Кислотный диджей

      Утро выдалось тяжёлое. Арсений проснулся и пытался с закрытыми глазами нащупать рукой рядом лежащего Антона, как он привык делать по утрам. Удалось нащупать, но что-то странное. Он открыл глаза, а рядом с ним лежали чьи-то ноги. Отшатнувшись в сторону от них, он ударился головой об тумбочку.        — Бля-я, — прохрипел парень, потирая затылок и скинув с себя одеяло, он сел на край кровати.       Голова жутко разболелась, а сзади послушалось бурчание: «Завались, пожалуйста». Простонав от головной боли, он еле приоткрыл глаза и посмотрел, кто рядом с ним лежит.       Замечая знакомую макушку с чёрной слабо-завязанной кичкой, он на мгновение даже подумал, что перенëсся в студенческие годы. Они часто так с Серëжей, после какой-нибудь пьянки, просыпались в одной кровати, потому что мест не хватало на всех и приходилось спать вдвоем. Ещё тогда у них произошёл забавный разговор, когда Серёжа серьёзно заявил: «Чтобы ты меня во сне не обнял, я лягу головой туда, будешь обнимать мои ноги».       Арсений усмехнулся воспоминаниям и снова зажмурился. Оглядываясь по сторонам он понял, что спал у Серёжи, первый вопрос: «Как так вышло?», а второй: «Где Антон?». На все вопросы он ответил быстро, вспомнив вчерашнюю ночь.       — Бля-я-я, — громче прежнего простонал Арсений, закрывая руками лицо.        — Арс, ты можешь потише вспоминать, что ты еблан, пожалуйста, — переворачиваясь на другой бок и закрываясь подушкой, произнёс Матвиенко.        — Серый, вставай, что вчера произошло? — толкая того, спросил парень, — Серë-ëж.        — Ты еблан, отстань от меня. Всë, что я тебе скажу, — буркнул парень.        — Я очень сильно еблан? — с надеждой в голосе уточнил парень.       — Да.       — Мне нельзя пить, — закрывая руками лицо и ложась обратно на кровать, прошептал Арсений.       — Я на твоём месте сделал другой вывод, — переворачиваясь и зевая, начал Серёжа уже смотря на друга, — Арс, ты наплëл Антону, что он выдумал свою болезнь и прикрывается, чтобы не строить с тобой серьёзных отношений.       — Но я же так не считаю! — снова садясь на кровать, запротестовал Попов, но тут же разболелась голова, и он поумерил свой пыл.       — Я рад, но и твоё подсознание, и теперь Антон так думают.        — Прекрасно.       Арсений раздаражëнно скинул с себя одеяло и встал с кровати. Он злился на себя, на ситуацию, на свою, действительно, некую усталость от происходящего. Ему казалось, что он должен делать что-то незначительное, что-то мелочное в жизни Антона. В его голове это выглядело так, как будто к нему подошли и сказали: «Вот ведёрко для куличиков. Последи за ним пожалуйста, а то оно всё переломанное, старое, разбитое, да и то норовят стащить. Ты просто рядом постой», а он и с этим не справляется. Злиться долго не получалось, потому что болела голова, да и вообще похмелье штука страшная.        Выйдя в коридор и направляясь в туалет, он столкнулся с бодрым Максмом.       — Воу-воу, полегче. Помощь нужна?       — Иди в задницу, — хлопнув дверью в туалет, буркнул Арсений.       — Кто-то не в духе.        Максим же чувствовал себя хорошо. Просыпаясь после пьянки не первый раз, он удивился, что лежал в кровати, в носках, так ещё и под одеялом. На Серëжину заботу не похоже, поэтому он как раз шёл уточнить.       — Серый, — заглядывая в комнату к брату, где тот передевался, позвал Максим, — Кто меня вчера в комнату занёс?       — Шаст. Стал бы я так за тобой бегать. Уронил бы пару раз, да и на пол бы кинул. Он чëт стараться давай.       — А почему не Арсения? Они же…        — Они немного поругались, — отодвигая Максима от дверного проёма, чтобы можно было пройти, устало ответил Серёжа.        — Гей-драма? Понимаю, — усмехнулся парень, но в ответ он получил укоризненный взгляд и удар в плечо, — Да, ладно-ладно. Уже пошутить нельзя.        Антон не спал всю ночь, но он правда пытался. В детстве ему помогало уснуть тёплое молоко, но и греть было лень, да и нечего. Первая мысль была: «Точно. Я напьюсь и усну», но вторая: «Блять, мне же нельзя». Желание сделать что-то Арсению на зло было конечно, но он понимал, что от этой пакости будет зависеть слишком многое для его, и так расшатанной, психики. В итоге он всю ночь смотрел фильмы, сидел в соц.сетях, слушал музыку и всячески пытался то ли отвлечься, то ли усыпить себя.        Не заметив, как на часах было уже двенадцать часов дня, он решил позвонить Ире. Было у Антона одно правило после Глеба. Так он и застыл с телефоном в руке у окна, вспоминая прошлое.

