Кислотный диджей

      Арсений проснулся от запаха, который дошел и до дивана, на котором он спал. Перевернувшись на другой бок, чтобы открылся обзор на кухню, он лениво приоткрыл один глаз. Не понимая, что происходит на кухне, Арсений чуть нахмурился и открыл второй глаз, продолжая уже непонимающе смотреть в сторону удивительного зрелища. По кухне, чуть ли не на цыпочках, ходил Антон, периодически активно крутя головой из стороны в сторону, чтобы что-то найти. Он аккуратно захлопнул ногой холодильник и продолжил совершать странные действия. Только потом до парня дошло, что Антон готовит. Сначала Попов подумал, что это сон такой, а воображение слишком разыгралось, но нет, всë было слишком явственно. Под щекой ощущалась прохладная подушка, чувствуя, что в квартире холоднее, чем под одеялом, Арсений накрылся им еще больше. Видимо на улице были уже ноябрьские морозы, потому что впервые за несколько дней, солнце так ярко светило, а на небе не было ни облачка. В этот самый момент Арсения прострелило мыслью, что это тот самый домашний, романтизированный уют, которого он не чувствовал уже очень давно. Он прекрасно знал и понимал, что такие события в жизни, как это, потом остаются в голове в виде теплых воспоминаний. Теми самыми особенными, у которых есть температура, вкус и даже цвет. Подобные моменты всегда предстают перед нами в солнечном свете с оттенком желтого, так будет и с Антоном, с этой кухней, с этими ощущениями, с этими чувствами, он уверен. Только вот Антона не хотелось оставлять в воспоминаниях, хотелось, чтобы он просто всегда был рядом, а не становился чем-то давно забытым.       Прерывая свои мысли, Арсений откинул одеяло и сел на край дивана. В квартире было прохладно и он поежился, быстрее накинув футболку и спортивные брюки. Антон его не замечал, потому что был слишком увлечен процессом на кухне. Тогда Попов чуть улыбаясь, сложил руки на груди и оперся на дверной проем, ведущий в кухню.       В определенный момент, Антон остановился и решил снова заглянуть в холодильник, но как только повернулся, то отшатнулся в сторону от Арсения.       — Твою мать, — положив руку на грудь, прошептал Антон.       — Доброе утро, — усмехнулся Арсений.       — Доброе. Чë пугаешь?        — Я просто стоял, ты сам пугаешься, — зевая объяснил Арсений, — Ты кстати в курсе, что время десять?        — Да, у меня вон там часы стоят.        — Ну, для тебя это раннее утро считай. Чего не спится?        — Кошмар приснился, — заглядывая в холодильник сухо ответил парень, — Потом пытался уснуть, но не вышло. Подумал, если я раньше тебя встал, то должен, наверное, приготовить завтрак. И вот мы разговариваем на кухне в десять утра, пока я пытаюсь одновременно пожарить яичницу, отварить сосиски и яйца.        Арсений усмехнулся такой интонации, что для Антона это как будто был высший уровень кулинарных способностей и многозадачности. Шастун на самом деле старался одновременно всё делать. Он осторожно положил ковшик с яйцами в раковину и залил их холодной водой, попутно обжигаясь. Обматерив ковш, он подул на палец и прислонил его к мочке уха, снимая сосиски и заливая их холодной водой. Он снял сковородку с яичницей и поставил на конфорку чайник. Ждать, когда закипит чайник он умел, поэтому спокойно выдохнув прислонился спиной к столу и задумался. Глянув на холодильник Антон удивился, когда увидел на нём старое радио. Смутно вспоминая, что он увёз его ещё из Воронежа, потому что в школьные годы копил на него, парень включил его.

