Кислотный диджей

      Каждый день у них проходил одинаково. Начинался с только что проснувшегося Арсения, затем недовольного Антона, лекарства до еды, сам приëм пищи, лекарства после еды, сон, свободное время, снова еда и так далее по расписанию. К ним больше никто не приходил за всю неделю пока они жили вместе. Они вдвоем смотрели фильмы, однажды правда Антон мультфильм попросил включить, и они пересматривали «Валли». Первый фильм было больше смущения, чем желания посмотреть вместе что-то, а уже на мультфильме Антон лежал на коленях у парня, а тот расслабленно опирался на спинку дивана, иногда свободно гуляя рукой между русых волос. В более напряжённые и плаксивые моменты, Антон слезал на пол и смотрел уже поджав колени, с открытым ртом, погружаясь полностью в известный сюжет. Арсений в подобных случаях, не мог оторвать от него взгляда и убрать постоянно появляющуюся улыбку с лица. Он удивлялся его искренности, живым неподдельным эмоциям, будь то радость, злость, грусть. Если бы у него спросили как он может охарактеризовать Антона одной фразой, то ответил бы: «Всё или ничего». Когда он засматривался и начинал анализировать, то всегда приходил к одной и той же мысли: «Что такое этот Глеб, если у них было всё настолько плохо вот с таким удивительным Антоном?»       Лёжа на коленях у Арсения и иногда покашливая, Антон задумчиво спросил, пока на фоне шла странная и местами глупая комедия «Пиксели»:        — А когда тебя так можно будет увидеть?        — В смысле?       — Когда твой мини-сериал выйдет? — переворачиваясь так, чтобы видеть Арсения, с надеждой спросил Антон, на что парень рассмеялся.       — Ты правда хочешь его посмотреть?       Тогда уже Антон сел, выпрямился и серьёзно продолжил:       — Конечно. Вообще-то я тебя гуглил.        — Вот это уже интересно, — чуть приподняв брови и опираясь на спинку дивана, он подпирал голову рукой.       — И я посмотрел все выложенные проекты с твоим участием и то, что должно выйти.        — Бог ты мой, у меня появился фанат? И как тебе?       — Честно? Мне больше всего понравилась философская короткометражка, где вас там трое или четверо. Она как будто тебя настоящего отражает и то, о чëм ты думаешь.        — Любопытно, — задумался Арсений, — А про остальное?        — Не моё, но ты хорош, — он лёг обратно прошептав, — Наконец-то высказал.        — Много думал об этом? — потрепав того по голове, спросил Арсений.        — Да, ты же актёр.        — А ты диджей. Ты музыку кстати не пишешь?       — Ну, так, балуюсь иногда, но ничего серьёзного. Это слишком сложно для меня, особенно когда нужен текст.       После предыдущих отношений, Антон выбрал для себя стратегию, что если вдруг он влюбится и будет строить с кем-то отношения, то это должна быть просто дружба с некоторым привилегиями. То, от чего он так убегал, чего так боялся и всячески избегал постепенно воплощалось. Антон боялся эмоциональной, психологической и различной другой связи, но Арсения необъяснимо хотелось узнать как можно больше. Узнать то, что он думает о космосе, его любимые книги, музыку, верит ли он в бесконечность вселенной? С ним хотелось разговаривать и обсуждать всё на свете. Они часто проводили вечера на балконе, беседуя о чëм угодно кроме прошлого, хоть и оба понимали, что именно в нём кроются все ответы. Никто из них не решался задавать подобных вопросов: Арсений потому что понимал, что ему ещё в него предстоит погрузиться со всей головой, а Антон потому что боялся напугать или потерять Арсения своим напоминанием. Он давно заметил и понял, что парень прячется и боится своего прошлого, потому что не хочет снова возвращаться в то состояние. Антон сам был таким же, но он решился, чтобы переболеть тем самым прошлым и жить спокойной, нормальной жизнью. Этого он и хотел Арсению, но сделав вывод, что пока ещё рано поднимать темы такого рода, он хранил все вопросы в себе.        