то передышку. И даже если Такемичи и было трудно говорить или двигать задеревенелыми мышцами лица, он не подавал никакого вида. Ему просто было приятно, что о нём искренне беспокоятся, хотя повод снова один из отвратительнейших. Поэтому парень старался не омрачать, итак, накалённую до предела атмосферу в палате. Пусть парни и не подают вида, но Ханагаки видел, как юный Тайджю волком всегда смотрел на Шиничиро и остальных его друзей – хотя в основном на первого. И Такемичи знал, что старший Шиба каким-то образом узнал о том, что его опекун получил травму именно в его присутствии. Хотя брюнет и не мог понять, почему его старший ребёнок решил, что в этом виноват именно его друг. Шиничиро не рассказал всех подробностей, а просто констатировал факт того, что ему съездили кулаком по лицу, а Такемичи не стал спрашивать. Сейчас ему, правда, было не совсем до этого. Всё же, его друзья и дети пришли проведать его, справиться о самочувствии старшего. Даже если итак по его внешнему виду было видно, что самочувствие у парня, мягко говоря, так себе. Усталый взгляд, повязки на половине лица и нездоровая хрипотца говорили обо всём этом красноречивее всяких слов. Но Такемичи не давал ребятам лишнего повода беспокоиться, стараясь лежать как можно более неподвижно и не тревожить слишком сильно своё лицо. Несмотря на то, что он находится постоянно под обезболивающими, при резких подёргиваниях левую сторону его лица покалывает от боли. Однако, это нисколько не мешало Ханагаки разговаривать со своими приятелями, которые расположились слева от него. И изредка негромко говорить всякие глупые нежности двум своим младшим деткам, ручки которых на протяжении всего времени посещения не отрывались от его правой руки, поглаживая и играясь с пальцами. А подросток всё это время стоял стеной у изголовья его койки, сложив руки на груди и не произнеся ни слова. И его беспокойство выдавало только подёргивание уголков губ и настороженный взгляд, который он бросал на окружающих, пока с каждой минутой придвигался к Ханагаки всё ближе сантиметр за сантиметром, пока в итоге не уселся краем бедра у плеча старшего. Правда, недолго счастье это продлилось. В конце концов Такемичи, на которого активно действуют лекарства, совсем выдохся и начал клевать носом прямо посредине разговора. Вакаса, первый заметивший усталость их друга, с улыбкой хлопает себя по бёдрам и говорит: - Ой, что-то мы засиделись, братцы. Давайте закругляться, нашему больному нужен отдых и покой. Сразу после его слов все присутствующие обратили на него свои внимательные взгляды, а после послышался нестройный хор голосов, которые соглашались со словами пепельноволосого. Такемичи послал другу благодарный взгляд, за что заслужил ослепительную улыбку, после чего Имауши сделал нарочито строгое лицо и начал отмахиваться от парней, подгоняя их к выходу. - Ну давайте, черти, кыш-кыш, придём завтра, - проговаривает парень, сопровождая свои действия этими словами. Затем он поворачивается к детишкам и упирает руки в бока. – Вы тоже, детки, переночуете опять у дяди Шиничи, пока ваш папка не выйдет здоровым как бык. На его слова Хаккай с Юзухой слегка нахмурились, после чего улыбнулись, видимо, не слишком расстроенные перспективой общения с детьми дома Сано в ближайшее время. Они повернулись к Такемичи и в последний раз сжали его руку своими маленькими детскими ладошками, хором говоря: - До встречи, Такемичи-сан. - Пока, ребятки, - с улыбкой выдохнул Такемичи, наблюдая, как они медленно идут к выходу из палаты. Юный Тайджю тоже двинулся было на выход, спрыгнув с койки, но Ханагаки протянул к нему руку, останавливая того, легко прикоснувшись к его предплечью. Подождав, пока на него обратят внимание, парень с обезоруживающей улыбкой похлопал по месту рядом с собой, чуть сдвинувшись с места. Когда подросток с напряжённым лицом сел к нему, Такемичи начал говорить. - Зачем ты ударил Шиничиро? Видимо, ожидавший такого вопроса, старший Шиба хмурится и устремляет взгляд куда-то на уровень груди своего опекуна. - Ты был с ним тогда, - в итоге пробурчал подросток, по нему было видно, что он недоволен этим разговором. - Откуда ты знаешь, Тайджю-кун? – Такемичи чуть хмурится, когда спрашивает это. - Знаю, - коротко ответил юноша и сжал кулаки у себя на коленях. Такемичи видит, как напрягаются его плечи и вся его поза так и кричит об ожидании чего-то плохого, когда подросток почти сжимается, хоть он и старается не показывать этого. От осознания такой реакции юного Тайджю парня словно ушатом холодной воды окатывает. Такемичи с трудом сглатывает вязкую слюну, а затем тянется к руке ребёнка своей, двигаясь медленно, чтобы тот понял его намерения. Когда реакции не следует, брюнет мягко накрывает юношеский кулак своей ладонью, легко проводя пальцами по белым костяшкам. Тайджю дёргается, но не вырывается, а после расслабляет плечи, совсем немного, когда поднимает взгляд к чужим глазам. - Я – не он, Тайджю-кун, - тихо уверяет Ханагаки, имея в виду его биологического отца, пока его пальцы продолжают медленно поглаживать чужую ладонь мягкими круговыми движениями, пока кулак не расправляется. Это вызывает у мужчины довольную улыбку, после чего он продолжает ещё более мягким голосом. – Я не собираюсь с тобой ничего делать. Я даже ругать тебя не стану. Мне просто нужно, чтобы ты поговорил со