Беглянка

      Мэйбл сделала вдох, но кислород шёл очень тяжело, ведь со рта то делала, что срывалась кровь. Внезапно перестало существовать всё: комната, в которой всё происходило, давящие стены, умоляющие крики Гидеона. Он удерживал её так, словно она была пьяницей, которая не в силах стоять на ногах после шумной ночи в клубе. Ох, если бы так и было — не было бы и так страшно.       Головокружение заставило пространство вокруг шевельнуться. Казалось, даже пол под ногами раскачался. Гидеон продолжал что-то говорить ей, просить о чём-то, что не имело значения. Она умрёт. В ней нож. Точно умрёт. Какой смысл в подчинении, в повиновении? Если бы она могла сорваться на крик, то сказала бы Гидеону большее перед тем, как уйти. Печально, что он уйдёт не с ней. В мире бы стало чуток безопаснее.       Он усадил её на диван, нервно оглядываясь, словно за ним отовсюду наблюдали. Наверняка он думал о том, что теперь его жизнь обречена, что он сядет в тюрьму. Его лицо исказилось паникой, сквозь стучащие зубы срывались хрипящие шипения, как будто он тоже задыхался. Гидеон схватил свой телефон и бросился куда-то в коридор, оставив её.       Мэйбл смотрела перед собой, представляя, как наступает её последняя минута, как к ней приходит смерть. Представила себя мёртвой на диване, залитом её кровью, представила, как её находят, — неважно, полиция или скорая, — как кладут на носилки и накрывают тело. И уносят в морг. Ей хотелось плакать и кричать. Она боялась умирать одной.       Наконец, слёзы сорвались с её ресниц.       Она ещё раз кашлянула кровью на свой свитер и вдохнула сквозь боль. Не глядя, потянулась рукой к ножу и одним резким движением вытащила его из себя, отбрасывая в сторону. Лёгкие сдавило от крика, с которым ей пришлось вытащить лезвие. Мэйбл зажала рану, почувствовала, как ладонь намокла от собственной крови. Её было так много, что она просачивалась сквозь пальцы, текла по талии вниз. Горячая.       Сколько времени ещё осталось? Когда будет последний вздох?       Она зацепилась за образ Билла, возникший тотчас, едва она закрыла глаза, откидывая голову на спинку дивана. Она старательно вспоминала его голос, его блестящие на солнце золотые волосы, глаза, смотрящие с любовью, порой дразняще. И его руку, которую сжимала в лифте, в его комнате вечером, в одной постели перед сном.       — Я рад, что повстречал тебя. — Я… т…тоже рада, что встретила тебя… — Прохрипела она в пустоту, счастливая, что смогла вспомнить его голос. В самый последний момент слышать его, пускай в своих воспоминаниях — самое прекрасное, что могло случиться с ней сейчас. Губы скривились в слабой, но грустной улыбке.       Тишина поглотила её. Гидеон всё ещё не возвращался, хотя прошло от силы… минуты две? Три? С каждой секундой становилось труднее. Нож вошёл неглубоко, но достаточно, чтобы убить. Несмотря на этот факт, Мэйбл всё равно поразилась тому, что ещё не умерла, что ещё держалась, как утопающий за соломинку.       Обычно, если задеты органы, то жить ей от силы минут десять. Если же нет — ещё есть шанс дотянуть до часа. Гидеон мог бы вызвать скорую и спасти её в таком случае, но тогда, при выяснении обстоятельств, пострадает сам, а это был его самый большой страх. Дело о Джоанне и её сыне найдут, и тогда ему конец.       Мэйбл молилась, чтобы всё поскорее закончилось. Хотя бы для неё.