Maniac — Michael Sembello

      Солнечное утро, да и настроение улучшилось от такой песни. Антон любил радио за его непередаваемую атмосферу с лёгким шипением. Несмотря на ожог, Шастун улыбнулся краешком губ, в тот момент когда он смотрел в окно, вошёл Арсений.        — Не знал, что у тебя радио есть, — обращая внимание на холодильник и вставая на цыпочки, удивился парень.        — Я тоже, — он усмехнулся, топая ногой в такт песне и кивая головой, — Арс.        — Да? — отвлекаясь от рассматривания того, что находилось в раковине, отозвался Попов.        — Давай потанцуем.        Арсений засмеялся и наблюдал за улыбающимся Антоном. Таким расслабленным и домашним, парень его ещё никогда не видел. Его неожиданно посетили мысли, что он видит, как наяву, их совместное будущее, будь то пять лет или десять. Замечая за собой возвращение надежды на будущее, Арсений тепло улыбнулся, благодаря парня напротив за такой подарок.        — Серьёзно? — Арсений чуть привстал на носочки, чтобы сделать погромче и стал вслушиваться в слова и подпевать, — Давай, а то вы же, диджеи блин, не поставите никогда священную классику в клубе. Всë что-то дурацкое современное ставите. А там ни души, ни текста.        Антон всячески старался забыть всё, что связывало его с Глебом, старался выкинуть все воспоминания из головы, но слабо получалось, особенно, когда рядом был Арсений. На подсознательном уровне, он начинал их сравнивать, проживать похожие моменты с Арсением, но вот реакция была диаметрально разной.

Воспоминание

      — Глеб, давай потанцуем? — смеясь предложил Антон, кружаясь вокруг парня у него на кухне.        — Не отвлекай, пожалуйста, — буркнул Глеб себе под нос, нарезая огурец.        — Гле-еб, ну, пожалуйста. Мы же с тобой не виделись неделю, неужели ты не скучал там, не думал, не гадал? — обнимая того со спины, перечислял Антон.       — Шаст, танцевать на кухне — самая романтизированная штука, потому что можем нож задеть, об уголок удариться и многое другое, — прекращая нарезать и высвободившись из хватки Антона, объяснил устало Глеб, — Так что извини, но нет.       — Ну, ладно.

Конец воспоминания

      Наблюдая за Арсением, за тем, как тот тянется к нему сам, идёт всячески на встречу и согласен на любое предложение Антона, то мысли «Блять, я по-моему люблю тебя» возникали сами собой. Шастун никогда не подумал бы о том, что будет достоин такого отношения к себе или таких отношений в принципе. Его задумчивость рассеялась, когда он вслушался в слова и видел перед собой покачивающегося в такт Арсения.        Несмотря на то, что они часто бывали в клубе, оба знали, что не смогли бы там так вдвоем танцевать, как сейчас. В данный момент многие соседи, наверняка, Антону позавидовали, потому что слышался такой заразительный смех из квартиры, что на то, чтобы танцевать не оставалось сил. В одно из движений, Антон прокрутил парня и неожиданно наклонил, а тот задел локтем чашку, но смог вовремя её поймать.        — Антон, ну, тысячу раз говорил — не ставь чашки на край стола, — распрямляясь и ставя чашку на стол, недовольно пробубнил парень.        — Соре, забыл. Мне можно, я впервые в рань встал и не контролирую себя, — он усмехнулся и уже встал в пару, взяв того за руку, — А вообще-то это моя любимая кружка и если бы ты её разбил было бы печально.       — Я стою одной твоей любимой кружки? — удивился Попов, лениво положив тому руку на плечо.        — Конечно нет, — серьёзно ответил парень, смотря под ноги, но затем посмотрел на того исподлобья искрящимся взглядом и мягко улыбнулся добавив, — Трёх любимых кружек.        