Сны оружия

В просторном холле слишком ярко; из высоких окон лучами льётся ослепляющий свет, падая на мраморный пол сквозь легкий тюль занавесок. Все слишком воздушное, лёгкое и чистое. За окнами шумят деревья и переливаются трелями птицы. Леви жмурится, прикрывая глаза тыльной стороной руки, слишком слепит. Почти на ощупь он делает медленные шаги в сторону маленького резного чайного столика. Около него стоят два деревянных кресла, с обивкой очень красивого цвета, таких он никогда раньше не видел. За одним из них кто-то сидит. Леви приглядывается к фигуре в ореоле яркого света, глаза привыкают… — Мама? Но ты же… — его глаза округляются, а коленки подкашиваются. Он трёт глаза, пытаясь рассеять видение. Красивая женщина с темными волосами в светлом платье улыбается и берет маленький чайничек, наливая ароматный напиток в фарфоровую чашку: — Милый, садись рядом, чай уже остывает, — с такой же добродушной улыбкой отвечает женщина. Леви берет чашку и смотрит на свои руки.. они совсем другие, нет никаких мозолей от УПМ, нет порезов и шрамов. Гладкие как у подростка. Он опускает глаза вниз — на нем только лёгкая хлопковая кофта и тёмные брюки. Никаких ремней, никакой формы, никаких тяжёлых военных сапогов. Он садится в мягкое удобное кресло и прикрывает глаза. Как же спокойно. — Ты совсем не улыбаешься, — женщина проводит тёплой ладонью по его щеке, и Леви закрывает глаза, от вот вот готовых навернуться слёз. — Ты не настоящая, я знаю, — он накрывает её ладонь своей и тут же одергивает, будто коснулся раскалённого железа. — Я с тобой, а это главное. А ты все так же отталкиваешь от тебя людей? — её глаза чуть сузились, взгляд женщины стал серьёзнее. Леви смотрел в них и видел свои глаза, только мягче и добрее. — Зачем подпускать их близко, если они уходят. Все уходят. И ты ушла… — он окончательно почувствовал себя тем самым беззащитным ребёнком. Уязвимым, ранимым, но никому этого не показывающим. — Мы остаёмся вот тут, — она ткнула тонким пальцем в его грудь, — в твоём сердце. — Наверное, у меня больше нет сердца, мама, — он вздохнул, пытаясь различить её черты, но видение растворялось все больше и больше, заглушаемое ослепительным светом. — Есть. Она покажет тебе, — вот уже осталась одна улыбка, а позже пропала и она. Слишком светло. — Кто она? — Леви хватал воздух руками, пытаясь задержать неизбежное. Но ответа не последовало. И видение растворилось так же, как пришло. Леви разбудил резкий толчок в плечо. Ханджи сидела на середине стола, запрокинув одну ногу на кресло, любопытно изучая его сонное лицо. — Гляди ка, живой, — Ханджи потрепала его по волосам, и Леви съежился, отмахивая её руку. — Четырехглазая, у тебя нога лишняя? — он посмотрел на отпечаток подошвы на кресле и поморщился. — С чего это я должен быть мертвым? — Ты не пришёл на совещание, а потом пропустил общий тренировочный сбор. Мы подумали, что у тебя может быть только одна причина сделать это, — Ханджи усмехнулась, подвинув ближе толстую стопку отчетов. — Я что… проспал? — Леви вскочил с кресла, отодвигая Ханджи за плечи, и та чуть не свалилась со стола. Такого он за собой никогда не помнил. Он всегда страдал от бессонницы, пара часов сна обычно считались за благословение. А тут продрых целую ночь, после того, как… Ах да, после того, как слишком увлёкся методами воспитания. Блять. — Судя по всему, не только проспал, но ещё и боролся с диким зверем, — Ханджи хихикнула, поворачивая маленькое настольное зеркало Леви. На щеке у него красовалась яркая полоска, оставленная хоть и короткими, но острыми коготками Микасы. Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Ты чего так взбесился вчера? Орал на весь корпус, ещё больше народа перебудил. — Надо было преподать им урок, ты сама знаешь, — Леви отмахнулся, желая поскорее сменить тему. Такого «урока» он не ожидал сам от себя. Но когда он увидел Микасу — то, как на неё пялится Жан, то, что эта паршивка опять нашла себе приключений на задницу, в нем сорвались последние внутренние предохранители. — Знаешь что, дорогой мой, ты так последних своих солдат покалечишь. А у нас и так знаешь ли, дефицит ценных кадров, — Зое вытащила из толстой сумки ещё одну увесистую стопку папок. — Поэтому, мы решили отправить тебя в небольшой отпуск. — В какой ещё отпуск? Ты сдурела? — Леви с силой ударил кулаками по столу, почти уперевшись лбом в лицо Ханджи. — Поедешь на пару неделек в приют к Хистории, — Ханджи гладила его по плечам, как капризного ребёнка, — воздухом там подышите, отчеты позаполняете, детишек поняньчите. Красота же! — она улыбнулась во весь рот, смотря на все более закипающего Леви. Какое же всё-таки забавное зрелище. — Кто это «МЫ», Ханджи? Скажи мне на милость, — Леви цедил сквозь зубы, плотно ухватившись за столешницу и сдерживаясь, чтобы не разбить Зое новые очки. — Твой отряд, конечно же, — с этими словами она последний раз похлопала его по плечу, уже смеясь во весь голос. — Да не переживай ты так, Эрвин лично одобрил. Ну всё, мне пора идти, а ты собирайся. Я буду тебя навещать! — Очкастая, никуда я не поеду, я нужен здесь, — Леви пытался остаться непреклонным и прожечь взглядом в Ханжи дыру размером с арбуз. — Ты как со старшими по званию разговариваешь, коротышка? — в очередной раз хихикнув, она пригвоздила рукой к его груди приказ. — Ты чудесно проведёшь там время! А недельку другую мы и без тебя прекрасно справимся. *** Микаса встала с утра с дикой головной болью, словно выпила вчера все офицерские запасы вина. Пока Саша ещё спала, она тихонько оделась: натянула брюки и рубашку, влезла в сапоги, ремни взяла с собой, чтобы лязгом пряжек не разбудить Блаус. Пускай поспит ещё немного до подъема. А вот ей самой не спалось почти всю ночь, ещё бы, после такого. И Жан под горячую руку подвернулся, и Леви совсем с ума сошёл. Лучше вообще никогда в жизни не вспоминать, что это вообще было. У Микасы жгло в груди, нарываться ей определенно больше не хотелось. Но почему тогда его слова ранили, почему было не все равно. «Девка», опять вспыхнуло в голове. Она прошла мимо зеркала и вздрогнула, увидев кровоподтёки на шее. Настоящее доказательство того, что это был не сон. Рассмотрев ближе, она кажется увидела отпечатки резцов. Силы он явно не жалел. Губы жгло так же, как и синяк на шее, трещинки словно вопили «сама виновата». И что-то опять сладко кольнуло внизу живота. От того, насколько это было неправильно, постыдно и… волнующе. Не такой борьбы она ждала. Стараясь скрыть ото всех её тайну, Микаса намотала потуже красный шарф, пахнущий свежестью. Сейчас это ощущалось вдвойне лицемерно, прикрывать самой святой вещью и чувствами к Эрену то, что тайной страстью скрывалось на её коже. Прошмыгнув в коридор, а затем по деревянной лестнице на склад, она взяла пару новых баллонов с газом, туго затянула нагрудные ремни, проверила крепления пояса. Взяла новые лезвия и задвинула их в ножны. Как же непередаваемо сладок звук металла, который соприкасается друг с другом. Микаса втянула воздух рядом с рукоятками УПМ, как же приятно снова почувствовать на себе всю тяжесть полного комплекта. Сегодня у отряда очередная тренировка с новобранцами, и в их интересах обучить их хорошо. Гильотина молчала вот уже пару часов. Микаса забралась на стену одной из первых, титанов нигде не было видно. Ну что ж, не сразу же зелёных распугивать. Тренировочные манекены больше не были нужны, титаны в ловушке не имели большой подвижности, застревая между укрепленным проломом, а это была отличная возможность потренировать молодняк и не понести потерь. Все сильнее нарастал звук приводов, и вскоре на стене собралось немало народу. Микаса выхватила из толпы знакомые лица Армина и Конни. Жан сидел на деревянных ящиках чуть поодаль, с повязкой на носу. Черт, как стыдно то. Надо бы с ним поговорить. Она обвела толпу взглядом ещё раз, Леви нигде не было видно. Или может его низкий рост позволил затеряться среди новобранцев. Она подпрыгнула, когда ей показалось, что чёрная макушка, пробирающаяся к ней сквозь ряды плеч принадлежала капитану, но когда толпа расступилась, навстречу ей вышла невысокая коротко стриженная девушка. Кажется, она была из недавнего набора, и Микаса не знала её имени. Фух, это не он. Как смотреть Леви в глаза после их «перепалки» она всё ещё не понимала. Злиться? Оскорбиться? Донести на него? Сделать вид, что