Кислотный диджей

      Холодный ветер в перемешку с дождём провожали Антона с вокзала, пока тот курил, кутаясь в воротник куртки. Невыносимо холодная погода выдалась в Москве за последнее время, чего стоил только один ветер. Вспоминая, что в Петербурге ветер может быть и похуже, Антон обречённо вздохнул и потушив о мусорный бачок сигарету усмехнулся, подумав: «Вот и не мог в Анапе где-нибудь поселиться, или в Сочи, в Крыму, нет надо в самый дубак переться. Интеллигенция, тебе не понять, Антох».       Внутренний монолог прервался прибытием поезда. Рассчитав время так, чтобы как раз в три быть уже в Петербурге, Антон двинулся к дверям с рюкзаком, в который попытался впихнуть всë, что можно. То ли из-за погоды, то ли из-за времени, но парню безумно хотелось спать. Несмотря на то, что время было всего полседьмого все мысли были об одном — зайти в вагон, расстелить постельное бельё и уснуть. Арсению он писать не стал, что едет. Такой вывод они сделали втроём собрав целый совет, тема которого была: «Сделать сюрприз приездом или предупредить?». В совет входили Ира, Оксана и Серёжа. Почти единогласно приняли решение сделать сюрприз.        Зайдя в купе Антон просто плюхнулся на сиденье, не снимая куртки и ещё долго смотрел в одну точку. Перед глазами пробегали всевозможные сценарии от того, как Арсений выкинет его вместе с вещами, до того, что они расстанутся. Далее он последовал намеченному плану и уснул, поставив будильник на три часа ночи.        В Петербурге, как на зло, лил дождь в перемешку со снегом. Все жители среди которых был и Арсений проклинали это погодное явление, как и коммунальные службы, из-за каши под ногами. Предвкушая последний съёмочный день, парень старался как можно быстрее возвратиться на съёмочную площадку, так как выбегал за кофе. По дороге ему написали, чтобы он не торопился, и тогда он пошёл уже медленнее, а в голове мимоходом появился Антон. Такое часто происходило, он появлялся в сознании так же неожиданно, если бы просто с ноги открыл дверь, как ни в чем не бывало. Попов всё больше и больше убеждался, что он парню больше не нужен. Тот факт, что последние дни они меньше общались, чем обычно, усталость Антона на видео (Арсению казалось, что парень просто терпит его звонки), сухие «Как дела? Что делаешь?» давали о себе знать и рисовали перед парнем вполне себе реальную картину ненужности. Ему именно сейчас хотелось какого-то чуда, какого-то намёка, знака, хоть чего-нибудь, чтобы понимать, что он нужен. Что он ему нужен теперь не как смотритель, а как некто важный и нужный априори, а не из-за болезни. Требовать такого он не смел и не мог, но хотелось. Задумчиво открыв диалоговое окно с абонентом «Шаст», Арсений постучал по краям телефона, напечатал «Как день?» и тут же стёр, убирая телефон в карман куртки. Если и серьёзно говорить, то на свежую голову, а у него завтра первый законный выходной после долгих и тяжëлых съëмок.        Подъезжая к Петербургу дождь усиливался и Антон проснулся не по будильнику, а по барабанной дроби по крыше поезда. Поморщившись и обрадовавшись тому, что пока он спал к нему никто не присоединился в купе, он сел на край сиденья и посмотрел в окно. Мысленно ужаснувшись погоде он вздохнул и побрёл умываться в туалет. Благо ночной режим диджея не подводил и удалось проснуться довольно быстро.        — Молодой человек, через пятнадцать минут приедем, просыпаемся, — заглядывая и равнодушно осмотрев Антона, который готов был уже выходить, сказала проводница.        — Так я вроде… — начал было парень, но женщина уже отошла с повторным криком, но уже в соседнем купе.        Санкт-Петербург встречал не очень приветливо. Впервые надев шарф, Антон поморщился сразу как вышел на перрон. Ему даже показалось, что дышится здесь не так, как в Москве. Выйдя с Московского вокзала в город, его встречала надпись на здании «Город-герой Ленинград». Вбивая в карты адрес, он всё же думал сейчас позвонить Арсению, но просто вбил адрес и последовал к метро, где его ждало разочарование в виде закрытия.        — Блять… — прошептал парень дёрнув ручку закрытых дверей метрополитена на себя.       Благо ему было идти всего тридцать минут по карте пешком, поэтому затянув шарф потуже и натянув тёмно-зелёную шапку на уши, Антон отправился в путь.        В это время у Арсения во всю шли последние минуты и заветное: «Стоп, снято!». Вся съёмочная команда зааплодировала, режиссёр поблагодарил каждого, кто принимал участие в съёмочном процессе, выделил Арсения, так как у него была одна из главных и запоминающихся ролей, подарив подарочную коробку средних размеров. Под крики и возбуждённые возгласы радости, Арсений с улыбкой на лице снял упаковку и удивился колонке, о которой давно мечтал. Запланированный уход в три часа ночи плавно перетекал в празднование и фуршет. Постепенно люди поделились на компании или пары. Арсений разговаривал с бокалом шампанского в руке со своей коллегой по цеху.        — Не-не, моя самая ненавистная дисциплина была сценическая речь. Все педагоги говорили: «Лизавета, ну что же вы всë мямлите?! Попробуйте картошку в рот горячую положить и скороговорки читайте.» Я тогда весь рот сожгла, — засмеялась девушка, закусив белое вино виноградом.        — По тебе не скажешь. В театре с этим как было?        — А я не пошла в театр, подумала ну его к чёрту и стала пробиваться на кастинги. Будь то реклама, сериалы, второсортные комедии везде была.        — Я вот через театры зачем-то проходил к кино… — задумчиво выдал Арсений.        — Ну, ты старой школы, — усмехнулась девушка.        — Эй, всего десять лет разницы, сама ты старой школы. Посмеявшись некоторое время, оба замолчали наблюдая за толпой празднующих.        — Прикинь, четыре часа утра, а мы все здесь. Что это, если не одиночество? — задала риторический вопрос со вздохом девушка, — Тебя вот ждёт кто-нибудь дома?        — Тут вопрос о том где мой дом, —неловко пожав плечами, с грустью усмехнулся Попов.        — А что есть несколько мест на примете в одном из которых всё-таки кто-то ждёт? — оживилась девушка.        — Возможно. Не думаю, что все кто здесь одиноки, как ты говоришь. Просто творческие люди живут по странному нестабильному графику.        — Тут ты прав.        — Ладно, время уже пять, я пойду, — ставя бокал на стол перед собой, вздохнул парень.        