***

      Гидеон распахнул дверь подъезда, выбежал оттуда в такой панике, словно здание за его спиной горело. Он взглядом искал Николь, изредка смотря на свою окровавленную одежду, и сердце разболелось. Нужна помощь. Или алиби. Он метался между тем, чтобы поступить по совести или, плюя на всё, бежать. Бежать без оглядки, лететь в Канаду одному.       Времени было мало. Очень мало. Нужно что-то решать, но он не знал, что ему важнее. Если Мэйбл мертва, то… разве он не должен сделать выбор в свою пользу? У него вся жизнь впереди, планы. Ему нельзя в тюрьму!       Гидеон вздрогнул, едва услышал шаги за своей спиной. Он надеялся увидеть Николь, но его сердце ухнуло куда-то в пятки, когда он увидел Билла. В неверии его рот приоткрылся. — Здравствуй, истеричка. — Прошипел Билл, быстро шагая к нему навстречу. — Я ждал тебя.       Гидеон судорожно покачал головой, догадываясь, что последует за сокращением расстояния между ними. Невольно попятился, выставляя перед собой руки в момент, когда его пугливый взгляд задержался на бите в руках Билла. — Как ты… оказался здесь?       Вместо ответа Билл замахнулся битой и правильно поставленным ударом треснул Гидеона по челюсти.       Тот отшатнулся. С губ сорвался рваный стон боли.       Глифул не успел закричать перед тем, как Билл нанёс следующий удар битой по его голове наотмашь. Сознание мгновенно помутилось, всё внутри задребезжало. Гидеон попытался убежать, но из-за того, что земля под ногами шаталась — упал наземь, но тут же заставил себя подняться. — Ты не знаешь, что творишь! — Выкрикнул Глифул сквозь слёзы ярости. — Мэйбл… сейчас она!.. Б-кха!       Билл не слушал его, отказывался. Замахнулся ещё раз, ударяя тяжёлой битой в его живот, заставляя Гидеона согнуться со сдавленным шипением.       Билл позволил гневу поглотить себя и смотрел на Глифула не как на человека, а как на чудовище, пускай, возможно, и сам таковым являлся. Но он знал, что был лучше. Он бы никогда не ударил девушку, он бы не позволил ей кричать так истошно и больно, что сердце его разрывалось. Он мог убить прямо сейчас, забить парня до смерти, но побоялся себя самого. Даже если это не усмирит ту ярость, что всё ещё горит в нём — он побоялся убить кого-то. Но вместе с тем не отступит, заставит расплатиться за всё.       Гидеон разогнулся, кривя сломанной челюстью, и Билл всмотрелся в его порезанное лицо, залитое припёкшейся на коже кровью. Затем опустил взгляд на его грудь и живот, где тоже была кровь, и весь мир внутри рухнул. От такого пореза на лице не могли остаться такие пятна. Чья это кровь? — Тебя… в тюрьму тебя посадят! — Безумно тешился Гидеон. — За избиение!       Билл толкнул его, повалил наземь и встал над ним с битой наперевес. Глаза утопали в огне, и здравый смысл слетел напрочь. Он почти не брал слова подонка во внимание, поскольку всё, о чём он вдруг подумал — так это о том, как Гидеон бьёт Мэйбл, как её крики со второго этажа проникают в него с тем же страданием и ломают изнутри без всяких усилий.       Билл упёр основание биты Глифулу в живот, надавливая обеими руками. Он хотел вытрясти с него все органы, выдавить их через его грязный рот, заставляя давиться. Однажды он уже видел сбитую кошку на дороге, и её внутренности кривой полоской шли из пасти, а тельце было вкатано в асфальт автомобильным колесом. Так вот Билл желал видеть и Глифула. Умирающим, жалким, со своим гнилым нутром наружу.       Тот схватился за биту обеими руками, пытаясь сопротивляться, но от ударов, нанесённых ранее, поплохело, а рассечённая ладонь щипала и разрывалась от усилий. Казалось, рана порвётся, сделается больше, пока не оголит пястные кости.       Гидеон рычал и молил остановиться, замечал, как соседи вываливаются посмотреть на всё с балкона. И никто, как назло, не бросился на помощь то ли из страха, то ли из принципа, что это не их дело, что лучше не лезть также, как они не лезли, когда слышали через стены крики до ужаса избиваемой девушки. — Пойдёшь за решётку! — Плевался Глифул. — Сгниёшь там!       Билл не отвечал, оказывая ещё больший напор. Его отец держал в управлении суды в Портленде, плевать ему на всё. Влетит — и пусть. Он никого не убьёт и в тюрьму не сядет, но сделает настолько больно, что Гидеон будет жалеть, что не умер.       Лицо блондина стало почти в тон его платиновым волосам. Билл отнял биту, позволяя тому вздохнуть, а затем стал наносить удары по его телу. Бил по спине, по рукам, по ногам до хруста костей, а Гидеон сжался комком, глухо зарыдал, стараясь спрятать лицо, и вскрикивал при каждом ударе.       