Беглянка

      «Что я натворила?!» — Убивалась Пайнс, пока бежала вниз по лестнице. Каждый её шаг отбивался эхом в подъездных стенах. А лучше бы ударами. Может, это привело бы её в чувства и наставило на правильный путь. — «Я не собиралась целовать его в ответ! О чём я вообще думала?» — От нехватки дыхания в глазах зарябило. Из-за того, что сердце билось так яростно — казалось, она умирала, поэтому уже начинала считать секунды до того, как распахнёт подъездную дверь и вылетит на улицу.       Перед глазами снова возникла картина: он, она, коридор, поцелуй.       «Нет, нет, нет!» — Задыхалась она.       Ещё мгновение… Она распахнула дверь и выбежала на улицу. Остановилась, уложила руку на сердце и дышала, распахнув рот. Щёки были по-прежнему красными, горящими, как и её уши. От рук к ногам её охватила дрожь. И даже ледяной пронизывающий ветер, встретивший её на выходе, не смог отрезвить, как полагалось. Алкоголь согревал настолько, что она даже не заметила, что куртка, отданная ей Сайфером, была расстёгнута.       Мэйбл нервно облизнула губы. Удивилась, когда почувствовала что-то приятно сладкое, оставшееся после их поцелуя. Она боязливо обернулась, как если бы почувствовала его присутствие, и подняла голову вверх, к балконам. И не ошиблась. Билл вышел, чтобы понаблюдать за ней.       Он смотрел на неё с балкона второго этажа с улыбкой.       Мэйбл сделала один шаг назад, затем второй, третий. И побежала прочь от его взгляда. Смущенная, трусливая, возможно влюбленная.       Хуже всего было осознавать, что ей понравилось.       На самом деле ей много чего нравилось в их взаимоотношениях, да и вообще…       Привычка сидеть вместе, обедать вместе в колледже, держаться за руки от поры до времени. Общаться, чувствовать его внимание. Нравилось, когда он улыбался и необидно подшучивал над ней. Нравились его золотые волосы, его глаза. Тёплый свитер, прогретый от его кожи, которого она касалась. И поцелуй. Соприкосновение их губ. Его руки на её щеках, притягивающих ближе.       Мэйбл резко тряхнула головой, чтобы избавить себя от этих мыслей.       «Что мне теперь делать?..»

***

      Билл Сайфер: Мэйсон, ты уже дома?       Мэйбл уже с минуту пялилась на сообщение, зависшее на экране блокировки. Она боялась прикасаться к телефону, будто одно прикосновение к дисплею могло её прихлопнуть. По крайней мере она пыталась себе это вообразить, чтобы не было желания отвечать, но рука так и тянулась к… Вы: Да, всё в порядке.       Ответ пришёл незамедлительно. Билл Сайфер: Ты как там?       «Как ты можешь оставаться таким спокойным?» — Страдальчески возмутилась Пайнс. — «Что с тобой не так?» Вы: Я-то ничего, а ты? Вы: Ты выпил больше, чем я. Билл Сайфер: Мэйсон. Билл Сайфер: Я чувствую себя отлично. Билл Сайфер: Более чем.       «Ты пьян. Ты пьян. Ты пьян!» — Закипала она.       Это лишь алкоголь давал чувство эйфории.       Не так ли?       «Не так ли?..» — С надеждой подумала Мэйбл. Вы: Будешь отдыхать? Не тошнит? Билл Сайфер: Пока что нет. Билл Сайфер: Надеюсь, не откинусь до завтрашнего утра. Билл Сайфер: Дожить до завтра и увидеть тебя — это, пожалуй, всё, чего я хочу.       «Переста-а-ань!» — Поджав губы, внутренне пищала она, готовая зажевать воротник футболки. — «Ещё и грамотно писать умудряешься. Тебя разве не уносило полчаса назад?» Вы: Неправильно всё это, Билл. Вы: Мы оба парни. Вы: Мы должны прекратить, пока это не вышло из-под контроля.       В этот раз он отвечал чуть дольше. Едва Мэйбл успела подумать, что он мог внезапно заснуть, как пришёл ответ. Билл Сайфер: Ты очень… Билл Сайфер: Очень нравишься мне, Мэйсон. Билл Сайфер: Несмотря ни на что, я не хочу от этого отказываться. Вы: Ты не протрезвел. И несёшь всякую бессмыслицу, о которой на утро пожалеешь. Я не нравлюсь тебе. Ты сам внушил себе, что я мог тебе понравиться. Отпусти это, и я закрою на сегодняшний поступок глаза. Словно ничего не было. И прошу от тебя того же. Билл Сайфер: Нет. Вы: Да. Билл Сайфер: Нет.       Мэйбл устало потёрла виски. Где-то внутри засела гнетущая тревожность. И она задавалась вопросом, была ли бы с ней эта тревожность после всего случившегося, если бы не существование… Гидеона? Что на самом деле она чувствовала, когда пила с Биллом, танцевала с ним и целовалась? Было ли это помутнением или же… её личной прихотью?       У неё есть своя голова на плечах. И Мэйбл знала чем грозили ей последствия того согласия на предложение Билла пойти к нему домой. Единственная, кого она могла винить — так это себя. Себя и лишь себя! За свою глупость, за резко принятые решения, за отвеченный поцелуй.       Она не планировала влюблять его в себя. И тем более влюбляться самой. Первоначальной задачей было и есть на данный момент — наладить свою жизнь. Однако, влюбившись, не это ли её первый шаг к новой жизни? Разве не это дало ей понять, что любовь к Гидеону — то, к чему она уже не вернётся?       Тогда почему этот страх изо дня в день давит на неё, не переставая?       Из-за того, что почти также развивались отношения с Гидеоном? Не то чтобы они развивались медленно, постепенно… просто их симпатия с первой встречи оказалась взаимной. И они почти с первых дней знакомства начали встречаться и, соответственно, узнавать друг друга.       С Биллом же вышло совершенно иначе. Их отношения начались не очень гладко, едва ли не с ссор и взрывов. А после всё вдруг изменилось: они стали приходить друг другу на помощь, разговаривать, проводить время вместе. За каждым ожидаемым от него подвохом не было ничего… Ничего, что могло её разочаровать в нём. В ответ на каждое ожидание было противодействие тому, что она думала произойдёт. Вместо решений рукоприкладствовать, доминировать, самоутверждаться и унижать — он имел способность воздействовать на неё иначе. Обнять, успокоить, разговорить. Не ударить, не сказать, какое она плаксивое ничтожество.       Это всё меняло.       Клялась себе не верить в это, но Билл был для неё другим.       Мэйбл зарылась пальцами в волосы, сделала медленный вдох.       Им нельзя быть вместе.       За их отношениями стоит всеобщая травля со стороны тех, кто презирает нетрадиционную ориентацию. Это также грозит и её тайне. Не только потому, что её могут раскрыть посторонние, но ещё и потому, что врать Биллу не хотелось. Она всегда была в отношениях честной, ведь это залог их сохранения. Полное доверие своему партнёру.       Проблема была в том, что в прошлых отношениях с ней не были честны.       И теперь она ожидала подставы, ножей в спину.       «Почему я так сильно хочу тебе верить?» — Грустно улыбнувшись новым приходящим сообщениям, подумала Пайнс.

