Кислотный диджей

      Быстро застегнув куртку и понимая, что они могут опоздать на поезд, Шастун стал искать ключи.       — Ты ключи не видел? — заглядывая во все ящики и под тумбочку, нервно спросил Антон.       Арсений молча вытащил свой дубликат и позвенел им.       — Блять, точно, у тебя же тоже ключи есть. Всё, пойдём, — беря с собой шапку, активно причитал Антон, но затем взглянул на стоявшего у двери Арсения, — Что?        — Может не надо? Хочешь отдохнуть — я могу в отель уехать или у Серёги поживу.       — Да ты прекратишь сегодня или нет? Всё давай, вот сумка, выходи, — пихая тому сумку в руки, нервно пробубнил Шастун.       Весь день Арсений был разбитым, задумчивым и неразговорчивым, а если и Антону удавалось что-то от него получить, то только: «Может я никуда не поеду?». Если бы кто-нибудь месяц назад парню сказал, что он будет почти силой выталкивать Арсения из собственной квартиры, то он бы покрутил пальцем у виска.       В метро они ехали молча. Пока вагон трясся, они бились плечом друг об друга, но никто не отвлекался на такое. Шастун же обратил внимание на пару молодых людей напротив. Парень с девушкой стояли и о чём-то перешептывались и улыбались. Девушка осторожно взяла того за руку что-то показывая, а парень притянул её к себе за талию и с улыбкой на лице быстро поцеловал. Глянув на рядом сидящего задумчивого Арсения, он понял, что они так никогда не смогут сделать. Он даже если его и обнимет, а уж тем более если за руку возьмет, то сразу на костре вместе с Арсением сгорит за такое. Неожиданно появившееся чувство несправедливости и некой боли за них двоих накрыли с головой. Смотря уже в пол, он нервно теребил металлический браслет и задавал себе всё один и тот же вопрос: «Почему им так можно, а нам нет?». Он часто думал об этом. Когда они встречались с Глебом, тот показал ему, что может быть в каком-нибудь Южном Бутово, если они просто обнимутся на улице. С тех пор Антон стал бояться в принципе проявлять чувства на улице или в том же вагоне метро. Из негативных эмоций его вывел аккуратный толчок в плечо.       Арсений, замечая состояние парня, решил его отвлечь или хотя бы узнать о чём тот так активно думает. Это был первый раз за день, когда он слабо, но улыбнулся. На такой незначительный жест для пассажиров, но такой близкий и много значащий для самого Антона, никто не обратил бы внимания. Значит пока они вдвоем, то и могут общаться на своём секретном языке жестов. Даже без поцелуев, объятий и касаний. Гнев и чувство несправедливости постепенно уходили на задний план, когда он видел перед собой Арсения. Он ведь и сам был без настроения особо, но старался поддержать. Антон толкнул его в ответ и улыбнулся, снова смотря в пол, но уже с улыбкой на лице. Им этого и не надо, они с общественными ограничениями вместе справятся.       Доехали быстро и уже стоя на перроне Антон с сигаретой в зубах причитал, что могли бы и не торопиться.        — Ждать ещё пять минут, а на улице уже зима вообще-то, — поднимая воротник куртки выше, пробубнил Антон.        — Я с тобой тут отвык от питерского ветра, тоже как ты бубнить буду.        — Я не бубню, я просто… Отстань короче.       Арсений усмехнулся и положил руки в карманы куртки. Хотелось много всего сказать, дать какое-то напутствие, посоветовать, пафосно пообещать, что будет звонить и писать каждый день, но в голову лезло лишь одно:        — Я никуда не поеду.        — Опять ты свою шарманку завёл, — Антон обречённо выдохнул сигаретный дым и достал телефон, чтобы напечатать Ире сообщение, — Я тебе уже говорил, что ты там живёшь, ты там работаешь, я тебя здесь удерживать не хочу. Приступы? Не страшно, они реже стали, ты и сам видел. Что тебя смущает?        — То, что ты в один прекрасный вечер будешь дома один, тебя накроет и никто тебе не поможет; то, что ты таблетки пить не будешь; поддержать тебя некому, да и вообще…       Антон со вздохом заблокировал телефон, предупредив Иру, чтобы если что, она была готова в течение десяти минут доехать до Ленинградского вокзала.       — Я научился заранее понимать, когда начинаются приступы, у меня будет время кого-нибудь позвать или написать. Нормально всё будет.       В этот момент к перрону стал подъезжать поезд и оба на него отвлеклись, но Арсений продолжил.        — Если бы я не уезжал, то и не пришлось бы кому-то писать. А если ты никого не послушаешь, если приступ продлится час, два, может вообще разрыв сердца случиться. Не подумал?        — Господи, Арс, прекращай. Ты такая курица наседка, когда переживаешь, — усмехнулся Антон, потушив окурок об урну и выкинув его туда же, — Что мне сделать, чтобы ты поверил, что я без тебя справлюсь?        — Пообещай, что если поймёшь, что больно на столько, что без меня не справляешься — сразу позвонишь и скажешь.       