Антон нашёл парадную, нашёл даже тех, кто его туда пустил, поднялся на нужный этаж и остановился перед дверью. Неожиданно появился страх позвонить в звонок. Кнопка находилась справа и стоило её только нажать, но у Антона не хватало смелости. Пять минут ушло на то, что он ходил из стороны в сторону перед дверью и проговаривал, как начать диалог.        — «Привет, Арсений!» нет, идиотизм какой-то… «Сюрпри-из!» это что утренник что ли? Господи, какая глупость, это же просто Арс. А вдруг там девушка у него или Алёна? Ну, тем более узнаю, — наконец он глубоко вздохнул, собрался с силами и нажал на звонок, но ничего не произошло.        Нажав ещё пару раз, он непонимающе посмотрел на дверь, затем в глазок, затем по сторонам и в итоге на выдохе сел на пол перед дверью. Идти ему было некуда, отель арендовать не хотелось, да и поздно уже было, Серёже звонить не вариант — у него выступление. Поэтому Антон скинул рюкзак, ослабил шарф, поправил шапку и подогнув колени сел у двери, прислонившись к ней спиной. Минут тридцать он сидел в телефоне, остальное время стал прыгать, потому что затекли ноги. К пяти уже невыносимо хотелось спать, а после того, как он сбегал на улицу покурить, спать хотелось ещё больше. Скрестив руки и подогнув под себя колени, он спрятал нос в ворот куртки и не заметил, как провалился в сон. В парадной было тепло, почти даже уютно и, в принципе, вполне сносно спать, учитывая дорогу и нервозность Антона.       Арсений достал ключи у парадной, потопал ногами, чтобы стряхнуть снег с обуви и вошёл внутрь. Чуть поёжившись от тепла, он стал медленно и устало подниматься по лестнице опираясь на перила. Наконец нужный этаж, он снова достаёт ключи и только теперь поднимает голову. У него на пороге перед дверью, на коврике, свернувшись калачиком кто-то мило посапывал на весь этаж. Шапка закрыла глаза, а чёрная безразмерная куртка прятала и телосложение и рост спящего. Чуть нахмурившись, но на цыпочках, Арсений подошёл к неожиданному ночному гостю. Осматривая его с ног до головы у него вспышкой возникла мысль: «О, рюкзак, как у Антона», затем уже «Кроссовки, как у Антона», «Шапка как у Антона, которую он только на балконе надевал, когда болел». Сердце ушло в пятки, а внутри что-то неожиданно кольнуло, когда он понял, что перед ним сам Антон. От неверия Арсений осторожно и медленно положил коробку с колонкой, но всё равно получилось громко, от чего спящий поморщился, но не проснулся.        У Арсения в голове не укладывалось: что у него на пороге, в пять часов утра, мог делать Антон? Непроизвольная улыбка появилась на лице, когда он осторожно сел на колени напротив него. Первая мысль была, что приехал, наверное по работе, мало ли в клуб направили какой-нибудь по типу командировки. Второй мысли не возникало, потому что больше вариантов он не видел. Поправив шапку и отодвинув её чуть назад, Арсений потрепал того по волосам. Антон зажмурился, а потом проснулся. Секунд пятнадцать парень улыбаясь бродил взглядом по лицу только что проснувшегося, а ночной гость пытался проснуться и вспомнить где он.        — Привет, — наконец пробурчал парень, потягиваясь и немного высвобождаясь из куртки.        — Привет. А ты… Ты как тут? — неверяще продолжал Арсений чувствуя, что и у него и у Антона происходит загрузка эмоций.        — А я вот к тебе захотел рвануть, ты же отсюда невыездной, ну, я и подумал… Только, наверное, надо было предупредить.        —… И всё?        — Ну, да. А ты что планировал услышать? Я переехал в твой дом и такой: «О-о, Арс, как неожиданно, мы соседи!»?        — Ты захотел встретиться, потому что давно не виделись и просто взял и приехал в Питер? — чуть высоким голосом, но на грани шёпота, спросил Арсений указывая пальцем на себя.        Антон же усмехнулся тому, что такая простая вещь, как приезд, может вызвать столько эмоций. У него даже сомнений не было, что он поедет, а Арсений даже и не думал о таком. Сам бы он хоть каждые выходные мотался, но вот когда к нему приехали… На фоне возникал диалог с Серёжей, отчего парню подобная реакция отчасти стала понятна.        — Арс, ну, конечно я просто к тебе приехал, потому что… Да просто потому что соскучился, но если ты не хочешь, то я могу уехать или там в отель засе… — Антон не успел договорить так как Арсений того порывисто обнял, —… литься.        — Ты правда приехал? — прошептал парень куда-то в капюшон с улыбкой на лице.        — Правда приехал, — усмехнулся Антон обнимая в ответ и чувствуя, что падает, — Арс, я сейчас… упаду!        Оба повалились на пол и Антон засмеялся, а Арсений чуть привстал на локтях, чтобы взглянуть на это смеющееся нечто. Мыслей о том, что они в парадной в пять утра лежат и громко хихикают не было, возможно зря, но у него одни соседи были шумные, а другие равнодушные, так что не страшно. Все заблокированные до этого эмоции, чувства, какие-то странные и, парень только сейчас понял, беспочвенные обиды вылились в такой прилив чувств, что было страшно, что вот-вот и… И что-то произойдёт. Счастье? Неизвестно, но похоже. У Арсения давно такого не было. Единственная подобная яркая эмоция была, когда он узнал, что поступил в институт туда куда хотел. Возможно жизнь и состоит из таких вспышек и тяжёлых падений.        А перед Антоном был самый светящийся человек, которого он когда-либо видел. Таким он Арсения ещё не видел и отдал бы многое, чтобы тот чаще так радовался. Наконец Попов аккуратно провел рукой по скуле и всё пытался поверить, что это не сон. Что Антон, его Антон, приехал к нему. Арсению даже не нужно было просить, умолять, как-либо унижаться и выпрашивать хотя бы пару минут на то, чтобы он приехал. Параллелей с Алёной не возникало, в голове вообще было только слово «приехал» с солнечным подтекстом. Когда он его называл солнцем в шутку или чтобы смутить, он и вправду считал Антона солнцем. Солнце это и детское воспоминание, когда трава была зеленее, а небо ярко-голубым, солнце, когда мама приходила с работы с вкусностями, хотя он и не просил, солнце, когда Антон на кухне готовит.        