Прикладная психология

***

      В одной руке болтались шпильки, пока другая всё ещё строчила смс-ки Дори. И стоило мне увидеть помпезный особняк, как я, выжимая из себя последние силы, заставила ватные ноги бежать быстрей. Навалившись на дверь и щёлкнув ключом, я распахнула створки настежь и, рухнув на колени, заполошно воскликнула: — Детка, ты здесь?!       Когда ответа не донеслось, я, бежавшая из-за пробки два с лишним квартала, весьма неэлегантно поползла внутрь. — Если ты шутишь, клянусь, я вытрясу последние крохи разума из твоей пустой головы! — многообещающе прошипела я.       Ответа всё не было, и я, не вытерпев, крикнула и позволила бурлящей панике проявиться в голосе: — Дори!       Было тихо. Сжавшись, я развалилась на полу и, рефлекторно разгладив помявшуюся длинную юбку, неожиданно для себя всхлипнула, сжимаясь в напряжённый комок. — Ты чё орёшь, как полоумная? — послышался заспанный раздраженный голос, и я, зажмурив глаза, облегчённо улыбнулась, утыкаясь носом в колени. — Упёрла посреди ночи чёрти куда, вернулась и орёшь теперь, как резаная… — Просто соскучилась, детка, — нацепила привычную улыбка я, поднимая голову и тепло щурясь. — Почему не отвечаешь на телефон? — Кажется, я выкинула его, когда в час ночи пошёл дозвон, — медленно сказала она, оглядывая меня и начиная беспокоиться. — Но если бы знала, что из-за этого ты решишь добираться с другого конца города в испанских сапогах… Что у тебя на ногах? Кровь?.. — Детка, ты же знаешь, какие медленные эти противные таксисты, — хмыкнула я, пытаясь встать на ноги. Меня тут же со вздохом подхватили. — Ох! Впрочем, не будем о пустом! У меня возникла отличная идея для экскурсии, и я решила, что её нужно воплотить как можно скорей! — Сейчас? — подыграла она мне, бережно кладя на диван. — Да-да, хочу навестить Пенти, — пропела я, с неудовольствием оглядывая порезанные в кровь ноги. — Соскучилась очень, веришь? — Верю, — серьёзно кивнула она, доставая аптечку. — Значит, сразу после завтрака? — Я очень, — подчеркнула я, — скучаю, детка. — Разумеется, — с неудовольствием скривилась она, кладя мои ноги к себе на колени и примериваясь к ним пинцетом. — А он не может прийти к нам? Скажи, чтобы прихватил с собой пушку другую, и через пару минут будет стоять здесь ещё и с букетом в зубах. — Не всё решает пушка Пенти…       Дори замерла с вытащенным из стопы куском стекла, сузила глаза и только открыла рот, как раздался звонок в дверь. Мы переглянулись и молчали до тех пор, пока звонок не повторился. — Я пойду, открою дверь, и за ней будет стоять доставщик пиццы, верно? — медленно процедила Дори, у которой был отличный нюх на неприятности. — Согласно теории вероятности, возможность подобного сценария не равняется нулю! — оптимистично заявила я и тут же пискнула, когда Дори от гнева сильнее положенного стянула бинт. — Молись, чтобы это был грёбанный доставщик, Лили. Молись, — прошипела она.       Проводив её напряжённую спину взглядом, я, нервно улыбаясь и прекрасно понимая, что для побега поздновато, поспешила затянуть вторую ногу бинтом. — О! Доброе утро, ле!..       Послышался звук хлопнувшей двери, глубокий вдох и через секунду — взбешённый крик: — Какого ёбанного хуя, Лили?! Какого! Ёбанного! Хуя!.. — Детка, только не делай глупостей! — всполошилась я, вскакивая с дивана. — За дверью Радио Демон, — бешено вращая глазами, оповестила она, спиной подпирая дверь. — Радио Демон, Лили! И я не увидела в его руках пиццы! — Может, он прятал её за спиной? — попыталась разрядить обстановку я, но, наткнувшись на гневный взгляд, устало вздохнула. — Милая, у меня всё под контролем. Давай ты сейчас отойдёшь от двери, попьёшь водички, развеешься. А мы пока немного поболтаем… — Последний раз, когда ты говорила, что у тебя всё под контролем, мы убегали от толпы взбешённых ебучих каннибалов! — не стараясь быть тише, истерично перебила она, заставляя меня бросить опасливый взгляд на дверь. — Хорошо! — быстро согласилась я. — Что ты предлагаешь? — Я… Я!.. — Вот именно! — скептично перебила я, отодвигая её от двери. — Детка, тебе нужно успокоиться. В моей комнате припрятана бутылочка твоего любимого бордо… — А где ты припрятала ствол? — Поищи в моей комнате. — Ну, нет! Выпроводить меня захотела? — взревела она. — Ни за что! — Хорошо, детка, если ты хочешь пощекотать нервы, стой здесь. Только ради всего святого закрой рот! — цыкнула я, толкнув её в сторону.       