Кислотный диджей

      Оба после заявления Антона задумались. Ира всë ещё мысленно была в тяжёлых воспоминаниях, связанных с прошлыми отношениями друга, а сам парень размышлял о своей уверенности в только что сказанных словах. Глеб был их совместным шрамом, где и Оксану немного зацепило, но вот вопрос стоял интересный каким именно шрамом: ещё не зажившим или давно забытым.       — Я поговорю с Андреем Евгеньевичем, — подытожил Антон, но затем печально усмехнувшись добавил, — Снова.       — Шаст, я понимаю, что тебе это всë надоело, но проблему не решить одному в случае, если он тебя бросит. Готов ли он нести за тебя ответственность?       — Я и сам могу нести за…       — Ты же должен понимать всю серьёзность, — девушка развернулась к нему и накрыла его руки своими холодными ладонями. Парень не часто видел её такой серьёзной, поэтому сейчас было не по себе и от взгляда, и от интонации, и от давления серьёзности происходящего, — Я это говорю только потому что сама ничего не могу сделать, а он один может. Это опасное путешествие, где ты должен быть уверен не в себе, а в нём. Обсудите это ещё раз, я тебя прошу.       — А я тебя попрошу сбавить обороты серьёзности. Нормально всё, конечно обсудим, но тот факт, что он сам это предложил уже о чем-то говорит, нет?       — Говорит о том, что он готов помочь, но не знает последствий и в чëм будет заключаться помощь. О безрассудности и о желании помочь любому живому организму это говорит. Очки свои розовые сними, — отклоняясь и убирая руки, недовольно проговорила Ира.       — Я услышал, — задумчиво и тихо сказал Антон, — А вообще у тебя будет возможность у него обо всём узнать. Придёт и спросишь.       — Не буду я с ним разговаривать, сам давай.       — Я-то поговорю, но ты же сомневаешься, а не я.       — Бесполезно. Что тогда влюблённый идиот, что сейчас, — отодвигая стул и вставая из-за стола, жестикулируя зло буркнула девушка.       — А ты себя-то с Оксаной помнишь, правильная ты наша?       — Оксана это другое! Как ты не понимаешь?       — А ты-то это как поняла? Сразу увидела и поняла? — с едкой усмешкой в голосе, спросил парень, а затем закашлялся.       Ира остановилась и задумалась, сразу став спокойнее. Задумчиво облокотившись спиной на холодильник, она шумно цокнула.       — Ладно, уделал.       — В том-то и дело, что сразу невозможно понять, что за индивид перед тобой. Ты на всё это смотришь со стороны человека, который в отношениях пять лет.       — Да, всё, я поняла. Делай, что хочешь, твоя жизнь и тебе её жить, но будь, пожалуйста, осторожнее.       Арсений старался как можно медленнее идти до магазина, потому что понимал, что им нужно обсудить очень много. Мысли рассказать всë Серёже никак не покидали. В конце концов, он имеет право знать, что Арсений хотя бы находится в Москве. Он остановился, держа телефон в руке и думал, что сказать, как начать, стоит ли начинать оправдываться, а, с другой стороны, за что? В итоге, он пришёл к выводу, что пока они с Антоном не встречаются, да, может и вовсе не будут, значит Серёже знать необязательно.       — Что у вас с Оксаной случилось? — спустя молчание и иногда пробивающийся кашель, спросил Шастун, делая глоток чая.       — Мы поругались жёстко, она уехала к родителям и не берёт трубку. Сказала на месяц. Я вот думаю, а вдруг не приедет? Или вдруг приедет и сразу скажет, что нам надо расстаться?       — Ты же понимаешь, что как таковых причин так думать нет? Как бы вы там не ругались.       После того, как парень это произнёс, а Ира задумалась, в коридоре хлопнула дверь. Оба посмотрели в сторону прихожей, а Арсений зашёл на кухню с пакетом.       — О, там снег? — замечая подтаившие снежинки в волосах парня, восторженно спросил Антон.       — Благо только у подъезда застал, там снегопад прям, в окно посмотри вон, — немного взлохматив волосы, указал на окно Арсений. Когда Антон отвернулся посмотреть, то Попов поймал на себе задумчивый и анализирующий взгляд девушки.       — Внатуре снег. Там и декабрь скоро, Новый год, потом весна, а там лето и снова по кругу, — смотря в окно, меланхолично и со вздохом произнёс Антон.       — По-моему ты слишком торопишь время, — стараясь не обращать внимания на Иру, сказал парень, начиная разбирать пакет с продуктами.       На несколько секунд воцарилось молчание, которое прервалось звонком телефона у Антона. Он удивился и встал из-за стола, чтобы ответить. Посмотрев на экран, Антон вздохнул и нажал «принять вызов». Затем прозвучало мягкое, но со вздохом: «Привет, ма-ам».       — Значит это надолго, — также, как и Антон, вздохнула девушка, отталкиваясь от холодильника, — Тебе помочь с пакетом?       — Нет, но можешь разложить продукты в холодильнике.       — Ого, ты купил не только чипсы, ролтон и сосиски?       Арсений засмеялся, вытаскивая несколько бананов и банку сгущёнки, передавая Ире.       — Поэтому в магазин хожу я, а не он.       — Вроде всë, — закрывая холодильник, на выдохе произнесла девушка и затем повернулась к Арсению, собираясь сказать что-то серьёзное, — Слушай, Арс, чего ты хочешь от него?       Опираясь на край стола, парень удивился такой прямолинейности и непонимающе посмотрел на Кузнецову, а затем на разговаривающего по телефону Антона, который наворачивал круги у кровати. Он развернулся к девушке лицом и скрестил руки на груди, предвкушая интересный диалог, который стоило ожидать.       — Тебя не смущает, что ты собираешься обсуждать его, пока он разговаривает по телефону через пару метров от нас?       — Тётя Майя тихо говорит, поэтому Шаст всегда вслушивается и не отвлекается ни на что внешнее. А что, есть что-то чего ему не надо слышать? — наклонив голову в сторону с хитрой улыбкой, спросила Ира.       — Я вижу, что тебе не нравлюсь, но мне всё равно на это, честно говоря. Это во-первых, а во-вторых, я не очень понимаю такую реакцию и причину.       — Расскажу тебе одну историю, — девушка села за стол и сложила руки в замок, говоря тем самым, что рассказ будет долгим, — Я себя ещё со школы причислила к лесбиянкам и сразу поняла как работает влечение, интерес и подобное к другому человеку. В старших классах я влюбилась в девочку из параллели. Мы постепенно сближались, часто вместе проводили время, а когда на одной из встреч у кого-то на квартире мы напились, то она стала инициатором того, чтобы поцеловать меня. Я знала про её отношения, знала, что она и не задумывалась всерьёз об отношениях с девушкой, поэтому спросила, что это было и на что она расчитывала, когда целовала. Сейчас может скажу странную вещь, но девушки часто сосутся по пьяни не потому что лесбиянки, а так исторически сложилось. Она же мне нравилась, поэтому я и решила спросить к какому из случаев относится данный инциндент. На что она ответила: «Ир, мне просто интересно каково это с девушкой и вдруг я, на самом деле, была не по мальчикам или не только по мальчикам всё это время». Тогда я подумала, ну, выгода, я буду с ней рядом в романтическом плане, а она со мной чисто из интереса. Я для неё была просто экспериментом, который дал свои плоды через две недели в виде ответа: «Нет, всë-таки с девушкой это не моё, извини.»       — Антон не эксперимент, — понимая к чему была рассказана история, сразу заверил Арсений.       — Ты был женат, у тебя никогда не было подобного рода отношений, до Антона тебя привлекали только девушки, а в радужную сторону ты и вовсе никогда не думал, — загибая пальцы, перечисляла Ира, — Отсюда вопрос: с чего ты так можешь утверждать, что он не эксперимент? Гетеро часто нечто подобное делают. «Интересно, а каково это со своим полом встречаться?», а от этого «интересно» страдают потом другие.       — Ир, а ты всегда такой была или только после Глеба стала? — чуть прищурившись, спросил Арсений, наклоняясь вперёд.       — Он мне как брат, понимаешь? Да, ты прав, со времён Глеба я стала, возможно, к нему наблюдательнее, но лишь потому что я переживаю и боюсь за него.       — А вот теперь вспомни: хоть раз твоё переживание и страх за него как-то помогли? Может помогли выйти из этих отношений, может избавиться от тактильности? Ты ему лично чем-нибудь помогла своим волнением?       Ира рассматривала парня напротив снизу вверх, так как он за всё это время ни разу не сел, а девушка смотрела на него сидя за столом. В какой-то момент еë почти ударило током от осознания их похожести. Когда она совсем недавно пыталась донести до Антона, что Попову не стоит доверять, то в ответ получила защитную реакцию и нотки злости из-за защиты своих чувств и убеждений. Так ей показалось тогда. Сейчас, видя такую же защитную реакцию, она поняла, что они оба защищают не себя и свои чувства, а друг друга. Девушка знала конечно, что Шастун может и на мельницу с мечом побежать, если нужно будет спасти тех, кого он любит, но забыла об этом. Вспоминая, что он и Глеба так же защищал, Ира заметила важную вещь — Глеб так его не защищал, как сейчас Арсений. У них был подобный диалог, только в более мягкой форме, но бывший Антона сразу отпрыгнул и отказался от ответственности за парня. «Зачем усложнять отношения, если они должны приносить удовольствие? Я не нагружаю его проблемами, и он меня, всë честно» — так он ей ответил на вопрос о тактильности Антона и будет ли он рядом.       Теперь Кузнецова поняла ту самую формулировку Антона «Арсений другой».       — Я просто старалась быть рядом… Он если захочет, про Глеба тебе во всех красках расскажет, потому что давно держит это в себе. Мне он точно не всё рассказал, а тебя может удостоит чести, кто знает. Я попрошу только об одном — береги его. Да, он пока кажется просто смешным, милым, местами восхищает своей стойкостью и убеждениями, ставит поступки выше слов и многие другие его положительные и лёгкие для восприятия стороны, но помни, что у него отвратительный опыт отношений, сложные схемы доверия с семьёй, проблемы с агрессией, тактильность и многое другое. Я не прошу ответить мне на вопрос выдержишь ты его или нет, ответь себе просто.       — А ты думаешь он один такой? — улыбнулся парень и продолжил, — Жить проще и лучше, когда есть с кем обмениваться тараканами. Ты слишком уверенно говоришь о моём опыте, совсем не зная его.       — Я так понимаю, ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, — усмехнулась девушка, стараясь теперь предугадать, что у того в голове, — Заумные вещи и рассуждения классные конечно, но ты так и не ответил на вопрос чего ты от него хочешь, если он не эксперимент?       Антон закончил разговаривать с мамой и задумчиво стал смотреть в окно, слушая тишину после какой-то реплики Иры. Постучав телефоном по подборотку и смотря вдаль, он услышал отчётливо ответ Арсения на неизвестный вопрос подруги.       — Позволить полюбить и сделать так, чтобы он, наконец, не был зависим от желаний. Если я отвечу, что просто хочу, чтобы и он и я были счастливы, то моя сложность и заумность пропадёт, да? — Арсений нервно, но ободряюще улыбнулся.       