мной, Тайджю-кун, понимаешь? Подросток кивает, плечи его расслабляются ещё больше, и его поза больше не выглядит так, будто мальчик готов защищаться в любой момент. Шиба помолчал какое-то время, наверное, формулируя мысль. После он еле заметно сглатывает и говорит: - Эти мелкие придурки сказали, что ты и они были там. Такемичи слегка хмурится, думая, кого юноша имеет в виду. - Казутора-кун и Баджи-кун? – уточняет парень спустя секунду тишины. В ответ ему раздаётся утвердительное гудение, что опять заставляет его задуматься. Брюнет выжидающе смотрит на мальчишку, и тот снова сглатывает, понимая, что придётся продолжать мысль. - Тот мелкий, который с хреновой причёской, - Тайджю заторможено жестикулирует у себя над макушкой ладонью, как бы имея ввиду короткие завитушки Казуторы. Дождавшись кивка старшего, подросток опускает руку и продолжает. – Он сказал, что ударил тебя. Но этот шланг вмешался и сказал, что это он во всём виноват. Ханагаки едва сдерживается от того, чтобы фыркнуть, его несколько рассмешило прозвище, которым юный Тайджю окрестил Шиничиро. Поняв, что ребёнок опять замолчал, глядя на него, Такемичи слегка прочищает горло и подсказывает: - И ты ударил его. - Да, - тут же следует короткий, отрывистый напряжённый ответ. Такемичи видит, как подросток сжимает челюсти, от чего желваки ходили на его напряжённом лице ходуном. Старший Шиба явно ждал реакции своего опекуна на его слова и действия. Ждал и опасался, что было явственно видно, как бы подросток не пытался это скрыть. Но Ханагаки не оправдывает его опасений и просто снова улыбается, возобновляя невесомые поглаживания юношеской ладони своими пальцами. Движения его медленные и вялые, усталость берёт своё, но мужчина сопротивляется желанию закрыть глаза и отдохнуть. Он хочет сначала разобраться, поговорить со своим ребёнком и отпустить его, чтобы он вместе со своими младшими отправились домой к семье Сано. Такемичи вздыхает и задаёт тот вопрос, с которого начался их разговор: - Зачем ты его ударил? Но юный Тайджю, видимо, осознавший, что наказания никакого не последует и заставлять его никто не собирается, просто слегка надулся и выдвинул нижнюю челюсть вперёд в упрямой манере. На этот его каприз Такемичи негромко и легко смеётся, позволяя ему этот детский поступок. Даже несмотря на ситуацию, парня радует, что его подопечный начал вести себя как ребёнок. Угрюмый, немного агрессивный, но всё же ребёнок. - Хорошо, Тайджю-кун, - в итоге выдыхает Ханагаки, пару раз хлопнув подростка по бедру и убирая окончательно руку к себе на живот. – Мы поговорим об этом позже, или не поговорим, без разницы. Просто хочу сказать, что не всегда дело можно решить посредством кулака. Хорошо? И, дождавшись, когда подросток кивнёт, Такемичи улыбается настолько широко, насколько позволяет заморозка, и машет слегка рукой, говоря: - Ну тогда до встречи, Тайджю-кун. Присмотри за маленькими и хорошо себя ведите в гостях. Юноша снова кивает и встаёт с больничной койки, без слов направляясь к выходу. И когда Ханагаки уже закрывал глаза, со стороны выхода послышался голос Шиба: - Тайджю. Брюнет открывает глаза и вопросительно мычит, пока смотрит на остановившегося в дверном проёме ребёнка. - Без суффикса, - произносит подросток и буквально вылетает за дверь, захлопывая её за собой и оставляя ошеломлённого старшего наедине с самим собой. Его подопечный только что… попросил звать его просто по имени? О Боже, это действительно произошло? - Ох, - непроизвольно вырывается у парня изо рта, и он на пробу, неуверенно шепчет: - Тайджю. Что-то тёплое поселяется в его груди от одного этого слова, произнесённого вслух. Это нечто оборачивается вокруг его сердца и удобно там устраивается, заставляя некий трепет овладеть мужчиной. И когда усталость всё-таки захватывает разум Такемичи, засыпает он с улыбкой на лице. *** Такемичи думал, как бы побыстрее более безболезненно провалиться сквозь землю, когда тем же днём, по конец часов посещения, к нему в палату вошёл его начальник. Он почти столкнулся с медсестрой, которая меняла ему повязки минутами ранее, на пороге, но в итоге та быстро ретировалась, оставив мужчин одних. Ханагаки боялся смотреть в глаза начальнику, он боялся увидеть там разочарование или ещё чего похуже. Но когда старший мужчина начал говорить тихо, успокаивающе, почти ласково, плечи брюнета расслабились, и он смог спокойно выдохнуть. Первым делом его начальник справился о его самочувствии, и только потом уже перешёл к более серьёзным вещам. Так как он только недавно вышел из больничного, открыть новый у Такемичи не получился. Поэтому его работодатель предложил ему отлежаться максимум дней, сколько ему требуется на заживление ран до такой степени, чтобы вместо повязок можно было носить большие пластыри. И чтобы потом, со временем, Ханагаки отработал все пропущенные смены. Естественно, молодой мужчина с радостью согласился на такое предложение. Чем его начальник оказался более, чем доволен, после чего тот покинул палату, так как медсестра зашла, чтобы сообщить ему, что часы посещения окончены. И только когда он закрыл глаза, то смог вздохнуть спокойно ведь наконец-то, он сможет поспать. А когда на следующий день к нему приходят не только его семья и друзья, но и маленькие Казутора с Баджи, виновато понурившие головы, Такемичи понимает, что самое сложное ещё впереди