Тогда Арсений засмеялся и уткнулся тому в плечо, попутно покачиваясь из стороны в сторону. Для Антона это уже был танец, а для Попова просто покачивания из стороны в сторону, даже не в такт музыке. Но смех, улыбки, какие-либо резкие движения сменились моментом, где они вдвоем только здесь и сейчас. Периодически посматривая на парня напротив, Арсений обратил внимание на их руки. Пару холодных колец чувстовались на коже, а тёплая ладонь согревала немного замерзшего с утра парня. И ему всё казалось таким правильным, что было страшно на сколько. Его рука в руке Антона, он у него в квартире, в этом городе, именно в данный час, в данную минуту он осознал, что впервые на своем месте. Он бы про Антона никогда бы не подумал, да и представить было бы сложно, что они вдвоëм будут способны на нечто подобное, но у жизни другие планы, в известность которых, она ставит прямо перед фактом, а не заранее.        В реальность его привёл Антон, а точнее то, что он аккуратно положил голову на сгиб между плечом и шеей. На фоне продолжала играть песня, но им двоим показалось, что она звучала уже значительно тише.        — Я боюсь, — прошептал Антон, не открывая глаз.        — Чего?        — Меня когда в детстве спрашивали чего я боюсь, я всегда говорил только высоты, думая, что я, в целом, парень бесстрашный. Сейчас понял, что вот вообще ни разу, — он вздохнул и выпрямился, продолжая уже глядя на парня, — Теперь боюсь приступов, боюсь, что ты уйдешь, боюсь, что ничего не получится, Арс, я дохуя боюсь. А что делать с этим страхом я не знаю.        Пару вьющихся прядей упали на глаза, но Антон видимо их не замечал. Арсений снова обратил внимание на их руки, а потом свободной рукой убрал у него эти выбивающиеся пряди. Попов выглядел задумчивым и сосредоточенным, но затем посмотрел на самого Антона и чуть улыбнулся.        — Я бы хотел ответить, что-нибудь мудрое, чтобы поменять сразу твоё мировозрение и помочь избавиться от этого страха, но не могу. Думаю, мы так или иначе все живем в страхе, только кто-то это осознает, как ты, а кто-то играет в безразличие. Страшно, когда ты не боишься ни смерти, ни жизни, ни конца, ни начала, потому что тебе в принципе всё равно, что происходит вокруг. Бояться нормально, пока это не доходит до крайностей. Приступы ты проходил уже, знаешь же чем кончаются. А что на мой счёт, так куда я от тебя денусь?        Антон всë это время внимательно слушал иногда неосознанно чуть сжимая руку парня. Несмотря на то, что он в самом начале сказал, что ничего мудрого сказать не может, для Шастуна это и была мудрость. Несвойственная Антону нежность, проявлялась во всей своей красе именно с Арсением. С ним было так, как у Антона ещё ни с кем не было и он был уверен, что не будет.        Ведущий на радио, который почти буквально кричал из радиоприемника: «Доброе утро, Москва! Просыпаемся, просыпаемся в субботнее утро, да-да, суббота, а не будни. Оставайтесь с нами.» привёл их двоих в чувство. Антон пару раз моргнул, словно рассеивая наваждение, и медленно ослаблял хватку, чтобы окончательно освободить руку. Он обнял Арсения так, что тот не сразу понял, что происходит. Парень секунды две стоял столбом, а затем улыбнулся уже в плечо и крепко обнял в ответ. За период общения с ним он сделал вывод, что для Антона именно объятия играют большую роль. Это не тот человек, который будет всех обнимать при встрече. Он может сразу поцеловать или, если отношения позволяют такую вольность, по пятой точке ударить, но не обнять. Видимо для него это было действительно чем-то интимным и слишком личным.        Парень прошептал тихое «спасибо» и отстранился. На него теперь смотрели чисто изумрудные глаза, полные нежности и благодарности, а под таким взглядом хотелось только расплавиться.        Подобные моменты за день происходили редко и сменялись бытовыми «Ну, Антон, чайник выкипает же», «Арс, тысячу раз говорил, что кран нужно закручивать сильнее, а то вода капает». Только вот если с Алёной хотелось повеситься в такие моменты, то с Антоном хотелось разобраться и не допускать больше подобного. Возможно это только потому что начало отношений, но потом Арсений напоминал себе: «А отношений ли?».       