***

      Второй день выходного не включал в себя грандиозных планов, поэтому Кэнди с большим воодушевлением ждала встречи с Даниэлем. Пригласить её на каток — было на удивление заманчивым предложением, тем более что сама девушка ни разу не каталась на коньках. Она ждала его у входа в «Ледяной обитель» около пяти минут, пока одногруппник не появился в её поле зрения.       Он поприветствовал её кроткой улыбкой, и она ответила ему тем же. — Твоя решимость — лучшее, что случилось со мной в этом году. — Немного с издевкой прокомментировала Чу, вздёрнув бровями. — Моё общение с Биллом дало плоды. И как я раньше не додумалась его использовать?       Даниэль не ожидал услышать в лоб такое. Он неловко прокашлялся, поправив ворот рубашки, как будто бы тот душил его. Кэнди ехидно улыбнулась — она прекрасно знала о том, как его стесняют откровенные разговоры. Ему всегда было тяжело с чем-то соглашаться, особенно если правда была против него. — Осознанный возраст, уже не ребячество по школе. — Ответил Комберт, выпрямив спину. — Услышав о предложении Сайфера, я словно очнулся и вылез из тумана, в котором мне было комфортно. — Он посмотрел на Кэнди, с искренней теплотой. — Я предпочёл покинуть свою зону комфорта и сделать шаг, пока это не сделал кто-то за меня.       Чу рассмеялась, поправила очки. — Но Билл уже сделал! Ты опоздал.       Даниэль покачал головой, его губы вздёрнулись в деловой ухмылке. — Ох, Кэнди, я же не дурак. — Ответил он, покачав головой. — Если я ношу очки, то это не значит, что я слеп. Уж ты то больше остальных должна понимать. — Парень вытянул руку и дал ей щелчок по кончику носа. — Ваша игра с Биллом в присутствии всех остальных — настоящее представление. Но оно позволило мне осознать что может произойти, если я буду бездействовать. Поэтому мы с тобой здесь. Сейчас.       Щеки девушки предательски покраснели.       Даниэль ничего не ответил, но решительнее, чем ожидалось, вытянул руку, чтобы поймать её пальцы в свою ладонь.

***

      Утро для него наступило за полдень. И то, когда в дверь начал активно кто-то тарабанить. Потерев виски, Билл принял сидящее положение на кровати и застыл, ожидая, что накатившая к горлу тошнота вот-вот пройдёт. Он нащупал рядом с собой телефон и, сощурившись, посмотрел время.       Стуки в дверь продолжались.       Он с раздражением стянул с себя одеяло, спустил ноги с кровати. Проковылял к коридору в сопровождении головной боли, а приблизившись к двери, невольно улыбнулся. Вспомнил Мэйсона и эту ночь. — Думала, уже не откроешь. — Проворчала Пироника, заходя в квартиру. — Ух, ну и запашок у тебя в хате. Небось «праздник» продолжался наедине с собой, да? — Она хохотнула, посмотрев на помятого после сна кузена. — Я серьёзно. Давай откроем балкон. — Делай, что хочешь. — Кинул парень, проведя руками по лицу. Когда Пироника приступила к проветриванию помещения и пооткрывала, помимо балкона, ещё и все окна — он добавил: — Я не один был.       Она окинула взглядом зал, где был неубранный стол с бокалами недопитого виски, и её губы растянулись в дразнящей улыбке. — Да, с Мэйсоном. — Поспешил сказать Билл, прежде чем она спросила бы. Он отошёл, чтобы умыться и почистить зубы. Затем вернулся обратно на кухню и сел на диван. Пироника в это время уже сидела на стуле, сложа нога на ногу, и включала плазму.       Заиграла музыка. Включился музыкальный канал.       Пироника тут же переключила. — Агх, не припомню, чтобы ты смотрел «Мьюзик-стар». — Прокомментировала она, листая каналы, пока не остановилась на канале, где крутили детективные романы, к которым она порой питала некоторую слабость. — Ну, рассказывай. Как прошло это ваше… свидание? — А ты чего такая бодрая? — Попытался он уйти от разговора. — Помнится, ты была чуток пьяна, когда я укрывал тебя. — Вот именно, что чуток. Выпила-то я немного, но берёт, как обычно, быстренько. Так что я хорошенько выспалась и полна сил. — Ответила она и добавила: — В отличие от тебя. Ну так что, говори. — Что говорить, кузина? — Я сейчас кину в тебя что-нибудь! — Пригрозила она, бегло осмотрев кухню на наличие подходящего предмета. — Может, мозг сразу заработает. Что вы делали с Мэйсоном, спрашиваю? Надеюсь, ты проводил его домой?       Пироника тут же умолкла, когда поняла что съязвила. Порой она забывала, что Мэйсон — девушка, но она должна была помнить, что у неё мужская роль, и что провожать её… не так уж и нужно. Но Билл, кажется, не взял её слова во внимание, думая о чём-то своём, пока его щёки не покраснели. Раздражаясь на себя, он снова провёл руками от волос вдоль лица к подбородку. — Та-а-к? — Неуверенно растянула она. — Тебе есть что сказать? — А что говорить, кузина? — Выплюнул он. — Я потерял голову напрочь. — Он посмотрел на неё со злостью, но злость была, скорее, к самому себе. — Мы пошли ко мне, выпивали, слушали музыку, разговаривали. — И всё? — Без издёвки поинтересовалась девушка, рассчитывая, что он расскажет всё до конца. — Мы… — Он знал, что мог рассказать Пиронике что угодно, но слова всё равно с трудом слетали с кончика его языка. Билл знал, что она не станет осуждать его или что-то в этом роде, просто… это почти означало, что он принял себя и свою новую ориентацию. Возможно, он стыдился перед собой за это, за то, что громче всех кричал о том, какой он другой человек. — Мы… потанцевали. — Ты и Мэйсон? — А потом поцеловались… — ЧТО?! — Чтоб тебя, кузина! — Прорычал Билл, прожигая её взглядом. — Нахрена ты спросила? — Он выдохнул, собрал руки вместе и уложил на них подбородок. — Д-да что ты так злишься-то сразу? — Растерялась Пироника, вытаращив на него глаза. — Ну, поцеловал ты его… и что такого? Так, стой. Ты же его поцеловал? Или он тебя? — Я. — Убийственно прошипел он. — Мэйсон бежал отсюда так, что пятки блестели. Он не захочет меня видеть, да?.. — Не правда. — Покачала головой девушка. — Ты же не думаешь, что Мэйсон может так поступить?       На самом деле Пироника не была уверена, поскольку не так хорошо знала Мэйбл, как хотелось бы. Но одно она знала точно: сейчас Мэйбл переживает. Не знает, что делать. Возможно, уже рассматривает новый план, чтобы избежать последствий прежнего. Пироника сделала короткий вдох и выдох.       Нужно с ней поговорить. — Не знаю. — Сомнительно произнёс Билл. — Дело в том, что он… ответил на мой поцелуй. — ЧТО?! — Кузина, мать твою… Не кричи.       Пироника покраснела, пытаясь представить себе всё это, и уже хотела сорваться, чтобы пойти к Мэйбл и расспросить её обо всём. Её переполняла спонтанная радость. Если влюбленность в Билла поможет ей двигаться дальше, то значит и сам Диппер скоро обо всём узнает. Пиронике хотелось кричать от предвкушения этих событий, но она изо всех сил старалась держать себя в руках. — А! А ты… Что ты думаешь насчёт всего этого? Просто единственное, что приходит мне в голову, это… — То, что я хочу быть с Мэйсоном?       Пироника поджала губы, чувствуя, как жар наполняет всё её лицо. — Да.       Билл сам ответил на свой же вопрос.