Сейчас, Арсений подпирал щëку ладонью, сидя на диване и смотрел как Антон работает на кровати. Да, спустя несколько дней ему надоело ничего не делать. Шастун объяснил это так: «Я без музыки заболею ещё больше». У него был ноутбук, мини диджейский пульт и непонятная Арсению маленькая аппаратура, которая видимо отвечала за биты. Сгибаясь в три погибели и поджимая под себя ногу с маленькой подушкой в руках, Антон что-то внимательно высматривал на экране ноутбука, кусая губы. Периферийным зрением, он заметил повышенный интерес к своей персоне и снял наушники.        — Что?        — Ничего.       — Опять температуру мерить не буду, — недовольно буркнул Антон.        — Не измеряй.        — И есть я не хочу, — подозрительно продолжал Антон.        — Как скажешь, — усмехнулся парень, всё так же наблюдая за сидящим на кровати.        Антон пару раз непонимающе моргнул, посмотрел в сторону, затем снова на Арсения и чуть наклонив голову и походя на собаку, которая не понимает почему еë хозяин начал издавать странные звуки, опасливо спросил:       — Тогда… Тогда что не так?       — С чего ты взял, что что-то не так? — потягиваясь и глянув на электронные часы на полке, спросил Арсений.       — Ну, ты смотришь на меня… так.        — «Так» это как? — сделав акцент на первом слове, весело и иронически спросил парень.       — Не знаю, как будто я что-то… съедобное, — на полном серьёзе и задумчиво выдал Антон.       Арсений тут же рассмеялся, сгибаясь и опираяяь на колени. Наконец, когда приступ смеха прошёл, он выдохнул, а Антон улыбнулся такой открытой реакции, хоть и не понимал почему и на что.        — Ой, да… Просто ты особенно милый, когда на чем-то активно сосредоточен, — пожимая плечами спокойно объяснил парень, чем ввёл Антона в ступор.       Сначала он удивился, чуть приподняв брови и ожидал добивки «Да ладно, шутка», но её не последовало. Антон задумчиво посмотрел сначала на Арсения, а затем куда угодно, но не на него. Сам же Арсений еле сдерживался, чтобы не засмеяться с такой реакции. Он походил на ребёнка, которому только что показали фокус, с отрыванием большого пальца, что вот мол отрубили смотри и тут же соединили и палец оказался на месте. Арсений мог бы ещё целую кучу сопоставлений и метафор привести, пока Антон не посмотрел в экран ноутбука и немного покраснел.       — Серьёзно? Боже, ты когда смущаешься у тебя уши краснеют.        — Заткнись, а, — чуть улыбаясь, Антон кинул в парня маленькую подушку, которую всё это время держал в руках. Тогда Арсений засмеялся ещё заразительнее в эту самую подушку, — Какой кошмар, сделаем вид, что ничего не было. Иди лучше сюда, дело есть.       — Ну, давай, золото, какое дело? — всё ещё улыбаясь и садясь рядом с парнем на кровать, спросил издевательски Арсений.        — Да, прекращай! — возмутился Антон, отказываясь воспринимать обращение на свой счет.        — Ладно-ладно, что тут у тебя?       — Поможешь плейлист закончить?        — Я? — удивился парень, ткнув указательным пальцем себе в грудь.        — Да, у меня уже слух замылился, и я мало что понимаю, а ты подобное не слушал, — надевая на шею Арсению наушники, объяснил Антон, шмыгнув носом, — Я тебе просто буду включать песни, которые сам отобрал, но не уверен в них, а твоя задача сказать норм или нет. Важный критерий, чтобы песня могла подойти для деловых людей, подписывающих документы, для студентов, которые думают только членом или вагиной и для тех, кто просто хочет потанцевать или с кем-то познакомиться.        — Самый неточный критерий в моей жизни, — надевая наушники недовольно пробурчал Арсений, — Включай.       — Да, капитан.