ничего не произошло? Да, скорее всего последний вариант подойдёт. Зачем поднимать лишний шум, если это дойдёт до ушей Эрена, она проклянет саму себя. Микаса прошлась по рядам, подтянула кое-кому крепления, паре человек развернула плечи, чтобы их стойка была более правильной. В общем, убивала время, до начала. Но никого из офицеров не было, неужели, они должны сегодня сами возиться с молодняком? Воспользовавшись случаем, Микаса присела на один из деревянных ящиков: — Жан, — она отвела глаза к горизонту, чтобы только не встречаться с ним взглядом, — я хотела извиниться за вчерашнее. Потерев разбитый нос под повязкой, Жан скривился от боли: — Не стоит, Микаса, это ты меня прости, не знаю, что на меня нашло. Я не должен был. — Давай оставим это в прошлом, — она заерзала, обняв себя двумя руками. Жан всё-таки был хорошим другом и товарищем, терять которого никак не хотелось. Хоть никаких чувств к нему и не было, но Микаса ему немного сочувствовала. Уж она то знала, что значит потерять голову от чувств. То к Эрену, то к… Леви. Стоп. Каких ещё чувств к Леви. Она замотала головой, прикусив губу, и та тут же отдалась острой болью в ранке, оставшейся после дикого поцелуя, словно говоря «вот таких чувств, Микаса, тебе же понравилось, не отрицай». — Да уж, я слышал, что тебе тоже досталось от капитана, — Жан похлопал её по плечу, сочувственно смотря на «разбитую» губу Микасы. — Досталось? Ах да… — она приложила руку, вытирая выступившую капельку крови. Их прервал резкий шум и треск внизу, какой-то титан очень вовремя решил их навестить, залезая головой между кристаллическими балками. Микаса встрепенулась, пора показать мелюзге, что их ждёт впереди. Она громко кашлянула два раза, чтобы привлечь общее внимание и сиганула вниз, цепляясь крюками за высокие стены. Оттолкнувшись от опоры, она перевернулась в воздухе, обнажая клинки. Ветер обдувал лицо, солнце только только начинало всходить на горизонте, даря тёплые невидимые касания коже. Как же свободно она себя чувствовала сейчас. Толпа уже собралась, с открытыми ртами смотря на её ловкие движения. Прокрутившись вокруг своей оси, она молниеносно разрезала загривок десятиметровому титану; капли крови тут же обагрили её запястья, но вязкая жидкость с тихим «пшш» тут же испарилась. Оттолкнувшись от его огромного тела, она запустила крюки в верх стены и через секунду уже стояла посреди новобранцев, очарованных её мастерством. Микаса опустила глаза, они ещё не знают, что их ждёт, зря радуются. Дети, такие же, какими были они пару лет назад. Но она не собирается отнимать их счастливые моменты, пусть дойдут до этого сами. С первым телом умирающего друга на руках. Армин встал рядом и положил руку ей на плечо. Кажется, он понимал, о чем она сейчас думала. Следом подтянулись остальные ребята из 104 го, молча стоя в толпе под радостные крики новоприбывших. — Ребята, я только что получил приказ руководства, — Армин старался перекрикивать толпу, но выходило явно плохо. — Что? — Конни, Жан и Саша наклонились вплотную, увлекая за собой и Микасу. — Сегодня вечером мы едем к Хистории! — Армин уже орал, — нужно собираться, прямо сейчас! *** У стен корпуса золотились вензелями на закате две новенькие повозки, больше похожие на кареты. Каждая запряжена двумя лошадьми темно-шоколадного цвета. Около морд животных уже крутилась Ханджи, а ее верный помощник Моблит Бернер одергивал её руки и пытался предотвратить случайную потерю пальцев начальницы. Отряд потихоньку подтягивался к воротам, все были одеты в гражданское, держа сумку с припасами за спиной. Леви нигде не было видно. — Ну что, все собрались? — Ханджи окинула рукой блестящие повозки, — Хистория сделала вам подарок, доедете с комфортом. Всего-то то пару часов по кочкам потрясётесь и на месте. Ну не чудно ли? Ребята стояли с едва заметными улыбками на лицах, всё-таки сменить обстановку будет здорово. Отдохнуть, набраться сил перед новым походом к стене Роза. Они наслаждались тихими моментами. Конни, Жан и Саша рассказывали какие-то истории из детства, Армин увлеченно читал книжку. Одна Микаса явно нервничала, выискивая кого-то взглядом. Где Леви? — Ну хватит прохлаждаться, кучерам