***

      Довольная Пироника давила пальцем на звонок. Сначала несколько секунд, затем дольше, без остановки. Уже около двух минут ей никто не открывал дверь. Она пыталась достучаться до Мэйбл по телефону, но она сбрасывала звонки. Решив, что если сейчас она не откроет ей, то Пироника пойдёт домой и попытается связаться с подругой позже.       Но вскоре та самая подруга открыла дверь. — Привет! — Поздоровалась Пироника. И когда их взгляды встретились, улыбка девушки упала.       Мэйбл стояла перед ней стушеванная, грустная. Её губы были искусаны, пятнышки с кровавыми затемнениями говорили сами за себя. Волосы были в беспорядке, вероятно не расчёсанные с того самого момента, как она крайний раз надевала парик. Глаза красные, уставшие. И лицо. Очень бледное. — Привет, Пироника. — Что с тобой? — Поинтересовалась она. — Ты плохо себя чувствуешь?       Мэйбл пропустила подругу в коридор, шмыгнула и раскрыла рот, выдыхая, что говорило о заложенности носа. — Простудилась. — Сухо ответила девушка, обняв себя руками, когда Пироника закрыла за собой дверь и стала переминаться с ноги на ногу на ровном месте. — Но дело не в этом. — Билл рассказал мне. — Я не хочу об этом говорить. — Мэйбл отвернулась, снова нервно покусала нижнюю губу. Складывало впечатление, будто через укусы она пыталась стереть тот злосчастный поцелуй со своих губ. Пироника понимала, что это было не её дело, но всё внутри, казалось, переворачивалось от любопытства к подробностям.       Сайфер стянула с ног полусапожки и последовала на кухню. Там она застыла, как вкопанная, потому что за столом сидели Кэнди и Грэнда. — Привет, подружка. — Грэнда и Пироника обменялись дружескими чмоками, как они обычно делали при встрече. Позже Пироника обнялась с Кэнди, и только после этого опустилась на шатающийся деревянный стул. — Ага, я так понимаю, вы тоже спрашивали? — Уже в курсе. — Пожала плечами Кэнди, удовлетворенная тем, что Мэйбл ничего не скрывала от неё, даже если их связь сейчас была не такой крепкой, как с Пироникой. Сама Мэйбл закатила глаза и тоже присела за стол. — Ты хочешь чай? Кофе? — Предложила она Сайфер. — Д-да, можно, пожалуй. Чай.       Мэйбл нагрела чайник, залила пакетик малинового чая кипятком, добавила сахар по желанию подруги и поставила перед ней кружку с напитком. Затем заняла своё место среди их скромной компании и с тихим шипением потёрла виски и лоб. Объяснила, что с утра страдала от головной боли, а таблетки до сих пор не помогли. — Вы перестанете превращать меня в центр Вселенной? Этот мир не крутится вокруг меня и моих проблем. — Произнесла Мэйбл, оглядев каждую из присутствующих. — Вы очень дороги мне, вы мои друзья, и я не хочу, чтобы вы забивали себе головы такими мелочами, вроде моих переживаний из-за… поцелуя с Биллом. Я пригласила вас к себе не для того, чтобы вы меня жалели. Я в полном порядке. — Подруги всегда сплетничают о парнях! — Запротестовала Грэнда, смахивая с лица крошки печенья. — И где тот упомянутый в тебе порядок? Мы когда посмотрели на тебя — подумали, что встретились с призраком. Хорошо ещё, что ты рассказала нам в чём дело, иначе бы расспросы длились до самого вечера.       Мэйбл тихо хохотнула, когда Грэнда принялась жестикулировать руками. — Соглашусь! — Поддержала Пироника. — Ты — не Вселенная, но ты наша подруга. Нет ничего зазорного в том, что мы стремимся, эм… избавить тебя от моральных мучений?       Мэйбл закатила глаза с улыбкой, которая вскоре обещала превратиться в смех. Она поправила свои длинные волосы, заведя их за спину, и прикоснулась кончиками пальцев к своей кружке с полу остывшим чаем. Её взгляд потеплел, когда она снова обвела подруг взглядом. — Не смотри так. — Хохотнула Кэнди. — Они правы. Мы любим тебя, Мэйбл.       Пайнс проигнорировала мимолётные слёзы, собравшиеся в её глазах, и покачала головой, улыбаясь уголками губ. — И я вас люблю. — Ну-у-у, так что? Подробности будут? — Пироника развела руками, сияя любопытством. Её улыбка была широкой, с видом на зубы, а глаза цвета золота, так напоминавшие глаза Билла, смотрели на неё с азартом.       Мэйбл поделилась своими переживаниями, объяснила причины, почему всему этому не будет продолжения. Причины, почему Билл не должен быть рядом с ней. К собственному сожалению, использовала манипуляцию против Пироники, говоря о том, что если Билл свяжется с Глифулом, то всё будет не так радужно, как кажется на первый взгляд. Мэйбл поделилась тем, на что был способен этот ужасный человек, и как далеко он готов зайти ради достижения собственных целей.       Именно поэтому она всё ещё не могла спокойно спать, мучилась от кошмаров, в которых он постоянно находил её и наказывал. Проламывал череп, насиловал, кричал. И так по кругу. Она терялась, но не могла при этом ставить свои чувства выше, даже если сильно хотелось.       Неужели они думали, что она не хотела? Она просто не могла.       Она знакома с Биллом не так давно, но он сумел запасть ей в душу. Она же не настолько бессердечная, чтобы игнорировать то, что между ними происходило? По своей натуре Мэйбл всегда была влюбчивой, доверчивой. Стоило только увидеть проявление доброты и заботы к себе, как она уже начинала тянуться к тому, кто это делал.       Гидеон дал ей это лишь в самом начале их пути. А потом разом лишил её этого.       Что насчёт Билла?       «Я не знаю, не знаю…» — Ревел внутренний голос внутри. Ревел всегда, когда она начинала думать об этом. — Я уже давно думала над тем, что ты мне говорила. — Пироника вытянула руку, накрыла ею руку Мэйбл. — Ты рассматривала исход, в котором мы все можем тебя защитить? Я, девчонки, Билл, Диппер…       Мэйбл пришла в ужас, когда услышала последние имена, и одёрнула руку, словно обожжённая. — Нет… Никто из вас не должен лезть в это. — Прошептала она хрипучим голосом. Чтобы он более-менее прорезался, Мэйбл прокашлялась. Она опустила глаза, её взгляд дрожал, когда она посмотрела на собственные руки. Как в самых страшных иллюзиях, Мэйбл представила кровь на пальцах. Возможно, это была кровь её близких, расплачивающихся за её оплошности. — Никто из вас не знает Глифула так, как знаю я… — Она прижала руки к груди, задышала чаще, распахнув рот. — Пока что… я Мэйсон. — Не глядя на подруг, добавила Пайнс. — Мэйсон, который не будет с кем-либо, пока не убежит достаточно далеко от того, что может угрожать его окружению. — Зачем ты делаешь себе больно? — Спросила Кэнди. — Он же тебе нравится, так?       Пироника с надеждой посмотрела на Мэйбл. Грэнда, чтобы замять переживания, снова начала лопать печенье с блюдца. — …       Мэйбл предпочла не продолжать диалог, пока он не превратился в ссору. Терять единственных людей, которые были рядом и дарили ей много приятных эмоций, свободу — она не хотела. Боялась. Хотела сохранить в себе каждое тёплое воспоминание, мотивировать себя тем, что это и есть смысл жить. Жить, любить, по-настоящему. Особенно, когда оковы расплавятся, расколются. Когда её рука не будет скована наручниками, принадлежащим Гидеону.       Говорить о своих чувствах. Разве это когда-нибудь было безопасно?       В её-то случае.