К вечеру того же дня они решили прогуляться, чему Попов удивился, потому что, как он понял, Антон вообще птица невылазная, любящая посидеть дома. Они успели сходить в магазин, а затем и прогуляться по парку, который был рядом. Антон недовольно бухтел на сугробы, снег и холод, а Арсений периодически посмеивался с такого бубнежа. Подходя к дому, оба остановились, один смотрел на небо и на свои дышки, а другой прислонился к стене и тяжело дышал.       — Мы же даже не бежали, — усмехнулся Арсений, но затем серьёзно добавил, — Ты же сам видишь, как сигареты на тебя влияют.        — Да-да, ща…всё нормально будет, — махнув рукой и с паузами еле выговорил Антон.        В один из дней Арсений специально про сигареты ничего не говорил и решил посчитать сколько парень выкуривает за день. Набралось с одиннадцати часов утра до двух часов ночи около двадцати штук. Парень когда сам курил, то обычно количество не превышало десяти, поэтому для него это было просто нонсенсом.        — Ты бы бросал. Тебе стимула не хватает?        — Арс, всë не душни, пойдём, холодно на улице, — приходя в себя и глубоко выдохнув, он подтолкнул того к подъездной двери, но сам притормозил.       На пороге в подъезд у него немного закружилась голова, но он зашёл внутрь. Стало ещё хуже. Всё вокруг как будто в разы уменьшилось, стены начали давить, а состояние спрятаться и закрыть глаза всё прогрессировало. Он опëрся на стену и опустил голову вниз, чтобы не смотреть на тусклую лампочку в подъезде.        — Антон? — замечая состояние парня, опасливо позвал того Арсений, успев подняться на три ступеньки.        — Нормально, всë нормально, сейчас пойдём, — причитал парень, успокаивая по большей части всё же самого себя.        Благо им не нужен был лифт, чтобы подняться в квартиру, потому что Шастун жил не так высоко. Арсений подошёл к нему, не понимая, что с ним творится. Он выглядел бледным и ослабленным, а периодически опираясь на стену, могло сложиться впечатление что у него что-то болит.       — Давай помогу, пойдем, в квартире разберёмся, — кладя руку парня на своё плечо и поднимаясь с ним по лестнице, предложил Арсений.        У Антона же перед глазами всё начало расплываться, он слабо контролировал себя и своё тело. В голове было лишь одно — холодно. От этого начинало трясти, а желание свернуться калачиком и просто зарыдать увеличивалось с каждой ступенькой. Как только Арсений открыл дверь, парень прислонился к стене и начал прерывисто дышать.        — Эй, Антон, — позвал того Арсений, собираясь взять себя в руки и принимая правило игры не прикасаться, как и говорил Андрей Евгеньевич, — Давай сам в комнату проходи.       — Ничего не получится, — закрывая руками голову, беспомощно прошептал Антон, спускаясь вниз по стенке, — Ничего уже не получается.        — Шаст, — тихо позвал того Арсений, садясь напротив, но не прикасаясь, — Давай поговорим. В подобные приступы нужно отвлечься, правильно?        — Делаешь вид, что всё нормально? — язвительно спросил парень, трясясь и прищурив глаза, — Думаешь во всём разобрался? Ты появился и у меня сразу всё наладилось? Ни черта не наладилось. Может стало ещё хуже даже.        — «Может»?        — Может. Тоже мне. Влюбленность это зависимость, а для меня ещё и физиологическая, — стараясь унять дрожь в теле, причитал Антон, слабо соображая о чëм они говорят и с кем.        — Ну, хочешь переспим, если тебе легче станет?        — Да пошёл ты.        Антон медленно поднимаяясь, прошёл в комнату, где сел на кровать. Было безумно холодно, пусто и страшно. Как будто детский страх темноты вернулся, только темнота теперь была внутри. Он застонал, сжимая покрывало, и скрутился калачиком на кровати, зажмурив глаза. Не снимая куртки он завернулся в тысячу слоев, лишь бы согреться. А Арсений не знал, что ему делать и чем он может помочь. Получив указания от психолога: «Главное не трогайте его, что бы не случилось, о чëм бы он не просил, чем бы не угрожал, главное не прикасайтесь», он стал думать чем он может помочь.        — Антон, — садясь на кровать, позвал того Арсений. Если бы он не знал заболевание парня, то подумал бы, что у того просто наркотическая ломка.        