У Антона от такого ответа сердце защемило. Они ни разу не обсуждали их взаимоотношения таким образом. Всё какими-то намеками, шутками, отмазками, а так прямо никогда ещё Антон не слышал. Понимая, что тишина затянулась, он весело постарался крикнуть с больным горлом:       — Ир, тебе привет! — обходя кровать и направляясь на кухню, сказал Антон. Он не смотрел в сторону Арсения, потому что всё ещё в ушах набатом били только что случайно услышанные слова.       — Ей тоже. Ты чего так покраснел? Опять про случай, как ты во втором классе обоссался рассказывала? — усмехнулась девушка, выразительно глянув на Арсения, что диалог закончен, тема закрыта и он её услышал.       — Ты-то не начинай за ней повторять. Кстати, а ты завтракала?       — Да, нормально всё. У вас у самих-то есть еда?       — Я к плите не подхожу и предлагаю заказать доставку каждый раз.       — А я пока ещё ничего не готовил и не думал над этим, — подхватил Арсений, обращая внимание на то, что Антон как будто игнорирует его присутствие.       — Тогда, Шаст, иди лечись или спи, я приготовлю вам чего-нибудь, а ты, Арс, уберись, а то как в срачельнике живëте.       — Имей совесть, я только вчера ночью приехал, — выходя из кухни, крикнул недовольно Попов.       — Я пиздец как хочу курить, а он точно не пустит на балкон, что делать? — прошептал Шастун, потянув девушку за руку на себя.       Ира прислонила ладонь ко лбу друга и усмехнулась.       — Какой тебе курить, дурень, когда у тебя температура?       — Думаешь есть?       — Сейчас градусник принесу — узнаем.       Выяснилось, что действительно поднялась температура, поэтому Арсений стал пихать ему всевозможные таблетки от жара и настаивал, чтобы тот лёг спать. В какой-то момент, когда Шастун сидел на кровати, а парень стоял перед ним с таблетками в руке, тот взял его за руки и жалобно посмотрел.       — Арс, я хочу курить, пусти на балкон, — сжав тёплые руки в своих, протянул негромко Антон.       — Совсем что ли? Ты хоть…       — Пожа-алуйста.       — Нет, какой тебе балкон? Ложись спать, температура спадёт, потом и поговорим.       — Блять, ну, ты же должен понимать, — отпуская руки, недовольно буркнул себе под нос Антон.       — Именно поэтому я и говорю, чтобы ты ложился спать. Давай-давай, — закидывая одну ногу парня на кровать, а затем собираясь и другую, но Антон то ли смутился, то ли ещë что, но быстро и послушно лёг, строго произнёс Арсений.       — Изверг.       — Пожалуйста, золотце, — наигранно весело сказал Арсений, накрывая того одеялом и отходя от кровати, чтобы продолжить убираться, но как можно тише.       Он остановился посредине комнаты и задумался, где можно найти тряпку, чтобы вытереть многовековую пыль, но поймал на себе взгляд девушки. Она резала болгарский перец, но остановилась разглядывая Арсения. На еë лице медленно расцветала улыбка, тогда она задумчиво посмотрела снова на перец и продолжила резать. О чëм она подумала остается только догадываться, поэтому парень просто отправился в ванну на поиски тряпки.       Ира же сначала просто прислушивалась о чëм они вдвоём разговаривают, а затем через то самое окошко, которое играло роль перегородки, увидела их и то как они себя ведут. Сравнения с Глебом появлялись сами собой, несмотря на то, что от них хотелось избавиться всё больше и больше.       Однажды Шастун серьёзно заболел, потому что сам лечиться не умел. Всë его лечение всегда заключалось в «полежу дня три и отпустит», один раз настолько не отпустило, что он чуть не задохнулся из-за ангины. К тому времени парни жили вместе, поэтому Ира пришла к ним двоим, посмотреть как успехи. Каково же было её удивление, когда Глеб бегал от кашлеющего Антона на балкон. Он всё его прикрывал говоря «Человек заразиться не хочет, чë ты пристала?», только вот Шастун задыхаться начал, а Глеб сам даже скорую вызвать не мог. Ему не нравились больницы, больные, психически нездоровые, конфликтные, слишком шумные, эмоциональные люди. Кузнецова так и до сих пор не понимала, как эти двое встречались, если его Антон вообще не устраивал и был по всем пунктам мимо, но как-то жили и встречались.       