Никакой жалости, никакой пощады. Лишь самосуд. Он чувствовал, что должен сделать это, выложиться на полную, чтобы Гидеон побоялся даже приблизиться к Мэйбл в будущем. Пусть знает, что у неё есть кому её защитить. — ХВАТИТ! — Зарыдал он. — ПРЕКРАТИ!       Следом за мольбами послышался знакомый влажный звук. Гидеон харкнул кровью перед собой. — А что насчёт тебя? Ты остановился, когда она умоляла? — Процедил Билл, так и слыша в своей голове крики Мэйбл. Он не мог отделаться от представления, как она ищет спасения и плачет, как прекрасные глаза заливаются слезами, как мягкие губы дрожат, как она безжалостно кусает их, пытаясь унять страхи. Ярость снова запекла в груди, рука сжала биту до ноющих в мышцах спазмах. — Я с тебя кожу заживо сдеру, сволочь. — Когда… приступишь… — Кряхтел Гидеон, размытым взглядом смотря на Билла снизу вверх. — …подумай, что предпочёл своё мстительное удовольствие, а не… её ж-жизнь…       Билл опустился на корточки, встряхнув его за ткань толстовки одной рукой. — Её жизнь будет в порядке, когда ты исчезнешь. — Прорычал он в избитое и опухшее лицо Гидеона. — Я покажу тебе, что значит обижать тех, кого я люблю. Молись, чтобы тебя спасли после того, как я закончу, иначе сдохнешь подле своей конуры.       Билл поднялся, очередной раз сжал в руках биту, оценивая взглядом куда ударить теперь. Порывисто вдохнув, он замахнулся, но последующие слова Глифула смогли остановить его. — Я случайно п… пырнул её… ножом. Она там, в комнате… мёртвая…       Мёртвая. Что-то оборвалось, разбилось и провалилось под рёбра. Билл так и замер с занесённой вверх битой. Взгляд дрожал, пока сердце металось по груди бешено. От боли, от неверия, от нереально огромного страха. Билл смотрел куда-то перед собой в раздумьях, а руки слабели, опускались.       Неправда. Это всё неправда. Он не убил её.       Это ложь, чтобы Билл оставил Гидеона, и тот сбежал, пока более-менее цел.       Даже если это всё враньё — Биллу на миг показалось, что он сошёл с ума. Он уверенно занёс биту и совершил завершающий его самосуд удар по голове Глифула. Удар пришёлся сбоку, в ухо, и оглушил Гидеона так, что тот потерял связь с реальностью. Мозг шевельнулся от давления, почти соприкоснувшись с черепом — ещё немного, и потерял бы сознание, встретил всепоглощающую тьму. Но это было бы слишком хорошо. Гидеон этого не заслуживал.       И прямо после этого Билл поднял голову, чувствуя, как дрожит всё тело.       Снег. К земле медленно спускались хлопья снега.       Сайфер разомкнул губы. — Пароль от подъезда. — Потребовал он у Николь, наблюдавшей за всем со стороны.       Девушка подошла к Биллу, смотря на него без крупицы осуждения, а затем её глаза встретились с донельзя жалкими глазами Гидеона. — Шесть, ноль, девять. — Отчеканила она.       Всё.       Билл выпустил из пальцев биту и побежал к дому. Ввёл пароль за секунды и вскоре за ним захлопнулась железная дверь. Николь опустилась на корточки, упиваясь страданиями Глифула с садистским удовольствием. Она издевательски провела указательным пальцем по его руке, панически сжимавшей ткань на животе, куда давил Билл. — Это правда? — Спросила она.       Гидеон стиснул зубы, запрокидывая голову вверх, навстречу снежинкам, пока боль от побоев пожирала его изнутри. Он коротко кивнул, отчего Кэмпбелл утратила былое удовольствие и посмотрела на знакомые окна, пытаясь вообразить себе, что сейчас произойдёт и в каком состоянии выйдет Билл после ошеломляющей новости о том, что Мэйбл… в самом деле умерла.       …       Больше они не разговаривали.       Николь просидела с Гидеоном минут пять, нервно постукивая каблуком и задаваясь вопросом, почему Билл всё ещё не вернулся.       И здесь же поразилась. Гидеон оттолкнулся от земли, поднимая своё тело на шатающиеся ноги. Он набрался сил, насколько это было возможно, и двинулся к подъезду. Терять было уже нечего.       Николь нахмурилась и поджала губы в ответ на его внезапный порыв, но не остановила. А что он, собственно, сделает? Он едва стоит на своих двоих, и там, наверху, находился Билл, который повалит его при первой же возможности.       Она должна дождаться полицию. Прошло минут двадцать, а никто так и не приехал. Видно, отнеслись халатно к её звонку, ведь никого же не убили, так к чему спешка? Николь стиснула от раздражения зубы и достала телефон, чтобы повторить звонок.

