Кислотный диджей

      — Ты как? Нормально? — поинтересовался Серёжа, замечая резкую смену эмоций у коллеги.       — Что? Я нормально, порядок. Просто домой уже свалить хочу, — рассеянно выдал Антон, бегая взглядом то по диджейскому пульту, то по воображаемой пыли на столе.       — Как скажешь.       Наконец выступление закончилось и ночь подходила к концу. Люди постепенно стали расходиться, так как охрана следила за порядком, через несколько минут уже никого почти не было. Антон медленно спускался по лестнице со сцены и неосознанно искал взглядом Глеба. Хотелось много чего с ним обсудить, но если бы тот сказал, что не хочет вести диалог, Антон бы не удивился.       — Привет.       Возможно даже немного резко, парень повернулся на звук и испугался. Перед ним стоял давно забытый, как ему казалось человек. Уставший взгляд, пара спадающих на глаза длинных светлых прядей. Когда они последний раз виделись, у Глеба были короткие волосы. Сейчас на голове было что-то вроде хвостика или пучка. Он стоял расслабленно, возможно даже устало. Усталость была во взгляде, в позе, в ленивых движениях. Антон тут же стал вспоминать каким он был раньше. Его и привлекала твердость, наличие убеждений в парне, а теперь, на первый взгляд, всего этого не было.       — Привет.       — Извини, если напугал.       — Да нет, просто задумался, а тут ты, как из-под земли, — слабо усмехнулся Антон, продолжая анализировать человека напротив.       — Возможно странно прозвучит, но не хочешь к бару пройти? — не спеша подходить к Антону, предложил Глеб, лениво кивая головой в сторону барной стойки.       Подумав «Если бы здесь была Ира, интересно, она бы на этом моменте его убила или чуть позже?», Антон стал размышлять. С одной стороны какая-то обида все же на него была и сидеть с ним болтать об обычных вещах не хотелось, не тот человек. С другой же стороны с бывшими же иногда сохраняют нормальные отношения, да и времени прошло достаточно.       — Да, почему бы и нет.       Во всех движениях Шастуна была настороженность и некая опаска. Давно забытый тембр голоса, взгляд, привычка разминать правое плечо, всë это вызывало кучу воспоминаний, как приятных, так и не очень.       Сев за барную стойку, он украдкой глянул на Глеба, который внимательно наблюдал за парнем. За барной стойкой тут же появился Глеб, поправив свою бандану на голове, из-под которой выбивались темно каштановые кудри.       — Классно вы сегодня выступили, — начал весело он, но заметил, что его учитель-диджей напряжен и ведет себя немного странно, — Вам налить что-нибудь?       — Да, расслабься не надо. Я могу сам бутылку взять? Разольем просто.       — Хорошо. А… Вы? — обращаясь к Глебу, вежливо поинтересовался парень.       — Я то же, что и Шаст, — указывая рукой на рядом сидящего, подытожил Глеб, поправив выбивающиеся пряди волос.       От сокращения неприятно резануло по уху, потому что уж слишком много с ним ассоциируется. И ссоры, и крики, и оскорбления вместе с унижениями, а хорошее как на зло не вспоминалось. Постепенно перед глазами начинали мелькать картинки в каком контексте было сказано это «Шаст». Дойдя до воспоминания как он это стонал, Антон покашлял, собираясь отвлечься от подобных воспоминаний.       — Ты виски будешь? — затем с усмешкой добавил, — Или вкусы поменялись?       — Нет, стабильность только в алкогольном напитке сохранилась, — глянув на Антона, усмехнулся Глеб, говоря официанту, чтобы сделал виски с колой.       — Слушай, Глеб, ты вообще чего тут забыл? Ты же официант, а не бармен.       — Так Костя болеет же, вот я его подменяю. Уже давно кстати.       — О-о, тёзка? — оживился Глеб, — Глеб, приятно познакомиться.       — Взаимно, — замялся парень, пожимая руку, но не переставал смотреть на реакцию Антона. Тот крутил в руках пустой стакан из стороны в сторону и очевидно нервничал.       Глеб ушел на кухню за колой, а давние знакомые, которых многое связывало когда-то продолжили неловкую беседу.       — Диджей значит? Менеджмент не пошел?       — Не-а. Какой из меня менеджер? — оживился Антон, но затем чуть тише добавил, — Не помнишь что ли…       — Помню, как ты Котлярову на паре доказывал, что весь бизнес должен быть одинаковым, а государство должно это регулировать, — усмехнулся Глеб.       Антон впервые за все это время на него прямо посмотрел с заинтересованностью во взгляде, встречаясь со взглядом парня.       — На столько подробно помнишь? Даже я не помню.       — Да, не знаю. Я запомнил просто потому что… — Глеб посмотрел на свои ботинки и продолжил уже не глядя, — Потому что это момент, когда ты заинтересовал меня.       — Ты вроде говорил, что это произошло на общажной вечеринке, когда я пришел туда не живя в общаге, — с прищуром и полуулыбкой продолжил тему Антон.       — Это я на тебя посмотрел уже во влюблённом плане, а тогда просто в принципе обратил внимание.       — Не знал, — хмыкнул Антон, ожидая, когда Глеб принесёт виски. Ему надо было выпить. От подобной мысли отвлекло уведомление, а точнее сообщение от Арсения «Фигушки я усну, звони, как домой придёшь. Даже если в пять утра». Улыбнувшись такому, он заблокировал и вспомнил, что вообще-то он на таблетках и ему нельзя.       — Виски с колой. Антон Андреевич, а вы что? — открывая дверь и ставя стакан перед гостем пролепетал Глеб.       — Ничего, я воду буду. А ее я и без тебя найду, иди отсыпайся, — ударив того по плечу, сказал парень.       — Спасибо. До завтра тогда? — всë ещё непонимающе смотря на них двоих, спросил Глеб.       — Да, бывай.       — До свидания.       — Всего доброго, — отсалютовав попрощался Глеб, крутя другой рукой стакан с виски. Когда парень ушел, он повернулся к Антону, — «Антон Андреевич»?       — Я его учу тонкостям того, как быть диджеем.       — Ты еще и препод, кому сказать, — усмехнулся парень, отпивая виски.       — Ну, жизнь штука непредсказуемая, занесëт сам не знаешь куда. Тебя кстати куда занесло?       — А то не знаешь.       — Не говори, что к отцу в компанию, — поворачиваясь к Глебу, с приподнятыми бровями сказал Антон.       Глеб же на это искренне рассмеялся, так как давно не наблюдал подобную искреннюю эмоцию удивления. Ему Антон всегда нравился за искренность и за честность. Это он и пытался найти в других, но не получалось.       — К сожалению, да.       — Ахренеть, ты же говорил, что никогда в жизни не пойдешь.       — Ну, а ты говорил, что станешь безработным и пойдешь в общепит работать, — пожимая плечами усмехнулся парень, вспоминая как Антон это яростно утверждал.       Шастун хмыкнул на это и налил себе в стакан воды из бутылки любезно оставленной Глебом. Ему нравилось, что их встреча походила не на встречу бывших, которые не очень мирно расстались, а просто на двух знакомых, которые решили вспомнить былые времена. За смену парень порядком устал и уже хотел домой.       — Как твоя… тактильность? — чуть тише уточнил Глеб, понимая, что начинает ходить по тонкому льду, выбирая подобную тему для разговора.       Возможно немного пренебрежительно Антон глянул на рядом сидящего и многозначительно покрутил стакан. С Глебом он точно не будет обсуждать Арсения и то, как он ему помогает в этом вопросе, потому что они скатятся в «Он делает то, на что ты не был способен», а этого очень не хотелось.       — Сойдёт. Я сейчас на, своего рода, реабилитации.       — Снова? — удивился парень повернувшись к тему корпусом.       — Да. Так что вполне даже неплохо.       Оба погрузились в размышления. Антон, так или иначе, но вспоминал, как этот период проходил с Глебом, от чего становилось немного больно и неприятно, как от зубной боли. Только вот это фантомная боль, а из следов остался только незначительный затянувшийся шрам. Для Глеба же это простое и ëмкое «Да» означало, что после всего того, что он с ним сделал, Антон нашёл в себе силы попробовать снова и, видимо, нашёл с кем.       — Простишь меня после всего того, что я сделал? — тихо и неуверенно начал парень.       А у Антона от этого дыхание спëрло. Когда-то он бы отдал многое, чтобы услышать банальное «Прости» от этого человека, но не теперь. Прозвучало конечно так, как будто он никогда не извинялся, но по факту так и было. За всë время отношений это всегда делал только Антон. Мысленно ему бы очень хотелось сравнить этот вопрос с ковырянием старой раны, но ничего этого не было. Потому что понял, что с недавних пор отпустил и его, и этот плачевный опыт и своё прошлое с этим человеком, оставив после себя лишь несколько воспоминаний. Так что ковырять было особо нечего.       — Не скажу, что давно простил, но простил, — прямо посмотрев на Глеба, спокойно и устало улыбнулся Антон.       — Спасибо. Мне правда жаль, что так вышло…как вышло. Я часто думал, да и думаю об этом, потому что представить не могу, что это для тебя значило.       Антон молчал, не зная, что ответить. Его посетили мысли, что он изменился и если бы в его жизни не было Арсения, то он, наверняка бы повёлся на такого «Нового Глеба». Снова бы бегал за ним, искал встречи, узнал бы о нём всë на свете, чтобы снова дать и ему и себе шанс на совместное существование и вторую попытку. Сейчас же ему хотелось просто прийти домой, позвонить человеку, которого он любит и, он полагал, который любит его, сказать, что всë нормально и спокойно лечь спать. Время удивительная вещь, которая расставляет всë по своим местам.       — Я, по правде говоря, не просто так в клуб пришёл и, уж тем более, не чтобы поностальгировать о первой ночи с тобой, — оба усмехнулись, но Антон насторожился предвкушая, что будет дальше то, что ему точно не понравится, — Я просто подумал, что мы могли бы продолжить общение. Знаю, много опасений на мой счет, но что если я пообещаю, что ничего того, что было не повторится?       — Прям изменился? — чувствуя, что слабо контролирует злость, начал с малого Антон, окончательно повернувшись к говорящему и чуть прищурился.       — Я не говорю о том, что изменился. Просто пересмотрел своё поведение по отношению к тебе.       Единственное, что чувствовал Антон это жалость к тому, что он видит перед собой. Повёлся бы раньше на такое? Сто процентов. Только вот Глеб не учёл одного — что и Антон пересмотрел своё поведение по отношению к парню. Значит они оба изменились, только вот Глеб вернулся стараясь возродить то, что давно мертво, а Антон наоборот открещивался от такого «счастья» как мог.       — И как же пересмотрел поведение?       — Шаст, я не…       — Нет, теперь послушай ты меня. Ты хоть представляешь сколько мне пришлось восстанавливаться после твоего «перформанса»? Что я учился доверять себе, своим ощущениям, людям в принципе. Ты пришёл как к оленëнку Бэмби и переломал ему все ноги. А ему их все вокруг потом старательно перебинтовывали, вправляли, учили заново ходить, чтобы ты потом снова пришёл ноги ему ломать?       — Прости, да я знаю, что безумно много говна тебе сделал, но прости пожалуйста, я же… Я хочу всё исправить, — раскаивающимся тоном начал Глеб и мысленно усмехнулся, что забыл любовь Антона к метафорам.       — Это так не работает, прикинь. Исправить ты мог сразу же после того, как ушёл. Честно, если бы ты после того случая вернулся спустя неделю, месяц, да, даже спустя полгода, я бы всё равно простил и всё равно бы потом ещё и бегал за тобой в надежде на хоть каплю внимания. Но ты не появился, да и знаешь, хорошо, что не появился. И ты, и я, и все вокруг из нашего окружения только бы мучались от этого. Исправить уже не получится, поэтому просто дай мне и себе пожить спокойно.       — Давно обиду держал?       — Это не обида, Глеб, — вставая с барного стула, пробубнил Антон, начиная ходить из стороны в сторону, — Это просто попытка сделать так, чтобы ты успокоился наконец и отстал от меня.       — Не то, чтобы приставал, — задумчиво протянул Глеб.       — Если начнёшь — я тебе руку выверну.       — Серьёзно? — сначала рассмеялся парень, а затем спросил уже с нескрываемым удивлением, — Спросить всë хочу, неужели у тебя есть кто-то?       — А вот этот факт тебя в последнюю очередь ебать должен, — опираясь руками на барный стул, пробубнил Антон, — Чего ты хочешь?       — Миллион долларов и умереть до того момента, как этот миллион кончится, — отпивая виски, издевательски ответил Глеб.       — Глеб, я серьёзно.       — Так, а я шучу что ли?       — Хорошо, чего ты хочешь от меня конкретно?       Глеб стал серьёзнее и задумчивее. Отставив стакан в сторону, он повернулся к сзади стоящем парню и усмехнулся тому, что тот всё равно старался держать дистанцию.       — Начать всë сначала. Как будто не было этой ненависти на начальном этапе с моей стороны, не было секса под коктейлем этим странным, моей холодности и всего того, о чëм я жалею.       Анализируя услышанное Антон опустил голову о чём-то активно думая. С одной стороны, хотелось уйти, а, с другой, хотелось поставить точку во всех разговорах и с этим человеком в частности. Неожиданно его раздумья прервал звук того, что что-то упало. Они вдвоем обернулись, а это Серёжа задел колонку выходя из странного прохода за сценой.       — О, Шаст, ты ещё здесь? А ты чего так, там Ар...       — Я скоро пойду, — спохватился Антон, чтобы Серёжа не ляпнул чего лишнего при Глебе, потому что Арсения впутывать во всё это хотелось в последнюю очередь.       — Ну, ладно, до завтра. Ира не писала кстати?       — Что? Ира?       — Да, Ира твоя тебе не писала? У меня от неё несколько пропущенных.       — Не писала, значит у вас появились личные секретики? — расслабляясь спросил довольно самолюбиво Антон.       — Возможно. Пока.       — Ну-ну, бывай.       Серёжа скептически осмотрел рядом сидящего парня за стойкой, который устало потирал руками лицо. Он ему показался знакомым, но останавливаться и ждать, когда лицо будет открыто он не стал, а просто ушёл, закрыв за собой дверь.       — Ты сказал «как будто не было», но прикол в том, что всë это было, и лично я хочу оставить всë в прошлом, — смотря прямо на парня серьёзно добавил Антон, — Оставить тебя и нас в принципе в прошлом.       — А если я этого не хочу?       — Я тоже много чего не хотел в своё время. Не хотел, чтобы ты уходил, не хотел, чтобы тебе было плевать на меня, не хотел…       — Мне никогда не было на тебя плевать, Шаст.       — Да, давай скажи еще, что любил.       — Любил.       Сначала тихо усмехнувшись, а затем чуть громче, Антон подошёл к нему, тем самым нарушая выстроенные им самим границы. Нависая сверху и испепеляя того взглядом, он начал, стараясь не повышать голос.       — Почему я? Почему тебе так хочется именно мне периодически ссать в уши? Я жил без тебя год и проживу ещё больше. Казалось бы, вот я отошёл и от тебя, и от твоих заебеней, и, в целом, начал вполне счастливо жить, но тут появляешься ты со своим «Давай сначала». Не хочу я твоего этого «Сначала». Спасибо, хватило. Начнёшь затирать про «Антошенька, ну я изменился я не такой» ни единому слову не поверю, понял? Признаю, как расстались, много напиздел про тебя, извини, но были основания.       — А если я в каждом ищу тебя? — внимательно наблюдая за «новым Антоном», шёпотом спросил парень. Для него Антон открывался с новой стороны. Он его видел искренним, смешным, обиженным, ранимым, одним словом, он часто его видел уязвимым, сейчас же этого не было ни в одном движении, слове, интонации и, самое главное, во взгляде. Его часто в кошмарах преследовал разбитый, раскаивающийся и жалостливый взгляд зелёных глаз. Даже если Антон был не виноват, даже если он ничего не делал для того, чтобы его по несколько недель игнорировать, он всегда шёл извиняться первым, и Глеб безумно часто корил себя за это.       Сейчас ничего этого не было. Перед ним стоял словно другой человек, только с теми же воспоминаниями. Неужели он с ним это сделал? Сейчас некогда мягкий зелёный цвет, который обволакивал своим спокойствием, превратился в какой-то бушующий лес во время урагана или в самое сложно проходимое болото.       — Ты ищешь не меня, — выпрямляясь и усмехнувшись подытожил Антон, — Ты ищешь себе мальчика на побегушках, с которым можно играть в свои игры «тепло/холодно». Ты ищешь таких же слабых и беззащитных, готовых поверить в любого единорога и боготворить тебя, как я когда-то, чтобы самоутвердиться. Скажешь не так?       Глеб замолчал и больше не знал, что ответить, и что ещё он может ему предложить. Перед ним стоял действительно уже другой человек, которому он неожиданно стал не нужен. Значит нужен кто-то другой?       — Ты в отношениях?       — Блять, всë, Глеб, иди нахуй, — вздыхая и отходя от барной стойки, устало прошептал Антон, — Что тогда меня не слушал и ни во что не ставил, что сейчас.       — Да, стой, — парень резко вскочил из-за барной стойки и подбежал к стремительно удаляющемуся диджею. Он дёрнул того за руку, от чего Антон отшатнулся в сторону, как от ожога. Постепенно уходившая на второй план тактильность всё же давала о себе знать и некогда по долгу ожидаемые касания, становились чем-то чужеродным и острым. Физическую боль он конечно не ощущал, но почувствовал, как в голове снова замигало «Не то».       — Пусти.       — Хорошо, просто дослушай, — отпустив запястье, спокойно начал парень.       — Я дослушал, мне этого хватило и хотелось бы, чтобы и моего ответа на твоё предложение тоже тебе хватило. Не хочешь окончательно стать врагами — отпусти. Во всех смыслах, — серьёзно заявил Антон, потирая запястье и перебирая заодно браслеты между собой. Снова разворачиваясь он усмехнулся и направился к вешалке за курткой, — Как мне эти гей-драмы надоели, господи…       Не оборачиваясь, он чуть ли обиженно не начинал громко топать ногами, но ни сил ни желания, что либо доказать не было. Да и он всё, что можно уже доказал и объяснил. В не очень хорошем настроении он вернулся домой. Хлопнув дверью он прикрыл глаза и ударился затылком о дверь. Сил ни на что не было, поэтому он лениво кинул куртку, но всё же на вешалку, снял ботинки и прошёл в душ.       Вспоминая способы как создать пустоту в голове, он пришёл к очевидному, ещё с девятого класса, выводу — сигареты. Выходя с полотенцем на плечах из ванной комнаты, он взял телефон, чтобы спросить у Арсения спит тот или нет. Ответ пришёл через десять минут «Сказал же, что не усну, звони». Усмехнувшись подобной упëртости, парень высушил волосы, чтобы не заболеть, взял сигареты, таблетки, стакан воды и плед, а затем вышел на балкон. На улице, на удивление, уже ощущалось приближение весны. С крыши таяли сосульки, снега почти не было, а морозы сменялись как правило солнцем и щедрым -3°.       — Привет, — пробурчал Антон, ставя телефон на подоконник и туда же положил зажигалку после того, как поджёг сигарету.       Он перевел взгляд на экран, где увидел точно только что проснувшегося Арсения, который лежал на кровати, небрежно натянув футболку. От такой уютной картины он не спешил вдыхать дым, а только чуть улыбнулся.       — Доброй ночи.       — Не спит он, ну-ну, — вдыхая дым, тут же усмехнулся Шастун.       — Ну, может немного, — щурясь и глядя в экран, пробубнил Арсений, — А ты снова куришь.       — Да, уж извини, не могу, но рано или поздно брошу.       — Правда? — оживился Арсений.       — Я не сказал, что «обещаю, что брошу», а лишь «рано или поздно». Не радуйся раньше времени.       — Знаешь, что психологи советуют? — потягиваясь начал Арсений, садясь на край кровати и ставя телефон на какую-то тумбочку, — Чтобы что-то сделать, человеку обязательно нужен дедлайн или конкретное событие. Своего рода, мотивация. Из серии: «До Нового года не буду есть сладкого» и подобное. Не хочешь попробовать?       — Точные даты, ого, что это? Не знаю, рано ещё об этом думать, — поправляя плед, задумчиво выдал Антон, рассматривая такого же задумчивого, но внимательно-слушающего парня, — Может ты и выберешь?       — Ты прекрасно знаешь моё отношение к курению и если бы я выбирал, то выбрал бы с завтрашнего дня, но решать тебе.       — Тогда, когда терапия кончится, займусь этим.       — Серьёзно?       — Да, вдруг твои психологи правы.       — О-о, знаменательный день, — Арсений отреагировал не слишком эмоционально, но всë же искренне обрадовался.       Оба замолчали: Антон потому что прокручивал недавний диалог с Глебом в голове, а Арсений потому что наполовину спал. Глянув на задний фон квартиры он усмехнулся тому, что там чёрные потолки, чёрные стены и серая мебель. Захотелось приехать туда или просто чтобы Арсений сам наконец приехал. Но он конечно же это не озвучит.       — У тебя всё нормально? — чуть прищурившись уточнил Попов, видимо внимательно рассматривая парня.       — Про приступы спрашиваешь?       — Нет, ну и про это, но я в целом имел ввиду.       — В целом, — усмехнулся Антон, думая как начать. Но ему было несвойственно долго анализировать, что сказать, поэтому подобные переживая всегда выглядели и звучали сумбурно, — К нам в клуб сегодня Глеб пришёл.       — Удивительно, он же там официантом работает, — подпирая щëку рукой, саркастично заметил Арсений.       — Не тот Глеб.       