Наблюдая за тем как очередь из людей стала активно забегать в вагон, а контроллеры от холода быстро проверяли билеты и паспорт, Антон задумался. Он прекрасно осознавал, что будет хуже, местами будет казаться, что из чёрной дыры не выбраться, а Арсения рядом нет. Предвкушая всё это, Антон всё равно был убежден, что поступает правильно, отправляя парня в Петербург. Андрей Евгеньевич его за это по головке точно не погладит, а от Иры и вовсе не понятно чего ожидать. Парень прогонял в голове одни и те же мысли, убеждая себя в правильности принятого решения: «Если он идёт на такие жертвы, то и я должен как-то вкладываться в общее благополучие».        — Обещаю, что позвоню, — смотря парню в глаза, не очень уверенно сказал Антон.       Перрон опустел, отправление было через две минуты, опоздавшие подбегали, а контроллёры ругались: «Еле успели». Антон подталкивал парня, чтобы тот отдал паспорт и билет, которые всё это время держал в руках.       Перед самым входом, вне поля видимости контроллёров, Арсений резко остановился.       — Нет, почему я тебя вообще слушаю? Это отвратительное решение, ты его навязываешь мне, а я ведусь как не знаю кто. Я не поеду никуда.       Антон быстро глянул на нервничающих контроллёров и глубоко вздохнул прикрыв глаза. Подобного способа сосредоточиться и не злиться хватило не на долго.       — Достал. Вот сумка, вот билет, вот паспорт, — он взял у него из рук всё это и буквально впихнул сумку, а билет и паспорт сам забрал, — Здравствуйте, едет вот он.       — Шаст, я не…        — И проконтролируйте пожалуйста, чтобы доехал, а не вылез где-нибудь в Твери.        — Молодой человек, мы отправляемся уже, — не оценив такого пламенного напутствия, недовольно произнесла женщина, мечтая, чтобы уже закрыли двери и стало тепло.       Антон буквально затолкал того в тамбур.        — Перестань меня…       Недовольство быстро прекратилось, когда он почувствовал, что его безумно крепко обняли. Он моментально отреагировал и обнял в ответ. Антон прикрыл глаза и чуть поморщился, потому что начинал ощущать лёгкое головокружение. Приступ. Не вовремя. Андрей Евгеньевич говорил, что сдерживать его нельзя, а нужно выплёскивать. Прекрасно понимая, что если Арсений теперь заметит в нём изменения, то никуда точно не уедет, Антон старался вести себя как обычно. Ему пришлось очень сильно притворяться и сдерживать нарастающую с каждой секундой панику.       — Напиши как… доедешь, — быстро отстранившись и хлопнув того по плечу, пытался выговорить Антон.        — Так… Ну, всё, скоро двери закроются, — неуверенный голос билетёрши доносился за их спинами.       — У тебя точно всё нормально? — неуверенно спросил Арсений.        — Нет, я люблю тебя, а это… а это уже диагноз, — неуверенно прошептал Антон.       После этого он быстро вышел из тамбура, почти в момент, когда закрылись двери. Арсений было дёрнулся и немного даже растерялся, но всё уже было бесполезно. Интуиция подсказывала, что что-то не так, но билетёрши не дали прочувствовать момент и понять что именно.       — Проходите, занимайте своё место, скоро будем проверять билеты.       Только когда Шастун быстро отошёл от двери, вне возможного поля видимости Арсения, поезд как раз тронулся, и он трясущимися руками достал звонивший телефон.       — Какого черта?! — первое, что прозвучало в трубке от Иры, — Почему я должна…        — Сейчас… Приедь, пожалуйста.       Антон сбросил вызов и прислонился к стене, начиная часто дышать. Он интуитивно нашёл какой-то угол, куда можно было забиться и никто бы ему не помешал до приезда Иры.       Прошло бесконечных минут двадцать, когда девушка прибежала на перрон и еле пыталась отдышаться. Она быстро пробегала и смотрела по сторонам, стараясь найти двухметрового парня.       — Господи, Антон, — она подбежала к нему и старалась привести в чувство, помня все правила ещё с прошлого раза, — Антон, послушай, я Ира. Помнишь вместе песок ели? Мама твоя потом нам песочное печенье приготовила в шутку. Мама у тебя тётя Майя. Вспоминай давай, пожалуйста. Помнишь… Помнишь как в десятом классе, — девушка сама начинала уже паниковать и села на коленки, стараясь достучаться во что бы то ни стало, — пацаны ко мне приставали, а ты драться-то не умеешь, но полез на них меня защищать.       Спустя минут пять подобных историй и призывов вернуться, Антон лишь невнятно мычал или стонал, но в какой-то момент дыхание стало ровнее, а взгляд начал бегать из одной точки в другую, рассматривая бетонную плитку перрона. Ира наклонилась на столько, что пыталась заглянуть тому в глаза.        — Шаст, прошу пожалуйста, — шмыгнув носом прошептала девушка.       — Кузня, п-помню… конечно, — постепенно разжимая кулаки и разгибаясь, неуверенно прошептал еле слышно парень.       