А у парня сердце защемило от такого взгляда, потому что на него так никто не смотрел, да и Арсений первый раз проявлял подобные чудеса искренности. Потираясь щекой он всё приговаривал «приехал», а затем улыбаясь неожиданно, но нежно поцеловал. Первый. До этого всегда подобную тактильность проявлял Антон, поэтому он опешил от такого проявления эмоций. Подаваясь чуть вперёд, он постарался придать им двоим хотя бы сидячее положение, а не полулежачее. Отстранившись Антон растерянно улыбнулся, а Арсений всё продолжал так же смотреть на него.        — Я по-моему вляпался, Антон, — на выдохе произнёс Арсений, усмехнувшись и кладя голову тому на плечо.        — Ну, конечно, мы же в подъезде, — засмеялся Антон, поглаживая того по голове, — Ой, нет, парадная, прошу прощения. Пойдём к тебе руку мыть или куда ты там вляпался. Хотя может ты специально меня тут в парадной держишь, потому что любовниц полная квартира? — оба засмеялись, а Антон продолжал, — Не-не, знаю, зайдём, а у тебя там что-то вроде красной комнаты будет с всякими приколами. Угадал?        — Я люблю тебя, вот куда вляпался, — вздыхая и всё так же лёжа на плече, тихо произнёс Арсений.        В этот момент, в одной питерской не очень чистой парадной, у Антона сердце встало. За столько лет ему сколько раз ни признавались в любви, ни клялись в верности, что в какой-то момент он перестал верить словам. Ему казалось, что очередное признание в нём ничего не вызовет, но не сейчас. Оказывается всё это время это он не словам не верил, а людям. Почему-то Арсения он готов был любить ни за что. Даже если бы не дождался бы от него никакого признания, даже если бы тот на него кричал, выкидывал сумки, обвинял, всё равно бы любил, а это было уже непривычно. Всегда любили его самого, а не он кого-то. А тут сверх такого подарка как возможность любить, его ещё и в ответ любят. За что? Арсения понятно за что можно было любить, но его самого за что? Он ему приносит только неприятности, но ведь за что-то любит.        — За что? — растерянно прошептал Антон, слыша своё сердцебиение.        — За то, что ты это ты, — усмехнулся Арсений, поцеловав того в висок и вставая на ноги, — Ладно, пойдём. А то и вправду подумаешь, что пускать не хочу.       Подавая руку и пытаясь нащупать ключи, Арсений наблюдал за сбитым с толку парнем. Напускная уверенность Антона давно была раскрыта как маска, но всё равно он был уверен, что его личный опыт говорит о том, что одни и те же слова он слышал тысячу раз. Может быть даже в его жизни были и покрасивее признания, а не в какой-то там парадной под метафорой «вляпался», но тем не менее, он сидит перед ним растерянный и немного даже напуганный.        — Шаст, — на выдохе позвал того Арсений, садясь на корточки с ключами в руках.        — Ты правда так считаешь?        — Я правда так чувствую, а не считаю, — улыбнулся парень, — Не веришь?        — Просто… Я же…ты ведь другой. Для тебя же это не просто слова, а для меня от тебя тем более. Ты правда.?        — Ну, конечно правда и это не просто слова и я знаю, что для тебя это не просто слова, проблема в том, что я только сейчас это понял. Вставай давай, а то вляпаешься действительно во что-то похуже, чем любовь.        Антон усмехнулся и встал, беря рюкзак. Придерживая дверь, Арсений ждал, когда тот войдёт. Кинув куда-то на пол рюкзак, он услышал, как сзади него захлопнулась дверь, и включился свет. Перед ним открылся вид на широкий коридор, где было три двери и в конце ещё две.        — Еба-ать, ты как со мной в коробке-то в моей неделю жил? — снимая ботинки и осматриваясь, начал довольно эмоционально Антон.       Арсений засмеялся тоже разуваясь и убирая куртки в шкаф. У него подобная мысль была, только когда он переночевал первый раз у Антона, а потом как-то привык и ему даже понравилось. Поставив коробку на пол, он и забыл о ней, наблюдая за парнем.        — Мне наоборот казалось, что у тебя уютнее.        — Ага, сколько у тебя тут комнат?        — Три, выбирай любую где будешь спать, — проходя за Антоном и наблюдая за его реакцией, усмехнулся Арсений.        Честно говоря, если бы Шастун как-то попал в эту квартиру и не знал бы, что тут кто-то живёт, то подумал бы, что она вечно сдается в аренду. Из признаков жизни только цветы на подоконнике, а остальное всë выглажено, убрано и на столько педантично, что от правильности тошнит. У него-то везде что-то постоянно валяется, падает, а тут всё слишком чисто. У него даже было ощущение, что стоит немного принюхаться и он почувствует запах краски или клея, потому что только-только сделали ремонт. На видео всë казалось в разы меньше. Высокие потолки, тёмные стены, всё в одном каком-то сером стиле на что Антон усмехнулся.        — Ты тут как граф в поместье живёшь. Как можно было такой цвет выбрать?        — Алёна хотела всë в одном стиле, а так как она любила всë мрачное, то и вся квартира стала мрачной. Это раньше коммуналка была, потом хозяева по комнатам в аренду сдавали, ну, а мы выкупили полностью квартиру. Точнее не мы, а родители Алёны на свадьбу денег дали, да и у нас свои накопленные были.        — И каково было после развода сюда приходить? — украдкой глянув на Арсения, уточнил Антон.        — Сложно, но меня потом чуть ли не сразу Серёга забрал, так что убивался в графском одиночестве не долго.        — Хе-хе, и кто же помогал тебе с графским одиночеством? — многозначительно взглянул на рядом стоящего Антон.        — Я — да, пытался с кем-то что-то строить, но как-то всë не то было, поэтому быстро перестал искать. Если что это гостинная.        Антон заглянул внутрь и увидел телевизор, диван, бесконечное количество книг на полках и серые пуфики. Внутренне странное ощущение или излишняя наблюдательность говорили о том, что для гостинной комната уж слишком маленькая по сравнению с другими. Осматриваясь и сев на диван он задумчиво уточнил у Арсения, который сложил руки на груди и опёрся на дверной косяк, как-то мечтательно или задумчиво наблюдая за парнем.        — Это изначально задумывалось, как гостинная?        Арсений улыбнулся и посмотрел на парня говорящим взглядом: «Вот ничего от тебя не утаить».        — Нет. Забавно, что когда сюда кто-то приходил, у них таких мыслей не возникало.        — Больно маленькая комната для гостинной по сравнению с другими, — задумчиво рассуждал вслух парень, подходя к Арсению.       Тот расслабленно стоял и ждал к чему приведёт такой мыслительный процесс.        — Детская?        — Детская.        У Антона как будто недостающие пазлы всë собирались и собирались, чтобы сформировалась единая картинка под названием «Прошлое Арсения». Они могли бы идти дальше и не оглядываться на него, но игнорировать слона в комнате не хотелось.        — Вы поэтому разошлись?        — Не только, но я хотел, а она нет. Я был уверен в том, что мы одинаково мыслим в направлении семьи, но итог и ты и я видим.        — Слушай, Арс, ты же… Ты же понимаешь, что наш, скажем так, род отношений для семьи не очень-то и подходит? Ну, в какой-то заоблачной, толерантной, не российской вселенной подходит конечно, но…        — У меня несколько сменились приоритеты, так что понимаю, поэтому это просто гостинная. Рассказал, потому что знаю, что будешь сидеть и думать постоянно, что я скрываю и что было до появления тебя в моей жизни, — потянув того за толстовку на себя, сказал усмехнувшись Арсений, быстро поцеловав того в край губ, — Я на кухню, а ты ищи где спать будешь, если со мной не хочешь.        — Кто сказал, что не хочу? Может я и приехал только ради того, чтобы спать с тобой?        — Эх, никаких платонических отношений.        — А ты бы хотел? — крикнул улыбаясь Антон.        — Не то чтобы, — послышалось в ответ за стенкой, на что Антон засмеялся.        Выходя в коридор, у него началась игра «Угадай, где комната Арсения». Сложность заключалась в том, что они все выглядели одинаково необжитыми и в двух комнатах была кровать, только какая-то комната была больше, а какая-то меньше. Вспоминая тумбочку и комнату из которой звонил Арсений, парень сделал вывод, что он спит в комнате, что поменьше.        — Ты в крайней слева спишь? — выглядывая из-за угла и заглядывая на кухню, спросил воодушевленно Антон.        — Да, но ого, как ты угадал? — посмеивался парень, разогревая ресторанный заказ.        — Так ты не готовишь здесь, а заказываешь! Какой ты обманщик, Арс.        — Так, во-первых, я дома появляюсь всего на час в бодром состоянии, остальные пять я сплю и ухожу, во-вторых, это быстрее всего в моем режиме. Но в нормальном обычном жизненном ритме, готовлю обычно я сам. Так что не надо мне тут клевету наводить.        — Ладно-ладно, — подходя и обнимая того со спины пробурчал Антон, — Надеюсь ты помнишь, что у меня аллергия?        — Поэтому рис буду есть я, а ты удон.        — С ума сойти, ты ещё и разные блюда заказываешь.        — Ну, ты же свой доширак тоже с разными вкусами берёшь, а не один.        — Уделал.        Отстранившись Антон прошёл к окну, под звук работающей микроволновки. Его вид из окна нервно курил в сторонке по сравнению с шестым этажом на центр Санкт-Петербурга. Машин было значительно меньше, да и город казался спокойнее. Солнце ещё не пробивалось, а ночь пока ещё покрывала город, несмотря на то, что время было почти шесть утра. Первое впечатление от города — чертовски холодно, а ветер заслуживает отдельного места в книге рекордов Гиннесса. Второе впечатление из квартиры уже наталкивало на анализ жизни города.        — Ты на сколько приехал? — возвращая парня в реальность, спросил Арсений.        — На выходные. В понедельник думал уехать днём, чтобы с поезда сразу в клуб.        — Неплохо. Я думал в среду к тебе приехать, потому что съёмки-то закончены, но уезжать пока нельзя.        — Приезжай.        — Жаль ты тут ненадолго, я бы тебе экскурсию по городу провёл, — откусив огурец, вздохнул Арсений.        — Мне от тебя достаточно будет и экскурсии по квартире.        — Кстати об этом, туалет и ванна в конце коридора, а та комната что-то вроде для гостей. Если быть точнее, то считай она для Серёжи.        — Тогда я в душ.        После того как поели, помылись, посмеялись, да и просто спокойно поговорили наконец в восемь утра угомонились. Антон сидел в телефоне на кровати ожидая парня, а Арсений ходил везде за ним свет выключал. Удивительно, что кровать вообще не скрипела и не издавала никаких звуков, в отличие от кровати у Антона. Поэтому он удивился, когда тот буквально не слышно сел на кровать и положил подбородок ему на плечо.        — Что делаешь?        — Читаю новости. В кинотеатрах повторно Тарантино крутить будут, не хочешь сходить?        — Ого, ты меня зовёшь куда-то, а не предлагаешь дома торчать, — усмехнулся Арсений накрываясь одеялом.        — Я так понимаю у тебя недельная травма после жизни со мной, — ставя телефон на зарядку и выключая свет, вздохнул Антон, а затем зевнул.        — Да, я потом спать без тебя нормально не мог, — обнимая того со спины и ощущая спокойствие, что всë, что ему было нужно всё это время наконец-то рядом.        — Спи давай, восемь утра, ахренеть.

(Austin Farwell — New Home)

      Утро началось так, как оба уже отвыкли. Антон подминал под себя подушку и самозабвенно пускал на неё слюни. Арсений проснулся от того, что в окна стал бить дождь в перемешку со снегом. Вспоминая, что через пару дней Новый год, он усмехнулся таким погодным условиям. Конец декабря, а как будто март за окном. Перед ним спал взлохмаченный Антон, которому было всё равно и на дождь, и на Новый год, и на то, что он вовсе спит в другом городе. Парню не нравилось валяться долго в кровати, но сейчас ему хотелось просто полежать хотя бы рядом. Он осторожно провёл пальцами по бровям, по контуру носа, по скуле, опустился и боясь разбудить провёл по руке вдоль вен. Когда парень чуть поморщился и слабо дернул рукой, он понял, что наверняка щекотно, поэтому перестал. Ему всё ещё с трудом верилось в то, что он приехал к нему домой, в другой город, в такую мерзкую погоду. Казалось, что он вот-вот проснётся, а это всё окажется сном, но нет. Вот он лежит перед ним настоящий, не выдуманный и так крепко спит. Всё же он не мог долго так лежать, поэтому встал.        У Антона утро началось значительно позже, когда Арсений уже успел сходить в магазин, приготовить завтрак и сидел что-то печатал в ноутбуке. Опираясь на дверной косяк одной из комнат, Антон зевнул и почесал голову.        — Доброе утро.        — Доброе, соня, — улыбаясь ответил парень.        — У тебя кровать просто волшебная, я так с самого детства не спал, — проходя дальше по коридору объяснял Антон.        — Обычно так говорили после ночи в другом контексте, — пробурчал Арсений.        — Что? — крикнул Шастун уже закрывая дверь в туалет.        — Ничего, — крикнул в ответ парень, продолжая печатать.        Так получилось, что Арсений обедал, а Антон завтракал. Первое чему удивился Шастун это телевизору на кухне. У него в голове не укладывалось, что в квартире может быть два телевизора. Да, этот был меньше, но всё же телевизор! В выборе между телевизором и разговором с Арсением, он выбрал второе.        — Пиздец, научи блины такие делать, — вытирая салфеткой руки и рот, на выдохе жалобно произнёс Антон.        — Как-нибудь обязательно, но учитывая твои отношения с ножом, как-то не очень хочется.        — А ты как научился, умник?        Арсений задумался помешивая ложкой чай.        — Я же с отцом не очень общался, а всегда за мамой бегал. А мама постоянно на кухне была, ну и научила как-то, а я запомнил.        — Извини, — спустя паузу и непродолжительное молчание, тихо извинился Антон.        — За что? Если бы для меня любое упоминание мамы было таким травмирующим событием, то я бы на рекламах рыдал.        Оба неловко усмехнулись, а затем Арсений погрузился в воспоминания, а Антон наблюдал за его реакцией.        — Скучаешь по ней?        — Безумно, — грустно улыбнувшись, полушепотом ответил парень, — В некоторых моментах её очень сильно не хватает. Я бы вас сто процентов познакомил и ты бы ей, думаю, понравился. Она всегда к моим друзьям отличникам с опаской относилась и говорила, что они искусственные, а я не понимал о чём она. Ты вот настоящий. Сейчас понял, что она имела ввиду.        Антон внимательно слушал и следил за мимикой, жестами, переживанием и сдерживанием некоторых эмоций у парня. Не зря же он к психологу ходит так долго, поэтому научился считывать людей, только делал это редко, потому что ему было всё равно по большей части кто там что чувствует. А сейчас не всё равно, сейчас хотелось разобраться, понять, поддержать.        — Арсень.        — М?        — Обнять или совет дать?        Арсений сначала усмехнулся как будто так и задумано, как будто маска и выученная очередная актерская роль, а затем уже был на грани того, чтобы заплакать, потому что Антону он доверяет. Перед Серёжей не хотелось быть слабым, он и так натерпелся от него, а вот так, чтобы его поддержал любимый человек, такого не было. Алёна в самый сложный и тяжёлый момент ушла, Серёжу подпускать не хотелось, вот так и получилось, что вовремя не переболело. Он сначала долго смотрел в одну точку на полу, а затем закрыл одной рукой лицо прошептав тихое «обнять».        Антон не хотел торопиться, да и не нужно было. Он медленно сел перед ним на корточки и положил ладони на колени. Боясь сделать что-то не так, потому что видел, что сейчас край уязвимости парня, к которой и он сам не приближался давно, и Антон не видел такую его сторону. Без пошлости или какого-то сексуального подтекста он осторожно сел на колени и обнял того. Приговаривая: «Чш-ш, я рядом, всë в порядке», Антон и сам в это верил и хотел хоть как-то суметь забрать ту часть боли и потери с которой Арсений живёт и жил на протяжении нескольких лет.        Он, поначалу, не спешил отвечать и не планировал как-либо проявлять такие яркие эмоции, но как только его обняли он почувствовал себя маленьким, почувствовал, что наконец нужный человек, при котором он может всë это выразить, рядом. Поэтому он зацепился за спину, сминая футболку и боялся, что его отпустят, боялся, что уйдут, но никто никуда не собирался. Антон впервые почувствовал, что не ему кто-то нужен, а в нём самом кто-то нуждается. Чувствуя, что тот цепляется за него, как за спасательный круг, он понимал, что всё делает правильно. Значит нужён.        Спустя какое-то время Арсений первый высвободился склонив голову и шмыгнул носом.        — Прости, я что-то…        — Дай угадаю, вырос на правиле «мальчики не плачут»? — мягко улыбнулся Антон, осторожно приподнимая того за подбородок.       — Вроде того.        — Легче?        — Легче.        — Вот видишь, значит зря придерживался такому правилу, — поцеловав того куда-то в край щеки у глаза, он почувствовал соленый привкус.        — Спасибо, — облегчённо выдохнув и положив голову тому на плечо, прошептал Арсений.        — Рад, что стало легче.        — Знаешь что? Пойдём на улицу, а то мы засиделись.        — Серьёзно? Там синоптики буквально говорят: «Кто выйдет, тот умрёт».        — Ты только оденься потеплее, я-то привык к такому, а вот тебя после теплолюбивой Москвы может накрыть, заболеешь.        — Есть, сэр, — шуточно приложив руку к голове, нахмурился и с напыщенной серьёзностью, заверил Антон.        Он хотел было встать, но парень потянул его на себя, чтобы он задержался.        — Шаст, что с приступами?        — Что с приступами? Ничего с приступами, пойдём, — он снова начал вставать, но его опять усадили на колени.        — Антон, я серьёзно.        — Раз в три дня примерно, продолжительностью ну, минуту, наверное. Евгеньевич сказал, что иду на поправку и скоро закончится. Кстати, какое сегодня число?        — Двадцать девятое декабря.        — Как он и говорил, всë это лечение месяц длится. По идее, больше не должно ничего быть.        — А ты сам себя как чувствуешь с этой тактильностью?        — Её нет, — пожимая плечами, задумчиво выдал Антон, смотря в сторону, — Я привык, что это не я чего-то хочу, а тело, скажем так, поэтому было немного непривычно отходить и приходить к нормальной жизни. Сейчас более менее в норме, но мне в одно не верится. Неужели мы этот месяц пережили? — искренне удивился Антон, пытаясь отыскать ответ в ещё влажных глазах напротив. Он ждал, что тот ему скажет: «Какой месяц? Всего пару недель прошло», но нет.        — Если у тебя был последний приступ, то да. Поздравляю, вы прошли игру.        — Не верится.        — Ну, как раз к Новому году сам себе подарок сделал.        — Ты мне его сделал, — улыбнулся Антон, вкладывая в одно предложение столько благодарности, что решил уточнить, — Спасибо.        — Пока ещё неизвестно, но я надеюсь ты помнишь наш уговор. Заканчивается терапия — бросаешь курить.        — А как же мой шарм и некая загадочность?       — Не переживай ты и без сигарет загадочный, слезай, ноги затекли.        Антон сполз с колен и наблюдал за Арсением как тот себя чувствует. Он прошёл в душевую и там засел минут на десять. Понимая, что после такого нужно побыть наедине, Антон терпеливо ждал его у двери.        — Нормально всë?        — Да, ты чего тут стоишь-то? Я думал уже собрался, выходим, — чуть оживленнее начал Арсений.       Весь день, до самой поздней ночи они гуляли по городу. Снег с дождём поутихли, да и ветер казался уже не таким порывистым, поэтому они прошли по Невскому, зашли в столовую, дошли до Исаакиевского и уставшие решили доехать до дома на метро. Обсуждая кашу под ногами, Арсений неожиданно спросил:        — Ты думал где Новый год отмечать будешь?        — Нет, как-то не до этого было. Я и вообще забыл, что Новый год какой-то и что за число. А ты?        — Если ты к родителям не поедешь, может вместе отметим?        — Хочешь с тобой вместе к ним поедем? Не знаю правда как тебя им представить, но что-нибудь придумаем.        — А они знают, что ты…        — Бисексуал? Нет. Они по-моему уверены, что я на Ире вот-вот женюсь, но думал сказать, по правде говоря. Мама поняла бы думаю, а вот отец… Не знаю, сложно это всë. Давай вместе отметим, а потом к ним поеду.        — А Ира?        — У Иры давно уже Оксана, она с ней празднует. А Серёга?        — Серёжа к родителям всегда уезжает, ну, теперь видимо ещё и с Максимом поедет.        — На Новый год обычно в клубе работы полно.        — Кроме твоего. Дима равнодушен вот к этим позициям, что в праздники работать надо, потому что у него семья, а подменять его некому. Так что обычно клуб-то закрывают.        — Я Серёге позвоню уточню. Тогда смысл мне уезжать отсюда?        Спустя время они дошли до дома, Антон успел позвонить Серёже и выяснилось, что в Новый год клуб действительно не работает, что говорит о том, что у Антона с Арсением есть не два, а целых четыре дня. Шастуну казалось, что без приступов их отношения станут пресными и какими-то обыденными, но нет, они казались стабильными. Без взлётов, падений, а обычными, когда нет тех, кому плохо, но и нет тех, кому заоблачно хорошо.        Когда Арсений ушёл в душ, Антон решил по Скайпу позвонить психологу.        — Добрый вечер.        — Привет, Антон. Случилось чего?        — Да нет, отчёт просто. Приступов не было, я в Питере, Арс в душе, таблетки пью, — передвигая четыре таблетки из стороны в сторону по корпусу ноутбука, монотонно объяснил парень.        — Хорошо. Тактильность как?        — Прикиньте, нет. Нет таких мыслей как «Блин, надо кого-то потрогать».        — Это хорошо. У тебя вопрос какой-то?        — Честно говоря да, но больше этического характера, — психолог внимательно слушал, поправив без конца съезжающие очки, а Антон пытался сформулировать вопрос не очень вульгарно, — Когда можно будет… Ну, то есть была же терапия, не до этого было, а сейчас вроде как всë нормально и я думаю. Можно ли сейчас, ну, вступить, скажем так, в половой контакт?       Андрей Евгеньевич усмехнулся, потому что помнил, как тот во всех подробностях описывал свой сексуальный опыт с Глебом и с многими другими партнёрами. Сейчас же выглядел как школьник, который спросил у учителя значение слова «пестик».        — Дело в том, что любой секс это эмоциональное значимое событие, которое выводит из привычного эмоционального диапазона. Ты только-только встаёшь на ноги, я бы не рисковал, но если дня два приступа не будет, то можете попробовать. А было уже что-то?        — Петтинг считается?        — Ну, отчасти да, это же близость. Но всё равно не мне тебе объяснять разницу.        — Да, понимаю, конечно. Ладно, спасибо. При вас пью таблетки.        Антон демонстративно выпил, получив утвердительный кивок от психолога, отключился. Лёжа на кровати он понимал, что так или иначе, но они переспят. Не то, чтобы он не хотел, он боялся. Подобного страха он не понимал, потому что теорию он знает, да и практик много было, но такой даже с Глебом не было. Мысли, что «А может и Арс сам не готов» возникали тоже. Благо подобные размышления прервал сам Арсений ложась рядом.        — Как тебе Петербург?        — Красивый город, но такой маленький, как вы тут все ходите?        — Кстати да, Москва мне тоже показалась больше. Я тебе говорил, что всë маленькое уютное.        — Напомню, что мой рост метр девяносто семь, — самодовольно сказал Антон.        — Ладно-ладно, такой баобаб как ты тоже уютный, но это исключение, — засмеялся Арсений, за что получил толчок в бок.        От тепла рядом и от бурчащей болтовни обоих потянуло в сон. Антон уже на автомате спросил:        — Что ты хочешь на Новый год?        — Не знаю, город, — несвязно пробубнил Арсений, устраиваясь на груди и сворачиваясь клубочком.        — Город?        — Ну, там ты, я, один город… Чтобы не ездить туда-сюда.        — Хочешь я тебе город подарю?        — Хочу. Как найдёшь — скажи.        Так оба провалились в сон. Арсений уже утром, сидя за столом, думал тоже о том, что подарить парню. Подарок в виде кольца ему казался примитивным, потому что, наверняка, все кому не лень дарили ему кольца. Браслеты тоже такая себе идея.       На фоне уже хлопнула дверь в ванную и зажурчала вода. Помешивая чай, он всё равно продолжил думать о подарке и посмотрел на экран включенного телевизора. Ничего интересного утром в выходные и предпраздничные дни не шло.        — Сидишь думаешь как меня будить? — подходя со спины пробасил Антон, нежно даже для себя обнимая того со спины и целуя куда-то в щеку.        — Это что за тактильность с утра такая? Говорил вроде что прошло всë, — усмехнулся и удивился одновременно Арсений.        — Мне приснилось, что тебя сбила машина, я испугался и вот восполняю запас жизненной энергии и убираю страх. Если я слишком прилипчивый, так и скажи, — ласкаясь как кот, почти промурчал парень на выдохе.        — Да нет, мне даже нравится зная, что это здоровое проявление чувств, а не тела, скажем так.        — Ты научил.        — Ты сам научился. Не нужно мне приписывать заслуги.        — Ты же не будешь отрицать, что я встал на ноги благодаря тебе? — отходя в сторону и наливая себе воды, спросил Антон.        — Ну, я почти никакой роли же не играл.        — О-о, у нас тут еще и синдром самозванца нарисовывается. Арс, слушай, ты следил за мной, не позволял погрузиться в себя, не давал упасть и не только буквально, всегда был рядом, поддерживал, лечил, кормил, терпел меня и так далее. Я бы и мог конечно продолжить, но суть одна, ты помог мне. Не я сам себе помог, а ты и это не только моя заслуга, но и твоя.        — Ладно, всë.        — Не всë, признай, что я благодаря тебе сейчас сижу без приступов, без одержимости и тактильности, — садясь напротив, начал Антон.        — Хорошо, признаю, доволен? — поворачиваясь в сторону парня, со вздохом произнёс Арсений, которому всегда было сложно признавать свои заслуги, где бы они не были и в чём бы не проявлялись.        — Что ты признаёшь?        — Что ты… Благодаря мне сидишь тут без приступов.        — Чудесно, за что тебе спасибо.        — Не за что.        — А-арс, — с укором протянул Антон.        — Всегда рад помочь. Радуйся жизни, друг мой.        — Благодарю, милорд. Кстати, чем займемся? Пойдём гулять?        — Ого, ты меня куда-то зовёшь и это улица? Ты точно отошёл от сна и чувствуешь себя нормально?        — Да. Просто я прочитал у вас тут целый остров к Новому году украшают. Правда?        — М-м, тут вообще островов много, но может ты имеешь ввиду типа мини городок «Новая Голландия»?        — Да! Пойдем?        — Можно, там сейчас красиво. Знаешь, что это вроде части Европы?        — Нет, просто в новостях случайно увидел «украшают остров» я и подумал, что за прикол такой.        Добравшись до острова у Антона рот не закрывался. Он был на Новый Год в центре Москвы, но всё равно было что-то не то. Сейчас огромное количество гирлянд, украшенная высокая ель в центре площади, все эти цивилизованные европейские дома, базар. Всё это сливалось в одно яркое пятно: «Мама-мама, я в Диснейленде!». Арсений часто тут бывал раньше, но забросил такую традицию почему-то. Ему уже тут отчасти наскучило, но вот наблюдать за реакцией Антона было отдельным видом удовольствия. Через несколько часов они дошли до катка.        — Арс, один раз живём, давай. Арендуем на час и всё.        — Уверен? Стой, что у тебя с шапкой, — замечая просвет, спросил Арсений.        — Дырявая, забей. Пойдём?        — А потом голову надует и всë: «Арсений-Арсений, пойдём на каток!»… Ладно, пойдём.        Как выяснилось Антон катался куда хуже парня, но держался на коньках вполне уверенно. Старался не разгоняться, ехал в потоке, никаких фигурных элементов не применял. Единственно как-то Арсению стало скучно и тот решил подтолкнуть парня для разгона. Итогом было то, что оба упали. Повезло, что скорость была не высокая и приземлились мягко.       Им замечание сделал волонтер-смотритель, они клятвенно пообещали больше не баловаться и разогнались так ещё раз, но на этот раз удачно. Время подошло к концу, они сдали обратно коньки и побрели уставшей походкой домой. День прошёл незаметно. На ярмарке кстати каждый нашёл, что хотел поэтому подарки к завтрашнему дню были. Уже уставшие и после душа, они тупили в телевизор, когда Антону позвонила мама.        — Привет, мам.        — Привет, Антон. Как дела? А то не звонишь не пишешь.        — Нормально, только я в Петербурге.        — Чего? — спустя паузу послышался настороженный голос и смешок рядом сидящего Арсения.        — Да нормально всё, к другу уехал.        — Этот твой новый друг который? С именем странным ещё, — вспоминала женщина, пока Антон улыбался глядя на парня, а тот настороженно слушал и удивился, что парень рассказал о нём своей маме. Не в контексте отношений конечно, но уже близко.        — Да, он самый.        — Ну, как его? На «А». Аркадий? Нет. А-а, Арсений?        — Да. Всё нормально.       — Ну, привет ему там передавай. Ирочка не рядом?        — Нет, Ира в Москве.        — Хорошо. Чтобы фотографии прислал какие-нибудь обязательно!        — Я подумаю.        Он сбросил вызов и выдохнул. Арсений, как кошка, подполз поближе в угол дивана и упёрся руками с двух сторон от парня.        — Друг значит?        — Друг, у нас с моим другом дружная дружба, не знал?        — Интересно конечно с каким ты там Аркадием дружишь, что к нему в другой город ломанулся.        Антон усмехнулся, когда Арсений сократил между ними расстояние и медленно поцеловал. И вот такая игра уже не нравилась Шастуну, понимая к чему обычно такое приводит, но пока всё было в рамках допустимого. Дыхание учащалось, поза несколько сменилась, когда Арсений сел на колени. Целовались долго, несколько развязно, но Антон периодически успевал посмеиваться или просто улыбаться в поцелуй. Было уже не так смешно, когда Арсений зацепился за пояс спортивных брюк.        — Стой, — прошептал Антон, чуть отстраняясь.        — Почему?        — Что ты задумал?        — А ты доверься и узнаешь, — странно улыбаясь томно сказал Арсений, целуя того в шею.        — Твою ма-ать, — откинув голову назад, он прикрыл глаза и растворился в моменте. Антон непроизвольно подавался телом чуть вперёд. Арсений всë медленнее опускался и блуждал руками по телу, изучая его и забираясь под футболку. У Антона тактильность-то пропала, а вот повышенная чувствительность нет. Чуть поменяв положение Арсений, как занимающий позицию сверху, возможно специально потёрся о пах, а возможно и неосознанно, но делать какие-либо логические умозаключения не представлялось возможным.        — Поступило… предложение, — пытался отдышаться Антон, чуть притормозив неожиданный напор.        — От кого и какого рода?        — Как тебе мысль переместиться в комнату, а не на диване? Хотя твой план, тебе виднее.        Видимо Арсений сам до этого не додумался или лично его всё устраивало, поэтому он не подумал об этом. Вставая и потянув парня на себя они кое-как прошли в комнату. И ноги путались, и оказывается на пути от гостинной до спальни столько углов и препятствий, что оба подумали сделать перепланировку.        Стало не до ремонта, когда Антон уже начал охотнее отвечать на подобного рода ласки. Ему было довольно непривычно спустя долгий перерыв находиться снизу, но «непривычно» не значит «не удобно» или «не нравится», поэтому чувствовал себя вполне комфортно. Если Арсений вдруг неожиданно решит с места в карьер попробовать с проникновением, то тот его конечно остановит. Не так он это представлял.        Стянув с себя футболку Попов вернулся к занимательному занятию. Он поглаживал через брюки бёдра, пах, приближаясь и отдаляясь, кроме возбужденного члена, чем вызывал тихий скулёж.        — Так и будешь дразниться? — прошипел Антон подаваясь чуть вперёд и приподнявшись, чтобы прикусить нижнюю губу парня напротив и снять заодно футболку.        — Кусаешься ещё, ужас какой.        — Это было предупреждение.        — Как скажешь, солнце, — приспустив брюки, усмехнулся Арсений, быстро поцеловав того куда-то в сгиб между шеей и подбородком.        — Кончай меня так… блять, — чувствуя теплую руку, но всё ещё на одежде, только то были трусы и чем ткань была тоньше, тем ощущения ярче, Антон не договорил, а откинул голову на подушку.        — Ты не в том положении, чтобы мне указывать, не думаешь? — самодовольно улыбнулся парень, наблюдая за тем, как под ним Антон буквально извивается от любого прикосновения. Над такой особо чувствительной натурой хотелось поиздеваться ещё дольше, только вот чем он потом будет расплачиваться за такое, вопрос интересный. Антон уж сам потянулся рукой в трусы, но её быстро перехватили, переплетая пальцы.       — Сам? А попросить? — останавливаясь немного и потираясь щекой о щёку, прошептал на ухо Арсений        — Господи, ну, какой же ты извращенец.        — Удивлён, что ты такое не слышишь в свой адрес?        — Я сам от себя в ахуе, как с тобой всë проходит.        — Я жду, — внимательно смотря в глаза напротив, сказал Арсений, образуя перед ними расстояние для диалога.        — Хорошо, — он чуть привстал на локтях и вполне уверенно начал, пытаясь настроить мозг на связную речь, — Если ты мне сейчас нормально не подрочишь, Арсений, то я тебя в следующий раз раком нагну на твоей чёрно-мрачной столешнице и не дам кончить, пока я этого не захочу. Доволен?       — Более чем, — засмеялся парень, снимая окончательно спортивные брюки и трусы.        Антон хотел заняться тем, чтобы раздеть парня, но руки отказались работать, когда он сначала почувствовал поглаживания, а затем и медленные движения вверх вниз по всей длине члена. Он пару раз толкнулся навстречу и упёрся лбом в плечо, но парень положил его на спину, полностью перенимая руководство процессом на себя.        Хлюпающие звуки, дыхание, поцелуи то в шею, то в губы, то влажность у сосков, разряжённый воздух, а в голове любимое состояние Антона — пустота.        Общий свет они выключили, как только легли на кровать, поэтому силуэты слабо освещала одна лампочка, которая стояла где-то вдалеке на письменном столе, создавая полумрак. Наконец Антон вцепился руками в пояс брюк парня и приспустил вместе с трусами чуть дергающимися и торопливыми движениями. Сказав тихое «быстрее» оба одновременно ускорились и поймали один общий ритм на двоих. Новую волну мурашек вызвало трение половых органов друг об друга. Антон думал предложить смазку, которая лежала в рюкзаке, буквально через пару метров, но они на пару на столько хорошо справлялись, что никакая смазка была не нужна.        Антон застонал громче, а Арсений зажмурился и чуть проскулил чувствуя подрагивание ресниц и дрожь в теле. Он упал на грудь парня, пытаясь отдышаться и не в силах встать, но ощущал как то ли его, то ли член другого пульсирует, попутно сочась спермой.        Минуты две они просто молча пролежали, только потом Арсений лёг рядом накрывшись одеялом и запуская чистую руку в волосы.        — Пиздец, — подытожил Антон с закрытыми глазами и всё ещё пытаясь настроиться на нормальный дыхательный ритм, — Ты прикинь чё будет, когда мы с проникновением попробуем. Мы же кровать твою нахуй сломаем.        — Столешницу ты хотел сказать.       Оба засмеялись, потом Антон чуть придвинулся и смазано и довольно лениво поцеловал того в висок уже не отодвигаясь, а так и оставшись на плече зарываясь носом во влажные чёрные волосы.       — Где ты был раньше? — неосознанно выдал Антон шёпотом, как просто мысли вслух.        — Женат, жил в этой квартире, думал, что счастлив и как-то существовал без тебя. Честно говоря, сейчас это воспринимается странно. Как параллельная вселенная или кошмарный сон.       — У меня без тебя точно кошмарный сон был, так что я даже отвечать не буду.       — Неужели было всё так плохо? — поворачиваясь лицом к Антону и почти касаясь его носом, спросил Арсений.       — Ты про приступы, про беспорядочный секс, про тактильность или про Глеба хочешь услышать?        — Ладно, тогда вопрос, на который можешь не отвечать.        — Валяй.        — Сколько у тебя было… партнёров?        — Я сбился со счёта на сто двадцатой.        — Девушка?        — Это на ней я сбился, потом было ещё несколько, но уже не помню. Если что я регулярно проверялся и следил за здоровьем. Говна и так в жизни много, ещё какой-нибудь ВИЧ не хватало подхватить.        — Верю, а есть какое-то разграничение или с кем больше нравится?        — С тобой нравится, — засмеялся Антон поцеловав того в кончик носа, — Если бы нравилось с каким-то определенным полом, то был бы геем или жёстким натуралом, но имеем то, что имеем. Чувства зависят не от пола, а от человека. Но вот кто ты, вопрос интересный.        — Шастуносексуал есть такая ориентация? — усмехнулся парень.        — Первооткрыватель, — засмеялся Шастун утыкаясь тому в плечо, — Вообще-то у меня тоже вопрос.        — Давай.        — Когда у тебя последний раз был секс? Не минет, не дрочка, не всякие фетиши, а прям вот секс с большой буквы «С».        — Года два назад? Полтора, не знаю, — пытался вспомнить Арсений.        — Серьёзно?        — Да, я тогда с девушкой встречался месяц, наверное, ну, потом понял, что не могу с ней строить отношения и что-то не то.        — А сейчас? — с опаской поинтересовался Антон.        — Сейчас на столько «то», что страшно, — щёлкнув того пальцем по носу, ответил Арсений, садясь на кровать в поисках одежды, — Опять в душ, класс.        — Ты чем-то не доволен?        — Только тем, что так нельзя лежать вечно. Вдвоём не предлагаю, а то душ уже проходили, не результативно.        Антон засмеялся куда-то в подушку, пока Арсений вышел из комнаты в душевую.        Спустя время, полночное хождение и выбор какую фотографию всё-таки отправить маме и долгие препирательства в виде: «Да точно подумает, что встречаемся», «Я просто тебя приобнял на фотографии у ёлки, что тебя не устраивает?», «А тут я как еблан какой-то», «Зато я хорошо получился» и так далее, они легли спать часа в три-четыре уснув свернувшись клубочком на диване.