Теперь же видя подобный контраст, она удивлялась Арсению всё больше и больше. Ей самой и, по-видимому, Антону тоже было непривычно от заботы, искренности, доверия, некой теплоты, потому что привыкли к другому отношению.       Пребывая в раздумьях, она не заметила как приготовила макароны по-флотски и сделала пюре. Потеряв мельтешившего перед глазами Арсения, она вышла из кухни и обнаружила его спящим на диване, но он сидел, облакачиваясь плечом на спинку дивана. Ира усмехнулась и хотела уйти, но развернулась и подошла к дивану. Осторожно опуская всё также спящего Арсения, чтобы тот нормально лёг, она накрыла его пледом и теперь уже ушла на кухню. Именно сейчас она поняла, что имел ввиду Антон, сказав: «А вдруг в этот раз повезло?». До Оксаны Иру никто сильно не ранил. Да, было больно, местами неприятно, но все расставания были спокойными более-менее, как и отношения протекавшие медленно и постепенно. У неё не было той самой подростковой любви, которую все так любят описывать, что с головой и в омут. Поэтому она не боялась отношений и не боялась в них вступать, чего не скажешь про Антона. Травмирующий опыт всегда был у него перед глазами, и он сам себя иногда накручивал. Когда было слишком хорошо рядом с кем-то, то в голове загоралось вспышкой «Это не надолго». Что уж говорить, если он каждый раз напиваясь, часто говорил: «Каждый из нас предан. Кому-то или кем-то.»       Никто не просыпался ещё час, поэтому девушка взяла телефон Антона, выключила звук и написала ему со своего телефона сообщение. После этого погладила его немного по голове, облегченно вздохнув, и положила его телефон на тумбочку рядом с кроватью.       Она взяла рюкзак, с которым пришла и осторожно прикрыв за собой дверь, спокойно ушла.       Антон проснулся только спустя несколько часов и то ближе к вечеру, Арсения рядом не было, но потом он прислушался и услышал шум воды в ванной. Ещё не до конца проснувшись, первым делом Антон решил проверить телефон. Сообщение от Иры удивило:

Шаст, макароны и картошка на плите, ешьте. А касаемо твоего Арсения, может он не такой уж и пропащий как я подумала. Это не значит, что я в восторге от него, просто он нормальный, но сохраняй бдительность. Пиши, как проснешься. Выздоравливай :)

      Во всю улыбаясь сообщению и мыслям, что его близкий человек, с которым он знаком больше пятнадцати лет и человек, с которым он будет пытаться строить отношения, поладили.       — Что? Любовницы пишут?.. Или любовники? — заходя в комнату, сначала со смехом в голосе, а затем и в задумчивости, спросил сонно Арсений.       — Вот так с бисексуалами встречаться, никогда не знаешь к кому ревновать, — потягиваясь и вставая с кровати, сказал Антон. Арсений стоял скрестив руки на груди и опирался на дверной косяк, поэтому когда парень проходил мимо, то толкнул того бедром, томно сказав, — Не переживай, я весь твой.       Вот так Шастун просто прошёл в туалет, а у Арсения на мгновение дар речи пропал. Ему это напомнило одну из их встреч в клубе, когда он чуть стакан не выронил от такого же Антона. Когда Шастун уже шёл обратно в комнату, попутно кашляя и проходил мимо, тогда Арсений задумчиво и с улыбкой на лице спросил:       — А мы разве встречаемся?       — Ну, мы работаем над этим. Ты тоже спал? — непринужденно спросил парень.       — Да, Ира одна тут хозяйничала. Она не писала кстати?       — Как раз ей и отвечал, — Антон встал прямо перед Арсением, тем самым немного прижав его к стене, — Пусти покурить.       — Это тебе не ко мне, а к градуснику, — усмехнулся Арсений, разворачивая парня к себе спиной и направил к тумбочке.       — Какой ты не романтичный.       — Зато ты какой романтичный, отключил телефон на две недели и заболел, а все чтобы мы вместе время провели, прелесть какая, — садясь на диван, причитал парень.       Антон лëг на кровать с градусником и ждал, а Арсений сидел в телефоне, листая ленту. Оба молчали и ожидали, когда измерится температура.       — Арс.       — Да? — обеспокоенно отозвался Арсений, переживая за температуру.       — Я должен кое-что спросить.       — Напугал, я думал температура под сорок, — расслабился Арсений, возвращаясь к телефону, — Спрашивай.       — Ты как-то сказал, что можешь мне помочь… В смысле, исправить мои некоторые проблемы. Я хотел уточнить, в чëм будет заключаться помощь, чтобы ты смог отказаться.       — Чего? — блокируя телефон, непонимающе посмотрел на парня Попов.       — Это не так легко, как ты думаешь, — Антон сел, чтобы видеть реакцию напротив, — Это целая терапия, на которую решаются только если есть человек, который может быть рядом, потому что в одиночку испытуемый не сможет. Представь, что всю жизнь ты смотрел на белое и видел чёрное, а тут резко тебе сказали, что это белый. Никто вокруг не знает, что для тебя это чёрное, а те кто знают считают это не такой уж и страшной проблемой. Поэтому рядом нужен тот, кто будет периодически напоминать, что это белое, поддерживать, успокаивать, когда я буду психовать, что вижу чёрное и многое другое.       Арсений посмотрел куда-то в сторону, размышляя над услышанным, но затем тихо спросил:       — А если без метафор и как есть?       — Хорошо. У меня будут случаться приступы, когда я себя слабо контролирую. Я такое проделываю второй раз в жизни. Первый был неудачный, потому что Глеба хватило на неделю, а эта терапия длится примерно месяц. Только вот он просто ушёл, сняв с себя все обязательства, а я еле выкарабкался из того состояния. Сейчас я решился на это только потому что ты рядом, поэтому и уточняю. Я… Мне просто страшно.       Оба замолчали. Антон стыдливо рассматривал махровые носки, которые ему подарила Ира, а Арсений заставил надеть, ожидая ответа, как приговора. Если бы парень сейчас отказался, то было бы больно, но не сильно, потому что Антон ещё не позволил себе привязаться сильно к нему. В любом случае, лучше сейчас, чем потом снова восстанавливаться и учиться доверять людям. Парню казалось, что если сейчас Арсений откажется, то он больше и не будет пытаться строить какие-либо отношения.       У самого Арсения мелькнула конечно мысль: «Ты-то с тремя попытками самоубийства куда лезть собрался?», но он их глушил, видя как Антон нервничает и ждёт, что тот ответит.       — Мне прям интересно, что там за Глеб такой. С каждым разом о нём истории всё хуже и хуже, — усмехнулся Арсений и медленно встал с дивана, подходя к кровати.       Напрягаясь и двигаясь, чтобы уступить место на краю кровати, Антон внимательно наблюдал за реакцией собеседника. Тот тоже нервничал и о чём-то много и активно думал.       — Думай вслух, пожалуйста, так всем спокойнее будет, — вздохнул Шастун.       — Я боюсь, что мы вдвоем потонем. Таким как мы вообще вместе нельзя быть, потому что кто-то один должен вытягивать другого, иначе вдвоём ко дну пойдём… Ты спрашивал, как я выбрался из того состояния. А никак, я в нём и нахожусь, только игнорирую или прячусь от него, — он устало потëр переносицу и прикрыл глаза, — Я также как и ты боюсь, но не за себя. Что если меня снова накроет, как тогда, что ты со своим приступом делать будешь? Так и будем? Я у окна стоять, собираясь прыгать, а ты с приступом в углу лежать?       