Парень насторожился и продолжил молчать, ожидая продолжения истории. У него не было сомнений, что Антон всё расскажет. Если не всё, так то, что посчитает нужным.       — Так и не понял зачем приходил. Извинился пару тысяч раз, а затем начал про «давай с начала попробуем». Не знаю я, что у него в голове, да и желания разбираться нет особо, — устало пробубнил Антон, закурив.       — А ты что?       — Сказал, что думал и вынашивал в себе всё это время. Кроме жалости к нему ничего не чувствовал, понял, что переболело, наверное.       Арсений внимательно следил и за реакцией Антона, и за тем, как он это пересказывает, но ничего кроме усталости и равнодушия не увидел. Не то, чтобы он думал о том, что Антон может тут же уйти к Глебу, но от подобных эмоциональных качелей, на которых долгое время находился парень, редко кому удаётся отказаться. Значит действительно отпустил.       — А ты бы…ты бы согласился на его предложение, если бы не я?       — Думаю да. Он никогда не извинялся первым, не признавал ошибок, смешивал всячески с говном меня, мои интересны, мою болезнь, да и в целом относился так, как будто я ему всё время был должен. Тут другой человек, более адекватный что ли. Конечно согласился бы. А сейчас, — Антон усмехнулся, потушив сигарету, прокрутив её пару раз в пепельнице, — Сейчас я от разговора с ним только устал, как будто десять мешков перетаскал. А ты сомневался?       — Нет, но если бы сказал, что согласился, я бы принял это и отпустил, — пожимая плечами, задумчиво и чуть хмурясь объяснил Арсений.       — И почему бывшие всегда объявляются с такими дебильными фразами «я изменился» или «давай попробуем сначала», — потянувшись за таблетками, пробубнил недовольно Антон, но затем усмехнулся — У тебя Алёна не планирует там появляться случаем?       — Ну-у, судя по её соц сетям, ей это и не надо.       — В смысле?       — Она замуж недавно вышла и тест на беременность выложила. Так что будет странно, если она придёт с фразой «давай начнем все сначала», — Арсений мягко улыбнулся, рассматривая таблетки в руках парня.       — Ахренеть. Когда вы развелись напомни?       — Три года назад.       — Прикинь, за три года семья, дети, муж, вот жизнь, конечно, удивительная штука.       — Да-а, и мы оба игнорируем факт того, что я за три года пытался покончить с собой, объездил половину Европы и начал встречаться с парнем. А так у меня-то всё стабильно, в отличие от неё.       Оба рассмеялись, но Антона размотало больше, а Арсению нравилось за ним таким наблюдать. Сложно было не заметить какой он пришёл нагруженный и уставший из-за этого Глеба, а теперь хоть улыбается и даже искренне и громко смеется, утыкаясь в сгиб логтя.       — Не, ну слушай, последний пункт действительно звучит, что жизнь изрядно так помотала тебя.       — Ладно, что с приступами у тебя?       — Сегодня не было.       — У тебя таблеток раньше меньше было.       — Да, после того раза Андрей Евгеньевич ещё больше лекарств выписал.       — Сейчас как? Нормально себя чувствуешь?       — Ты такая…курица наседка, Арс. Нормально всë, вот при тебе пью.       Показательно выпив все таблетки, он решил всё же уйти с балкона, а то порядком замёрз. Чуть поëжившись от тепла квартиры, он сел на кровать.       — Ты лучше расскажи как твои съëмки.       — Насыщенно. Снимаем по двенадцать часов в день. Порядком устал, но скоро закончатся. Там потом озвучка, фотографии на постер и всё.       — Бля-ять, не говори, что завтра работаешь, — потирая лицо руками, простонал Антон.       — Работаю. Через… — он наклонился чуть вбок и вверх, видимо, чтобы посмотреть на часы, а затем добавил веселее, — четыре часа вставать.       — Ну и что ты не спишь, дурак? — подпирая щëку ладонью, с заботой и в шутливом предъявительном тоне, спросил Антон, наклонив голову чуть вбок, чем походил на собаку.       — А у меня молодой человек сам за таблетками следить не может.       — Молодой человек твой накосячил всего один раз. В итоге ты не выспишься, я буду чувствовать за это вину и пул будет провален, что приведёт к тому, что вы на день ещë задержитесь. И всё из-за меня.       — Прекращай, нормально всё. Звони, если вдруг что случится.       — А просто так и когда всë хорошо звонить можно? — усмехнулся Антон.       — Можно, даже таких звонков буду больше ждать.       Образовалась минута молчания, когда каждый думал о своём, но ни Антону не хотелось заполнять пустоту хоть чем-то, ни Арсению, потому что двоим было комфортно. Единственное в чëм была проблема, что после тяжёлого дня, безумно хотелось обнять парня, уснуть вместе так же в обнимку и плевать, что он забирает постоянно себе одеяло, и пролежать так весь день. Но жизнь любит подшутить, а города, частенько, берут на себя роль разлучников. Как писал Куприн: «Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает еще сильней.». Двоим хотелось верить в лучшее, но никто не знал какой частью тела к ним повернётся судьба.       — Арсень.       — М? — поднимая взгляд и отзываясь на неожиданно появившееся милое прозвище, ответил парень.       — Я соскучился, — возможно слишком драматично и обречённо выдал Антон на выдохе.       Арсений от такого признания сначала забыл как дышать, а потом и как двигаться. Наконец, когда мини шок прошёл и он словно оттаял, то он как-то мечтательно наклонил голову, мягко улыбаясь.       — Клятвенно обещаю приехать как только освобожусь. Я тоже соскучился. У тебя хотя бы квартира маленькая, оттого и уютная, а у меня тут три комнаты и все пустые.       — Можешь под съëм сдавать и будет у тебя комуналка, — усмехнулся Антон, глянув на время, — Ты сам спать не уйдёшь, поэтому я первый отключусь.       — Уже? Нет, давай ещё…       — А-арс, тебе спать осталось три с половиной часа.       — Так может вообще не ложиться проще?       — Я тебе дам, иди спать.       — Без тебя сложно.       — Знаю, такая же штука, но придётся мириться, поэтому спокойной ночи.       — Спокойной, до завтра. Только попробуй не позвонить и не выпить таблетки.       Сбросив вызов, Антон с глупой улыбкой на лице сжимал телефон в руке. Все отрицательные мысли растворились, а на первый план вышли мысли о том, как хорошо иметь рядом относительно психологически здорового человека. Он мог бы накричать, мог бы накрутить себя настолько, что обвинил бы в измене, мог закатить скандал, но он просто выслушал, уточнил и на этом всё закончилось. Удивительный человек. Сравнивать с Глебом не хотелось, да и думать о нём тоже. Из-за подобных мыслей всегда возникали неприятные мысли: «Я же его не заслуживаю такого». Сейчас он их погасил тем, что просто уснул.       Прошло ещё три дня. Приступы были и по продолжительности, и по периодичности меньше. Антон ходил к психологу и всё ему рассказал, точнее их ситуацию. Как понял Шастун он поступил довольно жертвенно и неправильно по отношению к себе, но если его «партнёр» делает такие же уступки, то значит, что при правильном развитии отношений, это сыграет им только на руку. За таблетками ему всë таки сказали следить и похвалили Арсения за выдумку с видео созвонами и контролем лекарств.       Всё это было конечно прекрасно, но чем чаще они созванивались, тем больше Антону хотелось его обнять. На данном этапе он удивился, что это прямо его желание. Не болезненная тактильность, не хотелка «хоть кто-то», а нечто психологически новое и спокойное. Он давно не обращался к грелкам, пледам и бутылкам с горячей водой, только если в квартире было действительно холодно. Антон не думал, что постепенно избавляясь от этого, одной из главных проблем будет: «А как жить нормальной жизнью? Я же хотел всегда не зависеть от ощущений, ну и оправдывал маниакальной тактильностью свои касания, близости всевозможные, а теперь не хочу и как вот и что делать? Неужели все так спокойно живут?».       Арсений в свою очередь часто уставал, но ему нравилась эта усталось, потому что она была от любимого дела. Они в этом плане были похожи с Антоном. Когда тот рассказывал о клубе и том, как он устает, но ему это чертовски нравится, парень его понимал, как никто другой. Когда время на мгновение удавалось остановить, Арсений думал: «Блин, вот бы в Москву сейчас уехать». Иногда, уже по ночам, ожидая звонка от Антона, он думал о их будущем. Не могут же они так годами жить на два города и придётся о чём-то думать. Также его беспокоило, что он ничего не знал конкретного об этапе тактильности парня, который отвечал всегда: «Нормально, приступов не было» или «Нормально, приступ был, но меньше». Он не особо понимал какой должен быть эффект после этой терапии. Мало ли человек поменяется до неузнаваемости. Вот и Антон так изменится, что он ему будет попросту не нужен. Так или иначе, он верил, что он обязательно поймёт, если тот будет его терпеть только из жалости и мыслей: «Ну, ты вроде мне помог, а я не должен тебя бросать, хоть и ничего не чувствую к тебе уже давно». Стоит сказать, что с течением времени и с появлением чуть больше свободного времени подобные мысли посещали его часто. Он уже и в видео звонках якобы начал замечать изменения, и в самом Антоне, и в его отношении к нему. Одним словом начинал накручивать себя, как мог. А мог он многое.       После насыщенной смены и в достаточно хорошем настроении, Антон стоял на лестнице у клуба и ждал Серёжу с Ирой, выкуривая долгожданную за ночь сигарету. У Антона было любимое состояние по жизни, когда в голове пусто. Не в плане мозгов нет и он чувствует себя тупым, а в том, что он чувствует жизнь здесь и сейчас. Ему не нужно копаться в себе, анализировать свои поступки, поступки других, он просто ощущает каждой клеткой спокойствие и на душе, и в голове. Подобное состояние у него появилось совсем недавно и хотелось очень сильно его разделить с Арсением, но к расстоянию Антон спокойнее относится не стал.       — Ты сейчас домой? — открывая дверь, тут же спросил Серёжа, поправляя воротник куртки.       — Не, Ира с работы к метро пойдёт, её вот ещё ждать буду. Постоишь?       — Если курить перестанешь — постою.       Антон потушил сигарету о мусорный бачок и поднял руки как бы сдаваясь и быстро выполняя просьбу. Теперь уже оба стояли и созерцали Москву.       — Слушай, Серый, я все спросить хотел. Ты знаешь, где Арс живёт?       — Чего? У тебя и живёт, когда приезжает, — непонимающе и чуть хмурясь ответил парень.       — Да нет, в Питере его адрес знаешь?       Серёжа сначала смотрел куда-то сквозь парня и, казалось, прекратил какую либо мыслительную деятельность. Затем появилась едва заметная улыбка, которая постепенно расцветала, а взгляд словно заискрился. Не счастьем, не радостью, но что-то в нём было такое, чего не смог бы объяснить или прочитать Антон.       — Что… ты так на меня смотришь?       — Арс знает о том, что тебя интересует его адрес? — оживился Матвиенко.       — Н-нет.       — А почему решил узнать про адрес?       — Логично, что приехать хочу. Что за странные вопросы?       — Сам решил?       — Серый, — усмехнулся парень, отходя от него чуть подальше, — Сам решил, что ты хочешь услышать? Не хочешь говорить не надо — у него спрошу.       — Не-не-не, просто объясни как ты к этому решению пришёл.       — Ты меня напрягаешь.       — Просто вопрос в обмен на адрес. Потом расскажу увлекательную историю.       — Ладно, включи логику, — мягко улыбаясь начал Антон, готовясь объяснять прописные истины, — Ты, когда с девушкой встречаешься, хочешь её увидеть? Вот и я хочу. Ну, не девушку, соответственно. Чтобы тебе было понятнее представь, что вы с девушкой на два города живëте, не виделись почти две недели, хотя до этого жили вместе, созваниваетесь каждый вечер, не можешь ни прикоснуться, ни обнять, ни… короче ничего не можешь сделать. И сидите вы как два еблана, смотрите в экран, слышите голос, а рядом никого нет. Понимаешь?— обречённо вздыхая и опираясь на перила, меланхолично объяснил Антон.       Серёжа внимательно его слушал и наконец понял, что особой разницы между полами нет, потому что чувства одинаковые. Всë, что описывал Антон, он спокойно мог представить и понять, но осознать, что он имеет ввиду его друга было сложно. Подобные переломные моменты иногда случались, но било осознанием не так сильно, как сейчас. Понимая на сколько Шастун попросту скучает, как ему плохо и одиноко, он вместе с тем понимал, что никто из них двоих не зависит друг от друга. Разлука и расстояние не парализовали, не лишали сна, не прогоняли аппетит, а просто периодически маячила где-то на фоне жизни. Арсений занимается своей жизнью, снимаясь в кино и полностью отдавая себя любимому делу, так же, как и Антон, который по-прежнему светится за диджейским пультом. Было бы странно завидовать двум друзьям, которые встречаются, но он понял нечто важное.       — Скучаешь? — протянул Серёжа полу вопросительно полу утвердительно, смотря на него, как на одно из самых хрупких созданий. Они были этим похожи между собой. Что Антон, что Арсений становились такими наивными, хрупкими и уязвимыми, когда говорили о том, что чувствуют. Оба делали это редко, но каждый раз напоминали смущëнных школьников, которых поймали споличным в школьном коридоре.       — Да. Хотел хотя бы на два дня к нему сгонять, если он раньше приехать не сможет. И хватит ему гоняться по городам, я могу и сам приехать. Он вон по двенадцать часов на площадке проводит и возвращается к трём, а тут я его ещё в Москву просить ехать. Не-е, лучше я туда. Доволен?       — Видать не ошибся и вправду, — усмехнулся Матвиенко, убирая руки в карманы.       — В смысле?       — Есть у меня одна история. Знаю её хорошо, потому что Арс очень эмоционально и в мельчайших подробностях пересказывал. Ты же знаешь, что он поезда и вообще поездки не очень любит?       — Да. То ли ты и говорил, то ли Арс, то ли я сам додумался.       — Так вот у этого есть причины.

*Воспоминание*

      Арсений призраком бродил по огромной, как ему казалось, квартире. Лениво перебирая ногами, он прокручивал в голове диалог с отцом, что у мамы часто болит голова последнее время. Он к ним ездил вместе с Алёной относительно недавно, но ничего не заметил, кроме того, что мама старательно что-то скрывала от него. Множество раз пытаясь узнать, что происходит, она брала его за руку и постоянно шептала: «Всё хорошо, не пугай отца, а то глаза на лоб полезут». С каждым днем ей становилось всё хуже и хуже, но Арсений ничего не мог сделать. Даже не мог находиться рядом, потому что именно на этой неделе были назначены несколько важных спектаклей. Он не мог потерять то, что неожиданно обрёл.       Мысленно разрываясь он сделал себе чай и держа в руках чайный пакетик, смотрел в одну точку на тёмных обоях. Неожиданно позвонил отец, коротко и весьма безэмоционально сообщил, что мама попала в больницу. Диагностировали рак. Как только он сбросил вызов, аккуратно положил телефон на край стола и внутри постепенно начинала нарастать паника. Страх не всегда парализует, иногда он сразу вызывает волнение и чувство безысходности, особенно учитывая, что Арсений несколько дней не спал, плохо ел и много думал.       Ему вдруг неожиданно стало страшно и он по-настоящему испугался смерти. Страшнее было не за свою смерть, а за смерть близкого человека. До этого он ощущал лишь усталось от жизни и от того, что в ней постоянно надо что-то делать. Сейчас же он почувствовал безвыходность ситуации. Руки сами опускались, а ответа на вопрос: «Что делать?» так и не находилось.       Сначала он нервно усмехнулся и почувствовал слабость в ногах. Опираясь на стол, он часто задышал, перед глазами потемнело, а внутри всё сжалось. Стоять становилось невозможно, поэтому он подошёл к стенке, сел на пол, закрыв глаза и обняв себя руками. Одновременно накрыли ощущения потерянности, удушья, боль в груди и страх. Ему уже давно надоело быть взрослым, сейчас же хотелось стать маленьким-маленьким, забиться в угол и спрятаться от отца, когда он впервые получил двойку. По щекам неожиданно начало что-то стекать. Он трясущейся рукой провел по щеке, но не смог даже удивиться слезам. Смех периодически сменялся всхлипами.       