*Воспоминание*

       У Иры тогда был день рождения, и она решила его праздновать с друзьями, а не с родителями и родственниками, как это было обычно. Она пригласила Антона с Глебом и по этому поводу произошла ссора.        — Иди сам, но меня не тащи, — строго сказал Глеб, переворачивая страницу книги.        — Глеб, ну, пожа-алуйста. Хочешь только я потом посуду буду мыть? — садясь рядом с ним на диван, умолял Антон.        — Я хочу, чтобы ты это делал и без подобных сделок.        — Ладно, тогда не сделка. Считай просто перед фактом поставил, что буду мыть посуду.        — Хорошо, я тебя услышал, молодец, но к Ирине я не пойду.        — Да почему?!        — Потому что она мне не нравится, очевидно, — захлопнув книжку, устало и холодно ответил парень, — Она легкомысленная, дерзкая и ведёт себя, я не знаю, как быдло какое-то. Ты рядом с ней в такого же превращаешься.       — Может это и есть настоящий я, — обиженно и отворачиваясь, сказал Антон.        — Нет, Антон, настоящий ты со мной, а с ней ты в клоуна превращаешься. Не ходи ты туда.        — Чудесно, я ещë и клоун, — раздражённо сказал парень и едко усмехнулся, вставая с дивана.        — Нет что ли? Шаст, я говорю тебе правду, ты её не принимаешь и всегда в штыки воспринимаешь. Я же тебя не держу, иди куда хочешь, хоть под забором с ней валяйся в грязи.        — Вот и буду!        — Да и пожалуйста.        — Спасибо хоть, что цепь на шею мне не повесил.        Глеба это задело, поэтому он наклонился чуть корпусом вперёд для дальнейшего лиалога.        — Ты думаешь я тебя слишком контролирую и опекаю?        — Да! А ты не видишь что ли сам?        — Я вижу, что тебе Ира важнее меня.        — Да при чëм тут это, — устало махнул рукой Антон.        — А, то есть я прав? И снова я такой злой и плохой, потому что не пускаю с друзьями гулять?        — Глеб, я не это имел ввиду.        — Да ну?        — Да. Просто…        — Слушай, давай вот как поступим. Я сейчас уйду, а ты сам разберёшься как тебе жить и куда ходить. Идёт? — убирая книжку в сторону и вставая с дивана, больше утверждал, чем спрашивал парень.        — Что? Стой, да куда ты? Ты серьёзно? — Антон растерялся, когда Глеб прошёл мимо него по направлению к двери.        — Что-то не устраивает? — поворачиваясь к Антону и застëгивая куртку, едко уточнил парень.        — Да, ты завёлся буквально из ничего.        — Чудесно, я ещё и истеричка, — Глеб закатил глаза и вышел за дверь.

*Конец воспоминания*

      Антон вспоминал, как на следующий же день сделал вывод, что Глебу совестно и он, наверняка, тоже переживает. Поэтому он поехал сам к нему и в итоге ещё бегал за ним и умолял его простить. Только сейчас Антон осознал, что сам Глеб не извинялся ни разу, а парень за ним бегал, как собачка.        Поэтому теперь он ни за кем бегать не будет, никого не держит и максимально лоялен, а к себе он просто теперь не позволяет так относиться. Садясь на кровать, он набрал подругу.        — Ира.        — Антон, — сосредоточенно отозвалась девушка.        — Что ты делаешь?        — Выбираю пуфик в прихожую.        — А, в магазине значит?        — Да нет, дома сижу на сайте смотрю. Ты чего хотел?        — Как у тебя с Оксаной дела?        — Да, нормально вроде. Шаст, ты просто так не звонишь никогда. Что случилось?        — Да, ничего не случилось, просто вот решил позвонить, — ковыряя отодравшийся кусок обоя, промямлил парень.        — А, да, точно, у тебя же теперь новая забота, я и забыла совсем. Раньше-то я не знала, что и думать, когда ты так звонил. Разнообразие было. Теперь очевидно: Арсений твой накосячил?        — Что? Ничего он не накосячил, нормально с ним всё, — немного раздражённо ответил Антон.        — Да-а, в твоём голосе так и сковзит нормальностью ваших отношений. Если он, как Глеб ушёл, я не знаю, что…        — Нет-нет, не ушёл, всё нормально.        — Шаст, перестань тянуть кота за яйца. Что у тебя там с ним случилось?       — Мы немного поругались.        — Ну, это нормально. Не всегда же конфетно-букетный период.        — Он вчера напился и сказал, что я ссыкло и пиздабол.        Ира замолчала, а затем неверяще продолжила:        — Прям так и сказал?        — Нет, не прям так, но смысл такой.        — Зная тебя, он точно не так сказал.        — Да какая разница как он сказал? Просто мне надоело, что я вынужден держать его рядом из-за приступов.        — Ты его и не держишь. Как человек, который сто лет назад сдавал историю на ЕГЭ, я напомню, что у нас крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году.        — Ты сдала на пятьдесят два балла, — усмехнулся Антон.        — Больше половины, так на минуточку! Хорош загоняться, поговорите и всё нормально будет.        — Если он не придёт, я за ним бегать не буду.        — Придёт, — уверенно ответила Ира.        — С чего ты взяла?        — Ты сам говорил, что он не похож на Глеба, но сам же его и сравниваешь с ним, ища подвох. Кончай уже. У всех косяки бывают, а он ещё и натура творческая, а значит ранимая и эмпатичная, ему вдвойне сложнее проходить этот квест с тобой. Тоже прими к сведению, что он не робот.        — Да, я знаю, просто он ничего же не говорил, что ему плохо или что его не устраивает.        — Антон, он никогда не был у психолога, он суицидник и развёлся с женой, наверняка, из-за того, что многое недоговаривал из того, что чувствует. Ты хочешь чтобы он резко так изменился с тобой?        — Я не подумал об этом, — задумчиво подытожил парень, вставая с кровати и идя на кухню.        — Вот-вот. Не придёт — ну, значит я не права и плохо разбираюсь в людях.        — Ладно, спасибо, извини, что поток говна вылил.       — Мальчик мой, я в нём живу, а от тебя это просто одна капелька.        — Фу, всë заканчивай аллегории.        — Просто каплюшечка, коричневая такая…        Антон сбросил вызов, когда Ира начинала уже заразительно смеяться. Затем начались монотонные действия: поставить чайник, включить радио, сесть за стол, посмотреть новости в телефоне. Так он промучался до часу дня, пока не решил, что надо бы в магазин сходить.        Надевая куртку в прихожей, дверь неожиданно открылась без звонка и без стука. На пороге стоял растерявшийся Арсений, не ожидавший того, что встретится с Антоном вот так неожиданно.        — Я в магазин и задерживаться тут с тобой не собираюсь, — вздыхая пробубнил Антон, намереваясь отодвинуть парня и пройти.        — Нет, стой, подожди, — Арсений остановил его и затолкнул обратно в квартиру, закрыв за собой дверь.        — Арс, ты не понял? Я в магази…        — Да подождёт твой магазин, он до одиннадцати ночи работает.        — А ты не подождëшь значит? — усмехнулся парень, облакачиваясь на стенку и скрестив руки на груди.        — Моя совесть не подождёт. Антон, слушай, я…        — Давай так, если ты правда так считаешь, как ты сказал вчера. Просто это повтори и мы будем думать, что делать дальше уже у Андрея Евгеньевича.        — Нет, я так не считаю.        — А, то есть просто от балды по пьяни ляпнул, что я пиздабол. Ну, с кем не бывает, дай в магазин пойду, — отталкиваясь от стенки и снова идя к двери, начал Антон, но его снова оттолкнули.        — Да никуда ты не пойдешь пока мы не поговорим.        — Зашибись, прям не пойду? Если я тебя по голове ёбну чем-нибудь, ты же отойдешь.        — Хорошо, ну, ëбни, — расставляя руки в стороны и пожимая плечами, серёзно сказал Арсений.        Антон немного растерялся от такого. То ли от такой интонации, то ли от того, что Арсений действительно считает, что Антон может ударить его, то ли в принципе от такого Арсения. Глядя на него, он понял какую глупость ляпнул, так ещё и осознал, что тот действительно хочет поговорить и всë обсудить. Ему за ним не надо бегать, не надо унижаться, а Ира была права на его счет.        — Не собирался я тебя бить, — пробубнил виновато парень, снимая куртку и проходя в комнату.        Арсений выдохнул, потирая устало переносицу. Он так же снял куртку, усмехнулся тому, что Антон сам повесил её на крючок, а не кинул, как обычно, и прошёл так же в комнату.        — Что ты хотел? — сев на кровать в позе лотоса, спросил Антон.        — Я вчера очень много наговорил. Прости, я так не считаю, — начал тут же Арсений, но затем спустя паузу добавил, — Ну, не совсем.        — То есть считаешь?        — Нет, ну, то есть да, но не так грубо и всего там отчасти.        — Арс, я делю мир на чёрное и белое, а ты мне сейчас о каком-то серобурмалиновом цвете говоришь.       — Потому что так и есть. Я не считаю, что твоя болезнь выдуманная, но отчасти я считаю, что ты ею прикрываешься.        — Заебись, — раздражённо выдал Антон, вставая с кровати, но Арсений сел на корточки перед ним и усадил его обратно.        — Просто дослушай, пожалуйста, — видя, что тот сидит и не сопротивляется Арсений продолжил, — Я знаю и вижу, что для тебя есть либо всë, либо ничего, но только я в эту категорию не вписываюсь почему-то. Я привык к определённости, к чему-то точному и понятному, как ты привык делить мир на чёрное и белое, но только у нас такое правило не работает. Мы вроде бы вместе, а вроде бы и нет. Я не хочу, чтобы это выглядело так, как будто я навязываюсь тебе в парни. Нет. Я понимаю, что может ты не готов, может я не готов, но… не понимаю.        — Я тебе говорил, что отношения это серьёзная штука, а когда один из нас с «вымышленной» болезнью, это две несопоставимые вещи, — сделав в воздухе кавычки, объяснил Антон.        — Вот опять. Я называю это тем, что ты прикрываешься.        — Ну, извини, я забочусь о нас и хочу, чтобы всё было правильно.        — Не может быть всё правильно, — улыбаясь тут же отозвался Арсений, — Такое только в фильмах, да в книгах. Не считая русской классики, там у всех всегда всë плохо. Ты боишься постоянно сделать что-то не так, боишься неправильно начать, неправильно сделать. Тебе как будто нужны тысячи черновиков, чтобы наконец дойти до того самого чистовика, где будет всё идеально. И я буду идеальным, и ты будешь идеальным. И будет у нас такая идеальная ебанутая семья, но, Антон, так не бывает. Люди созданы для ошибок, для опыта, для жизни со всеми её недостатками и нюансами.        Антон действительно задумался и никогда не замечал за собой чего-то подобного. Андрей Евгеньевич на паре самых первых сеансов говорил о чём-то подобном, но парень пропустил это мимо ушей, так как подумал, что это точно не про него, а психолог ошибается. У него и правда были мысли: «Вот я вылечусь и можно будет встречаться», «Вот пройдет этот период жизни на два города и будет у нас всё хорошо» и так далее.        — Почему раньше не говорил?       — Не знаю. Не было времени анализировать и приходить к каким-то умозаключениям.        — Ты же знал, что всё это копится. Твоё недовольство, непонимание и все отрицательные эмоции. Хорошо хоть так вылилось, а вот если бы нет, то так бы и хранил в себе этот сгусток говна, пока не нашли бы тебя в петле, да?        Парень виновато опустил взгляд и вздохнул.       — Когда я говорил «рассказывай мне или психологу всë», я имел ввиду «всё», понимаешь?       — Да, просто… просто я не привык, наверное.        — Привыкай. Не для меня, так для себя. Будешь держать всегда всë в себе — ëбнешься скоро, а ты и так с приветом, — усмехнулся парень, а затем задумчиво добавил, — Да и я тоже хорош. Не заметил, что ты не вывозишь.       — Нет, всё в порядке, иногда сложно, но редко.        — Не обманывай себя хотя бы. Признай, что тебе сложно. Лично я считаю тебя намного сильнее себя, потому что ты помогаешь мне, смотришь на это, да даже следишь за таблетками, хоть я и просил этого не делать. Признать, что ты устал, вот что важно.       — Я не устал, — Арсений покрутил головой из стороны в сторону в отрицательном жесте.        — Арс, ты же не робот, хотя и иногда есть такие мысли, — он аккуратно поправил тому челку и с какой-то теплотой и нежностью продолжил, — Это сложно и ты круто справляешься, спасибо, но не губи себя из-за меня, ладно? Оно того не стоит.        — Стоит, — улыбнулся парень.       — Перестань со мной спорить, всё равно не переспоришь, — спустя паузу и задумчивый взгляд, Антон начал довольно оживлённо, — Едь в Питер.        — Что? — непонимающе уточнил парень, думая, что ему послышалось.       — Нужен отдых, и друг от друга, и от моих приступов, психологов, постоянного сидения дома. Тебе и в Петербурге легче дышится. Завтра выезжай, — вставая с кровати и отпрааляясь на поиски ноутбука, говорил Антон.        — Никуда я не поеду, — вставая с корточек, серьёзно заявил Арсений.        — Поедешь ещё как. Ты же через мой ноут на почту заходишь. Я и увидел там письмо с предложением сняться. Ты не отказал и не согласился. Съездишь, посмотришь, вдруг ещё успеешь на пробы. По описанию сериал классный.        — Ты совсем что ли? Две недели не прошло, куда я поеду? А ты?       — А я здесь. Потом приедешь или я приеду, кто знает. Пустишь к себе? — кладя ноутбук на колени, улыбаясь спросил Антон.       — Пущу, но…       — Без «но» давай.        — Так, нет, отдай, — забирая ноутбук и отходя в сторону от Антона начал Арсений, — Я пообещал, что не оставлю, что буду следить, что две недели самые тяжёлые. Куда я тебе уеду?        — В Питер.       — Сам едь в свой Питер.       — Арсений.        — Что? Ты же знаешь, что кроме меня…        — … Есть кому за мной смотреть. Да, знаю. Тут Ира, Серёга, Глеб, в конце концов.        — Ты хуже откликаешься.        — Ну, да не так эффективнее, как с тобой, но ты и не машина. Всё, отдай ноут, я закажу билеты и завтра уедешь. Подумай логически: ты тут будешь торчать ещё неделю, вообще ëбнешься, я не смогу помочь, Евгеньевич будет в ахуе с нас, Ира тебя на костре сожжёт, а меня Серёжа лопатой ëбнет. Оно тебе надо?        Арсений усмехнулся, но задумался. В этот момент, Шастун выхватил ноутбук из рук и сел на диван, заказывая билеты.        — Я же не могу уехать, — с какой-то детской обидой и чувством долга, жалобно прошептал парень.        — Ещё как можешь. Я даже время скажу — в девять на Сапсане поедешь, приедешь как раз в двенадцать, выспишься, в себя придёшь.        — Не вздумай покупать билет.        — Ой, что же ты раньше не сказал, уже купил, — улыбнулся парень, поворачивая экран в сторону Арсения.        — С тобой действительно спорить бесполезно.        — А я предупреждал.        — И как ты здесь без меня будешь? — как-то разбито спросил Арсений.       — Боже правый, Арс, только не плачь. Что ты за драму развёл, а? — подходя к парню, спросил Антон, обнимая того, потому что он выглядел сейчас как побитый щенок, который начнёт плакать, — Да, жили вместе, непривычно будет по одиночке, но благо мы живём в двадцать первом веке, где есть телефоны. Пиши, звони, можешь даже по видео звонку звонить.        — А если я не смогу без тебя? — пробубнил куда-то в плечо Арсений.       — Так ну, всё, заканчивай. Как будто хоронишь, ей Богу, — отстраняясь и целуя того в лоб, усмехнулся Антон, — Посмотри на это со стороны новых перспектив, возможностей, чувств, желаний. Одним словом — справишься.        — Да, извини, я расклеился что-то, — отстраняясь тихо произнёс парень.        — Не извиняйся, моё ранимое создание, — Антон снова его обнял, но больше походило на то, как обнимают младшего брата.       — Да, всё, Шаст, прекращай, — стараясь высвободиться и смеясь попросил парень.        — Не-ет, а то ещё начнёшь тут кричать: «Меня никто не любит» и все соседи сбегутся. Ай! Да хватит! Всë, всë, отпускаю, — Антон заразительно засмеялся, потому что почувствовал, как тот его начал щекотать, — Изверг. Я дойду всë-таки до магазина сегодня.       