***

      Дверь в квартиру была на распашку. Билл вошёл в коридор, испугано следя за кровавыми следами, оставленными Глифулом чужой кровью.       «Как много…» — Он пошёл быстрее. — «Чёрт побери, почему так много?»       Сердце разрывалось. Его моментально охватило желание вернуться и добить Гидеона так, как он того заслуживал. Билл вбежал в комнату и тотчас наткнулся на Мэйбл, едва стоящую на ногах. Ничего перед собой не видя от радости, что она прямо перед ним, живая, он бросился обнять её.       Она попыталась ответить, но хрипло застонала, падая ему в руки. И тогда Билл очнулся, рассматривая комнату в ужасе. Взгляд дрожал, цепляясь за кровавую лужу на диване, на пятна крови на полу, размазанные ногами, когда Мэйбл, видимо, смогла встать. В стороне действительно валялся нож. — Билл… — Слабо прошептала Мэйбл, когда он опустил её на пол, осторожно придерживая затылок, чтобы она не ударилась. Их глаза встретились, и он почти что умер, не способный выдержать умирающий взгляд самого дорогого человека. Грудь налилась тяжестью, сбивая дыхание. Пальцы предательски затряслись.       Он в жизни не видел столько крови. Вязкая бордовая жидкость была на её лице, срываясь с опухших покусанных губ, была на её свитере спереди. И в боку зияла та самая рана. Мэйбл продолжала зажимать её нервно дёргающейся ладонью. Видно, давно, поскольку кровь была и запёкшейся, и свежей, наслаиваясь друг на друга, но не останавливаясь ни на минуту.       Лицо девушки всё в ссадинах, в синяках и кровоподтёках. Неудивительно, что он слышал её крик. Это с какой же силой нужно ненавидеть, чтобы… — Сейчас!       Билл наскоро сбросил с себя расстёгнутую куртку, стянул через шею свитер, под которым была всего одна футболка, и, теряясь в панике, туго завязал рукавами чуть выше раны, больно стягивая кожу. Жгута нет, но нужно выиграть немного времени, остановить кровь хотя бы немного, ведь это всяко лучше, чем зажимать ладонью. — Билл… — Сердце дрогнуло, когда она позвала его. Он вытащил из кармана куртки телефон, пытаясь набрать скорую, но пальцы едва его слушались. — Как ты… здесь? — Я здесь, солнышко. — Заверил он, подсев ближе. — Потерпи немного. Всё будет хорошо.       Билл набрал скорую, говоря сбивчиво и порой грубо из-за излишних вопросов, на которые ему приходилось отвечать. Наконец назвав адрес, он швырнул телефон в сторону и склонился над Мэйбл, жадно глотающей воздух. Оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что она справится.       Мэйбл посмотрела на него блестящими от слёз глазами. Её любящий и замутнённый взгляд вперился в его лицо в тот момент, как губы смогли растянуться в улыбке. Борясь со слабостью, одолевавшей тело, она вытянула руку, и Билл взял её в свою, сжимая и тут же целуя. Она не могла поверить в то, что он был рядом. Иллюзия, бред её воображения на краю смерти. Смерть знала, чего не хватает, и давала последнюю радость. Мэйбл поддалась ей, растворяясь в бесконечной любви и счастье, что умрёт не одна, а со своей иллюзией. Пока любовь держит её за руку. — Держи… Билл… т-только д… держи. — Ш-ш, тихо. — Попросил он. — Держи меня… за руку. — Я держу. — Он прижал её окровавленные ладонь и пальцы к своей щеке. — Я здесь.       С её глаз покатились слёзы. Губы задрожали, но она больше не выглядела испуганной или опечаленной. Казалось, она плакала просто от переизбытка чувств, нахлынувших на неё. — Ты такой тёплый… — Прошептала она. — Разве плод моего воображения может б-быть… таким тёплым?       