Прошло минут двадцать после такого состояния. Из-за того, что было по-прежнему страшно, ему не хотелось находиться одному. Подползая к столу и нащупав телефон, он снова прислонился к стенке. Рядом стоял гарнитур, на краю которого лежала пачка сигарет и спички. Алёна всегда была против курения в квартире, но сейчас даже этого не было в голове, а хотелось облегчить внутреннюю боль и тревогу чем угодно.       Поджигая сигарету, он вдохнул дым и всё ещё трясущимися пальцами нажал на контакт «Алёна». Долгие гудки, которые Арсений слышал сквозь шум в ушах. Снова вдохнув дым, он услышал ответ.       — Алло?       — Привет.       — Арс, виделись несколько часов назад, — радостно сказала девушка, пока на фоне были женские визги и смех.       — Ты не написала как доехала.       — Ну, не буду же я о тебе своём каждом шаге докладывать. Ты что-то хотел?       — Да… Поговорить.       — Блин, это не подождёт? А то мы в школу собрались уже, там начало в семь.       — У мамы рак нашли, — затянувшись, он замолчал, потирая виски из-за головной боли.       — Что? — интонация уже сменилась на обеспокоенную, а крики по-прежнему продолжались.       Арсений не смог повторить, поэтому просто промолчал. Слыша, как голоса постепенно стали утихать, зашуршала куртка и наконец хлопок двери, он окончательно обмяк на полу.       — Арс, ещё раз. У твоей мамы рак нашли?       — Да.       — Господи… Хотя отец твой так и предполагал же. У неё мигрени постоянные были, которые она игнорировала. Ты сейчас как?       — Приедешь? — с надеждой и некой наивностью, спросил Арсений, посмотрев на потолок.       — Ты же знаешь. Мы этот вечер выпускников год планировали, я не могу. Приеду — обязательно обсудим, — стараясь поддержать начала девушка, но не услышала ничего в ответ, — Арсений?       — Алён, пожалуйста, приедь, — чуть слышно умолял Арсений, чувствуя как слабнут пальцы и сигарета может упасть в любой момент.       Парень ненавидел унижаться, он не ненавидел просить о помощи, а особенно у жены, которая видела в нём, вроде как, опору. Сейчас он не мог по-другому, ему нужен был кто-то рядом, ему нужна была она рядом.       — Ты хочешь, чтобы я ехала три часа через метель на машине? Жену ещё потеря… — девушка осеклась, понимая, что взболтнула лишнего, так как мама ещё жива и есть шанс её спасти.       — Ты мне нужна, Алён. Едь на электричке, на поезде, на вертолёте. Все что угодно могу оплатить, только пожалуйста, я тебя прошу… Я тебя хоть раз в жизни о чём-то просил? Хоть раз.       — Нет, — вздыхая ответила девушка, ковыряя снег ногой.       — Согласись просто так не стал бы просить. Я… Мне сложно сейчас, сложно без тебя, понимаешь.       — Прекрати, — прошептала девушка, чувствуя, что не может разорваться между бывшими одноклассниками, подругами и между мужем, который отказался ехать на данную встречу, — Ты же знаешь сколько мы собирались вместе. Я тебя звала же, тебя все звали. Может ты приедешь?       Арсений горько усмехнулся и потушил сигарету прям об пол. Ему было смешно оттого, что он, судя по ощущениям, ходить-то не мог, а она говорит о том, чтобы он приехал. Подобное унижение и открытый слишком интимный жест, как просьба о помощи, ни к чему не привели. Для него это было равно предательству, потому что он бы так с ней никогда не поступил. Он бы из другой страны к ней прилетел, если бы ей было плохо, а она пару киллометров не может проехать.

*Конец воспоминания*

      — Она в итоге не приехала? — осторожно поинтересовался Антон, замечая, что Серёжа закончил рассказ.       — Нет. Думаю с тех пор у них отношения по пизде и пошли. Понятно дело не только из-за этого, но думаю одна из причин. Арсений ненавидит просить о помощи и никогда не попросит, особенно после Алёны. Он очень её любил и верил, но, получилось то, что получилось. То ли Арс этого не осознает, то ли просто не говорит, но мне кажется, что он по этой причине так странно относится к поездкам. Для него это, так сказать, уже другой уровень отношений. Я поэтому тебя так про желание спрашивал. Если бы ты ответил: «Да просто думал сгонять, потому что он мне нужен рядом», то ничего бы тебе не рассказал. Когда, напомни, собрался ехать?       У Антона было безумно много мыслей в голове после рассказанной истории и словно недостающие пазлы медленно, но верно собирались в картинку. Все ответы были в прошлом и он знал, что пока они не достигнут того уровня искренности, про который говорил Серёжа, Арсений никогда не будет считать их отношения серьёзными и доверительными. А без этого Антон уже не собирался что-либо строить.       — Шаст?       — А? Что ты спросил?       — Говорю, когда ехать хотел?       — На выходные поехать. Раз ты сказал, что он о помощи сам никогда не попросит — его же спасать надо.       — От чего? — обеспокоенно поинтересовался Матвиенко, вспоминая последний диалог с другом, когда он показался ему нормальным.       — От одиночества очевидно. Мы созваниваемся же каждый вечер и мне кажется, что он чего-то не договаривает, но чего конкретно понять не могу. Нет, теперь точно должен ехать. Кинешь адрес в личку тогда?       — Да, конечно.