Кислотный диджей

      Антон еле открыл глаза. Голова жутко гудела, а во рту ощущалась пустыня Сахара. Глянув на время, он закатил глаза, увидев на часах «14:34». Всё же вчера не стоило так напиваться. Но парень подумал, что для раза в месяц это нормально.       Он не уснул, конечно, как полагается, а лёг на кровать прямо в одежде. Нехотя Антон перевернулся набок, а потом постарался встать. Он подумал о старости и в какой момент жизни, ему стало так тяжело отходить после лёгкой попойки. Шаркающей походкой он еле-еле добрался до графина с водой и решил сходить в душ. Распределяя шампунь по волосам, он вспомнил, что вчера с тем парнем вышло довольно некрасиво.       — Твою мать… — задумчиво и слишком жалобно, протянул Антон.       У него опыта, с теми, кто только-только школу закончил, не было, потому что знал, что такое первая любовь и влюбленность. Они привязываются слишком сильно, а любое проявление внимания в их сторону вызывает бурю эмоций. Придется объяснять, что у Антона в голове всë немного сложнее, чем у среднестатистического человека. Как он не любил это объяснять, доказывать, а привычные заготовленные фразы: «Да, дело не в тебе, а во мне» уже порядком надоедали.       Антон вышел на улицу в задумчивом настроении. Шёл он медленно и смотрел по сторонам, пока не увидел на экране время «17:25». Смутно помня, что у него было что-то запланировано на пять, парень решил поторопиться. В какой-то момент осенило, что у него теперь есть ученик, с которым, как раз, встреча была назначена на пять. Чуть ускорив шаг, Шастун дошёл до клуба. Ему безумно нравилось внутри закрытого клуба, когда никого нет, ни единой души, кроме персонала. Тогда была особая атмосфера.       Глеба он приметил сразу. Тот сидел в телефоне на сцене, где стояла аппаратура и болтал ногами в воздухе. Усмехнувшись тому, что тот без своей формы официанта смахивает ещё больше на школьника, Антон глубоко вдохнул, направляясь в его сторону.       — Молодой человек, вы чего это шестой урок прогуливаете? — усмехнулся Антон, положив руки в карманы.       Глеб отстраненно посмотрел на него, но чуть улыбнулся, убирая телефон в карман брюк.       — Я для вас всегда школьником буду?       — Если продолжишь обращаться на «Вы», то да.       Подходить к нему он не решался, да и не особо-то и хотел. Единственное, чего ему хотелось это всё обсудить и спокойно жить дальше без неловкостей и ответственности за этого пацана. Тем более Антон сам эту кашу заварил.       — Я пару треков на флешку кинул, чтобы смиксовать. По-моему, по звучанию похожи, — вставая с места и подходя к пульту, выдал почти протараторив парень.       — Рано тебе ещё за звучание и миксы браться. Пройдёмся по теории. Знаешь как эта штука называется? — залезая на сцену и поймав волну: «Если будешь игнорировать вчерашнее, то я тоже», он включил преподавателя. Парень показал на диджейский пульт, постучав указательным пальцем по нему. Глеб посмотрел на него, как на умалишенного.       — Серьёзно? Ну, диджейский пульт.       — Какая у тебя фамилия кстати?       — Викторов. Какая разница?       — Два, Викторов, неси дневник.       — Да, хватит, — усмехнулся всё же Глеб.       — Это микшерный пульт называется. Вот регуляторы, это эквалайзер, входы разные, кнопки разноцветные, короче да, я шарю, — чуть отодвигая рядом стоящего парня, объяснял как-то скучающе Антон, попутно крутя и нажимая всё, что можно.       — Я-ясненько.       — У тебя тут двадцать полос, потому что он для богатых и для профессионалов. Вообще ты пылинки должен с него сдувать, а не по кнопкам жамкать.       — Тогда почему тебе можно по кнопкам жамкать?       — Потому что я богатый и профессионал, — гордо выдал Шастун, на что Глеб искренне рассмеялся.       Таким образом прошёл час, как сказал старший: «Час тупо проебали», у двоих из головы не выходило вчерашнее завершение дня. Юноша понимал, что Антон, какой никакой, но взрослый, старший и должен всё объяснить. А с другой стороны, по той же самой причине, ничего он ему не должен. Кто он такой, чтобы сам Антон Шастун, один из самых быстро набирающих популярность диджеев Москвы, что-то ему должен объяснять. Еще вчера он сказал прямо, что это был лишь порыв физиологии и не более. От того факта, что на его месте мог оказаться любой или любая, вводил и в ступор, осуждение и некую лёгкую ненависть.       — Короче да, как-то так. Не знаю как ты, но я устал и предлагаю отдых, — на выдохе произнёс Антон, проведя рукой по волосам и задумчиво смотря на пульт, вспоминая что он ещё не рассказал.       — Думаю для первого раза хватит, — пожал плечами парень.       — Первого раза? — Шастун перевёл взгляд на рядом стоящего, — Ты хочешь ещё чего-то узнать? Я просто, когда заканчивал школу диджеев, пришёл всего на пару занятий и ушёл. А ты ещё что-то хочешь от меня услышать?       — Ну, во-первых, да, никакая информация лишней не бывает… — начал Глеб, но его перебили.       — Я умею готовить карбонару.       — Чего?       — Ну, ты сказал никакая информация лишней не бывает.       — А-а, во-вторых, мне просто нравится тебя слушать. Ты умеешь рассказывать и заинтересовать, — уже немного смущаясь последнего, сказал парень, глянув прямо на Антона.       Прошла целая вечность, пока Шастун не заговорил. Один пытался отыскать намеки на симпатию, а второй думал, как начать разговор, чтобы наконец расставить чёткую грань между ними. Может быть этот Глеб был прав, что обращается к Антону на «Вы», чтобы тот на каком-то подсознательном уровне ограничивал себя.       — Глеб, слушай, — он выдохнул и сделал паузу, — То, что вчера произошло…       — Всё нормально, — уже рассматривая пульт, перебил того парень.       — Во-первых, не перебивай старших, а во-вторых, дай договорить, я не закончил, — чуть с претензией в голосе, но на грани шуточной, сделал замечание Антон.       — Это разве не одно и тоже? — усмехнулся Глеб, за что получил толчок по плечу, — Да, ладно-ладно, всё. Говорите.       — То, что вчера произошло очень неправильно, а сегодня ещё и непедагогично с моей стороны. У меня много психологических барьеров, из-за которых частенько страдают люди. Я не хочу, чтобы ты был в их числе.       — Вам же по сути всё равно с кем, а я просто рядом оказался. Так что… — пока он говорил, то бегал глазами по пульту, рассматривая аудио дорожки. Понимая, что он слишком смущается этого разговора, парень не мог, да и не собирался смотреть на возвышающегося рядом с ним Антона. Видимо сам Шастун так не считал. В такие моменты объяснения ему всегда хотелось не просто высказать то, что он думает, а именно донести до другого человека свой посыл, донести, что он не шутит, не кокетничает, а на полном серьёзе так считает. Потому что сам прошёл через ложные надежды и не собирался другим их давать.       Возможно немного грубо, но Антон по-другому не умел, он большим и указательным пальцами повернул подбородок Глеба на себя, чтобы тот уж точно посмотрел на него. Только когда увидел немного шокированные, но всё же карие глаза напротив, смотрящие прямо на него, только тогда он продолжил, не убирая руку.       — Я серьезно считаю, что это было ошибкой. Там слишком много факторов, которые вели к тому, что я тебя поцеловал, но никакой симпатии, чувств и прочей лабуды. Повторю то, что сказал вчера: чисто физиология, не больше, — он убрал руку и уже спокойнее добавил, — Я хочу тебя обезопасить, чтобы ты себе там никаких воздушных замков не построил на мой счёт.       — Почему вы так убеждены, что я обязательно тут же должен был в вас влюбиться? — немного едко спросил парень, чем заинтересовал Антона, — Забавно, что вы полагаете, что пуп Земли и видите людей насковь. Так вот нет. Если бы я был против, то ничего бы не вышло, а так я вчера сам выпил, да и может с девушкой расстался и был под влиянием сердечной боли? Откуда вам знать? Так что мы просто с вами были полезны друг другу, не более.       Шастун выслушал, но неявно усмехнулся. Такой маленький, а уже такой серьезный.       — Поменьше напыщенности, парень. Не прошу забыть, но просто было и было, хрен с ним. Чтобы такого не было, что лежишь ночами и в подушку плачешь о том, что тобой пользовались.       — Опять синдром пупа Земли проявился? — уже сам парень усмехнулся, понимая, что с серьёзностью оба переборщили.       — Нет, конечно. Я просто сам по себе солнышко, а все планеты вертятся вокруг меня, — чуть приподняв подбородок, с гордостью сказал Антон, от чего Глеб рассмеялся.       Боковым зрением диджей заметил какое-то движение в дверях. Обращая внимание на быстро развернувшегося спиной Арсения, он чуть улыбнулся.       — Стоять! Резкий поворот на сто восемьдесят градусов, молодой человек, — прикрикнул Антон, обращаясь к парню.       Арсений с Серёжей решили прийти в клуб, потому что: «Надо Шастуну сказать, что в предстоящие выходные будет другая тематика в клубе». Зайдя, Серёжа побежал в туалет, говоря, что шаурма была лишней, а сам Арсений услышал разговор в стороне, где была сцена. Решив одним глазком заглянуть кто там, он увидел вполне себе личную сцену, где Антон что-то объяснял официанту, держа того за подбородок. О чём конкретно говорили парень не услышал, но заметил изменение в лице пацана и как тот впоследствии ощетинился.       Собираясь быстро уйти с места преступления, чтобы его не дай Бог, кто-то увидел, как услышал громкое: «Стоять!». Он медленно развернулся с немного виноватым видом к подходящему к нему Антону.       — Приве-ет, — неловко и тихо произнёс Попов, — А я тут…гулял просто.       — Гулял? — усмехнулся Антон.       — Да, свежий воздух и всё такое.       — Ага. Свежий воздух в закрытом клубе. И не поспоришь.       — Извини, если помешал вам там, — чуть кивнув в сторону стоявшего у пульта Глеба, сказал уже спокойнее Арсений.       — Да не, всё нормально. Ты один пришёл или с Серым?       — С ним. Он в туалет пошёл. На кой мне одному приходить?       — Ну, мало ли ко мне захотел. Глеб, можешь час еще поиграться, но, если сломаешь, по шее надаю, — прикрикнул Антон, аккуратно поддевая Арсения за локоть, чтобы видимо поговорить подальше от пацана или ещё зачем-то.       — Антон Андреевич, такое хоть раз было?       — Ты меня понял.       Оба отошли чуть дальше, видимо ждать Серёжу у туалета. Арсений заметил лёгкое изменение эмоций на лице парня. Там он был веселее, легче что ли, а сейчас нагрузился. И этот груз ощущал и сам Попов.       — Что-то случилось? — поинтересовался тот.       Шастун шёл и смотрел сугубо под ноги, думая о том, что сам не сможет быть счастливым, да и уж тем более, осчастливить кого-то. В момент, когда рядом идущий Арсений задал ему этот вопрос, он даже опешил. Неужели у него на лице всё так написано? Раньше конспирация была лучше или просто рядом с ним не хотелось скрываться за фальшивой радостью и жизнелюбием?       — Возможно. Я последнее время совершаю неосознанные поступки из-за которых могут пострадать люди, — задумчиво выдал Антон, пугаясь своей откровенности.       — Физически? — опасливо поинтересовался парень, замедляя шаг.       — Что? Господи, нет конечно. Хотя это, наверное, ещё хуже, если психологически.       — Тогда я не совсем понимаю. Пример можешь привести?       — Не хочу засорять тебе голову. Серый в туалете? — быстро переключился Антон.       — Не засоряешь. Мне действительно интересно и если бы я мог помочь, то было бы круто. Выговариваться всегда нужно, только правильным людям, — пожимая плечами, объяснил Попов.       — Ты так себя описал? — притормозив, спросил с усмешкой парень.       — Нет, конечно. Для кого-то я злейший враг и человек, которому не следует доверять.       — Я бы поболтал с теми, кто так думает, — садясь на диван, подытожил Антон.       — Зачем? — отодвигая кресло напротив парня, с интересом и непоняткой в голосе, спросил Попов.       — Чтобы разуверить их, очевидно, — благо Арсений не успел смутиться, потому что Шастун всё же решил начать доверять первым, — У меня психологически обоснованно, что я не в порядке.       — Типа депрессии, ОКР или что-то в этом роде?       — Почти. Прозвучит очень по-тинейджерски, но я очень тактильный. Только дело в том, что в пятнадцать я думал, что у всех так, а теперь я понимаю, что нет. Ну, как понимаю, мне психолог сказал. В этой ситуации самое страшное, что я смотрю на людей просто как на существ, которые помогут мне справиться с моей агрессивной нехваткой тактильности. Для меня это как покушать.       — Та-ак, значит для тебя другие, как батарейки за счëт которых ты, грубо говоря, запасаешься тактильностью на время пока не иссякнет?       — Ты так красиво это описал, — удивился Антон, смотря на стеклянный стол или на свои кольца, — Но примерно так и есть. Мне всë равно какого рода будет батарейка, самое главное зарядиться.       — Допустим. А для тебя в чëм проблема?       — Издеваешься? — глянул он на собеседника, — Я не могу строить долгосрочные отношения из-за того, что от человека мне не нужно ничего кроме его физиологического тепла.       — Ладно, а тактильность как проявляется? Может просто достаточно за ручки подержаться с каким-нибудь прохожим и всё?       — Если бы. Нет, ну и это тоже, но те же самые объятия, касания, любое соприкосновение с другим человеком воспринимается так, — оба помолчали, Арсений думал, а Антон выдохнул как будто груз свалился с плеч, но тут же неожиданно добавил, — Блин, ты же просто спросил, что случилось, а я вылил на тебя чуть ли не всю свою жизнь.       — Значит ты посчитал это нужным сказать. И всё же будем считать, что это предыстория.       — Да, хорошо. Я вчера из-за этого поцеловался кое с кем, с кем не должен был. Теперь расхлëбываю и каждый раз это происходит. Проблема ведь не в людях, а во мне. Они на что-то надеются, а я… Ну, просто проблемный я.       Антон и сам не знал, что хотел услышать от Арсения. А может быть ничего и не хотел, а только высказаться надо было. Только в этом случае уже не срабатывало «кому-нибудь».       — Ты не проблемный. Твоя единственная проблема в том, что ты решаешь за людей. Ты сам считаешь, что создаëшь им проблемы и сам же начинаешь думать, как их решить. Я не говорю, что некоторые не чувствуют себя использованными после такого, просто не всегда всë так драматично, как ты расписываешь, я уверен. Ты кому-нибудь рассказывал о своей проблеме?       — Конечно, если бы держал всë время в себе, то не вывез бы.       — Всем «батарейкам»? — поинтересовался аккуратно парень, стараясь понять на сколько эта тема является тонким льдом.       Только сейчас Шастун осознал, что в том, что сказал Арсений есть дельный совет и решение, до которого он не додумался раньше. Он же мог сказать всем, с кем переспал или поцеловался, чтобы затем не чувствовать груза вины, о своей психологической проблеме.       — Только Ире, — неотрывно смотря на Арсения и на изменение эмоций у него на лице, тихо заключил Антон.       — В смысле? Давай так, ты спал с кем-нибудь из-за своей проблемы?       — Проще спросить с кем я спал не из-за этой проблемы, — усмехнулся Антон, отводя взгляд в сторону.       Тому, что Арсений только что узнал, парень ужаснулся. Мало того, что тот держал это в себе и рассказывал только Ире, так и ещë в глазах других представлялся каким-то монстром-донжуаном. Не зная о его психологическом отклонении, они могли сделать вывод, что тому просто нужен секс, только потому что он сам по себе такой. С таким грузом ответственности не каждый сможет жить.       Парень уже хотел что-то добавить или спросить, но тут почти из ниоткуда появился Серёжа.       — У-у, у вас лица такие, как будто ядерную бомбу обсуждаете, — здороваясь с Антоном, как-то слишком легко и смешно для всего происходящего, сказал Серёжа.       — Серый, ты может меня нахуй пошлёшь, но там пацанёнок мой, Глеб зовут. Я тебя прошу, пожалуйста, объясни ему как переходы делать плавнее, — попросил Шастун, вновь надевая маску оптимизма.       — Твой пацанёнок? Ой, Шаст, не думал, что ты…       — Ну хватит к словам придираться, ты понял, про что я, — он закатил глаза.       — Ладно, пойду проведаю. Вы тут сидеть планируете? Чтобы я знал, где вас найти потом.       — Да, — переглянувшись с Антоном, вполне себе утвердительно и быстро заключил Арсений, как будто они обсуждали это.       — Понял.       