Антон вышел в прихожую, но затем вернулся в комнату и улыбаясь добавил: «Изверг, но такой ранимый», на что Арсений кинул в него подушку со словами: «Иди уже в свой магазин, а то вон закроется скоро».        За всю свою долгую жизнь, Антон ещё ни с кем так не мирился. Ругался он часто, но вот чтобы мириться, с этом были всегда проблемы. Каждый раз ссоры с Глебом и мир проходили по одному сценарию: Антон говорил несколько сотен раз: «Я был не прав, прости» и на этом всё прекращалось. Ира всегда упиралась в свою правоту и доказывала своё видение. Антон на это просто махал рукой, говоря: «Перебесится и ладно». Но никто ещё не разговаривал с ним спокойно, расставляя всë по полочкам и так, как это сделал Арсений. Мысли: «Так вот как это должно быть» не уходили из головы и заставляли улыбаться.        Весь день они провели как обычно, попутно каждый из них написал Ире и Серёже, что всё нормально. Арсений, действительно, забыл, что его пригласили на пробы, отправили роль и он читал её весь день. Антон периодически подыгрывал и всячески дурачился. Уже поздно вечером Попов долго и задумчиво смотрел на парня, который пытался открыть банку солёных огурцов, чтобы проверить не от неё ли воняет в холодильнике.       — Помочь хочешь? — замечая пристальный взгляд, прокряхтел Антон.       — Знаешь, что я заметил?       — Что я не могу банку открыть?       — Что у тебя за сегодня не было ни одного приступа.       Антон прекратил все свои попытки и теперь тоже задумался.       — И вправду. Видимо теперь будут реже. Андрей Евгеньевич же говорил, что периодичность на убыль пойдёт.       — Будем надеяться, что это оно, а не сбой какой-то, — Арсений подошёл к Антону, забрал у него из рук банку, взяв нож и поддевая крышку, чтобы вышел весь воздух, молча открыл, — Учись, пока я жив.       — Как ты?.. Впрочем чему я удивляюсь. Спасибо, но я и сам бы мог, просто не захотел. Блин, огурцы пропали, выкидывать придётся.       Оба пришли к выводу, что скоро спать, поэтому Антон пошёл в душ. Уставший и эмоционально отдавший всего себя за день, парень стоял под душем, склонив голову и ощущая, как струи воды стекают по лицу. Он уже по инерции пару раз провёл рукой по спине, по животу, чтобы смыть остаки мыла и глубоко вздохнув с целью помыть голову, он потянулся за шампунем.       Бросив взгляд на стиральную машинку, на которую он обычно бросал полотенце и одежду с трусами, Антон нахмурился, понимая, что кроме полотенца ничего не взял. Прошептав пару рагательств, он вспомнил, что уже относительно давно живёт не один и может себе позволить крикнуть: «А-арс, зайди пожалуйста!»       Арсений устало потëр глаза, блокируя телефон и встал направляясь к ванной. Он открыл дверь и без интереса глянул на шторку, за которой был виден силуэт Антона.       — Принеси пожалуйста спортивки, трусы и футболку.       — Шаст, ну, что ты как маленький? Уже за одеждой не можешь уследить, — вздыхая и буркнув последнее предложение себе под нос, Арсений осторожно прикрыл дверь, отправляясь на поиски одежды.       Брюки с футболками он уговорил Антона складывать в одно место, а вот с нижним бельём всегда была проблема. Заглядывая во все полки, он наконец нашёл то, чего не доставало. Арсений открыл дверь в момент, когда Антон запрокинул голову, подставляя лицо под капли воды. Сделав вывод, что за шторкой, наверняка, зрелище интереснее, он так и застыл с одеждой в руках. Воображение дорисовывало к силуэту парня многие картинки.       Неожиданно шторка приоткрылась и вылез полуголый Антон, прикрываясь только в районе паха.       — У тебя всё нормально? — усмехнулся Антон, убирая влагу с глаз рукой.       — Э-э, да, я это… вот короче, — Арсений часто заморгал и посмотрел на пол, положив одежду на стиральную машинку, лишь бы не смотреть на парня.       — Точно всё нормально? — чуть прищурившись спросил Антон, понимая, что тот покраснел, но сделал вывод, что из-за того, что в ванной жарко.       — Да, я пойду, наверное, — сначала украдкой глянув на Антона, а затем снова заглядываясь на несколько секунд, сказал Арсений.       Он безумно сильно старался смотреть тому в глаза или на лицо, но вода стекала по таким тонким белым плечам, груди, добираясь до волосков на животе. Взгляд предательски скользил по телу, осматривая того чуть ли не с ног до головы, а Антон понял, от чего парень перед ним покраснел.       — Ты вроде идти собирался, — низким голосом напомнил Антон, приглаживая рукой мокрые непослушные волосы.       — Да, ты прав, я…       — Ну, если конечно не хочешь присоединиться, — оставив шторку полу прикрытой, Антон выдавил на ладонь шампунь, как ни в чем не бывало.       — Делать мне больше нечего, — усмехнулся Арсений, осмотревшись, но не торопясь уходить, — Это водозатратно, непрактично, неудобно и не так круто, как в порно показано.       — Мне кажется ты что-то неправильно делал, — перекрикнув шум воды, подытожил Антон, а затем добавил уже тише, — Зассал так и скажи.       — Зассал залезть к тебе в ванну? — засмеялся Арсений, опираясь на стиральную машинку.       — Ну, да. Я же не кусаюсь, да и со своей водозатратностью и непрактичностью ты только душнишь.       — Я?! — возмутился парень.       — Ты-ты, может так наоборот быстрее, если принять душ вместе, не думал? Не два раза ходишь, а один. Не, я не претендую, зассал, не хочешь или просто смущение там какое-то побороть не можешь я пойму и…       Антон не смог договорить, потому что Арсений отодвинул шторку и встал в ванную перед парнем. Предварительно он снял только носки, а из-за якобы «смущения», про котрое упомянул Антон, ему захотелось доказать, что это бред, но он не подумал снять футболку и домашние брюки. Шастун во всю улыбался, отойдя чуть в сторону от прямой струи воды и рассмаривая Арсения.       — Ты поехавший, — усмехнулся Антон, вновь убирая мокрые волосы назад.       — Ты первый начал, — и всё же преодолевая смущение прошептал Арсений, видя перед собой впервые полностью голого Антона, но не опуская взгляд вниз.       До этого они спокойно переодевались друг перед другом, Антон мог себе позволить походить несколько секунд без трусов с криками «Да где они?!», но Арсений обычно прятался за кухонную перегородку и готовил завтрак усмехаясь. Сейчас была совсем другая ситуация. Она выглядела конечно комично, но было не до смеха.       — Может потому что тебя кроме как «на слабо» в ванну не затащишь, — он потянул парня на себя за футболку и развернул его так, чтобы он упирался спиной в холодный кафель.       Это был один из самый влажных поцелуев в жизни Арсения. Единственное, что ещё он мог бы вспомнить, это подростковый поцелуй с Алёной под дождем. Больше ничего такого мокрого в его жизни не было.       Чувствуя как одежда на нём постепенно намокает, он начинал ощущать от неё тяжесть, но Антон целовал настойчиво, мокро, прижимая к стене и почти вдавливая в неё. Арсений старался не думать о том, что в него упирается абсолютно без трусов и без какой либо одежды член парня, но голову уносило в старотосферу от такой чувствительности. Шутки про то, что Антон горячий, воспринимались буквально, так как он мылся под горячей водой, а Арсений находился до этого в прохладной комнате. Мышцы постепенно расслаблялись, а Антон переключился на шею. Парень запрокинул голову, стараясь подставить её под душ, пока Антон смазанно выцеловывал каждый сантиметр на коже, периодически оставляя укусы.       В момент, когда Шастун столкнулся с преградой в виде одежды, он помог парню снять прилипшую к телу мокрую футболку и откинул куда-то в сторону. Он обожал его родинки, но больше всего он любил его родинки на плечах. Иногда по утрам, он обнимал сонного Арсения со спины, и пару раз мог оставить лёгкий поцелуй на плече, пока тот сидел с футболкой в руках и смотрел в стену. Сейчас он скользил руками по плечам, ребрам, по бокам и поглаживал живот. Попов вообще слабо понимал, что происходит окончательно обмякнув и в руках Антона и под горячей водой. Он прикрыл глаза и наслаждался моментом, стараясь запомнить каждую секунду. Иногда всё же его слабость перед «Зассал?» приводит к приятным моментам.       У Антона уже знатно и заметно во всю стоял член, который потирался о мокрые спортивные брюки Арсения. Если бы это был не его Арсений, а просто очередной парень, каких было много, он бы его в этой ванной сейчас же раком поставил. Но с ним такого он бы себе не позволил, да и не хотелось.       Прерываясь и переводя дыхание, он снова поцеловал того в губы и отстранился, смотря на него тяжёлым, томным взглядом тёмно-зелёных глаз.       — Ты мне доверяешь?       — Решил грохнуть меня в ванной? — проскользнув рукой по скулам Антона и зарываясь рукой в отросшие волосы на затылке, тяжело дыша спросил Арсений.       — Почти. Обещаю больно не будет, только доверься, ладно?       — Что ты задумал? — с прищуром спросил парень.       — Ещё раз: ты мне доверяешь?       — Больше, чем кому-либо.       — Тогда закрой глаза, — поцеловав того в висок и прошептав это на ухо, томно произнёс Антон.       — Если мы упадем в этой ванной, я не знаю, что я с тобой сделаю, — закрывая глаза, усмехнулся Арсений, чувствуя как Антон начинает поглаживать живот и спускаться ниже.       Они отодвинулись чуть подальше от душа так, что на них лишь изредка попадали капли воды, а Антон сделал напор воды поменьше. Он пару секунд рассматривал мокрые прилипшие ко лбу чёрные волосы парня, легкую улыбку, покусанные губы, пару родинок. Ему иногда казалось, что он не может уместить в себе всю ту нежность, которую он в нём вызывает.       Поэтому он сейчас поцеловал того в скулы, в подбородок, в шею, попутно одной рукой придерживая его за шею, а другой спускаясь ниже и массируя возбужденный член. Арсений от таких движений лишь громко выдыхал через нос, иногда привставая на носочки и сам толкался в руку Антона. Тот такому жесту улыбнулся, но понял, что слишком медлит и растягивает момент.       Тогда он помог снять тому брюки и, так же как и некогда футболку, откинул в сторону.       — Мы можем остановиться на этом и просто вместе принять душ, — начал с улыбкой и нежностью Антон, понимая, что Арсений может быть морально не готов к тому, что он затеял.       — Блять, Шаст, я такими темпами сам тебя трахну рано или поздно, — сначала с неким укором, а затем со смешком нетерпеливо ответил Арсений.       — До этого нам ещё долго, но я тебя услышал, — засмеялся Антон, целуя того во влажное плечо.       