***

      Выпроводив подруг уже тёмным вечером, Мэйбл осталась стоять в коридоре, прокручивая весь разговор ещё раз. Свои слова, наполненные болью. Все свои противоречия, всё то, что в один момент казалось правильным и доступным могло резко стать опасным и нежелательным. Когда она поцеловалась с Биллом — Мэйбл действительно стала понимать абсурдность своего положения. Какая глупость. Она же не могла рассчитывать на то, что всё будет хорошо? Она же не хотела признаваться Биллу?       А если он поймёт её? Защитит?       Она настолько убеждена в провале, что не верила, что существует жизнь, в которой она — не беглянка.       Но если нет?       Если обвинит её во лжи, толком не разобравшись? Как Пироника, увидевшая настоящий паспорт, начнёт кричать и обвинять в том, что она водила его за нос. Она сама, говорящая о том, какая она честная, оказалась ничем не лучше Глифула. И тогда она потеряет Билла. Если он не даст ей второго шанса или возможность объясниться, как сделала его кузина, она определённо его потеряет.       Будет плохо.       Больно.       Холодно.       Она зашлась в удушливом, хриплом кашле. Вдохнула с трудом из-за заложенного носа. Пайнс не хотела усугублять свою простуду излишним насморком, но слёзы уже душили её. Она стиснула зубы, затряслась от мерзкого чувства, образовавшегося в её груди. Нечто, напоминающее дыру. Впитывающую все внутренние страдания, слёзы и страх. Наболевший водоворот.       Она схватила стул, перевернула. Смела декор с полок в зале, который ей не принадлежал. Пнула близ стоящую тумбу с невероятной злостью, разразилась в треклятых слезах. Ненавидя себя, смела всю косметику со стола в своей комнате.       Уложила перед собой руки, вытянулась вперёд, к зеркалу, откуда на неё смотрела разъярённая на саму себя девушка. С грязными, спутанными волосами. С красными глазами, с трудом дышащая, готовая задохнуться к ненависти к себе. Лицо, мокрое от слёз. Лицо, выдающее себя за мужское.       Лгунья. Беглянка. Идиотка.       Она резко оттолкнулась от стола, ушла в зал, остановилась.       Куртка Билла висела на вешалке у коридора, рядом с её джинсовкой. Мэйбл размеренными шагами метнулась туда, сорвала куртку с крюка, готовая измельчить её, сжечь, порвать… что угодно. Но едва собравшись, остановилась.       Расплакалась.       Поднесла куртку к себе, обнимая.       И снова запах.       Его кожи и его одеколона вместе в идеальном сочетании.       Слёзы наступили с новой силой.       Плечи задрожали, а с губ срывались предательские всхлипы. Она даже не знала, из-за чего была расстроена больше всего. Казалось, всё вместе и одновременно ничего. Быть может, что-то накипевшее, либо осознание своего положения. Нетерпеливость, нежелание ждать чуда и защиты. Понимание, что всё было в её руках, но такое тяжёлое, что…       Лёгкие рвутся, как дряблая старая ткань.       Хруст звенел в её ушах.       Либо это было сердце.       Взрывалось.       Как вчера, в доме Сайфера.       Запах убаюкивал, успокаивал, и вскоре всхлипы поутихли. Она стояла одна, в темноте, не включая свет. Держала в руках его куртку, прижимала её к груди. Проносила в голове воспоминания о тёплых губах, накрывающих её собственные. О том, как эта ситуация впервые за столько лет заставила почувствовать трепет.       Она не могла принять его.       Не могла никого потерять из-за своей слабости.       Лучше она разобьётся лично, чем позволит разбиться остальным.       Потому что всё, что она делала и делает — неправильно. И никогда правильным не было.       Телефонный рингтон вырвал её из раздумий. Она вернула куртку на место и последовала на кухню за оставленным там телефоном. На дисплее высветилось имя человека, чей номер она сохранила относительно недавно. Сердце зашлось ещё сильней в её груди, забилось почти с болью. Она отклонила вызов, рвано вздохнув, закрыв глаза.       Но Билл набрал её снова. И Мэйбл снова отклонила вызов.       Их не обязано что-то связывать. Почему он не может сделать вид, что ничего не произошло? Для чего он всё усложнял и чего добивался? Если того, о чём она предполагала, то ей придётся разочаровать его.       