Вот теперь Антон действительно испугался, он об этом ещё в таком контексте не думал, потому что иногда и вовсе забывал, что у Арсения тоже тараканов много.       — А если я постараюсь не допустить такого состояния? — аккуратно поинтересовался Антон.       — Вот тебе история. После первой попытки покончить с собой, Серёжа приехал ко мне, собираясь помочь и, как он любил выражаться, «вправить мозги». Как только он приехал, я выкинул его сумку из окна и выгнал его из квартиры. Я отталкивал всех, кто пытался помочь, но из-за того, что Серёга сам по себе упёртый, он смог подобраться ближе всех. Три раза я посылал его за этой долбанной сумкой, он каждый раз возвращался, просил, чтобы я открыл, чтобы просто побыть рядом со мной. До сих пор стыдно за это, но больше я ему благодарен, конечно. Мне и жизни не хватит, чтобы отблагодарить его. Как ты собрался не допускать такого состояния? Ты размышлял, что бы ты делал в такой ситуации? Если бы… Если бы мы встретились год назад, что бы ты делал в такой ситуации?       Антон и так уважал своего коллегу, а после рассказанного случая ещё больше. Скольких ещё подобных историй он не знает? Но, на самом деле, в эти две недели, он часто размышлял о том, что бы делал, если бы нашёл Арсения у себя почти мертвым на кухне и готов ли он к таким сюрпризам.       — Я не привык к словам, Арсений, я привык к поступкам. Говорить что-то, убеждать, рассуждать как бы я сделал, по-моему, бессмысленно, потому что никто не знает как мы себя поведём в определенной ситуации, но я был бы рядом. Нет, не так, — Антон осторожно наклонился вперёд к Арсению, чтобы заглянуть в глаза, — Буду рядом, обещаю.       — А ты любитель громких заявлений, я посмотрю, — усмехнулся Арсений, думая об услышанном.       — Обещания работают, только если адресованы тебе.       Оба хмыкнули, то ли от комичности происходящего, то ли от того в какой трудной ситуации, под названием жизнь, они находятся. Спустя минутную паузу и размышления с обеих сторон, Арсений спокойно спросил:       — К психологу к твоему нужно будет идти?       — Что?       — Ну, кто-то же из нас двоих должен быть более психологически стабильным, и лучше уж если это будешь ты.       — Ты правда готов отправиться со мной в это безудержное путешествие?       — Для начала тебе выздороветь надо, а то единственное путешествие, в которое мы отправимся это больница. Доставай градусник.       Антон послушно передал градусник, а Арсений в ответ улыбнулся, убирая его в футляр.       — Годится. Пойдёшь есть?       — Не хочу.       — А чего хочешь?       — Курить и лежать.       — Бросай курить, Антон, — вздыхая и вставая с кровати, обречённо произнёс Арсений.       — В другой жизни. Так что?       Выходя из прихожей в куртке и передавая Антону его куртку, молча кивнул Арсений, а затем добавил:       — У тебя 36,1 пойдём, я рядом постою просто.       — Лучший.       Быстро накинув куртку, Шастун почти выбежал на балкон, чувствуя морозный воздух. Он остановился, глядя на падающие хлопья снега. Хорошо, что с балкона видно только снег, а то под ногами было бы месиво из реагента, остатков снега и лужи. Его созерцание прервал Арсений, который надел ему шапку на голову, закрыв тем самым глаза.       — Да, Арс, блин! — нервно буркнул Антон, поправляя шапку, — Откуда ты её вообще взял?       — У тебя на комоде лежала, — усмехнулся парень, чуть нахохлившись от холода и спрятав нос в ворот куртки.       