Быстро открыв дверь, я с улыбочкой протянула: — Простите за ожидание! Мою коллегу столь поразил ваш ослепительный образ, что ей потребовалось время прийти в себя! — сказала совершенную правду я. — О, я так и подумал! — с широкой улыбкой воскликнул он, невозмутимо проходя внутрь, и, не дав мне произнести и слова в возмущении, бодро продолжил: — Здесь же располагается отель по исправлению грешников? Неплохо, неплохо! Хотя, признаться, вкуса у вас нет. Но не беда, ведь всё можно поправить!.. — Я могу вам чем-то помочь, мистер?.. — с невозмутимой улыбкой поинтересовалась я. — О, Аластор, милочка! — протянул он руку мне и, не дождавшись реакции, быстро пожал мою. — Был наслышан о вашей глупой идее, и это просто превосходно! Никогда не слышал такой чепухи! — Вы пришли высказать восхищение моей глупостью? — хмыкнула я. — Не только, дорогая, хоть она и поражает, — значительно подняв палец, пропел он. — Идея искупления столь абсурдна, что заслуживает внимания! И я пришёл сюда, чтобы предложить вам помощь.       Моргнув, я всмотрелась в его лицо и, прочитав в них возбуждение и желание поделиться эмоциями со зрителем, быстро обрубила: — Не надо. — Не на-до? — впившись в моё лицо глазами, проскрипел он, весьма пугающе хрустнув шеей. — Не надо, — расслабленно пожала плечами я, смотря ему в переносицу, создавая ощущение открытого взгляда, чтобы не рассматривать циферблаты в глазницах. — Я ценю ваше предложение, но наш отель не нуждается в новом персонале. Бесспорно, я была бы счастлива принять такого необычного демоны в постояльцы и подарить ему искупление, но…       Наигранно вздохнув, я закончила: — Это слишком большие траты. — О, так проблема в деньгах? — тут же вернул бодрое расположение духа он.       Стоило его пальцем, затянутым в чёрные перчатки, щёлкнуть, как с потолка посыпались купюры, и я, ухватив одну и узнав в ней крупный номинал, блаженно прошептала: — Вы приняты… — Стоп! — вскричала Дори, о которой я успела позабыть. Притянув меня за плечо, она процедила: — Нам нужно поговорить!       Стоило нам отойти в сторону, а мне чуть прийти в себя от блеска банкнот, как Дори гневно зашептала: — Какого черта ты творишь! — Детка, это купюра в пять тысяч душ, — значительно помяла я банкноту перед её носом. — К Дьволу деньги! — взвизгнула она, разорвав бумагу. — На что ты нас обрекла! — Дори, — вздохнула я. — Ты ведёшь себя, как маленькая. Неужели не понимаешь, что для каждой крупной затеи требуется богатый спонсор? — Нам вполне хватало ползучего гада! — скрестив руки, возразила она. — Детка, я водила его за нос слишком долго, — хмыкнула я. — Я, конечно, пыталась отсрочить момент осознания, как могла, но когда-нибудь и он потребует… Скажем так, гарантий. — Так может и пришла пора перестать быть гордой задницей и завести роман?! — М-м-м, нет, — цокнула я. — Понимаю твоё недовольство, детка, но мы мало что теряем. Мы уже мертвы, забыла? Если он сожрёт нас, будет, конечно, не очень приятно, но зато у тебя появиться повод сказать: «Ну, я же говорила!» — А то, что рядом с нами будет жить псих, тебя не смущает? — язвительно осведомилась она. — Это будет любопытным опытом, — пожала плечами я. — Хотя после жизни в Колонии Каннибалов не таким уж и увлекательным…       Вместо ответа Дори вздохнула, и меня кольнула совесть. — Ладно, милая, прости. Я снова думаю лишь о себе, — подняла руки я. — Как на счёт компромисса? Терпим его неделю, и если он тебя будет ещё напрягать, принесём ему извинения и попросим удалиться. Он нас, конечно, сожрёт, ну, или убьёт особо изощрённо, и я по возрождению буду мыть посуду неделю. — Полгода, — буркнула она. — Месяц. — Договорились, — серьёзно кивнула она, и мы пожали руки. — Иди, разговаривай с этим… сама. — Люблю тебя! — подмигнула ей я и развернулась, слыша за спиной усталый вздох.       Подойдя к любопытно рассматривающему интерьер Радио Демону, у которого слух, уверена, при желании мог стать лучше, чем у летучей мыши, я улыбнулась и провозгласила: — Аластор, мы посовещались и решили, что готовы зачислить тебя в качестве нового постояльца! — Постояльца? — с ноткой угрозы шире улыбнулся он. — Я вижу в тебе большой потенциал, — легко кивнула я. — И несмотря на полное отсутствие желания меняться, уверена, что год в отеле, может, и не приведёт тебя к райским уголкам, но гарантированно покажет другие грани жизни. А дальше всё будет зависеть от тебя, милый. В конце концов, что ты теряешь? Мы не запрещаем постояльцам грешить, и ты в любой момент можешь снова устроить геноцид, пустить его по эфиру и сумасшедше хохотать, чтобы демонстрировать Аду, какой тонкой душевной организацией обладаешь. — Любопытно, любопытно, — пропел он и вдруг мгновенно появился рядом, крепко сжимая моё плечо. — То есть ты гарантируешь, что за год я встану на путь — ха-ха! — искупления?       