Она отклоняла вызов за вызовом, пока не раздался до смерти её напугавший стук в дверь. Настойчивые стуки заполонили коридор, и она плелась туда, как будто её сопровождали к электрическому стулу. Приблизившись к двери тихо, на носочках, Мэйбл посмотрела в глазок и тут же отпрянула. Прижалась спиной к двери, задержала дыхание. — Мэйсон. — Мягко позвал Билл по ту сторону. — Мы можем поговорить?       Она собрала всю себя в кулак, впилась ногтями в ладони. — Нет. — Отрезала Пайнс. — Уходи, Билл.       Он постучал тише, как будто касался её спины или воображал себе, что мог коснуться прямо сейчас. — Ты не хочешь меня видеть? — Не в этом дело.       Её тон был грубым, жестоким.       Она позволяла колкостям скатываться со своего языка и вся горела. Её уши, нос, щёки. Тело. Казалось, сгорала, пока перед глазами всё плыло. Коридор и зал с выключенным светом, где всё помешалось, превращалось в страшную абстракцию. — Мэйсон, ты не отвечал мне целый день. Я волнуюсь о тебе. — Пошёл вон… — Вырвалось через силу. Она приказывала себе быть грубой. Хотела, чтобы он ушёл, ведь это всё было ради его блага. — Мне не нужно, чтобы ты таскался за мной. Прекрати.       Как никогда голос Мэйсона показался ему очень женственным, обиженным. Сорванным, как после плача. Он знал об этом, потому что слышал Пиронику в такие моменты. Знал, как звучит такой голос. — Ты… плакал? — Поинтересовался Билл.       Мэйбл закрыла глаза, продолжая рвано дышать. Лёгкие неумолимо болели, требовали покоя, но она не могла остановиться. С усилием втянув воздух через нос с тонким шипением, она открыла рот. — Нет. — Ответила она, рассмотрев свой прикид. Пижама, пара красных носков. Волосы, струящиеся по груди и плечам. Если бы она вдруг открыла дверь и предстала перед ним в таком виде — что тогда? — Билл, пожалуйста, уходи.       Билл прижался лбом к холодной двери, остановил свою руку где-то на уровне своего лица, как если бы хотел прийти к физическому контакту с Мэйсоном. Если бы только мог видеть его. Взгляд Билла помрачнел, стал серьёзнее и, быть может, тоскливее. — Я пришёл сказать тебе, что не отказываюсь от своих слов… — Пробормотал он. — Если ты не хочешь меня видеть — я понимаю. Однако мне невыносимо то, что мы не можем просто взять и поговорить. — Мэйбл прижала руки к шее, ощущая жар, затем выше, к лицу, пока не накрыла ладонями глаза. — Мэйсон, ты мне очень дорог.       «Нет, нет», — умоляла она, — «я рассчитывала, что вчера за тебя говорил алкоголь, но даже сейчас, придя ко мне абсолютно трезвым, ты повторяешь то же самое». — Я не помню точно, но тогда мне показалось, что ты был не против. — Добавил Билл, приведя Мэйбл в ещё больший ужас. Открыть дверь и сунуть кляп ему в рот — то самое, чего ей хотелось. Её колени уже дрожали. Её всю прошибал озноб. Она хотела, чтобы он замолчал, ушёл. — Мэйсон. Открой мне. — Проваливай… — В полголоса произнесла Пайнс, глядя куда-то перед собой. Она заставляла себя. Боролась с желанием признаться ему во всём. — Ничего не было, ты слышишь? Ни танцев, ни поцелуев. Нас нет. — Мэйсон. — Уходи!       Она вздрогнула, накрыв ладонью губы. Её крик прозвучал по-девичьи, как в каких-то мелодрамах. — Просто ух-ход-ди. — Дрожащим голосом, от громкого к тихому, говорила Мэйбл.       Обстоятельства разнились. Вчера Билл велел ей уходить, пока их поцелуи не стали катастрофой, а теперь она гонит его прочь, чтобы избежать другой катастрофы. — Прости. — Кинул Билл, отстранившись от двери её квартиры.       Она прислушивалась до тех пор, пока его удаляющиеся шаги не утихли.       Только когда железная дверь в подъезд захлопнулась — она позволила себе выдохнуть, скатившись спиной по стене к полу.       Когда холод стал невыносим, Мэйбл забралась в постель, укутавшись в плед. По пути она прихватила градусник. Он принадлежал хозяйке квартиры, которую она снимала. Нашла случайно на старых стеллажах. Она встряхнула его и сунула себе в подмышку. Лежала в ожидании, в предполагаемой агонии, сдерживая рыдания.       Спустя определённое время вытащила градусник, посмотрела. Её губы изогнулись в издевательской улыбке, обращённой ей самой.       «Мне, как всегда, везёт».       38.4°