Билл покачал головой, его сердце немедленно заколотилось о клетку рёбер. Он побоялся подумать, что останется один, что она не вернётся к нему; что он больше никогда не увидит её светлой улыбки и запомнит только эту, предсмертно-радостную, отчего его сломает окончательно. Он боялся сохранить этот образ в своей голове и хотел стереть его, чтобы оставить место тем дням, в которых они просто любили друг друга. — Не воображение. Я действительно тут. — Заверил он, крепче сжимая её руку. — Я приехал за тобой, заберу. — Он постарался скрыть своё сомнение, убеждая, что всё будет так, как он говорит. — Мы поедем домой, ладно? — Улыбнулся он. — Я… я ужасно соскучился по тебе…       Рваный выдох сорвался с губ беззвучно. Глаза наполнились слезами, и на мгновение он закрыл их в попытке остановить. Но не смог. Больше всего на свете он не хотел, чтобы Мэйбл умирала. Только не сейчас, не на его руках. Только не… — Билл. — Позвала она. Он открыл глаза, смотря на неё сквозь слёзы. — Прости меня… з-за всё. Пожалуйста… Я… — Мэйбл остановилась всего на несколько секунд, склоняя голову набок, когда ещё одна тонкая струя крови сорвалась с уголка её губ на пол. — Я тебя люблю. — И я тебя люблю. — Поспешил ответить он, переживая, что не успеет донести ей это. — Не извиняйся. Знаю, он заставил тебя. Это я… должен просить прощения за то, что не защитил тебя, ничего не понял сразу. — Ничего. — Мягко пробормотала Мэйбл, ласково смотря на Билла. — Главное — я не одна сейчас. И ты со мной. Мой любимый… Теперь умирать… не так ст… страшно…       Билл почувствовал, что сейчас разрыдается из-за её слов. — Ты не умрёшь. — Неуверенно опроверг он. — Нам нужно дождаться скорую помощь, и мы всё исправим. Ты поправишься, мы поедем домой. Начнём сначала. Слышишь? Я тебя люблю. — Он вытянул свободную руку, осторожно поправляя её чёлку. Кончики пальцев задевали кожу, и та была холодной. Мэйбл бледнела, а под ней растекалась кровь. — Я уже не смогу жить как раньше, если ты уйдёшь. Ты нужна мне.       Зелёные глаза застекленели с новой силой. Мэйбл слегка повернула голову, стараясь улыбаться ему так нежно, как когда-то, отчего воспаряло сердце. — Какая ирония, правда? Даже в самый последний момент ты держишь меня за руку… — Веки начали тяжелеть, она закрыла глаза. — Пожалуй, это всё, что мне нужно сейчас. — Мэйбл?       Она не открывала глаз. Билл истерично обвёл её взглядом и слегка тряхнул. — Мэйбл! Открой глаза, ну же…       Он услышал щелчок, вздрогнул. Обернулся на отражение в зеркале позади себя, где отражалась дальняя часть коридора. Там, у входа, возле тумбы пошатывался Гидеон. Билл с неистовством подорвался и пошёл к нему. Шёл с таким рвением будто ничего ещё не кончено. Грудь сотрясало от позывов рыдать, но он подавлял их, говоря себе, что сдаваться рано. Возможно, Мэйбл ещё жива.       Билл остановился под светом одинокой энергосберегающей лампы. Гидеон держал пистолет, направляя дуло на Сайфера. Его рассеченное блеклое лицо замерло с излюбленным выражением безумства, а глаза горели нездоровым триумфом.       «Дерьмо…»       Билл нахмурился, возводя перед собой руки в сдающемся жесте. Зубы до боли стиснулись под сомкнутыми губами.       Глифул хрипло рассмеялся.       Он так усердно полз по подъездным ступенькам, только чтобы забрать свой пистолет из тумбы. Впервые перестраховался вовремя, оставив оружие у самого выхода. — Последний подарок отца… — Зашипел он. — Последняя пуля.       Билл всего на мгновение обернулся к комнатному проёму. Мэйбл была там, всё ещё не шевелилась. Её рука безвольно лежала на полу, на луже крови, так и не дрогнув с той секунды, как ему пришлось оставить её.       