«Somebody to love — Basstrology»

      Начало парню показалось затянутым, и он уже хотел попросить переключить, но послышались биты. Они быстрые и ритмичные, что в какой-то момент он чуть нахмурился. На припеве, под подобные биты, фантазию вообще не туда понесло и он усмехнулся, стараясь не смотреть на Антона. Тот это заметил и чуть нахмурившись спросил:        — Что? — оттянув наушник от левого уха, уточнил парень.       — Кхм, ничего, давай дальше.        — Что ты там хоть услышал?        Парень прислонился ухом, чтобы услышать и сначала непонимающе смотрел в одну точку, а затем чуть немного улыбнулся искоса глянув на Арсения. Он отдалился от него с многозначительным выражением лица.        — Извращенец, — усмехнулся Антон, наблюдая за проявляющимся смущением.        — Ты тоже об этом подумал! — парировал Арсений, видя подобную улыбку.       — Вообще-то…       — И слушать не хочу, давай дальше, — надевая наушники, бесцеремонно заявил Арсений, слыша, что музыки нет.        — Нет, но знай, что если ты так же хочешь под бит, то…       — Я тебя не слышу через наушники! — громко заявил Арсений, прикрыв глаза и прижав наушники сильнее.

«Him & I — G-Eazy, Halsey»

      С самых первых строк, парень понял, что это за песня. Он внимательно и как-то осознанно посмотрел на Антона, который выжидающе смотрел на некого подопытного и предвкушал реакции.       — Половина песни прошло, что думаешь? — спросил Антон, ожидая, что парень снимает наушники.        — Я просто перевод знаю, — а затем он чуть слышно прошептал строки «He's out his head, I'm out my mind / We got that love, the crazy kind/I am his, and he is mine/ In the end, it's him and I, him and I».        — А для тех, кто немецкий в школе учил?        — Забей, если сделаешь ремикс какой-нибудь, то будет неплохо и не так депрессивно.        В таком темпе продолжалось ещё полчаса, Антон включал — Арсений слушал и говорил, что думает. В какой-то момент он стал чувствовать музыку не так остро, и она для него сливалась в один сплошной клубный «бунц-бунц-тунц».        — Ну, Антон, я правда не знаю. Обычная песня, стабильная, нормальная.       — Этого мало. Блин, ты видимо заслушался, давай кое что попробуем, — он встал с кровати и отправился на неизвестные Арсению поиски. Тот снял наушники и стал наблюдать за бегающим по комнате парнем.       — Что ты делаешь?       — Собираюсь провести биологический эксперимент, иди сюда, — он где-то нашёл ровный кусок черной шёлковой ткани в виде прямоугольника.       — Сначала вопрос, ты в сексе это использовал с кем-то? — спросил не без брезгливости парень.       Антон громко цокнул, пошёл на кухню и выкинул ткань в мусорку. Наконец, он нашёл тонкое полотенце, которое Ира дарила ещё на Новый год, а он его даже ни разу не использовал. Подходя к парню, он завязал тому глаза, попутно приговаривая и делая узел:        — Говорят, что если у человека отсутствует один из органов чувств или он просто ослаб, то другой обостряется. Поэтому я закрою тебе глаза, чтобы улучшить слух.        — И не слышать и не видеть? Совсем без чувств?        — Не, ну, чувства какие-то есть, но не зрение, — усмехнулся Антон, осторожно надевая наушники тому на голову.        Он продолжил включать композиции и ждать каких-то отзывов. Его теория сработала, но парень теперь описывал картинки перед глазами и что представлял. Было проблематично, но по описанию ощущений и многогранности фантазируемых картинок парня, Антон пытался выбрать песни, которые были ярче всего.