***

      Мэйбл проснулась ранним утром, когда солнце только-только поднималось. Голова закружилась, стоило ей приподняться, и она осторожно коснулась головы пальцами. Дышать всё ещё было тяжело, горло резало от боли. Всё тело охватила мучительная слабость. Она сглотнула, с трудом, морщась от боли.       Кажется, это была уже не обычная простуда.       Девушка потянулась к градуснику, оставшемуся на другой стороне кровати. Встряхнула его и сунула в подмышку, чтобы проверить наличие температуры. Но, судя по всему, она точно была. Даже шевелиться больно, тело было, как ком соломы — ткни в него пальцем — и оно рассыплется.       37.8°       «В колледж сегодня не пойду», — решила она, поджав губы. В таком состоянии Мэйбл даже в магазин выйти не могла, ведь лекарств…       Она не предвидела лихорадку, поэтому не закупалась.       Дядя Стэн отчитал бы её: он всегда говорил, что в доме должна быть целая аптечка на все случаи.       Мэйбл криво улыбнулась, вспомнив Диппера и Стэна, окруживших её кровать, пока она болела. Они приносили чаи, всякие противовирусные, разведённые из порошка, напитки, таблетки. Стэн пёк для неё панкейки, пока Диппер заботливо проверял её температуру.       Она всё ещё помнила, каким было прикосновение руки брата, с какой нежностью он убирал её чёлку в сторону, поправлял волосы.       В его действиях всегда было что-то успокаивающее.       «Я так скучаю». — Тоскливо подумала Пайнс.       Она не вставала с постели часов до десяти. На какой-то момент ей удалось заснуть и она подремала несколько часов. А уже в десять её набрала Пироника. Мэйбл потянулась к телефону, ответила, и удивилась тому, как убито звучал её голос. — О-о, теперь понимаю, почему ты дома. Уж я-то подумала, ты решил прогулять. — Сказала Пироника. — Слушай, звучишь очень плохо. У тебя есть лекарства? Ты выпил что-нибудь? Температура?       Мэйбл улыбнулась, тронутая её озабоченностью. — Да, у меня есть всё необходимое. — Соврала она. — Температура небольшая, собью. Не беспокойся. — Я заскочу к тебе после занятий, ладно? — Нет. — Отказалась Мэйбл. — Не приходи. Я заражу тебя. — Ты уверен, что всё ок? Кэнди настаивает, чтобы мы зашли сегодня к тебе. — Я же сказала, всё хорошо. — Отрезала она. — Не волнуйтесь, я же не при смерти лежу. — Да кто тебя знает, Мэйсон. — Прыснула Пироника. — Я поставлю Даниэля в известность за твоё отсутствие. Позже соберём упущенные тобой лекции, принесём. Ты пиши мне, если что-то нужно, ладно? — Спасибо большое. — Целую. — Кинула напоследок подруга, и вызов прервался.       Мэйбл откинулась на подушку, подняла взгляд к потолку. Уложила руку на живот, скользнула выше, к груди. Попыталась дышать, но по-прежнему было невыносимо. Она заставила себя подняться с постели, умыться и заварить чай с лимоном. Это было единственное, что могло помочь ей сейчас. Хотя бы самую малость.       Она также потащила за собой плед, укутавшись в него. Озноб мучил беспощадно, и лишь тепло могло немного облегчить ей самочувствие. Заварив чай, она подобрала ноги на стул, сводя их в позу лотоса и накрывая сверху пледом, чтобы было теплее. Но зубы всё равно дрожали, пальцы потряхивало само по себе.       «Ничего. Всё пройдёт».

***

— Что сказал Мэйсон? — Пристал Билл. Он откинулся на спинку стула, деловито сложив руки на груди, и смотрел на кузину исподлобья. — Почему он не пришёл сегодня? — Заболел. — Ответила Пироника, сев рядом с ним. Она вытянула руки на парту, постучала по гладкой поверхности пальцами. — Сказал, что плохо себя чувствует. — Думаешь, врёт? — Предположил Билл, вопросительно выгнув бровь.       Он догадывался, что отсутствие Мэйсона может быть связано напрямую с ним. Биллу было неприятно думать о том, что он не имел для Мэйсона никакого значения. Один поцелуй расставил всё по местам, как это было в начале учебного года. Только теперь они поменялись местами в отношении друг друга. — Неа. — Покачала головой Пироника, накрутив тёмную прядь волос себе на палец. — Ты бы слышал его голос. Он севший. — Да? — Встревоженно уточнил Сайфер. Затем, подумав, нахмурился. — Предупреждал же его, чтоб одевался теплее, но он не послушал. — А ты не думал, что у него нет возможности? — Что ты имеешь в виду? — Ничего…       Она не имела права рассказывать ему. Поэтому поспешила прикусить язык. — Разговор с ним ничего тебе не дал, да? — Пироника попыталась выпытать у него что-то из их вчерашнего разговора, но при упоминании этого — Билл холодел, сводил губы в тонкую линию. Порой она боялась смены его настроения и не знала, что говорить. Когда хотел — Билл сам рассказывал ей всё, но если же нет… было ли всё так плохо? — Абсолютно. — Строго подтвердил он. — Но ты же знаешь Мэйсона, кузина. Он может и лгать. У него было весьма скверное настроение, поэтому мы не поговорили. Я попробую ещё раз. — Пояснил Сайфер. — По крайней мере я бы хотел сохранить нашу с ним дружбу. Всё зависит от того, захочет ли он сохранить её. — Я… честно, я не знаю.       Она знала.       Мэйбл не желала его видеть.       Хотела, чтобы он не связывался с ней.       Была напугана.       Пироника понимала, что Билл надеется на что-либо зря.

***

      Занятия закончились. Погода была мерзкая, холодная. Из-за прошедшего ливня образовались лужи и грязь. Билл накрыл голову капюшоном толстовки, поверх которой была тёплая куртка. Пироника в это время суетилась с пальто, у которой всё никак не получалось красиво завязать пояс.       Она заматерилась, когда очередной раз не вышло. — Какие грязные слова, кузина. — Отцепись. — Кинула она.       В итоге, когда у неё получилось завязать так, как она хотела, её настроение заметно улучшилось. — Тебе надо в магазин? — Спросила она, поправив непослушные волосы.       Билл ответил не сразу. Как и весь день, он был каким-то задумчивым. — Да. Но я не пойду с тобой. — Что? — Я возьму что-нибудь в аптеке и пойду к Мэйсону. — Спокойно ответил Билл. — Ч-что? Погоди, нет! Пойдём вместе!       «Дело плохо!» — Прекращай, кузина. — Кинул Билл и пошёл вперёд, оставляя её одну. — Билл!       Он проигнорировал, уходил всё дальше. — Чтоб тебя… — Прошипела Пироника, копошась с телефоном. Наскоро набрав номер подруги, она стала ждать. На первый звонок никто не ответил, на второй Пайнс уже взяла трубку. — Мэйбл! — Да?.. — Прохрипела девушка. — Что… что случилось? — Понимаю, ты не в силах, но сейчас ты либо станешь Мэйсоном, либо официально Мэйбл Пайнс! — Я… я не понимаю, Пироника. — А понимать и не нужно. Билл идёт к тебе прямо сейчас!       Глаза Мэйбл резко распахнулись от шока. — Что?! Зачем? — Нет времени объяснять. Давай, иди, одевайся! — Чёрт… — Устало прошипела Пайнс.