Девушка выпрямилась и заплакала. Она не скрывала никогда, что боялась приступов у Антона. Сейчас она словно вернулась на несколько лет назад, когда только она вытаскивала его и каждый раз боялась, что не справится. Она закрыла руками лицо и продолжила всхлипывать уже в ладони.        — Прости, — прикрыв глаза сказал Антон, чувствуя, что всё пришло в норму, он продолжил, — Ир, правда, я…       Подруга редко позволяла себе плакать, да и поводов было не так много, но каждый приступ, который она видела, она проживала вместе с ним. Ей казалось, что он вот-вот может умереть прямо у неё на руках, что она не справится и это будет только её вина. Для неё приступы всегда означали, что в очередной раз, она будет звать, но не сможет достучаться, сознание заблокируется и вызовет нарушение мозговой активности, повышенный стресс и разрыв сердца от переизбытка, буквально, всего.       Он осторожно приблизился к ней, обнимая, всё так же не вставая с холодного пола.        — Пусти, — девушка начала вырываться, но сил говорить и как либо перечить не было особо, поэтому она просто обмякла, — Придурок.        — Знаю, прости пожалуйста, — поглаживая её по спине, прошептал Антон.       Теперь уже он успокаивал её, чувствуя слабость во всём теле и пустоту в голове. Через некоторое время, она успокоилась, и они вдвоем встали, отряхнув колени. Приехал очередной поезд, Антон наблюдал за ним, прислонившись к стенке. Ира утёрла нос рукавом куртки и поправила волосы, так же обращая внимание на поезд.        — Арс уехал, да?        — Я его буквально запихнул в поезд… Сам.        — Ага, — прикрыв глаза выдохнула девушка, а затем уже громче продолжила, — Я вот чего понять не могу. Ты в принципе не способен на здоровые отношения? Глеб ушёл просто так, потому что был слабаком да и, откровенно говоря, ты ему никогда и не нужен был. Вот, появился нормальный парень в твоей жизни, ты его хоть тряпками ссаными выгони, он не уйдёт, а ты его в другой город отправил? Шаст, нахуя? Тебе проблемы нужны? Их нет и ты их сам создаёшь, из воздуха блять?!        — Именно потому что я хочу здоровые отношения, я его и отправил в другой город. Ты неделю со мной сможешь просидеть? Неделю приступов пережить? По несколько раз в день? Ты тогда не справлялась и сейчас с трудом на это смотришь, потому что тебе морально плохо. Ты Оксану всегда на помощь звала, а я маму просил приехать. Столько людей бегали вокруг меня, выводя из того состояния. Сейчас он один. Ира, блять, он один всё это вывозит! Ты представляешь вообще что это? — Антон стал ходить из стороны в сторону и активно жестикулировать. Он впервые выглядел не злым, не ругающимся, а больше напуганным, — Я боюсь за него, понимаешь? Я каждый ёбаный раз, когда смотрю на него после своих приступов, просто молюсь, чтобы он не вскрылся. Ты когда-нибудь смотрела на Оксану с мыслями, что из-за тебя и только из-за твоих проблем, её в один день может просто не стать? Я постоянно боюсь сделать что-то не так или не сделать, я…да блять, я всего боюсь! Потерять его боюсь, потерять всё, что сейчас у меня есть боюсь. Если ты не готова пытаться его заменять, то скажи сразу, потому что у меня ближе тебя никого нет и обращаться мне больше не к кому.       Оба замолчали, поезд уже отъезжал, людей становилось меньше. Прячась под козырьком, они всё равно заметили, что начался снегопад. Ира же долго молчала и смотрела, как мелкие частые снежинки летели вниз, прямиком на рельсы, а затем полетели крупные белые хлопья. Подобное явление всегда гипнотизировало, особенно, в моменты размышлений и воспоминаний.        — Арсению звонить не будешь?        — Не буду, — со вздохом ответил Антон, плюхнувшись на лавочку.        — Упёртый, — прошептала девушка и подошла к парню, чтобы встать напротив, — Я люблю тебя, Тох, но одна не смогу. Да, признаю, Арсений твой не с этой планеты значит, но если ты решил дать и себе, и ему, и вообще вашим отношениям перерыв, то я помогу. Серёжу запряги ещё ко всему этому делу.       Как только девушка закончила, она положила руки в карманы куртки и устало вздохнула, не забыв шмыгнуть носом. Антон медленно встал со скамейки рассматривая подругу напротив.        — Ты серьёзно?        — Нет, блять, пошутила так. Пойдём уже, а то холодно.       Антон и так был больше девушки раза в два, а когда неожиданно сгрёб её в охапку, то её и вовсе было сложно заметить.        — Шаст, — прокряхтела Ира куда-то в куртку со вздохом и постучала пару раз парня по спине, не являясь сильной любительницей объятий.        — Ещё чуть-чуть, — несильно сжимая девушку и слабо улыбаясь попросил Антон, — Спасибо тебе, Кузня, правда.       — Да-да, ради тебя готова потерпеть. Ну, всё, пусти.       Спустя время они уже ехали в метро вдвоем, а Антон позволил себе расслабиться и молча лежал у девушки на плече, слушая её плейлист. Ира сама его не контролировала, поэтому когда включилась песня «Вокзал» Эльдара Джарахова, она неожиданно вспомнила слова и попыталась переключить.