«Вечеринка — Скриптонит»

      Можно даже сказать, что Антон её просто так включил, потому что для клуба она слишком медленная. Для него всегда была важна музыка в целом, но значение тексту он придавал в последнюю очередь. Песня могла быть с глубоким смыслом, с хорошо прописанной философией, хоть с отдельной историей, но если мелодия была ужасной, то Антону тут же не нравилось. Эта песня преследовала его на протяжении тех двух недель и не составит труда догадаться о ком он думал, пока её слушал. Поэтому включил чисто из интереса посмотреть на реакцию.        Для Арсения наоборот текст играл главную роль в песне. Понимая, что песня на русском, он внимательно стал в неё вслушиваться, а отсутствие зрения являлось большим преимуществом. Почти буквально перед глазами могли разворачиваться всевозможные сюжеты и на рядом сидящего Антона не хотелось отвлекаться. Он очень сильно погрузился в атмосферу песни и ничего не говорил больше минуты.        — Арс, что скажешь? — отвлекаясь от экрана ноутбука, спросил Антон, но в ответ услышал лишь молчание и увидел опущенную голову, повернутую чуть в сторону, как будто он вслушивался или задумался, — А да, точно, ты же не слышишь. Что же, подождём тогда, когда пройдёт эффект «вау».        Отставив ноутбук в сторону, Антон выпрямился и стал ждать, смотря на Арсения. Он чуть усмехнулся чему-то, на что парень немного удивился. Прекрасно помня и текст, и мелодию песни, он под неё вот был морально убит, а Арсений просто выглядел задумчивым, так ещё и усмехнулся. Несмотря на то, что верхняя часть лица была наполовину скрыта, Шастун понимал, что тот действительно задумался.        Антону было сложно жить с ним, потому что хотелось касаться всегда и тот вполне отвечал взаимностью на такое желание. Загвоздка в том, что этого так же всегда было чертовски мало, особенно из-за его болезненной тактильности. Последние сутки наконец-то не было температуры, чему парень был безумно рад и подлечиться оставалось совсем немного. Он бы сейчас мог того взять за руку, сесть просто рядом, обнять, в конце концов, но ему в голову пришло подарить парню шикарное воспоминание под трек. На фоне в наушниках играет эта песня, а его бы поцеловали — сам Антон мечтал о таком с тех пор, как услышал эту песню. Правда он представлял, что это будет на какой-нибудь вечеринке, у кого-нибудь дома, пока музыка будет заглушаться, а они будут стоять с кем-нибудь на кухне или на балконе.        Сохраняя задумчивость, Арсений хотел было что-то сказать, но почувствовал лёгкое и почти невесомое прикосновение губ. Антон чуть придерживая подбородок, поцеловал его так, как будто они школьники. Сам Арсений немного даже испугался, потому что слишком погрузился в песню, а потом также медленно ответил, пока его воображение дорисовывало свои предполагаемые картинки с Антоном. Шастун прекрасно слышал через наушники, какой сейчас момент в песне и ждал кульминации.       Как только мелодия изменилась на более громкую и порывистую, Антон целовал уже настойчивее, так что Арсений не всегда успевал отвечать. Из-за того, что он ничего не видел, а только чувствовал, все ощущения в разы обостоились и он даже не видел, что тот делает и как. Оставалось только довериться, что бы не происходило.       Антон видимо решил, что сейчас самый подходящий момент сделать так, чтобы парень постепенно привыкал к его резкости. Поэтому он сел ему на бедра и продолжил настойчивее, постепенно ощущая потерю контроля. Он, придерживая того за наушники или за скулы, слышал, как Арсений начинает тяжело дышать, а когда Антон грубо протолкнул язык, то услышал тихий стон. Он был в наушниках, поэтому не мог слышать собственные издаваемые звуки, особенно тихие, а вот Антон всё прекрасно слышал, от чего голова окончательно начала идти кругом. Приподнимая большим пальцем край подбородка и открывая часть шеи, он переключился на неё. Сам Арсений уже начинал тянуться в сторону парня, а когда откинул голову чуть назад, то не осознано прошептал «ебать», на что Антон тихо усмехнулся, постепенно сбавляя темп свою возможно слишком резкую и неожиданную череду поцелуев.       — Согласен, — прошептал Антон, снимая с того наушники и повязку, чтобы проверить, как Арсений вообще отнёсся к этому.        В наушниках начала играть уже следующая песня, но парень чуть ли не рывком снял их с шеи и кинул куда-то на кровать, возвращаясь к Антону. У него в глазах была лёгкая усмешка, немой вопрос «Как тебе такое?» и ожидание. Попов очень не хотел отвечать на этот вопрос, но чуть поморщившись от света, глянул в глаза напротив и он уже почувствовав, что может видеть и слышать, снова поцеловал. Также настойчиво, как некогда сам Антон. Ему безумно не хотелось всё это прекращать, но что он подразумевал под «всë это» он и сам не до конца понимал. Тут уже Антон опешил от того, что Арсений его сам подвинул ближе к себе, тем самым чувствуя его немного возбужденное состояние. В один из моментов он решил привстать, чтобы поцеловать немного сверху, оказываясь выше, а не на одном уровне, но неосторожно задел внутренней частью бедра итог возбуждения, чем вызвал шумный выдох парня через нос. Мысленно он дал себе подзатыльник, потому что понимал, что если бы у него так на члене кто-то елозил, то он бы не кончил конечно, но дальше поцелуев бы точно зашло.       Мягко придерживая того за плечи, тем самым отстраняясь, он тепло улыбнулся:       — Не думал, что когда-либо скажу такое, но…— прошептал он, чувствуя как Арсений, как и некогда он сам, переключился на шею. Антон уже не мог что-то сказать, а полностью растворился в моменте. Он почти буквально чувствовал как растекается по кровати и от нежности, и от нахлынувшего на них двоих возбуждения, и от большого количества чувств, которые ощущал в каждом поцелуе Арсения.       — Что? — прерываясь, также тихо уточнил парень, утыкаясь носом в ключицу.       — Нам это… — тяжело дыша, пытался связать Антон, ощущая как мозг возможно впервые перестал функционировать и потерял навык составления слов в предложения.       — Нам это что? — усмехнулся Арсений, полностью выпрямлясь, но не убирая руку с бедра парня. Он наконец смог его рассмотреть и видел, как ему сейчас сложно собраться. Слышит его дыхание, видит как тот не открывает глаза и теперь уже беспомощно уронил голову на его плечо.       — Нам нужно остановиться, — еле как выговорил парень.       — Зачем?       — В смысле зачем? — возвращаясь в прежнее более-менее спокойное состояние, уточнил Антон, посмотрев на Арсения, которого как будто бы забавляла вся эта ситуация.        — В прямом, мы на кровати, вдвоем, возбужденные (ну или это у тебя пистолет или фонарик в кармане), вроде как взрослые люди.        — Это не совсем так просто, как ты думаешь, — усмехнулся Антон, начиная так же к этому легко относиться, как к обычному диалогу.        — У нас были уроки биологии в школе, я знаю, что это относительно несложно.        — А, то есть на практике не проверял, а только по урокам биологии? — засмеялся Антон, ударяясь лбом о плечо.        — Конечно, я до двадцати семи девственником прожил, магом думаю стать, а ты рушишь пока все планы.       Оба засмеялись, но никто не двигался, находясь всё в том же положении. Антон не хотел вставать и уходить, хоть и чуть отодвинувшись, почти сидел на краю колен, а Арсений не отпускал того, держась за края футболки парня.        — Спасибо за песню, — мягко улыбнулся он.        — Прости, я тебе немного помешал во время прослушивания.        — Странный вопрос может, но ты почему так сделал? Это просто желание такое или отголоски тактильности? — осторожно поинтересовался парень, заглядывая тому в глаза.        — Я… Я не могу это разграничивать и не понимаю, когда я хочу осознанно дотронуться или поцеловать, или обнять, а когда это часть моей болезненной хотелки. Поэтому и нужна терапия, чтобы проработать. Чтобы понимать, что это хочу сделать я, а не мой член, — быстро поцеловав Арсения, на выдохе произнёс как-то устало Антон, вставая с его колен.        Арсений удержал того за руку, чтобы он не спешил уходить. Теперь Антон стоял напротив, пока сам парень сидел на кровати, держа того за руку и нежно перемещался к запястью.        — Антон, послушай пожалуйста. Я надеюсь и хочу верить, что ты делаешь это в первую очередь ради себя.        — Честно?        — Честно.        — Да, ради себя, конечно, но… — вздыхая и прикрыв глаза, продолжил виновато Антон, — но далеко не в первую очередь. Если бы не ты…       — Да плевать, что я. Я для тебя просто сопровождающий, просто, как костыль, но ты сам же выбрал путь и цель, держи это в голове, я тебя прошу.       — Я понял, — сухо ответил Антон, разворачиваясь и собираясь уйти. Арсений потянул его на себя и посмотрел уже более осознанно и с какой-то надеждой во взгляде, — Арс, хорошо, я правда услышал, что ради себя. Просто я если не подрочу, я ёбнусь, поэтому можно я пойду? — усмехнулся Антон, указывая на руку парня.        Арсений отзеркалил жест и отпустил Антона, а когда тот почти вышел из комнаты спросил, хоть и со смешком, но со слышимым беспокойством:        — Помощь нужна?        — В другой раз.       Спустя время Антон наконец вышел из ванной, стараясь высушить волосы полотенцем, как можно больше. Вспоминая каким Арсений видел парня раньше и сравнивая с его нынешним видом, второй ему нравился больше. Ему нравился факт того, что перед всеми он может хоть тысячу цепей надеть, хоть бороду отрастить, надеть миллион кожанных рубашек, но перед ним он стоит в серой растянутой и футболке, с мокрыми растрёпанными волосами и таким уютным, каким его никто не видел. Пробовать высказать вслух все мысли, такие как «Ты милый, когда домашний», Арсений не стал, потому что помнил чем это закончилось в предыдущий раз. Подобных моментов друг у друга было много. Для Антона это было удивительно, а Арсений ждал, когда этот розовый период влюбленности пройдет, чтобы понимать смогут они любить или нет. Любовь штука намного сложнее и серьёзнее, чем простая влюблённость. Он понимал это как никто другой, а вот Антон не очень.       Неделя подобного отпуска прошла, а Арсений наконец решил позвонить Серёже и сказать, что он в Москве. Сейчас они привычно сидели на кухне и молчали. Антон молчал болезненно, понимая, что за неделю привык просыпаться, когда Арсений рядом с его кроватью на диване спит. Парень за всё это время, говоря каждый раз спокойной ночи перед сном, думал добавить «не хочешь со мной лечь?», но не решался. У Арсения в принципе голова была забита другим: то Серёжей, то психологом Антона, то тем, что чай остыл, то, что им придется сейчас разъехаться.       — Ты Серёге не звонил ещё?       — Нет, часа через два позвоню, как поезд приедет.       — Не боишься, что он там с девушкой? — усмехнулся Антон.       — Я…не подумал. Тогда сюрприз откладывается, — Арсений потянулся за телефоном, чтобы написать сообщение: «Если не ждешь, что я к тебе приеду, то мне негде ночевать».       — Да, уж.       — Антон, всё нормально, я же вижу, что ты напряжён, — вздыхая объяснил Арсений, откладывая телефон на край стола.       — Ты снова уедешь? — с каким-то разочарованием в голосе и одновременной призрачной надеждой, спросил Антон.       — Я бы в любом случае уехал. Тут вопрос времени, но посмотрим, что твой Андрей Евгеньевич скажет.       — Не хочу, чтобы ты оставался только из-за меня. Это же бред. Не, в любом случае, если собрался ехать, то едь, я не настаиваю. Плевать, что мой психолог скажет. У тебя же свои дела есть, работа там, да и вообще ты там живешь, а я…       Антон чаще всего был инициатором всех нежностей и тактильностей, оно и понятно. Сейчас же Арсений встал, молча подошёл к Антону и придерживая двумя руками того за лицо и упираясь указательным пальцем в мочку уха, внимательно посмотрел. Подобным жестом он действительно привлёк внимание Антона, что тот теперь смотрел заинтересованно и не мог продолжить мысль.       — Ты мне веришь?       — Арс, я… — Антон растерялся от такого взгляда и твёрдости в голосе.       — Простой вопрос — простой ответ. Ты мне веришь?       — Верю.       — Я никуда не уеду, если у тебя будут проблемы. Не уеду, если будет нужна моя помощь. Тебя бросать и оставлять в каком-то опасном состоянии я не собираюсь, понимаешь? Если тебе нужно будет это напоминать каждый день — значит буду напоминать.       — Извини, это… это я просто боюсь, что уедешь, — прошептал парень, чуть прикрыв глаза и признавая некое поражение или слабость.       — Ох, уж этот абьюз в отношениях, ты меня уже боишься, — убирая руки и щёлкнув того по носу, слабо улыбнулся Арсений.       Антон провёл рукой по носу и искренне засмеялся, проговорив сквозь смех «ты тот еще абьюзер конечно».       — Мне к Серёже надо. Проводишь? — взглянул на время парень, взяв чашку со стола, чтобы помыть.       — Интересно, если тебя проводить прямо до дома Серёги, то какая у него будет реакция?       — Думаю мне придётся очень многое ему объяснить.       Оба прошли в прихожую. Антон опирался на дверной косяк, наблюдая за тем, как Арсений надевает ботинки.       — Вы так и не обсуждали это?       — Во-первых, я не думаю, что я должен ему докладывать прямо всё, а, во-вторых, — он застегнул молнию у куртки, — это сложно, а у меня сложностей и так хватает.       — Из-за меня?       — Прекрати делать из меня своего заключенного. Как будто ты привязал меня и заставляешь быть рядом, а я страдаю, — он глубоко вздохнул и подошёл к Антону вплотную, продолжая говорить, — Мой тебе совет: не переживай за то, что чувствуют другие. Если будешь додумывать за другого человека, то сделаешь какие-нибудь неправильные выводы, отсюда недопонимания, умолчание и по накатанной.       У Антона медленно расцветала полуулыбка на лице, в перемешку с воодушевлëнным взглядом, какого Арсений видел только несколько раз у людей в принципе.       — Эта штука мудростью называется или ты всегда был таким?       — У меня была слишком бурная молодость, так что думаю это мудрость всë-таки, — засмеялся Арсений.       Пока тот посмеивался, Антон притянул его к себе за куртку и обнял. Арсений от такого конечно чуть опешил, но ответил, положив голову тому на плечо.       — Ты меня как-будто в армию провожаешь.       — Учитывая, что ты там не был, то откуда знаешь как в армию провожают? — усмехнулся Антон, перебирая волосы на затылке.       — Мы правда встретимся, может быть и завтра, Антон, всё хорошо.       — Я знаю, — последнее, что прошептал парень и обнял крепче.       Они так простояли довольно долго, но всё же в итоге попрощались. Когда Антон закрывал дверь за уходящим, то развернулся и прислушался. Снова тишина, от которой он успел отвыкнуть. Закрались мысли: а вдруг это не просто тишина, а настоящее и болезненное одиночество? Если да, то ему предстоит снова учиться с ним жить.