Достав из кармана пачку сигарет, Антон специально растягивал этот момент, что спустя долгий промежуток времени, он наконец-то сможет нормально покурить. Балкон был застеклённый, поэтому на маленьком подоконнике лежала зажигалка. Иногда Антону казалось, что настанет конец света, и все умрут, а эта зажигалка будет жить. Поджигая пламя у кончика сигареты, он вдохнул дым и как будто снова ожил.       Выдыхая дым и чувствуя, как часть оседает в лёгких, он ощутил спокойствие и умиротворение. Больше нет никаких раздражителей, проблем, а единственное, что нужно для счастья это одна выкуренная сигарета.       Снова тишина, снег, спокойствие, но не разбитое одиночество и тишина, от которой хочется спрятаться, а комфортное молчание. Парень расстворился в моменте, наблюдая за падающим с неба снегом, слушая потрескивающий от бумаги звук тлеющей, при каждом вдохе, сигареты и многое другое, что неожиданно успокаивало. Так он был погружён в момент, что немного даже удивился обнаружив Арсения рядом, который локтем задел подоконник. Он стоял спрятав нос в куртку и немного уже подрагивал.       — Замёрз? — на выдохе спросил Антон.       — Не сильно, но желательно бы в квартиру уже пойти.       — Давай так попробуем.       Антон зажал сигарету между зубов и обнял Арсения со спины, положив подбородок на плечо. Тот не двигался и удивился такому открытому жесту. Опираясь двумя руками на выступ от окна, парень накрыл его правую руку своей, а левой взял сигарету и выдохнул дым подальше от парня. В стороне от левой руки Арсения стояла чёрная пепельница, Шастун потянулся к ней, потушил сигарету и уже обнял того за талию, накрыв его руки своими на поясе растегнутой куртки, так, что Попов чувствовал свои же холодные пальцы на животе.       Они так молча простояли минуту, пока Антон не стал носом утыкаться в затылок парня.       — Теплее? — прошептал куда-то около уха, Шастун.       А Арсений забыл на мгновение как говорить и что нужно что-то делать. У него как будто весь воздух из лёгких выкачали, как только его обняли со спины. Он чувствовал дыхание, местами Антон ластился, как кот, пытаясь удобнее уместиться на плече, только тепло пока не чувствовал, потому что куртка мешала. Его много раз так и девушки обнимали, и не всегда трезвые, и не всегда по своей воле, а на спор, но не так. От него пахло лекарствами и дымом от сигарет, стоя и периодически шмыгая носом, Арсений всё равно понимал, что подобного чувства у него никогда не было, да и не будет, наверное.       Чувствуя, что рука Антона что-то делает, он немного пришёл в себя. Тот осторожно надавил большим пальцем на запястье, а затем усмехнулся.       — У тебя пульс ебашит, потому что ты старый или потому что я рядом?       Несмотря на то, что у Арсения очень громко за него говорило сердце, у самого Антона ситуация была не лучше. Для него любое случайное соприкосновение пальцами или просто задеть локтем, было уже из ряда фантастики и действовало, как удар током. Он хоть и обнял, чтобы Арсению было тепло, но ему самому стало теплее и он вдруг осознал как до этого было холодно. Только его мысли ушли чуть дальше, и он уже имел ввиду по жизни без Арсения было как-то холодно, а сейчас тепло не только оттого, что он его буквально чувствует, а просто оттого, что он рядом.       Парень усмехнулся и откинул голову, тем самым размещая её на плече Антона, потому что рост позволял.       — Всё вместе, — прошептал Арсений, наконец чувствуя тепло. Оба знали, что через метр дверь в квартиру, где можно не мерзнуть, не стоять и греться на улице, а тепло в первоначальном его проявлении. Только вот уходить никто и не собирался.       — Если всё нормально будет, то в среду к психологу.       — Хорошо.