Приспуская тому трусы он начал уже поглаживать пульсирующий член медленно, тягуче и никуда не спеша. Арсению это абсолютно не нравилось и он уже весь крутился, как уж на сковородке. Чувствуя пальцы и влажную руку на своём паху, он шумно вдохнул через рот и толкался вперёд, стараясь подстроиться под темп.       Антон в это время не останавливаясь целовал ключицы, грудь, пару раз прикусил сосок, от чего парень издал некое подобие сдавленного стона, но не остановился, а опускался ниже, целуя рёбра и дойдя до низа живота, он встал на колени наблюдая за эмоциями парня снизу вверх. Окончательно спустив нижнее бельё и выкинув так же его в сторону, он продолжал медленно водить рукой по всей длине.       Мозг у Арсения окончательно перестал функционировать, а перед глазами воображение дорисовывало картинки. Дорисовывало Антона, его тёплые руки ощущались везде, горячее дыхание обжигало кожу, а непрекращающиеся поцелуи по всему телу сводили с ума. Поэтому когда он почувствовал свой член в тëплом, влажном рту, то непроизвольно вытянулся и проскулил от неожиданности и удовольствия. Парень просто блуждал языком, периодически посасывал и, одним словом, давал привыкнуть к новым ощущениям. Начиная постепенно насаживаться и брать уже значительно глубже, Арсений вовсе подумал, что упадёт, возможно, поэтому Антон продолжил уже надрачивая рукой. Арсений по инерции запустил руки во влажные волосы и сжал, но не сильно.       — Если надо быстрее или медленнее, то скажи. Также если дрочка лучше, то тоже лучше сказать, — ожидая от Арсения хоть какой-то то реакции, Антон усмехнулся тому, что тот только жмурился и дышал, — Кивни хотя бы если понял.       — Пиздец, — прошептал Арсений, толкаясь вперёд, но спустя паузу добавил, — Понял.       Тогда Антон мысленно кивнул и открыл рядом стоящий тюбик. Не мог он в ванной без смазки дрочить, вот она пригодилась не только ему одному.       Начиная активнее дрочить со смазкой, он привстал целуя того в живот. Доводя до состояния природной смазки и изнеможденного Арсения, он снова встал на колени, беря в рот, но не до конца. Медленные движения сменились нарастающим темпом, пока Попов не стал сам направлять Антона как ему хотелось. Вспоминая, что он может просто того вытрахать в рот, он пригладил ему волосы и усмерил свой пыл, скзав ёмкое: «Быстрее». Антон пару раз даже применял горловую технику, от чего Арсению крышу сносило. Он толкался сам, извивался, привставал на носочки и ударялся затылком, прикусывая губу и сдерживая стоны.       — Я… сейчас, — единственное о чëм предупредил Арсений, думая что он не собирается кончать Антону в рот.       Но тот видимо этого и добивался, ускоряясь и меняя угол отсасывания. Лёгкая судорога пробила всё тело, а Арсений протяжно простонал чувствуя свою же сперму.       Антон отстранился и выплюнул в ванную семя, убирая следы слюней, воды и эффектного финала со своего подбородка. Чувствуя как побаливают колени, когда он встал в полный рост, он подвинул совсем обмякшего парня под душ и сам подставил лицо под воду.       Затем он утянул того в медленный и тягучий поцелуй, на который Арсений лениво отвечал.       — Открывай глаза, молодец, послушный, — усмехнулся Антон, потираясь о щëку под водой.       Наконец он открыл глаза, чуть поморщился от света и посмотрел на слабо улыбающегося Антона напротив. Он буквально впечатался в того губами притянув двумя руками на себя. Он целовался резко, смазанно и на столько умело, что Антон раньше бы отнëс Арсения к категории: «Можно переспать и не один раз».       — А ты? — прошептал Арсений, отвлекаясь от растерявшегося на мгновение Антона.       — Я самостоятельный мальчик, могу и сам, — возвращаясь к губам и не сильно вжимаясь в того, сказал Антон, чувствуя что от любого прикосновения к члену он болит от такого долгого игнорирования.       — Верю, но дай помогу немного, самостоятельный ты наш.       Арсений без медленных прелюдий и массированния, накрыл своей ладонью возбужденный орган, от чего Антон неожиданно вздохнул с громким звуком. По всему телу прошла дрожь, а осознание того, что ему дрочит сейчас не кто-то в клубе, а сам Арсений, его такой родной, близкий и настолько нужный Арсений, заставляло ноги подкашиваться.       Антон не вытерпел просто стоять и толкаться на встречу, поэтому чуть обмяк, опираясь лбом в ключицу. Природной смазки вполне хватило, чтобы он чувствуя легкую дрожь в теле и привстав на носочки кончил зажмурившись и промычав что-то невнятное.       — Ты такой красивый, ты бы знал, — неожиданно выдал Арсений, тоже тяжело дыша и подставляя руку под воду, чтобы смыть следы близости.       — Ч-чего? — заикаясь и шепча уточнил Антон пытаясь прийти в себя.       — Твоё возбуждение самая красивая вещь в мире, которую я видел, — обнимая того за талию и целуя в макушку, уточнил так просто Арсений, как будто рассказал о погоде.       — Если бы ты был слепым, я бы понял, а так… Вообще не понял прикола.       — Ты прикинь сколько воды мы спустили. У тебя вон пальцы постарели даже, — усмехнулся Арсений, показывая сморщенную от влаги кожу на руках.       Тот лениво и украдкой посмотрел, усмехнулся, но не спешил поднимать голову и размеренно начинал дышать.       — Арс.       — Да?       — Я по моему вляпался по крупному.       — Да вроде всё смыли, — глядя под ноги непонимающе сказал Арсений.       — Я по-моему люблю тебя.       Антон наконец выпрямился и посмотрел так, что Арсений перестал улыбаться, осознавая, что только что за слова прозвучали и видимо в его адрес. Парень смотрел на него так, что сомнений в словах не возникало. Он неожиданно рассмеялся утыкаясь лбом в плечо и быстро поцеловал того.       — Я успел помыться, а ты вот нет. Вещи тебе я сейчас принесу.       Антон вылез из ванной, прикрыв шторку за собой и оставляя Арсения наедине со своими мыслями. Он быстро надел футболку, накинул на плечи полотенце, сходил за вещами и уже вышел из ванной, надевая брюки. Слова, которые витали всё это время в воздухе и которые были неким грузом, наконец были озвучены, а непривычная окрылëнность и лёгкость придавали сил и успокаивали. Сидя на кровати с улыбкой на лице, парень решил дождаться Арсения листая ленту новостей в Интернете. Но как только он лëг на подушку и продолжил читать новости лëжа, то быстро заснул, не заметив этого, так и не дождавшись парня.       Он вышел задумчивым, потирая волосы и готовясь к какому-то серьёзному диалогу. Вздохнув, он начал не глядя на кровать:       — Антон, слушай, я ничего не ответил на твоё признание и, честно говоря, я немного удивился, хоть это и кажется чем-то очевидным всё это время. Просто... — наконец Арсений заметил, что Антон громко посапывает, как и сопит обычно, когда спит.       Он глубоко и немного разочарованно вздохнул, но улыбнулся краешком губ. Забирая осторожно телефон у него из рук, вытаскивая из-под него мокрое полотенце, Арсений сел рядом с ним на кровать и задумался. А любит ли он сам? Безусловно Антон ему нужен, важен и стал одним из самых близких людей в его жизни, он мог на него положиться, чувстовал тепло, отдачу, и сексуальное влечение и по факту они были парой, наверное, но было одно «но». Ему казалось, что подобные отношения, как у них с Антоном, нечто особенное и нетипичное. С Алёной он мог в конце концов думать о свадьбе, детях, стабильности и семейном обычном счастье. А тут немного другое. От подобной неловкости, что Антон таким образом показал, что он-то всё точно решил, понял и осознал, а Арсений ещё нет, хотелось сбежать. Было бы странно после минета и признания уйти к Серёже, например, поэтому он меланхолично посмотрел на рядом спящего Антона. Он осторожно пригладил тому взъерошенные подсохшие, но всё ещё немного влажные волосы, начиная шептать:       — Прости, Шаст, правда. Ты мне безумно нравишься, но ответить взаимностью я тебе не могу на твоё признание. Спокойной ночи, солнце, которое видимо только мне светит, — Арсений усмехнулся и почти невесомо и боясь разбудить, поцеловал того в лоб.       Спать ему было суждено недолго, потому что во сне стало неожиданно холодно и некомфортно. Еле открывая глаза, он увидел, что вторая половина кровати пустая. Арсений непонимающе покрутил головой и увидел полу открытую дверь балкона. Накинув одеяло на плечи, он открыл её.       Антон, как это и обычно происходило, меланхолично стоял и курил в одной футболке.       — Разбудил?       — Нет, просто холодно стало. И когда ты научишься куртку надевать, когда на балкон выходишь, — парень накинул на него одеяло и встал рядом.       — Слушай, Арс.       — М?       — А что если ты прав? — потушив сигарету в пепельнице, задумчиво выдал Антон.       — Если ты по поводу того, что я вчера наговорил, то мне казалось что мы это уже…       — Будешь моим парнем? — выставляя мизинец перед Арсением, неожиданно сказал Антон, на что другой удивился и даже окончательно проснулся, — Я просто подумал, что так действительно будет лучше и понятнее. Да и мы живём вместе, хоть и причин на это нет, к психолгу к одному ходим, а это тоже объединяет, да и в принципе делаем всё, что делают так называемые «парочки», хоть я и терпеть не могу это слово. Откажешься — повременим, согласишься — круто, появятся обязанности, ответственность друг перед другом и всё такое.       Взгляд Арсения бегал от мизинца к лицу Антона. Он старался отыскать какую-то эмоцию будь то глупо-влюблëнное счастье или тоску и обречённость из-за какой-то вынужденной меры. Но он ничего не нашëл кроме того, как это правильно и просто прозвучало от него. Он с такой же интонацией говорил про то, что ему нравятся разноцветные носки, а особенно с цыплятами. Видимо это на столько очевидное и всем понятное умозаключение, что оно звучало, как нечто обычное и само собой разумеющееся.       Арсений усмехнулся и вытянул мизинец вперёд, переплетая пальцы, как в детстве.       — Даже если разобью твою любимую кружку?       — Даже если ты так же продолжишь не закручивать кран, — усмехнулся Антон.       — Это уже тянет на признание и на серьёзный шаг, — он уткнулся тому в плечо и проговорил тихое: «Конечно буду», но затем Арсений поднял голову и внимательно вглядывался в глаза напротив, — А ты?       — Конечно буду. И почему нас всегда мотивирует временное расставание и твоя поездка в другой город на то, чтобы сделать что-то значимое, — Антон вздохнул и поцеловал того в макушку, чувствуя тепло.