ещё продовольствие потом развозить, быстрее в кареты! — Ханджи запрыгнула первой, утаскивая за собой Моблита, Армина и Жана. Остальные нехотя поплелись к оставшейся карете, она была меньше первой и явно очень узкой. Саша и Конни протиснулись внутрь и сразу смолкли. Микаса забралась последней и её глаза расширились от удивления. В тесном пространстве на одной скамье жались друг к другу перепуганные ребята, а на противоположной, у окна, сидел Леви собственной персоной. Он даже не смотрел на то, кто будет его спутниками, просто молчаливо смотрел в резное окно. И одно свободное место было только рядом с ним. Вот блять. Выдохнув, Микаса втиснулась в узкое пространство, стукаясь коленками об Сашу. Ей пришлось вплотную прижаться к Леви бедром, чтобы уместиться на скамье. Кожу тут же обдал жар, опять только тонкая ткань его брюк разделяла их. — Д-добрый вечер, капитан, — Саша старалась звучать как можно тише, чтобы не разозлить Леви. — Собрались наконец, бесполезные создания, — он наконец повернул голову и увидел рядом с собой полуживую Микасу, которая смотрела куда угодно, только не в его сторону. И так сильно сжимала руками подол платья, что казалось, проделает там дырки пальцами. — Капитан, — Микаса кивнула и тут же затеребила несчастный подол платья опять, не забывая каждую секунду поправлять шарф на шее. — Чтобы ни слова до конца поездки, — он отклонился на спинку лавки, перелистывая папку отчетов поставок. Если уж начальство хочет их отпуска, то он не собирается его портить бесполезной болтовней. — Есть, сэр, — пронеслось по карете, и Леви прошипел: — Я сказал, ни слова. Саша пожала плечами и положила голову Конни на плечо, тот тоже поспешил закрыть глаза и насладиться поездкой хотя бы так, раз уж открывать рот им не разрешают. Оба нехотя подумали, что надо было прыгать в повозку к Ханджи, там всяко сейчас веселее. Полчаса прошли в гробовом молчании, которое разбавляло только перелистывание страниц. Леви, казалось, ни разу не поднял глаз от столбиков цифр и расчетов, даже чтобы посмотреть на красивый вид. Солнце почти скрылось за горизонтом, лошади набрали скорость, и проносящиеся мимо пейзажи завораживали дух. Еще через полчаса окончательно стемнело, кучер гнал лошадей всё сильнее, торопился и не заметил лежащего на дороге булыжника. Повозку встряхнуло, Конни свалился на мирно спящую Сашу, а Микаса угодила лицом прямо в отчеты, припечатывая листы бумаги к коленкам Леви. От резкой встряски шарф немного развязался, и перед его глазами предстала красная до корней волос Микаса, которая усиленно пыталась подняться, цепляясь за первые попавшиеся предметы, на её шее красовался след от его зубов. Леви уже было набрал воздуха в легкие, чтобы словесно отхлестать паршивку. Даже сейчас она умудряется портить ему жить. Но когда они встретились глазами, её румянец, приоткрытый рот и те чертовы отметины на шее опять разбудили что-то животное. Сейчас ее хотелось отшлепать за непослушание, а потом снова прижать к той стенке. Да нахуй. Почему стоит ей оказаться рядом, мир переворачивается. Она тянет всё его внимание на себя, не оставляя даже шанса для других мыслей. Почему её так хочется придушить и приласкать одновременно. Леви сглотнул, держа невозмутимый вид. Никто никогда не прочитает, что написано у него на лице, и он считал это своим незаменимым преимуществом. Вот и сейчас не стоит давать волю эмоциям при посторонних. Микаса все еще смотрела ему в глаза, не разрывая взгляда. В её радужках вспыхивали то стыд, то отчаяние, то злоба. И еще какое-то чувство, которое он никак не мог распознать. Наконец, ухватившись за рукав Леви, она смогла восстановить равновесие и села на свое место, поспешно отвернувшись и сильнее затягивая шарф на тонкой шее, пряча отметины, пока Саша с Конни не успели их разглядеть. Они сами сейчас лихорадочно возились, пытаясь нормально сесть, отталкиваясь друг от друга руками и ногами. “Можешь прятать сколько угодно, Микаса, главное я знаю, что они там, следы на твоей шее. Знал бы, что это тебя усмирит, оставил бы их по всему твоему телу” – не успел подумать Леви, как их экипаж остановился, а где-то вдалеке послышался голос Хистории и Эрена.