***

      По прошествии времени, к вечеру, её не отпустило. Тело всё ещё ломало, дрожь не утихала вплоть до постукивания зубов, а от жара всё время слезились глаза. Так или иначе она заставила себя подняться, невзирая на боль. Всё перед глазами помутилось, когда она встала на ноги и закопошилась с вещами.       Первым делом спрятала всю косметику и паспорт в ящик стола. Закрыла дверцы шкафа, где была её женская одежда, и принялась стягивать с себя пижаму, пряча её там же, где и всё остальное. Она достала бинт, перетянула себе грудь минут за десять, поскольку пальцы уже знали, как надо это делать. Однако они дрожали, поэтому закрепить бинт, как следует, получилось далеко не сразу.       Затем она принялась вычесывать и заплетать волосы. Пайнс пожалела, что помыла их сегодня утром — они пушились и сплетались сложнее, чем обычно. Будь они грязными, вялыми, спрятать их вышло бы гораздо проще и быстрее.       До того, как она села завязывать волосы в низкий хвост, она надела свои чёрные спортивные штаны и желтую футболку, чьи рукава покрывали руки почти до самого локтя. Заплетя хвост, она опустила парик на голову и стала наскоро подгонять волосы под него, параллельно закрепляя невидимками. Криво, но она не замечала. Спину ломило, все кости болели. Она мечтала поскорее слезть со стула и вернуться обратно в постель.       Но едва Мэйбл подумала об этом — в дверь постучали. Она испугано дёрнулась, обернулась и посмотрела в проём между её комнатой и залом.       Сердце заколотилось от страха.       Билл никогда не приходил к ней без повода. Быть может, узнал от Пироники, что она заболела. Даже если так — Мэйбл не рассчитывала, что он придёт. Особенно после всего, что она ему наговорила. Отшила, велела проваливать. А он всё равно пришёл.       Стук в дверь стал настойчивее, громче.       Прижав руку к голове, она доплелась до коридора, едва перебирая ногами. Только сейчас она поняла, насколько жарко ей было. Отпираться смысла не было, поэтому она провернула ключ в скважине несколько раз, отворяя дверь.       Билл, всё ещё превышающий её в росте, выглядел запыхавшимся. В руке он держал пакет, его волосы были чуть растрёпаны, он всё ещё восстанавливал дыхание. Вероятно, летел на всех парах. Едва она открыла дверь, представая перед ним в одном из худших своих видков — он вошёл внутрь и набросился на неё с порывистым объятием. Сжал её плечи, обнимая крепко-крепко, будто ждал этого все несколько дней, что они не видели друг друга. — Привет. — Выдохнул он с полуулыбкой.       От него веяло холодом, знакомым ароматом. Она почти растворилась в этом блаженном ощущении, поскольку горела. Даже капелька холода, казалось, могла помочь. Мэйбл осторожно отстранилась, покачала головой и вытянула руку между ними, обозначая дистанцию. — Н-не надо. Заражу.       Билл был взволнован, но не смог сдержать улыбки, когда посмотрел на Мэйсона.       Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, опустил пакет на тумбу и ладонями обхватил лицо девушки, всматриваясь в глаза. — Ты такой горячий. — Заметил Билл. — У тебя сейчас температура?       Мэйбл смотрела на него чуть опухшими, мокрыми глазами. Её нос был красным, как и щеки, только не от смущения. Однако было очень приятно, когда Билл касался её, едва зайдя в тепло после улицы. Его пальцы и ладони были прохладными.       Она кивнула в ответ на его вопрос.       Глядя друг другу в глаза, сложно велеть ему убираться. Если бы вчера она позволила ему зайти — у неё бы не получилось выгнать его, как бы она не старалась. Билл мог прочесть по её лицу все эмоции, мог переубедить, мог прикоснуться.       Всё, что происходит в этот самый момент — так сильно напоминает… ту ночь. — Зачем ты пришёл? — Просипела Мэйбл, найдя в себе смелости посмотреть ему в глаза. Он смотрел на неё поистине добрым взглядом. — Я прогнал тебя вчера. Почему ты здесь? — Потому что нужен тебе. — Ответил он, проведя руками по её щекам и подбородку. — Снова.       Билл разулся, стянул с себя куртку. С его губ не слетала улыбка. Очевидно, он очень счастлив, что Мэйсон спокойно принял его неожиданный визит.       Он покопался в пакете с лекарствами, доставая всё: жаропонижающие порошки, мятные пастилки с разными вкусами, капли для носа, фрукты, среди которых больше всех выделялся целый лоток тепличной малины. Баночка мёда, лимоны. Таблетки, похожие на антибиотики. — Ты ч-что… аптеку… о… ограбил?.. — Пробормотала она, прижавшись спиной к стене.       Билл смутился, отвёл глаза с ухмылкой. — Я не знал, что конкретно тебе нужно, Мэйсон, поэтому взял всё, что обычно беру кузине при простуде. — Он посмотрел на неё, заметил, как подкашиваются её ноги и как шумно звучит её дыхание. — Но ты, кажется, заболел сильнее, чем я предполагал. Ты какие лекарства пил сегодня?       … — Мэйсон. — Никакие. — Ты смеёшься? — Нет. Я действительно… не принимал никаких лекарств. — Призналась Пайнс, шмыгнув носом. — Значит, Пиронике ты соврал? — Билл сощурил глаза, подозрительно осматривая стушевавшегося Мэйсона. — Возьми капли, ты еле дышишь.       Он протянул ей назальный спрей для носа. — Спаси… бо… — Рука была тяжёлой, когда она тянула её, чтобы принять капли. Она закапала нос, задрала голову и подождала где-то с минуту, пока они не подействуют. Вскоре нос пробился, она впервые за пару дней свободно вздохнула.       Пока Билл читал инструкции к таблеткам, она изучала его своим помутившимся взглядом, сосредотачиваясь изо всех сил. Головокружение валило её с ног, она прижималась спиной к стене, как могла, но чувствовала, что скоро не выдержит и рухнет на пол. — Прости, Билл… — Прошептала она. — Я был груб с тобой. — Не извиняйся. — Он достал пару таблеток с упаковки. — Я отходчивый. — Он подмигнул ей, заставив чуток смутиться. — Так, кухня там? — Он указал в сторону дверного проема, соседнего от её комнаты. — Сейчас воды тебе принесу. Надо выпить кое-что.       