Серёжа как появился, так и удалился. Оба проводили его задумчивым взглядом и переглянулись. Антону стало интересно с каких это пор, он решил кому-то открыться и не побоялся показаться слабым и уязвимым, а Арсений думал в какой момент своей не менее проблемной жизни, ему захотелось поиграть в спасателя. У него самого проблем было не меньше, только вот свои он отложил в дальний ящик и не желал к этому возвращаться.       — Спрашивал у психолога откуда это пошло?       — Из детства, откуда же ещё.       — Тебе нужно перестать бросаться на людей, как на батарейки, — задумчиво подытожил парень, на что Антон наградил его удивлённым взглядом, — Необходимо разобраться либо в истоках, либо в том, как это желание заглушить.       Оба задумались, но Попов продолжил чуть тише уже.       — Либо найти батарейку на постоянной основе.       — Кто бы ещё согласился заряжать сломанный телефон, — возможно даже как-то слишком болезненно усмехнулся Антон, но быстро изменился, — Арс, спасибо, что выслушал, правда. Для меня это много значит.       — Торопишься куда-то? — слишком резко спохватился Попов.       — Пойду этих проведаю, как у них там. А то у меня же теперь ученик есть.       — Да, я заметил, Антон Андреевич.       — Ну, мы же ещё встретимся? — улыбнулся слишком мягко парень, уже чувствуя, что это их какое-то слишком личное прощание, которое хотелось сохранить только между ними.       — Ещё встретимся, — кивнул Арсений.       А затем вполне себе спокойно прошла смена. Серёжа с Арсением где-то в глубине клуба сидели и разговаривали, Антон вновь на сцене миксует треки, а мечта соединить Смешариков и Пошлую Молли стала наконец реальностью. Глеб разносил напитки, а в два часа ночи неожиданно пришла Ира со своей девушкой, потому что их Антон позвал. Подруга взяла выходной, чтобы провести время вместе, несмотря на то, что они с работы частенько шли вместе.       Взглянув на рядом лежащий на столе телефон, где виднелось сообщение от Иры, парень стал искать знакомое лицо в толпе. Кузнецова махнула рукой и показала на Оксану, которая во всю улыбалась. Говорят, что у каждой парочки есть своя особая песни, которая их связывает. Либо они под неё познакомились, либо какое-то общее личное воспоминание, но и у девушек такая была, а Антон её знал. Сделав медленный затяжной переход к следующей композиции, люди ожидали очередного перфоманса. Они его получили. Теперь из колонок доносилась всеми любимая и известная композиция «Sweater Weather — The Neighbouhood в обработке TheFloudy».       Парень, по сути, старался сделать всё идеально и дома частенько именно на ней практиковался, чтобы у него в арсенале была одна-две точно выигрышные песни. Каждая строчка, каждое слово он пропускал через себя и смотрел на этих двоих, которые от первых нот чуть до потолка от счастья не взлетели. Это парню и нравилось в его работе — приносить хотя бы на три-четыре минуты счастье людям. Для кого-то просто песня, а для кого-то история долголетних отношений. Девушки светились и танцевали. Танцевали они так, как будто были только одни в этом клубе, не было ни прыгающей толпы, ни некоторых гомофобных зевак, никого, а они только друг у друга. Антон старался из всех сил их не смущать тем самым, что конкретно так зависал на них, но слабо получалось. Они смотрелись органично, утонченно и прекрасно, а каждая из них дополняла друг друга. Всего пару раз он завидовал их счастью, когда у самого ничего не складывалось. Сейчас он гордился, что эти две, на первый взгляд, хрупкие девушки, вместе прошли такое дерьмо, про которое никто и не догадывался.       Для девушек время замедлилось. Ира любила ту, что напротив неё. Искренне любила. Была не влюблена, не просто она ей симпатизировала, а именно любила, ощущая каждой своей клеточкой всю любовь, что вызывала в ней Оксана. Они вместе пережили притирки друг к другу, совместный быт, да и просто вели себя уже как старая супружеская пара. И Ира, которая всегда была против брака, периодически задумывалась, чтобы у неё появилась официально жена, а не просто девушка. Для неё было важно в отношениях понимание, поддержка, радость, совместная боль и она всё это чувствовала от Оксаны, которая сейчас так самозабвенно танцует, отдавшись музыке. Осторожно убрав прядь волос девушки за ухо, та обратила на неё внимание, улыбаясь.       — Я так счастлива, что пять лет назад ты появилась в моей жизни, — прошептала больше для себя, чем для девушки рядом, Кузнецова.       Оксана остановилась и полностью повернулась в сторону девушки. Ира редко любила словами, она выражала свои чувства поступками, жестами, поэтому для девушки было каждый раз праздником, когда та проговаривала нечто подобное вслух. Даже спустя пять лет отношений, искра между ними всё так же появлялась, а непреодолимое желание поцеловать, как в первый раз, никуда не делось. Она неожиданно для ностальгирующей и задумавшейся Иры притянула её к себе и так нежно поцеловала, что ноги могли подкоситься. Цепляясь за край рубашки и еле осязая подбородок и скулы девушки, Ира чуть резче ответила.       Хотелось ли Антону отношений? Спорный вопрос. Глядя на такую счастливую подругу — да, глядя на свой прошлый опыт отношений — нет. Бывший парень ему внушал, что психологически Антон проблемный, что он не способен кого-либо возбудить в сексуальном плане, а всего лишь: «Ну, с тобой интересно и ты смешной. С тобой вот поболтать самое то, а так…». Сегодня ему впервые дали реальный совет, поддержали, так ещё и сказали, что он не проблемный. Этот Арсений ему начинал нравиться всё больше и больше. Он был каким-то другим что ли. Антон ни в коем случае не сравнивал его с Глебом, он сравнивал его со всеми. Получается, что для Антона он не такой, как все? Это уже первые звоночки, которые напрягали. Он кинул взгляд на Арсения, который сидел один на диване и смотрел в сторону целующихся девушек. Точно в их сторону, а не в толпу, потому что они стояли обособленно как-то у входа. Удивительно для Антона, но он улыбался. Натурал, наблюдая за лесбиянками сидел и улыбался. Не то, чтобы Антон всех гетеросексуалов считал гомофобами, но замечал частую тенденцию: «Пусть делают, что хотят, но просто мерзко». У парня даже тени подобной мысли на лице не было.       Наконец смена закончилась, люди разошлись, клуб закрылся, но Ира и Оксана подбежали сразу к Шастуну.       — Шаст! Спасибо огромное за песню, ты лучший, — прикрикнула Кузнецова, налетая на того с объятиями.       — Задушишь, — посмеиваясь жалобно прошептал парень, обнимая девушку в ответ. Выпутываясь из объятий, он подошёл к Оксане и тоже обнял, но уже спокойнее.       — Сурок, здарова.       — Привет, Шастунчик, — погладив того по спине, поздоровалась Оксана, — Неужели ты теперь диджей прям?       — Как видишь. Вроде получается, да?       — Однозначно. Всегда знала, что из тебя менеджер никакой, — усмехнулась девушка.       — Эй. Кстати, пойдемте вас с моим коллегой познакомлю, — чуть подталкивая Оксану и взяв за запястье Иру, сказал Антон, направляя девушек в сторону Серёжи.       Парни всё так же сидели на диване и уже не так яро беседовали под виски, а Серёжа под какой-то энергетик.       — О-о, Антоха нам де-евушек привёл, — протянул Серёжа, вставая, чтобы поздороваться.       — Сергей, это Ирина, моя лучшая подруга и лучший человек на свете, а это Оксана, де-евушка Ирины. Дамы, а это мой коллега Серёжа, — представил Антон всем всех.       — А меня Арсений зовут, — чуть склонив голову набок, встрял Попов.       — Да, это Арсений, но он не мой коллега. Просто… Тоже хороший человек.       — Приятно познакомиться, мальчики, — опасливо протянула руку Оксана.       — О-о, Арсений, добрый вечер, ты чего, как сам? — садясь рядом с парнем, тут же начала Ира.       — А я помню тебя, — немного выставив указательный палец, задумчиво протянул Арсений.       — Да, а я мечтала бы забыть о том дне. Окси, он с Шастом тогда у бара меня защитили от ебланов тех.       — А-а, так вы этот Антоновский Арсений.       — А меня Серёжа кстати зовут, — встрял Серёжа, чтобы на него тоже обратили внимание.       — Ну, они пусть Арса облипают, а я с тобой поболтаю тогда, — усмехнулся Антон, но сел между Матвиенко и парнем, тем самым заставив их подвинуться.