Он лёг рядом, соблюдая расстояние, но оказался на уровне глаз. Парень тяжело и часто дышал.        — Антош, посмотри на меня, ну, пожалуйста, — прошептал Арсений, понимая, что слово это единственное сейчас оружие, которое он может применить.        Усталые, измученные и напуганные глаза устремились прямо на него.        — Хочешь историю из детства?        — Иди нахуй, — сквозь зубы раздраженно прошептал парень.        — Только если на твой, — усмехнулся Арсений, а Антон скопировал этот жест хоть и неестественно, но он усмехнулся — Ты же понимаешь, что я не могу ничего сделать, это часть лечения. Вон часы, смотри, тебе надо продержаться десять-пятнадцать минут. Всего какие-то десять минут. Можешь меня обматерить, послать, да и делать всё, что угодно, только нужно продержаться немного.        — Это не я, — жалобно прошептал Антон, пытаясь как-то оправдаться.        — Я знаю, поэтому не обращаю внимания на оскорбления.        Оба замолчали, Арсений хотел было что-то сказать, но парень его опередил.        — Я тебя не заслуживаю, — трясясь под одеялом, двумя толстовками и в куртке прошептал Антон, рассматривая и запоминая черты лица напротив, чтобы за него цепляться и не терять связь с реальностью.        — А кого заслуживаешь тогда?        — Никого. Таким как я лучше бы одним жить.        — А я тогда что? — странно улыбаясь спросил Арсений.        — Что ты?        — Я кого-то заслуживаю? Я так же сломан, так же разбит, но оно пока не прогрессирует. Получается, что два бракованных пазла сложились в картинку?        Антона постепенно отпускало, потому что на кровати было тепло, а разговоры действительно помогали. Агрессия отходила на второй план, а трясло уже значительно меньше. Перед глазами словно рассеялся туман, а рядом лежал всë тот же Арсений.        — Ты не сломанный. Ты просто запутался, — на выдохе твёрдо произнëс Антон.        — А это не одно и то же?        — Нет, — глянув мельком на часы ответил Антон.        Он прикрыл глаза и начал медленно и глубоко дышать. Ещё две минуты продержаться и приступ окончательно пройдёт. Снова такое же состояние, как несколько лет назад. Снова погружаться и разбираться в себе, а самое главное, снова доверить себя другому человеку. Сейчас он в который раз доверится, но верит в то, что его не бросят.        — Шаст, — шёпотом приводя того в чувство, позвал Арсений.        Антон тут же открыл глаза и хмыкнул. От парня это звучало в разы интимнее, чем от других. Начиная с такого тихого и редкого «Шаст», Антон всегда пугался. Как будто его в школе в туалете, пока он курил, позвала учительница «Шастун!», только с другим эмоциональным оттенком, но эффект одинаковый — удивление. Парень звал его так редко, только если Антон долго не откликался на своё имя или серьёзный диалог.        — Да?        — Ты как?        — Знакомься, приступы.        Арсений осмотрел Антона и не мог не отметить, что он лежит рядом с горой из одеяла и различных вещей. Он был буквально через пару сантиметров, но тот не решался прикоснуться. Теперь же видя, что перед ним обычный Антон, он обнял его за голову, прислонив к себе и глубоко и с облегчением выдохнул. Сам Шастун усмехнулся и подумал, что Арсений не так уж и сильно перепугался. Сохранял спокойствие, контролировал ситуацию и видимо не сильно переживал. Как только он его прислонил к груди, то Антон услышал как у того бьётся сердце. Оно билось так громко и часто, что парень испугался, что оно и вовсе может остановиться. Осознавая, что Арсений сам испугался не меньше его самого, но просто виду старался не подавать, Антон решил обнять его в ответ, но заметил, что находится в коконе из вещей.        — Спасибо, — пробубнил Антон на выдохе.        — Не услышал, что ты сказал, но нам бы встать, а то ты в куртке и всю кровать перевернул, — усмехнулся парень, высвобождая Антона из объятий, — За таблетками сам следишь, помнишь?        — Помню-помню, забудешь тут, — Шастун скинул с себя одеяло и всё, чем успел укрыться, попутно стягивая куртку.       