Она кивнула, благодарная ему за то, что он пришёл. Как бы она ни отрицала — она всем сердцем хотела, чтобы он был здесь. Её трогала его забота, его доброта, его стремление помогать близким ему людям. Она не заслуживала этого человека.       Он поднёс ей стакан с водой и пару таблеток, чтобы она выпила. Выпив, Мэйбл вернула ему пустой стакан и с новым усилием прижалась к стене, чтобы удерживать себя стоя. Билл окинул её вопросительным взглядом, затем коснулся её лба ладонью. Его глаза с удивлением округлились.       Он ещё раз внимательно рассмотрел лицо Мэйсона, его красноту. Взял во внимание его частое, прерывистое дыхание. Ему явно было очень плохо. — Почему ты не говоришь, что тебе совсем плохо? Пойдём в комнату. — Билл… — Помолчи, Пайтерс.       Он усадил её на кровать. Девушка двумя руками коснулась головы, морщась от боли в затылке и головокружения. Сесть и уж тем более лечь на кровать — поистине райское наслаждение. Она легла в кровать, он поспешно укрыл её. Заметил, как близко она прижала к себе края пледа, свернулась калачиком. И задрожала.       Он мог лишь догадываться о том, насколько Мэйсону хреново. — Сейчас принесу тебе пастилки. — Сказал Билл, взяв со стола градусник. Прежде чем сбить его — посмотрел предыдущую температуру. Излишне говорить, что увиденное ему не понравилось. Он стряхнул его и хотел помочь Мэйсону поместить его под футболку, но к его удивлению Мэйсон выхватил из его рук градусник. — Я… сам… Ладно?.. — Без проблем. — Выставив руки перед собой, ответил Сайфер. — Сейчас приду.       …       Он принёс пастилки, распаковал, протянул ей.       Когда нужное время прошло, она вынула градусник и пыталась всмотреться. Однако глаза не слушались, всё расплывалось из-за этой горячки, и это раздражало. Сморгнув слёзы, которые очередной раз наполнили глаза, она дрожащей рукой протянула градусник парню. — Посмотри… п-пожалуйста… И скажи мне, сколько там. — Твою мать… — Прошипел он, когда взглянул. Его напуганный взгляд метнулся обратно к ней. — Сорок и два… У тебя реально горячка. — С-сорок и два?.. Блин… — Прошипела Мэйбл. — У меня только раз за всю жизнь была такая температура… — Мэйсон. Нужно вызвать скорую. — Нет… — Да. — Оспорил он. — Я тебе не врач. Тем более, я не знаю что надо делать при такой температуре. — Не вызывай… пожалуйста… — А что ты предлагаешь делать? Если она поднимется выше — что тогда?       Мэйбл хотела согласиться, но боялась. Врачи осмотрят её, и тогда… и тогда всё.       «Что же мне делать?» — Запаниковала она.       Билл опустился на край кровати, взял разгоряченную руку Мэйсона в свою. Было удивительно, что при такой температуре тела ей было одновременно и жарко, и очень холодно. Когда их руки соприкоснулись — Мэйбл пошла навстречу, сжала его пальцы своими. Уткнулась носом в подушку, дыша с открытым ртом. Даже выдыхаемый ею кислород казался раскалённым.       Она закрыла глаза не в силах больше их напрягать, чтобы что-то увидеть.       Бинт, стягивающий грудь, ещё больше всё усугублял. Но если бы она надела толстовку, а под низом ничего не было — она бы всё равно зажарилась. Приходилось срочно выбирать что-то одно, а времени думать… не было от слова совсем. — Мэйсон. Не надо так. Здоровье — самое главное. — Билл не смог остановить себя. Притянул её руку ближе, коснулся губами её пальцев. — Давай я вызову тебе скорую. Всё будет хорошо.       Она понимала, что выхода нет.       Всё шло к тому, что он мог узнать.       И в то же время не мог, если она заставит выйти его из комнаты, когда приедет скорая.       И всё равно… — Билл… — Шептала она с закрывшими глазами. — Прости меня… Я ужасный ч… человек… Я стольких людей… я… — Задыхалась. Говорила через силу, через боль в горле. — Я… не хотела, не могла… — Не могла? Мэйсон… что ты такое говоришь? — Билл придвинулся ближе, провёл рукой по локонам парика. Его губы тронула отчасти повеселевшая улыбка. — Ты настолько в бреду, что уже реально возомнил себя девушкой? — Я… не хотела, чтобы всё так… Я просто… я просто… — Она разражалась в плаче, задрожала ещё сильнее. — Билл… п-пожалуйста. Что бы ты не узнал — не бросай меня… — Она притянула их сцепленные руки к себе, к щеке. Прижалась. — Ты очень… хороший. Ед-динственный, кто меня… — Мэйсон… ну что ты несёшь? — Билл горько усмехнулся. — Всё хорошо. Я здесь. — Вызывай… — Умоляюще прошептала она.       Он тотчас потянулся к телефону в кармане и набрал номер скорой помощи. Продиктовал адрес, назвал причину, назвал её фальшивое имя. И теперь им приходилось лишь ждать. — Эх-х, глупый ты, Мэйсон. — С хрипотцой хохотнул Сайфер. — Не приди я к тебе — что бы с тобой было? — Неважно… — Отвечала она. — Ничего бы не случилось… п-просто я… слабачка… — Слабак. Мэйсон, так правильнее.       Она отвернулась в другую сторону, продолжая шумно, прерывисто дышать. Спустя пару минут Билл заметил, что она заснула.       «Пускай Мэйсон потом кличет меня извращенцем, но я ему помогу». — Он открыл шкаф, выудил оттуда какую-то другую футболку и вернулся к нему. Отодвинул плед, завел пальцы под футболку Мэйсона со стороны спины. Остановился, до ужаса смущённый. Сделал глубокий вдох. — «Плевать, ещё спасибо мне скажет».       Он скользнул пальцами выше, задирая футболку, и остановился.       «А это ещё что такое?..»       Бинт. — Какого?..       Он нашёл крепление, отцепил. Эластичный бинт ослабился.       Билл, — под стуки бешено бьющегося сердца, — осторожно распутывал его, порой чуть приподымая девушку за талию. И когда дошёл до самого верха, в удивлении распахнул рот, по уши покраснев. В его руке оказалось кое-что мягкое, горячее, напоминающее… грудь?!       Чтобы проверить это — он сжал её. Слегка.       «Вхпы1зщзыыв56хз, ЧЕГО?!»       Он посмотрел на неё ещё раз, будто не мог поверить. Его ошалелый взгляд метался по её лицу, и вскоре паззл в голове сложился полностью.