Прикинув объём работы и психотип пациента, я задумчиво уставилась Аластору в глаза. Даже если бы я не знала его поступков, не слушала кровавых трансляций, могла бы сразу же, положа руку на сердце, сказать, что этого ублюдка не исправит и Господь Бог. Очевидно, психопат, причём психопат с высоким интеллектом и нарциссичным расстройством, что тяжело было гармонично вписать в социум и по отдельности, а уж вместе давало по истине ядрёный взрыв.       Никакой эмпатии я не добьюсь от него вовек, а уж искреннее раскаяние в грехах казалось несмешной шуткой. С такой личностной структурой было опасно долго работать во всех возможных смыслах, и, будь я на земле, взялась бы за такой случай, только если бы пациент сидел за решёткой. И то, не в целях «исправления», а в целях изучения, потому что черты смешались в нём и правда любопытно.       Риск, несмотря на то, что существование моё не прервётся, даже если Аластору придёт в голову разорвать меня на части, был велик. Было много примеров того, что в Аду всё-таки есть, что терять, но было слишком любопытно подёргать льва за усы, пока тот наконец не придёт в себя и не сожрёт обнаглевшую добычу. Несмотря на весь свой профессиональный опыт, я постаралась оценить себя трезво и прикинула, что в лучшем случае продержусь месяца два.       Разумеется, сказать пациенту, что он пациент, что он будет вечно гореть в Аду, и что мне хочется увидеть его в роли подопытной мышки, было бы не очень продуктивно, и я нежно улыбнулась, отстранилась и сказала: — Ох, милый, не всё и сразу… Безусловно, я вижу тебя насквозь. Вижу, какой прекрасной родословной обладаешь, вижу, как… многогранен ты внутри. Для тебя очень дороги воспоминания, верно? Должно быть, то, что ты делаешь первый раз, запоминается сильней всего… Любишь ли ты природу, милый? Верно, ты по достоинству смог оценить Бриджтон парк?       Тут его взгляд стал и правда страшным, будто на меня смотрел уже другой человек. Не было ни помех, ни бешено вращающихся циферблатов, и это было опасней в разы. У меня по спине ползли мурашки, пока я невозмутимо улыбалась, крепко сжимая заведённые за спину руки. Значит, диагноз был поставлен верно… — Но было бы слишком скучно, закончись всё в первый же день, верно? — вздохнула я, поворачиваясь к нему спиной и перекатываясь с пятки на носок. — Я пока не так хорошо тебя знаю, и ты можешь уйти без потерь. Но если останешься…       Обернувшись, я, затолкнув животный ужас куда-то глубоко-глубоко, прямо встретила дремлющие на дне его зрачков уродства и протянула: — Обещаю. Ты не будешь разочарован…       Мы смотрели друг на друга какое-то время, и это, пожалуй, было высшей пыткой — обладать высокой чувствительностью и наблюдать, как бездна холодно оценивает тебя, раскладывает по полочкам, капает слюной и голодно жрёт, жрёт, жрёт…       И когда я позволила мелькнуть на лице жалости за то, что повысила ставки, и начала игру на равных, Аластор взял в железную хватку мою ладонь и сморгнул затаившееся чудище на дне глаз. — Обожаю новые игры, леди, — протянул он, активно тряся мою руку и не переставая смотреть и широко улыбаться. — И каковы правила? — Не убивать участников, я полагаю, — наигранно задумавшись, покивала я. — Не люблю боль. Так что если будешь обижать меня и посетителей отеля, я буду вынуждена просить тебя удалиться. — Само собой разумеется, моя дорогая! — воскликнул он, притягивая меня к себе за плечо. — И это всё? — Пожалуй, да, — хмыкнула я. — И постарайся, пожалуйста, помнить, что мне глубоко безразлично на тебя, и твоя личная информация останется между нами. И Ад достаточно большой, чтобы при желании не видеть друг друга хоть целую вечность… — Уже хочешь избавиться от меня, дорогуша? — пожурил меня он, погрозив пальчиков. — Мы только начинаем! Я так давно ни с кем не играл…       Он поднял меня за подбородок, и кто бы знал, как мне далась эта спокойная расслабленная улыбка…