Твои бездонные глаза, а в них печаль размером с море

Я в рот ебал этот вокзал, этих людей и этот поезд

       — Оставь, кто это? — усмехнулся Антон, вслушиваясь теперь в новый трек.        — Да, забей, давай другое послу…        — Не-ет, дай мне пострадать.       Чувствуя максимальное единение с песней, он отправил её Арсению. Антон понял, что с этого момента их двоих ждут только переписки и звонки. Стало не по себе, но терпимо, пока тут же не пришел ответ в виде таймкода в песне на строчках:

Эй, проводница, как бы мне забыться

Я ненавижу засыпать ведь она вечно снится

      — Господи боже, какие вы оба приторные, — усмехнулась Ира, наблюдая за перепиской и мягко улыбающимся Антоном.       Прошло уже несколько дней и всего пару приступов, в которые Ира оказывалась рядом. Настал момент подключения других игроков в виде Серёжи, но вот как сделать так, чтобы он Арсению ничего не говорил, Антон не знал. Именно об этом он размышлял после смены, пока рядом с ним на диване сидела освободившаяся пораньше с работы Ира.        — Шаст, ты с нами вообще? — усмехнулся Матвиенко, собираясь выключить аппаратуру после удачного выступления.        — Он под гипнозом собственных мыслей, — со вздохом и немного разочарованно ответила девушка.        — Давай попробуем его в чувство привести. Эй, Антон, я тут новые треки в программу в нашу хочу добавить, что думаешь?       — Да, без разницы, хочешь добавляй, — буркнул Антон отклонившись на спинку.       Серёжа хмыкнул сказав ёмкое: «Ну, ладно» и на весь клуб включил песню:

Ты Венера, Я Юпитер, ты Москва я Питер, люди помогите дышать

      Ира заразительно засмеялась, Антон всё же обратил внимание на улыбающегося маленькой шалости Серёжу и чуть приподнял голову.        — Ну, ладно, всё. Теперь серьёзно. Давай Коржа.

Гуляли под ночной луной

Любовались закатом и питерской зимой

Слезы радости в твоём почерке

Глаза в глаза твоя рука в моей руке

      На этот раз Антон усмехнулся пару раз кивнув головой, прекрасно понимая к чему эти песни включает Серёжа. Ира же начала задумчиво подпевать и все по итогу загнались.       — Ладно, Шаст, а если серьёзно, то не загоняйся, потому что…

