Кислотный диджей

      Арсений глубоко вдохнул холодный воздух и позвонил в домофон. Серёжа открыл быстро, поэтому парень чуть ли не бежал по лестнице, поднимаясь на нужный этаж.       — Я так часто пропадаю, но так ярко появляюсь, да? — пожимая руку и пропуская парня, усмехнулся Серёжа.       — Вроде того. Да неужели? — замечая проходившего мимо Максима, наигранно удивился парень хлопнув в ладоши.       — Здаров, суицидник, — пробурчал парень, проходя на кухню.       — И тебе крепкого здоровья, банановый вор, — усмехнулся Арсений, снимая куртку и вешая её на крючок.       Максим злобно посмотрел на Серёжу, но тот лишь усмехнулся и пожал плечами, стоя рядом с другом.       — Ты рассказал?       — Нет, Максим, ты что? Арсений у нас просто бабка-гадалка, а его профили это бананы и воры, — саркастично ответил парень.       Оба засмеялись, а Максим не забыв цокнуть и закатить глаза, скрылся за углом. Арсений видел его не так часто, но удивился тому, как быстро тот успел вырасти. Про таких как он говорили: «Сын маминой подруги» из-за смазливой внешности. Тёмно-каштановые волосы, причёска шторками и тёмно-карие глаза, цвет которых периодически напоминал чёрный. По рассказам Серёжи у паренька всё пошло не очень хорошо, как только он переехал в общежитие. У Арсения не было ни сил ни желания тогда углубляться, что с Максимом творится, потому что со своей бы жизнью разобраться, а тут они с Серёжей и не успевали никак обсудить.       Парень Арсению не особо нравился, но он понимал, что вся его напыщенность, дерзость и пассивно-агрессивность пройдут со временем. Вспоминая себя в восемнадцать, он был не особо-то и лучше.       Проходя на кухню, Макс сел у стенки, а Серёжа рядом с Арсением.       — Молодой человек, а вы чего тут забыли? — обратился Серёжа к Максиму, который прикрыв глаза запрокинул голову, упираясь затылком в стену.       — Я хочу есть.       — Ты его голодом моришь? — усмехнулся Арсений.       — Ой, давай жалуйся, — вставая и идя к холодильнику, буркнул Серёжа.       — Вот и пожалуюсь, — перковеркал Макс.       — Вот и жалуйся.       — Вот и пожалуюсь.       — Бе-бе-бе.       — Господи, ведëшь себя как ребёнок, — вздохнул парень.       — А ты-то чем не доволен? Ну, кроме того, что Серый тебя не кормит, — поинтресовался Арсений.       — Он меня ещё гулять не пускает.       — Потому что если тебя отпустить, то ты не вернешься или нажрëшься где-нибудь. Оно мне надо? Забыл как я тебя из отделения забирал?       — Мог бы и не забирать, — пробубнил недовольно парень, разворачиваясь к столу.       — Хорошо, без проблем. В следующий раз там и оставлю, чтобы тебе лет пять впаяли.       — За кражу банана, — усмехнулся Арсений, стараясь не смотреть ни на одного и ни на другого, ожидая когда спор кончится.       — Да чë вы ко мне с этим бананом пристали?! Я же не только банан вынести хотел.       — Верно, но ты на нём спалился, а это ещё хуже. Ешь, — Серёжа поставил тарелку с пельменями перед парнем, а им двоим налил по кружке чая, — Арс, ты есть не хочешь?       — Не-не, я не голоден.       — С дороги и не хочешь есть?       — Вроде того. Как в клубе?       — Нормально, Шаста не хвататет, интересно, когда вернется. Дима тоже заебался, а многое по одному месту пошло без него. Не думали, что он так много на себя берет. Глеб там вообще с ума сходит без него. Он переживает за него, но как-то… странно, — задумчиво подытожил Серёжа.       — Странно?       — Странно. Знаешь, как будто одноклассница, в которую ты влюблён, не ходит в школу, а ты спросить не можешь ни у кого про неё, потому что будет палевно.       — У вас этот Шаст незаменимый и нарасхват прям, — прожëвывая пельмени, усмехнулся Макс.       — Давно хочу вас познакомить. Интересно в какой момент времени он тебе подзатыльник даст.       — Скорее, когда я ему дам подзатыльник.       — Наивный, — усмехнулся Серёжа, отпивая чай.       Арсений всё это время молчал, чувствуя за собой должок рассказать всё Серёже. Макс на него странно посмотрел, чуть замедляя темп поедания. Он внимательно наблюдал за Арсением и чему-то усмехнулся.       — Ты что-то хочешь рассказать, но переживаешь. Забавно, первый раз тебя таким вижу, — возвращаясь к тарелке, заметил Максим, улыбаясь краешком губ.       — Чего? — оживился Серёжа.       — У меня такой же вопрос: что за бред?       — Арс, я учусь на психолога, и мы проходили невербальные признаки, язык жестов там, а самое прикольное и то, что я запомнил это язык тела. Палит всех. Ты ногой немного дëргаешь, пялишься в одну точку на столе, очень активно о чём-то думаешь и многое другое.       — Пацан, ты учишься на психолога всего пару месяцев, — скептически оценил Серёжа.       — И? А ты спроси.       — Ничего я не хотел сказать, — тут же байкотировал Арсений.       — Сильное отрицание. Ага.       — Макс.       — Арсений.       — Иди в пень и ешь свои пельмени, — недовольно сказал Арсений, делая глоток чая.       — Он прав? — уже внимательно глянув на Арсения рядом, настороженно спросил Серёжа.       Теперь на парня смотрели две пары карих глаз, ожидая подробностей. Сам Арсений нервно усмехнулся, а затем продолжил свой спектакль.       — Макс, ты сколько раз на пары ходил за всё время первого курса? Два? Серый, и ты этому специалисту доверяешь?       — Ладно, насрать. Ты всё? — обратился к Максиму Серёжа.       — Да, спасибо, я пойду в комнату чтобы вы тут посекретничали, девочки. А то я чувствую, что при мне Арс так ничего и не расскажет.       Парень действительно встал, поставил тарелку в раковину и ушёл, прикрыв дверь за собой дверь в комнату.       — Этот пиздюк прав? — удивился Матвиенко.       — Так, ладно. Во-первых, да, во-вторых, не орите на него, что он не учится. Применяет же как-то свои какие никакие навыки.       — Я жду. Серьёзное чего? — начал волноваться Серёжа, боясь, что Арсений снова скатывается в то состояние, из которого так долго выходил.       — Нет… Ну, не совсем. Смотря как ты к этому отнесëшься.       — Перестань пугать меня и скажи, как есть.       — Так вышло, что я эту неделю был в Москве, — как-то виновато произнёс Арсений и взглянул на чуть нахмурившегося Серёжу.       — Та-ак, допустим. И?       — Я был у Антона.       — Ах, какой ужас, изменяешь мне? — наигранно удивился Матвиенко, а затем рассмеялся, — Бля, Арс, всё окей. Ну, не сказал и ладно, у Шаста и хорошо. Ты так это сказал драматично, я аж пересрал.       — Он мне нравится, — оба замолчали, а у Серёжи было настроение уже не такое весёлое, но затем Арсений решил уточнить, — Не как друг.       У Серёжи впервые было ощущение как будто весь организм перестал функционировать и выдавал ошибку жизнеобеспечения. Перед ним сидел Арсений и, очевидно, нервничал. Матвиенко бы его успокоил, сказал, что всё нормально, но всё ещё не мог прийти в себя. В этот момент в голове появились мысли, что сейчас самый момент хорошенько так напиться. Пока он ещё не до конца пустился в драматизм, то пару раз моргнул, тем самым чувствуя как отмирает.       — Серый, не молчи, пожалуйста.       — Да.       — Что да?       — Да, я отчасти заметил, но всё равно как-то… неожиданно. Ладно и давно?       — Что давно?       — Ну, давно вы встречаетесь?       Арсений немного даже удивился такому вопросу. Предположение было логичным, но он всё равно был не готов к такому.       — Мы не встречаемся, — как-то скомкано ответил парень.       — В смысле? То есть у вас там любовь-морковь, вы живëте вместе, всё взаимно, но вы не встречаетесь? — усмехнулся парень.       — Там немного сложнее, чем ты описал и мы не живём вместе.       — Ты же сказал сам, что у Антона неделю жил.       — Это была вынужденная мера, он болел. Да и я в принципе не вижу смысла торопить события.       — Как у вас всё сложно, — вздохнул Серёжа, отпивая чай.       Оба замолчали, но Арсению стало легче.       — Почему раньше не сказал? Давно же понял, наверное.       — Я боялся, что ты перестанешь со мной общаться, да и вообще поддерживать какой-либо контакт. Ты же знаешь, что у меня кроме тебя никого, а если и тебя не будет… — парень посмотрел на сидящего напротив немного опасливо или даже смущенно.       — Блять, Арс, я бы с большей вероятностью перестал с тобой общаться после того, как ты бегал в кусты срать, а я тебя прикрывал, чем если бы узнал, что ты с парнем встречаешься.       Оба рассмеялись с Серёжиного сравнения, а Арсений ещё и вспомнил при каких обстоятельствах произошёл тот поистине исторический случай. Понятно дело, что на трезвую голову он бы так не сделал, поэтому со студенческих лет доверяет себя пьяного только Серёже или только если он рядом. Вот и тогда доверился, хоть и были знакомы всего ничего и только-только в общежитии встретились. Иногда Арсений и вовсе забывал времена, когда не был знаком с Серёжей. Как будто он всегда был частью семьи, а для парня это было очень непонятное понятие. Семья была, когда была жива мама, а теперь, получается, что нет мамы, нет и семьи.       — Я тебе ещё тогда сказал (признаю, больше в плане стёба, но всё же), что если тебе понравится Шаст, чтобы ты не паниковал на мой счет. Мне главное, чтобы тебе было хорошо, а то ты и так настрадался за свою бытность. Если у Антона всё нормально, тебе с ним хорошо, не зависимость там, не ещё различные болячки, то я рад за тебя.       — Да, только у него чудесный букет психологических травм.       — У кого их сейчас нет?       — Нет, там серьёзнее. Намного серьёзнее и я боюсь, что могу в один момент не вывезти.       Серёжа понимал к чему тот ведёт и что это значит. Для них двоих это был знак насторожиться, а в переводе на человеческий: «Если у него будут какие-то проблемы и я пойму, что не смогу ему помочь, то могу вернуться в то состояние, из которого тебе же и придётся меня снова вытаскивать, потому что он не сможет».       — Арс, пока вы ничего серьёзного не затеяли — беги. Оставь всё как есть. Пока не поздно уйди ты от него подальше. Прежде чем лезть проблемы других решать, лучше бы свои решил. Ты же должен это понимать.       — Я понимаю, что не могу его так оставить.       — Почему это? Вас ничего и не связывает. Ну, полечил ты его неделю, ну, присмотрел за ним, всё, достаточно. Почему не можешь-то?       — Потому что не хочу, — твёрдо, но спокойно ответил Арсений.       — Господи, твоё упрямство ни к чему хорошему никогда не приводило, — вздохнул парень, закрывая лицо руками, — Ладно, тогда слушай меня внимательно. Серёжа тут же стал серьёзнее и наклонился корпусом вперёд, от чего Арсений напрягся.       — Если я увижу, что ты меняешься и тебе с ним только хуже, то я Шастуну твоему вот той лопатой могилу выкопаю, — он указал пальцем на балкон, на котором действительно стояла лопата, — Если сам заметишь и сам сможешь это контролировать, то будет ещё лучше.       Парень напротив улыбнулся краешком губ, возвращая взгляд к кружке с чаем. Арсений неожиданно осознал, что может в отношениях ему редко везло, но с Серёжей, он точно не ошибся. Только он мог одновременно агрессировать и заботиться, но что самое главное, Арсений это понимал и принимал его заботу таким образом.       — Спасибо, — чуть слышно произнёс Попов.       — За что?       — Ты говорил, что я тебе ещё спасибо скажу, что ты меня почти с того света вытащил. Так вот спасибо. Я бы без тебя не смог. Да и получается, что ты мне дал второй шанс на то, чтобы попробовать стать чуть счастливее.       Серёжа считал слова излишними, да и не смог бы сказать всего того, что чувствовал. Поэтому спустя непродолжительное молчание, сказав «Иди сюда, говнюк», он встал из-за стола и обнял парня. Арсений от такого открытого и неожиданного жеста не сразу ответил, а больше удивился, потому что другу нечто подобное было совсем несвойственно. Мог иногда по пьяни приобнять, но не более. Пару раз слабо хлопнув того по спине, Серёжа отстранился, улыбаясь.       — Если второй шанс, то, Арс, я тебя прошу, не проеби его. Понял меня?       — Понял, — также улыбаясь ответил Арсений.       Затем прошли сумбурные несколько дней. Арсений с Антоном не виделись, но постоянно переписывались. Серёжа в такие моменты лишь многозначительно смотрел на улыбающегося Арсения, который так самозабвенно тыкал по экрану, отвечая на сообщение. Максим в свою очередь бросал на парня тоже многозначительные взгляды в его сторону, всё потому что подслушал часть их кухонного диалога. С тех пор он просился постоянно в клуб, чтобы познакомиться с этим настолько удивительным Антоном. Иногда он готов был остановить Попова прямо по середине комнаты и спросить: «Как ты после Алёны смог влюбиться в мужика, Арс?!», но не делал. Отложил хотя бы до знакомства с Антоном.       Сейчас Арсений стоял у двери к психологу, настраиваясь на сложный разговор. Предположив, что Антон уже в кабинете, он его не ждал, а ждал, когда будет морально готов. Девушка на ресепшене давно перестала обращать на него внимание, потому что каждый реагирует на психолога по разному.       — Молодой человек, переживаете? — послышался голос сзади.       Арсений дёрнулся в сторону, развернулся и встретился со смеющимся Антоном. Он оперся на стену и уже похихикивал в плечо. Затем взглянул на слабо улыбающегося и больше переживающего Арсения и встал рядом, оказываясь плечом к плечу.       — Привет, — прошептал Антон.       — Привет, — глядя на дверь на автомате ответил Арсений.       Шастун внимательно посмотрел на парня рядом, думая как того поддержать, чтобы он не переживал. Он слабо толкнул того плечом, а Арсений сравнил этот жест с котом, который начинает крутиться у ног, когда хозяин только домой приходит.       — А-арс, всё нормально будет.       Арсений готов поклясться, что Антон это промурлыкал, а не сказал.       — Думаешь?       — Уверен. Я рядом если что, но ты по прежнему можешь уйти и…       — Антон, ну, хватит уже. Сказал, что не уйду — значит не уйду. Просто нужно настроиться, — устало объяснил в который раз парень.       — Моё наблюдение гласит, что чем больше настраиваешься, тем сложнее что-то сделать. Давай чуть ускорим процесс как-нибудь.       Антон осторожно взял того за запястье и потянул на себя. Удивившись, Арсений глянул на пальцы парня на своем запястье в тот момент, когда Шастун оставил быстрый и легкий поцелуй на его щеке. Своим быстрым и, кому-то может показаться, незначительным жестом, он впервые увидел лёгкую краску на лице парня. Пока Арсений пребывал в некоторой прострации и осознании происходящего, Антон открыл дверь уже во всю приветствуя психолога.       — Андрей Евгеньевич, добрый день. Это Арсений, я говорил вам о нём, — бодро представил парня Антон, а затем задумчиво добавил, — Очень много говорил.       — Добрый день, — кивнул Арсений, стараясь не думать о том, что только что произошло у двери.       — Да, Антон, я помню. Здравствуйте, молодые люди, садитесь.       Андрей Евгеньевич знал Антона уже очень давно, поэтому парень ему доверял больше, чем кому-либо (кроме стоматолога, им он доверял одинаково). Это был молодой человек лет тридцати, в продолговатых квадратных чёрных очках и в сером свитшоте. Арсений представлял, что его сейчас приведут в больничную палату, где врач будет в белом халате и постоянно говорить: «Всё хорошо, мы с вами, всё хорошо». Антон, чувствуя себя уже в этом кабинете, как дома, сразу сел на диван и позвал Арсения, который только знакомился с помещением. Оба сели на диван напротив Андрея Евгеньевича, а тот принялся осматривать парня.       — Антон, я не особо понимаю, что ты тут делаешь, честно говоря, потому что мне бы хотелось поговорить с Арсением, но если ему так легче, то можешь просто посидеть.       — А как же я?       — Сейчас важно проинструктировать Арсения и объяснить, что от него потребуется, поэтому мне бы хотелось поговорить именно с ним.       Оба переглянулись и тогда Антон чуть улыбнулся, снова толкнув того плечом.       — Нормально всё, ещё увидимся, — Антон кивнул психологу и вышел из кабинета.       — Так, меня зовут Андрей Евгеньевич и я психолог Антона. Скажу сразу, я не имею права разглашать информацию о своих пациентах даже его близким, каким вас считает Антон. Я лишь расскажу вам то, что необходимо для его, скажем так, лечения, — увидев кивок и полную заинтересованность, психолог продолжил открывая записи о болезни парня, — Думаю вы знаете, что у него повышенная тактильность, от которой он слабо контролирует свои физиологические потребности. Сейчас Антон, и, я так полагаю, с вашей подачи, решил избавиться от этого, так?       — Ну, не совсем с моей подачи, но да.       — Хорошо. Объясняю, что такое терапия. Если исходить из того, что тактильному человеку нужно избавиться от физиологического желания, то идём от обратного — его нужно ограничить. Но сказать ему: «Не трогай людей» думаю вы понимаете, что это глупо. С помощью определенных таблеток мозг будет функционировать в режиме ломки. По сути, мы собираемся искусственно создавать стрессовую ситуацию для его организма, при которой важно одно правило — не прикасаться к нему. Если в стрессовой ситуации организм Антона привыкнет к тому, что ему не нужны прикосновения, как зависимость, то и в обычной жизни эта зависимость не будет ему мешать.       Андрей Евгеньевич закончил своё объяснение и посмотрел на Арсения. Тот выглядел задумчивым и удивлённым, но не откидывался на спинку дивана, а всё также сидел на самом краю, стараясь уловить все что скажет психолог.       — То есть он будет пить таблетки и от них же страдать, чтобы потом не страдать без них в будущем?       — В целом да.       — И вы не нашли способа без страданий?       — Нужны экстремальные условия, чтобы потом выпустить его в мир, где их по минимуму. Это быстрее и действеннее.       — Ладно, а это проверено или вы будете пробовать только различные теории, методики?       — Вопрос интересный. Антон уже пытался пройти этот курс, но не смог. Точнее не тот человек оказался рядом.       — Да, кстати, а какова моя роль в этом?       — Наблюдатель, контроллëр проверяющий, надсмоторщик и подобное. Его приступы длятся от пяти до десяти минут и в это время важно просто быть рядом, но главное правило — не прикасаться.       — Приступы что-то вроде панической атаки?       — Сложно сказать, но будем считать, что да.       — Как тогда вы себе представляете достучаться до человека, который в таком состоянии, не касаясь?       Психолог улыбнулся и поправил очки, видимо готовясь к ненаучной теме, в которой он не уверен.       — Смотрите, во время приступов у Антона включается не его привычное сознание, а подсознание. Грубо говоря, это не он, а агрессивная оболочка, известный всем нам, настоящий Антон в такие моменты где-то внутри и вам нужно будет до него достучаться. Здесь встанет вопрос о вашей важности для него. Если вы ещё не так близки или он вам не до конца доверяет, то могут возникнуть сложности. Он вас банально слушать не будет, а его подсознание идентифицирует вас как просто раздражитель. А вот если вы для него важны, то он уже будет слышать не раздражитель, а именно вас: «Ага, это Арсений зовёт, значит всё нормально».       Парень задумался. Слишком много информации вылилось одновременно и теперь он окончательно понял, что Антон имел ввиду под ответственностью. Пока мысли бегали из стороны в сторону, Андрей Евгеньевич решил вернуть его из своих мыслей в реальность.       — Если хотите помочь, то только так. Понимаю, звучит сложно, но, если есть действительно желание, то всё поправимо. Длится всё это будет примерно месяц. Сначала начнём постепенно, за расписанием таблеток думаю Антон сам сможет следить.       — Сомневаюсь, — усмехнулся Арсений, вспоминая как тот лечился.       — Поверьте, когда у него есть стимул и цель, то не забудет. После таблеток пойдут приступы и тут уже на вас переваливается груз ответственности. После двух недель такого состояния и если всё пройдёт нормально у вас двоих, то доза препаратов уменьшается, приступы становятся реже, но начинается некая тактильная диета. Минут тридцать без касаний, без имитаций касаний, без грелок и пледов.       — Так, а если он просто замёрзнет?       — Холод и холод от отсутствия человеческого тепла рядом понятия разные, поэтому они отличаются друг от друга. Согласитесь, что сдерживаться от мучного куда сложнее, если какое-то хлебобулочное изделие рядом. Так и в вашем случае. Но это спустя две недели только, если всё пройдет по плану.       Постепенно погружаясь в теорию и не представляя как это будет происходить на практике, Арсений решил задать давно мучающий его вопрос.       — А в чëм ошибка Глеба?       Тогда психолог отвлёкся от своих бумаг и исподлобья заинтересованно посмотрел на Арсения.       — В том, что он оставил его. Я вам как раз рассказал, что самый сложный период это первые две недели. Глеба хватило на неделю и затем он резко пропал. А в таком вопросе ничего «резко» не должно происходить. В итоге прошлая попытка Антону обошлась в полгода лечения, но уже у психиатра, а не у меня. Все препараты он выписывает кстати, но это уже мои проблемы. Надеюсь вы понимаете насколько это серьёзно, а на явном примере видите, как делать не надо?       — Да, конечно, — задумчиво подытожил Арсений.       — Что ж, а теперь конкретно про вас. Скажу честно, я пытался сделать так, чтобы он задумался о правильности своих решений, но Антон почему-то в вас уверен. Если я правильно понял, то у вас было несколько попыток покончить с собой?       — Вроде того, — понимая, что сейчас речь пойдет про него, Арсений переключился с режима активного приёма информации до закрытия в себе.       — Сейчас как состояние?       — Нормально думаю, — пожимая плечами, задумчиво ответил парень.       — Кто-то говорит нормально, будучи в центре закипающего вулкана, а кому-то уже морально плохо от подорожания гречки. Так что понятие «нормально» очень субъективно и хотелось бы конкретики.       — Давайте так, мне достаточно того, что я просыпаюсь без мыслей «Всë, последний день и сегодня точно всё закончится». Я раньше жил по принципу «Интересно, что там в будущем», наплевав на настоящее. Сейчас же я стараюсь жить моментом, думая только о ближайшем будущем.       — Что вы будете делать в этом самом будущем, если вдруг всё пойдет под откос и ни вы, ни Антон не справитесь?       — Во-первых, я стараюсь об этом не думать, а, во-вторых, если мы с ним будем стараться, то вероятность плохого исхода снижается же. Я просто… Я просто хочу ему помочь, понимаете?       — Понимаю, только кто поможет вам? — задал слишком прямой вопрос психолог, от чего парень даже откинулся корпусом чуть назад и задумался, но мужчина продолжил, — Вы надеетесь, что Антон вам поможет, если вдруг вам захочется умереть снова, не так ли? Тогда возникает вопрос о ваших взаимоотношениях и на чëм они строятся. Антону нужна гарантия и вам тоже, но вам двоим страшно. Все боятся, это нормально. Я вижу как Антон про вас рассказывает, вижу и вас перед собой делая определенные выводы, но я прошу вас не скатываться в правило «Ты нужен мне, пока я нужен тебе». Помните, что вы вольны выбирать и друг другу ни чем не обязаны, только если не хотите этого сами. Только если добровольно-обязанные отношения имеют право на существование. Поверьте мне, Антону, да и думаю вам тоже, не нужен травмирующий опыт. Это такое напутствие и отступление, а так я надеюсь вы поняли как себя вести при приступах. Антон вам даст мой номер, чтобы в случае обострения знали куда звонить.       — Почему все пытаются меня отговорить? — нервно спросил Арсений, встав с дивана и начиная ходить из стороны в сторону, — Я рассказал о ситуации вкратце Серёже, это мой друг, он сказал, что если я буду снова погружаться в то состояние, то он Антона вообще закопает. Ира, я думаю вы её знаете, подруга его, тоже завела такую же шарманку, только видимо закопать хочет меня. Сам Антон меня ни один раз отговаривал и вы теперь.       — Я не… — начал было Андрей Евгеньевич, но понял, что бесполезно и просто поправил съезжающие на переносице очки.       — И складывается впечатление, что это только мне надо. Вот верите нет, но мне всё равно как отреагирует Антон на мои попытки вскрыться. Да, отчасти будет грустно, но не сильно, потому что я прекрасно понимаю, что я сам принимаю такое решение и сам несу за него ответственность. Я всё это ему предложил только потому что он не безнадёжен, и он мне дорог. Можно подумать, что нам двоим в отношениях не везло, но я не согласен. Лично я видел и чувствовал каково это, но это оказалось нужно только мне. Вы думаете я из-за развода с собой покончить пытался? Нет конечно. Алёна просто была приятной частью жизни, но не всей жизнью, понимаете?       Как только Арсений закончил свою пламенную речь, на протяжении которой он старался не повышать голос, то психолог осторожно поинтересовался:       — Тогда как вы считаете, какая основная причина?       — Основная, — усмехнулся парень, повторив за Андреем Евгеньевичем и чуть взъерошив волосы, — Это был комплекс причин. Акция такая: берешь одну причину умереть, а остальные в подарок… У меня мама тогда умерла, отец винил в этом меня, винил меня в том, что я актер, да в чëм только не винил. Развод, как мне тогда казалось, без причины тоже сыграл свою роль. Накопилось.       — Сочувствую. Сейчас вам кажется, что это не повторится, но непроработанная травма так и остается непроработанной. Я бы вам советовал к психологу походить. Если не ко мне, так просто к какому-нибудь       — Спасибо, возьму на заметку, но давайте с Антоном решим и уже потом обо мне думать будем, — устало произнёс Арсений, потирая переносицу.       Всё это время Антон сидел за дверью и вслушивался, пытаясь хоть что-нибудь услышать. Ему хотелось внушить Арсению уверенность, но он сам боялся так, как никогда. Он успел и посидеть, и полежать, и походить из стороны в сторону, пока к нему не обратилась девушка, которая стояла за стойкой на ресепшене.       — Антон, может тебе чаю с ромашкой налить? — ободряюще улыбнулась девушка, подходя к парню.       — Не, спасибо, все нормально.       — Уверен? Ты просто раскрасил уже шестую картинку в детском журнале, — указывая на маленький детский столик, где лежали различные карандаши и раскраски для детей, сказала девушка.       — Просто я знаю, что Андрей Евгеньевич может его запугать и немного драматизировать, поэтому не знаю, как Арс отреагирует, — вздохнул Антон, крутя в руках цветной карандаш.       — Он профессионал своего дела и ты это знаешь, поэтому всё с твоим Арсением нормально будет. Пойду всë-таки чай заварю.       Спустя несколько минут Антон услышал как Арсений повысил голос и хотел зайти в кабинет, но знакомая девушка с ресепшена не дала ему этого сделать. В итоге она просидела с ним некоторое время, чтобы успокоить, пока не пришли клиенты. Спустя двадцать минут, он уже лежал на маленьком диване, сгибаясь в три погибели, с закрытыми глазами и слабо ударял себе по лбу корешком какой-то книги по психологии. Наконец дверь открылась и оттуда вышел Арсений. Антон сразу почти вскочил на ноги, тем самым задевая стеклянный столик рядом. Тот слабо усмехнулся такой реакции, но принялся рассматривать парня опираясь на ручку двери. Он молчал и выглядел задумчивым. Затем Арсений поправил челку и сказал: «Тебя Андрей Евгеньевич к себе зовет, я тебя на улице подожду». Парень попрощался с психологом, с девушкой на ресепшене и устало прошёл в сторону двери.       Антон, зайдя в кабинет, бросил укоризненный взгляд в сторону психолога, закрывая за собой дверь.       — Андрей Евгеньевич, ну и что ты ему сказал, а?       — То, что не сказал Глебу в прошлый раз. Тогда я избрал политику пожалеть нежную психику человека, здесь я решил на него вывалить все сложности, с которыми вам возможно придётся столкнуться.       — Ладно, запугивать ты умеешь. Что скажешь?       Психолог задумался разливая по двум стаканам воду из графина.       — Скажу, что ты не умеешь выбирать психологически здоровых людей и, в идеале, я бы тебе не советовал заводить отношения, но имеем то, что имеем, — он поставил стаканы на стол и продолжил иногда слабо улыбаясь, — Арсений твой сильнее, чем я думал. Это не значит, что он за двоих всё переживет и со всем справится в одиночку. Не справится. Он за тобой чуть ли не в горящую избу побежит, но в этом плохо то, что ему всё равно на себя. Высока вероятность, что он и сам не заметит, как проснется в очередной раз с вопросом: «В чëм смысл жизни и есть ли смысл продолжать жить?». Скажу, чтобы выдохнул, шансы на успех больше, чем в прошлый раз, потому что таких как Арсений единицы. Не каждый будет тащить на себе такой груз ответственности. Посмотрим на сколько его эмоционально хватит.       — Ты на нём эксперимент решил провести что ли? — непонимающе, но вполне серьёзно спросил Антон сев на диван.       — Вся эта терапия эксперимент, Антон. Будет сложно не только тебе, но и ему. Если оба будете одинаково вкладываться, то все получится, а если только он или только ты, то оба на дно пойдëте и закопаетесь в своих проблемах ещё больше.       — Понял. Всё?       — Думаю да.       Оба встали и медленно направились к двери. Уже перед тем как её открыть, Андрей Евгеньевич остановил парня и уже начал как друг.       — Шаст, скажи честно, готов снова? По второму разу?       — С человеком, который сейчас стоит на улице и мёрзнет — да. Я ему доверяю.       — Хорошо, тогда вот, — он протянул рецепт, который психиатр выписал Антону ещё в прошлый раз, — Сам знаешь, возьмёшь в аптеке. Помнишь как пить?       — Помню. Спасибо большое, — он пожал руку и вышел из кабинета