Арсений ещё долго сидел на краю кровати и пытался осознать происходящее. Ему казалось, что на мгновение он и сам перестал существовать и делал как чувствовал на автомате. Затем он переместился на кухню, замечая, что Антон хочет убрать кровать, и сел в таком же состоянии на стул. Было непонятно сколько он так по времени просидел, но Антон осторожно постучал по стене, облокотившись на неё и наблюдая за парнем. Тот вздрогнул от того, что его слишком неожиданным стуком вывели из подобия транса.        — Ты как?        — Наверное это я у тебя должен спрашивать как ты, — нервно усмехнулся Арсений, взглянув на парня.        — Принести зеркало, чтобы ты посмотрел как ты выглядишь? Арс, спокойно, я не умер, всё нормально, — Антон подошёл к столу, чтобы налить воды и достал таблетки.        — Неужели ты так две недели выдержишь?        — А ты? — усмехнулся парень, не глядя на сидящего.        — Я бы не выдержал. Это же психологическая ломка, мозги, организм всë перемалывается в огромном блендере и…        — И человек превращается в овоща, да. Затем в больницу, а не, лучше в психушку, а там и трагическая смерть от того, что сошёл с ума, убив себя и соседа по палате вилкой, — театрально и утрировано выдал Антон, пока не увидел как Арсений встал из-за стола, видимо воспринимая его беспокойство за нечто бесполезное и причину для насмешек, — Арс-Арс, стой.        Антон притормозил того и придержал за руку, пока другой хотел пройти.        — Я же серьёзно переживаю и не знаю последствий всего этого, а ты тут… — указывая на Антона и активно жестикулируя, объяснил Арсений.        — Да, я понял, извини. Просто я всë это прохожу по второму кругу и мне сложно осознавать, что кто-то может действительно переживать.        — Но я-то не прохожу. Какие вообще последствия могут быть?        — Только то, что я не буду зависеть от тактильности. Всë, честно, — поднимая руки в капитулирующемся жесте, объяснил Антон.        Потом ещё долго Арсений анализировал увиденное и услышанное, а Антон наблюдал за тем, как протекает этот анализ. Ему казалось, что снова сейчас к нему подойдут и скажут: «Шаст, нет, я не вывезу видеть постоянно тебя таким». Так он думал, пока лежал на кровати и слушал различные плейлисты, чтобы пополнить свой музыкальный запас. Пока он покачивал ногой в такт музыке, Арсений сидел на кухне в телефоне.        В определенный момент, когда Антон уже стал натыкаться на знакомые песни и подпевать, к нему на кровать лёг Арсений. Он удивился такому открытому жесту, поэтому даже убрал телефон и снял один наушник. Попов же старался угнездиться и принять более удобное положение рядом, не стесняясь и крепко обнимая того за талию.        — Всё нормально?        — Давай без вопросов, — устало ответил парень на выдохе, прикрыв глаза.        — Без вопросов.       Оба замолчали и так и лежали, пока Арсений не взял второй наушник. Минут десять они так пролежали молча, пока Антон чуть не уснул, его разбудил неожиданный рэп в подборке. Он бросил взгляд на диван и на задумчивого Арсения.        — Почему ты спишь на диване кстати?        — Я… Не знаю?        — Тогда предлагаю спать на кровати.        — А ты где? — зевая и снимая наушник спросил Арсений.        — Ну, как бы тебе сказать, — тихо рассмеялся Антон, — Тоже на кровати.        Рассмеявшись ещё больше с реакции Арсения, которая выражала лишь эмоцию «Загрузка», Антон убрал наушники и телефон окончательно.        — Вместе ты имеешь ввиду?        — Пиздец, Арс, не, ну, если у тебя не принято так до бракосочетания спать в одной кровати, то я подожду. Да, долго придётся ждать, учитывая, что мы в России, то ещё дольше, но дождусь.        Тогда Арсений пихнул того в бок усмехнувшись.        — Просто так и скажи, что тебе надоело этот диван постоянно убирать и доставать.        — Да и это тоже сыграло немаленькую роль, — он встал с кровати и побрёл в ванную.        Арсений же всë ещё не понимал, что происходит.