Мальчик из Питера,

Только жди меня жди меня

Я сбегу от родителей

По проспектам и линиям

      — Да, спасибо, друзья, я понял, — вставая с дивана подытожил Антон, — Надеюсь когда Арс приедет, ты тоже ему нечто подобное устроишь.        — Шаст, реально, хорош загоняться и вообще он там… Ему не легче короче, — спускаясь к дивану, где сидела Ира, скомкано объяснил Серёжа, вспоминая, как Арсений ему говорил, что ему без Антона сложно.       Антон же прислонился к стене, но Серёжа обеспокоенно воспринял это как повторение предыдущей ситуации.        — Приступ?        — Нет, нормально всё, я кстати с тобой об этом поговорить хотел. Только советую сесть для начала, — разворачиваясь к дивану, где сидели его подруга и коллега, Антон начал с того, что глубоко выдохнул, положив руки в карманы, — Мне нужна помощь. Так как Ира не вывозит одна, а у Оксаны времени нет, мне нужна будет, Серёж, твоя помощь с приступами.       Оба замолчали, пока на фоне играло что-то клубное и очень тихое.        — Ты спокойно можешь отказаться, я пойму. Как бы не каждый готов на нечто подобное.        — Да нет, всё нормально. Конечно помогу. Тем более я видел, как Арс это делает и, относительно, понял систему.        — Только есть одно «но», — со вздохом и довольно нервно начал парень, чуть тише добавив, — Арсу ни слова.       Серёжа сначала засмеялся от разворачивающейся перед ним картины. Взрослый парень, с металлическими браслетами, с большим количеством колец на руках выглядит вполне себе угрожающе, хоть и худой. Рост позволял создать впечатление импульсивной и какой-то злобно ко всем настроенной личности. Только наблюдая за ним во время работы, люди могли понять, что он добрее, чем кажется.       В данной же ситуации он звучит как школьник, которого Серёжа поймал с сигаретой, и он просит не сдавать его маме. Благо у диджея был опыт общения с подростком (ежедневный), поэтому он знал, что делать.        — Ты же солнце наше, Арсу не рассказывать? А чего так? Сладкого лишит? — посмеивался Серёжа.        — Да, лишит, ебаться не сможем. Серый, я серьёзно.        — Фу-фу, не хочу вдаваться в подробности вашей половой жизни.        — Ты первый начал.       — Ладно, так почему нет-то?        — Потому что он приедет. Он тебе рассказал почему вообще уехал? — садясь между скучающей в телефоне Ирой и увлечённым Серёжей, спросил Антон.        — Ну, сказал ему роль предложили, он и уехал.        — И всë?        — И всë. А что?        — Я его чуть ли не ссанными тряпками выгнал и заставил уехать. Да, ему действительно предложили роль, но он сказал, что никуда не поедет. Понимаешь, он готов был отказаться от Питера, от своей квартиры там, от некой свободы мысли, работы, просто потому что ему сказали всегда быть рядом со мной. В клетке я его держать не хочу, да и не смогу, сам знаешь.       Оба замолчали. Серёжа теперь уже не выглядел не таким весёлым, скорее задумчивым, а Антон рассказывал всё это со вздохом, говорящим: «Нет, ну какая жизнь всë таки сука».        — Если он хотел остаться и, так сказать, чувствовал долг это сделать, зачем ты его выгнал?        — Ему становилось всё сложнее и сложнее. Ты был свидетелем, когда мы поругались, а всё из-за того, что он устал и от моих приступов, да и от меня, наверное, в принципе. Ты и сам знаешь, он на месте никогда не сидит, а тут неделю почти из дома не выходил просто потому что «Бедный Антоша, а если приступ?». Не может один человек всё на себе тащить. Я сейчас могу его заменить только тремя людьми, а он один на себе всё это тащил… Меня тащил.        — Так, допустим, а если хуже без него станет, ты предлагаешь всё равно не говорить? Шаст, он тебе доверяет и иногда даже страшно на сколько, смотри не обосрись.       Антон нервно усмехнулся, прокрутив кольцо на пальце и кивнул то ли, чтобы убедить Серёжу, в том, что у него всё под контролем и он всё делает правильно, то ли самого себя.        — Не говори. Не хочу портить ему жизнь, — затем он со вздохом добавил, — Да и мешать её жить тоже.        — Ша-аст, — протянула Ира, услышав подобное обречённое заявление.        — Эй, Антон, — развернул того к себе Серёжа, чтобы видеть реакцию на свои слова, — Вы если оба это начали, значит и двоим это было нужно. То, что этот дурень не всегда понимает, где та черта, за которую нельзя переходить, чтобы потом с порезанными венами не оказаться, мы с тобой вдвоём знаем. Только вот эти знания нужно применять. Он уверен, что ты не портишь ему жизнь. По правде говоря, я так не считаю, он мог бы и кого менее проблемного найти, но я верю Арсению и его выбору, поверь и ты, что он в тебе не ошибся. Вы оба «с приветом» от этого и сложнее, но если Арсений решил, то его не переубедить.        — Я лучше Серёги не скажу — подхватила Ира, возвращаясь к телефону, — Ну, кроме того, что ты проблемный. Если вы оба справляетесь, то значит не такие уж и проблемные оба. Серый, ты в итоге помогать-то будешь?        — Да, конечно, — задумчиво ответил парень.        — Спасибо.       — Как приступы будут — звони. Так уж и быть, не скажем ему, но если твой план говно… — выставив указательный палец вперёд с легким прищуром, предупредил Серёжа, — То я не знаю, что я с тобой сделаю. Понял?        — Понял, — усмехнулся Антон, но всё же кивнул.       Спустя три дня, как и предполагал Арсений, у Антона случился приступ в квартире. Он стоял на кухне и пытался видимо загипнотизировать холодильник, чтобы в нём хоть что-то появилось. Лёгкое головокружение Антон уже воспринимал не как обычную слабость, а как-то, из-за чего придётся звонить Серёже. Оксана была занята, а Ире далеко было бежать с работы. Матвиенко как раз говорил, что зайдёт в клуб заранее. Поэтому он был ближе всех.       Прислонившись к стене, он напечатал сообщение с просьбой о помощи и съёжился. Снова тот же сценарий, та же боль, то же состояние, те же ощущения, но он теперь один. В комнате было на столько тихо, что начинало звенеть в ушах. Постепенно звон сместил тишину, и звук увеличивался. Закрыв уши, он застонал и он подумал, что подобная пытка длилась бесконечное количество времени. Ему казалось, что у него пойдёт кровь из ушей или голова просто взорвётся, пока не услышал где-то вдалеке хлопок двери и голос. Знакомый голос, спокойный, что-то сонно убаюкивающий и рассказывающий. Писк пропал, осталась только темнота. Темнота и холод. Вечный холод, от которого хотелось спрятаться под одеяло или обнять кого-нибудь. Но в темноте и то и другое сделать сложно.       —… нужен тут. Давай, пожалуйста, приходи в себя, — вкрадчиво повторял то и дело Серёжа, пока Антон отчётливо не расслышал слова.       Антон увидел сначала узор на полу, вспомнил как он покупал линолеум с мамой и Ирой. Как шутил, что будет играть дома в классики, если они купят именно этот линолеум. Вспомнил, как к нему приехали чуть ли не все родственники стелить этот линолеум. Неожиданно в голове возник образ Арсения, когда они с ним в один прекрасный вечер решили посидеть на полу, после очередного приступа. Антон рассказывал ему про линолеум, классики, про его план вырезать и сделать тайную комнату в полу, чтобы было некое убежище. Арсений тогда предложил спрятаться в стене вместе с диваном, и они оба рассмеялись. Стало светлее и значительно спокойнее. Он поднял взгляд на Серёжу, но видел его сквозь пелену и слишком мутно.       — Твою мать, — прошептал Серёжа, внимательно наблюдая за парнем, — Скажи что-нибудь, чтобы я понимал на какой ты стадии сейчас.       — Я… Я плохо тебя вижу, почему? — не в силах говорить, прошептал устало Антон.        — Слава богу, — опуская голову вниз подытожил Матвиенко, — Ты просто заплаканный весь, поэтому не видишь ничего.       — Заплаканный?       Антон неверяще провел слабо трясущейся рукой от переносицы к уху и проморгался пару раз, чтобы сфокусировать зрение. Не получалось, но он почувствовал на пальцах влагу. Он начал активно тереть глаза, чтобы наконец увидеть мир и Серёжу чётко.       — Стой, — аккуратно и опасливо придерживая того за запястья, сказал Серёжа, внимательно смотря на лицо парня, — Твою налево, запрокинь голову.       — Ч-что?       — Делай, что говорят! — прикрикнул Серёжа, резко вставая с пола и бегая по кухне в поисках салфеток.       Антон провёл рукой под носом, думая, что со слезами и сопли пошли, но увидел красное пятно на кончике пальца.       — Кровь?        — Да-да, давай голову поднимай, — придерживая того за затылок одной рукой, а другой давая салфетку, пробубнил Серёжа, — Сейчас лёд достану, погоди, посиди так.       Антону хотелось упасть в обморок от вида крови, но Серёжа не давал этого сделать. Когда появились некие мысли в голове, он задавался всё тем же вопросом: «Откуда кровь?». У них в классе был мальчик, у которого постоянно шла кровь из носа. Первое время все пугались, а потом привыкли. Загвоздка в том, что у Антона такого недуга никогда не было и ни разу в жизни ещё кровь из носа не шла. Затем он украдкой глянул на Серёжу, действия которого выглядели вполне уверенно, а на лице не было ни тени сомнения, что делать. «Интересно, он за Арсом так же бегал, поэтому знает, что делать или какой у него там жизненный опыт?».       Они молча просидели минут пятнадцать. Антон с салфетками и льдом на переносице, а Серёжа в задумчивости. Он действительно вспоминал, как помогал Арсению, когда у него постоянно от стресса и давления шла кровь из носа. Так же сидели на полу, так же оба были удивлены тому, что кровь пошла. Хмыкнув про себя, что Арсений банально нашел более травмированную копию себя, Серёжа теребил телефон в руках.       — Спасибо, — убирая салфетку тихо поблагодарил Антон.       — Такое было раньше?       — Нет. Я не понимаю, что это, поэтому психологу буду сейчас звонить. Он с психиатром всё это обсуждает, должен знать. Я же… Я же дальше недели в прошлый раз не доходил.       — А если опасно и тут Арс нужен?       — Серый, он не врач и не психиатр даже. Он просто человек, которому я доверяю, скажем так. Не думаю, что это связано.       Серёжа глубоко вздохнул и встал с дивана. Он крутил в руках телефон и о чём-то активно думал. У парня была такая особенность, он всегда сохранял почти одно и то же выражение лица. Если злился, то чуть хмурил брови, если смеялся, то как-то неслышно, а иногда и с писком, если о чём-то думал, то выглядел как обычно. Его было сложно эмоционально прочитать, поэтому Антон даже не пытался. С такими, как он надо только напрямую.       — О чём думаешь?       — Надо сказать Арсению.       — Я психологу ещё даже не позвонил, а ты уже Арсению хочешь звонить? — усмехнулся Антон.       — Ладно, пей таблетки, ложись спать, я на смену сегодня выйду. Надо будет — Глеба запрягу, не зря же он тебя терроризирует.       — Ему практика нужна, поставь вторым диджеем, — ложась на кровать, сказал Антон.       — Не в мою смену, я тебя-то еле научился терпеть, а тут молодняк. Всë, спи, — Серёжа достал из кармана телефон, чтобы посмотреть время, но немного изменился в лице, — Или не спи.       — Что?       — У тебя телефон выключен?       — Блять, звук. А что там? — переворачиваясь так, чтобы видеть Серёжу уточнил Антон.       — Я звоню Арсу, спустя десять минут звонишь ты. Про кровь из носа рассказывать не буду и то, что случился приступ тоже, сам давай. Договор?       — Ла-адно.       — Всë, ушёл, — последнее, что сказал парень, выйдя из комнаты.       Антон задумчиво посмотрел на потолок. Десять минут он решил потратить на разговор с психологом.       — Да? — послышался голос в трубке, после двух гудков.       — Здравствуйте. У меня вопрос.       — Слушаю.       — У меня во время приступа кровь из носа пошла. Это нормально?       На том конце провода послышалось продолжительное молчание, а затем уже какое-то мягкое и дружеское:       — Сейчас как самочувствие?       — Да, нормально, вроде.       — Я так понимаю Арсения рядом нет.       — А как вы поняли?       — Так, сначала объясню, что произошло, — Антон сел на кровать, внимательно вслушиваясь в объяснение, — Дело в том, что если нарушить график приёма лекарств или их дозировку, то на мозг и на организм в принципе осуществляется давление. Это давление, соответственно, и приводит к подобным итогам, от которых у тебя пошла кровь. Голова болела?       — Да, звук ещё был как будто контузило, — задумчиво подытожил Антон, вставая с кровати и направляясь к дивану, где лежал плед.       — Это давление. Вы мне лучше скажите почему за таблетками не следите?       — Я вроде всего один раз пропустил. Решил на следующий день две таблетки, вместо одной выпить.       — Антон, график. Помните о графике, что он теперь ваше всë.       — Ладно, а как вы поняли, что Арса нет?       — Он следил за вашим графиком таблеток. Соответственно, если расписание нарушилось, то следить некому за ним, а вы сами часто упускаете из виду свои обязательства. Почему он уехал?       — Съёмки, — ложась на кровать и укутываясь пледом, ответил парень.       — То есть вы хотите сказать что, когда я ему сказал курс пройти обязательно две недели, он уехал на съёмку спустя неделю?       — Нет, я его выгнал, считайте. Там просто… Ну, сложно короче, я вам расскажу лучше лично.       — Хорошо. Буду с нетерпением ждать. Сейчас за вами есть кому присмотреть?       — Да, конечно. Всего доброго, Андрей Евгеньевич.       Он откинул телефон в сторону и смял под собой подушку. Пока Антон анализировал всё услышанное и пережитое, он постепенно начал проваливаться в сон, но его разбудил телефонный звонок. Не глядя он взял трубку и с закрытыми глазами ответил:       — Да?       — «Да?» Ты серьёзно? — послышался взволнованный голос Арсения на том конце провода.       — Арс?       — Нет, святой Лука. Что случилось? Серёжа звонил и какими-то загадками говорил, я ничего не понял. Что там у тебя случилось?       — У меня был приступ, — садясь на край кровати и потирая заспанные глаза пробубнил Антон, — во время которого пошла кровь из носа. Звонил Андрею Евгеньевичу, спрашивал, нормально ли это.       — Что сказал?       — Ну-у, в принципе ожидаемо. Я просто дальше не заходил же и вот к такому не был готов. Так, всë нормально, просто… — Антон замолчал думая утаить факт про таблетки или сказать всë как есть, что он накосячил.       — Просто что?       — У тебя же вообще съёмки должны быть. Как ты умудрился позвонить?       — Шаст, я тебя прошу, пожалуйста, прекрати ебать и мне и себе мозги, — Арсений произнёс это со вздохом, в ожидании ответа на свой вопрос.       — Ладно-ладно. Я с таблетками накосячил.       — Ты что сделал?       — Ну, я в один прекрасный день забыл выпить всего одну таблетку. Банально потому что кончились. Я и подумал, что вместо трёх выпью две, никто не умрет, а эту на следующий день выпью. Из-за того, что в один день произошёл сбой и я выпил двойную дозу того, чего нельзя — меня сегодня и накрыло.       Антон прикрыл глаза и глубоко вздохнул предвкушая то, что вполне обоснованно может получить за свою выходку. На том конце провода собеседник молчал. У него были слышны только частые шаги, громкие разговоры и наконец «Кому тут кофе нужен был?». Улыбнувшись звукам съёмочной площадки, Антон испугался того, что парень молчит.       — Арс.       — Что?       — Не молчи пожалуйста.       — А, я молчал? Прости, я просто билеты заказывал в Москву, отменял съёмки и попросил, чтобы на мою роль взяли кого-нибудь, — наигранно, но недовольно ответил Арсений.       — Чего? Не вздумай приезжать! — вставая с кровати, обеспокоенно начал Антон.       — Да что ты. А почему ты об этом не думал, когда забивал на свои таблетки?       — Я понял, что я накосячил, и я это и исправлю.       — Ага, когда снова кровь из носа пойдёт?       — Да, я признаю, я еблан, но не вздумай сюда ехать. Я серьёзно. Иначе будешь в отеле жить.       — Тогда буду твоей личной медсестрой, которая приезжает давать тебе таблетки? — устало усмехнулся парень.       — Да можешь и без таблеток в костюме медсестры приехать, я не против.       Подобный диалог немного разбавил напряженную атмосферу и успокоил Арсения. Всё же не до конца.       — Я прихожу домой в три, ты в три как раз заканчиваешь своё выступление. Значит теперь, вместо того что спокойненько лечь спать, ты должен будешь звонить мне, — спустя обречённое «угу» со стороны Антона, парень добавил, — По видео.       — Чего? Ты не поверишь, что я пью таблетки просто позвонив?       — Тут уже вопрос не просто о доверии, а о твоём здоровье, когда любой неверный шаг может привести к чему посерьёзнее, чем кровь из носа.       — Я сегодня не работаю.       — Значит проснёшься в три и мне позвонишь. Понял?       — Блять, да понял я, понял, — прошептал Антон не забыв обречённо вздохнуть, как будто его только что приговорили к смерти, неумышленно добавив драматизма.       — Прости, бежать надо. У тебя будет три отмазки «забыл позвонить», а на четвертую я приеду.       Антон не успел ответить, потому что вызов уже был завершён. Тогда он усмехнулся, задумчиво посмотрел на телефон и сел снова на кровать. Сомнений в том, что Арсений может приехать у него не было, поэтому проверять не хотелось. Головокружение прошло, да и чувствовал он себя значительно лучше. Написав Серёже «Я приду на смену, всë ок», он пошёл на кухню.       Несколько часов прошли незаметно, поэтому Антон был уже в клубе. Серёжа встретил его с неким скептицизмом.       — Ты только вот при мне умирал, а сейчас идёшь светишься. В чём секрет?       — Выбирай, мне прорекламировать антидепрессанты или шампунь? — запрыгивая на сцену к пульту, спросил с усмешкой Антон.       — Можешь Арсения прорекламировать, — усмехнулся Серёжа, пробурчав себе это под нос.       — Что ты тут бурчишь, бабка? — толкая того плечом спросил Антон.       — Да ничего. Подборка говорю есть у тебя?       — Обижаешь. Домашку сделал, Сергей… Кто ты там по батюшке?       — Надеюсь с таким же настроем всë получится отвести, — надевая наушники и украдкой глянув на улыбающегося Антона, сказал Матвиенко.       Его всё ещё удивляла его способность перевоплощаться и подстраиваться. Он это заметил ещё тогда, когда тот закрылся в туалете, а потом вышел как ни в чем не бывало. В таких ситуациях он проводил параллели с Арсением, которому если плохо, то он дистанцируется, запирается и страдает по максимуму, пока не отпустит. Тогда возникал уже вопрос о том, что лучше: навалить на себя все страдания мира в один день и оставить жизнь, чтобы она шла своим чередом, либо вынашивать всë это в себе под маской, постепенно начиная гнить изнутри. Долго ему не суждено было об этом думать, так как появились люди, а значит пора работать.       Антон всегда оживает за диджейским пультом. Если раньше, ещё в институте, он был убежден, что ему не нужно никакое внимание, а к музыке он равнодушен, то сейчас многое изменилось. Ему нравилась толпа, нравилась громкая музыка, нравилось миксовать треки между собой и наблюдать за реакцией публики. Ему всё это нравилось до невозможности, но он также и уставал. Только вот усталость была приятной и приходя домой, он сладко засыпал не от того, что «как я ненавижу свою работу и мне нужно будет завтра туда же идти», а потому что день выдался насыщенным.       Вот и сейчас он смотрит на толпу, чувствует Серёжу рядом, который чуть пританцовывает, и Антон понимает, что возможно вот этот момент, именно это мгновение и есть счастье. Он достал телефон, быстро включил камеру показывая и толпу и Серёжу, который начал работать на камеру всячески издеваясь над Антоном. Первая мысль была «вот оно счастье», а вторая «покажу Арсению».       — Леди и джентельмены, с вами были Сергей недо рэпер Матвиенко.       —… и Антон юбкина бабка Шастун.       Затем Серёжа включил последнюю песню под общий гул аплодисментов, а у Антона сердце замерло. Снова поверхностно глянув на толпу, его буквально приковал знакомый, но давно забытый взгляд серых глаз. Улыбка у Антона спала и в груди закрался сначала страх, а затем и ненависть. Если раньше он бы драматично ушёл со сцены, то сейчас он относился к старому знакомому с настороженностью и каплей неприязни.       Глеб изменился с их последней встречи, но взгляд был таким же колючим. Когда-то давно Антон как раз и повёлся на этот взгляд, потому что верил, что сможет сделать его мягче и поможет ему почувствовать хоть что-то. Если бы он тогда только знал последствия своего желания. Глеб же устало улыбнулся, замечая, что Антон его увидел и кивнул головой в знак приветствия. Парень же еле заметно моргнул и начал гипнотизировать диджейский пульт. Видимо ночь обещала быть весёлой, поэтому он достал телефон и быстро напечатал Арсению сообщение: «Позвоню позже трёх, пошёл в клуб, задержусь. Ложись спать».