Билл посмотрел в лицо Глифула. Затем на пистолет, неровно шатающийся в прицеле из-за дрожащих рук обладателя. — Тогда стреляй. — Холодно процедил Билл.       Их прервала полицейская сирена.       Несколько автомобилей окружили подъезд и небольшую площадку. Николь уже бежала навстречу полицейским, чтобы всё объяснить подробнее, и как раз невовремя там оказались и Диппер с Пироникой, полностью ошеломленные страшными следами, ведущими в подъезд. — Что происходит?! — Потребовал Пайнс у Кэмпбелл. Та скривилась, не желая отвечать. Не до того сейчас всё! — Боже мой… — Всхлипнула Пироника, боясь оторвать глаза от окровавленной биты недалеко от следов. — Что с ними?.. — Она интуитивно прижалась к Дипперу, ища поддержки, пускай и не уверена, что нашла бы. Он и сам был ошарашен и взбешён этой неизвестностью. Пульс бил прямо по вискам. — Всем сохранять спокойствие! — Рявкнул офицер полиции и дал какие-то распоряжения коллегам по званию меньше.       Билл и Гидеон простояли так где-то с минуту, прислушиваясь к тому, что происходит на улице. Напряжение увеличивалось. Никто не знал, чем всё закончится. Вероятно, никто, кроме самого Гидеона.       Лицо его исказилось горечью, брови опустились, когда тот разомкнул губы, чтобы спросить: — Она умерла?..       Билл чувствовал, как земля уходит из-под ног, но заставлял себя стоять на месте. Он попытался сглотнуть плотный ком в горле, чтобы дать ответ. И не смог. Он и сам хотел знать, он хотел верить, что это не так. Он даже забыл проверить её пульс, чтобы убедиться в этом — лишь мигом вернулся в коридор, чтобы поставить точку всему.       По щекам Гидеона потекли слёзы. — Я… не выберусь отсюда, да?.. Я сделал всё неправильно. Я убийца… — Он поднял горящий взгляд на Билла. Билл заметил, как безумец сжал пистолет увереннее. — Если бы не ты — у нас бы всё получилось! Если бы она не влюбилась в тебя, то мы… — Второй рукой он провёл по своему лицу, стирая кровь. — Но теперь это всё неважно. Ничего не важно. Сейчас здесь будет полиция. — Сдайся добровольно. — Посоветовал Билл.       Глифул захлебнулся то ли в собственном смехе, то ли в слезах качая головой. — Ох, нет… поздно. Для меня всё кончено. Но ты… — Голубые глаза, казалось, вспыхнули огнём. — Ты никогда не забудешь, что здесь случилось. Я навсегда… — Рычал он. — Навсегда оставлю след в твоей поганой жизни.       Гидеон вжал дуло пистолета себе под подбородок, и Билл бросился вперёд к нему. — СТОЙ! — Лишь успел выкрикнуть Сайфер перед тем, как выстрел пистолета на мгновение оглушил его. Гидеон выстрелил в себя, и брызги крови окатили Билла с головы по пояс. Вся его одежда, лицо… Всё в крови Глифула.       Он замер, наблюдая, как тело ненавистного ему человека падает у самого выхода из квартиры. Позже, он не смог отвести глаз от дыры под его сломанной челюстью. Пуля пронзила его вплоть до мозга. Моментальная и несправедливо быстрая смерть.       Руки заколотило крупной дрожью. Билл попытался успокоиться, но не мог — всё происходило против его воли. — Глупец… — Яростно прошипел он надрывающимся голосом, проклиная себя за то, что увидел эту картину. Гидеон был прав: такое он забудет далеко не скоро.       Билл бросился обратно в комнату. Тронул Мэйбл за щеку, бегло осматривая её лицо. — Солнышко. Эй? — Позвал он, но она не откликалась.       Билл слышал, как коридор наполнился чужими и разными голосами. Не медля, он поднял девушку на руки и направился к выходу, где его встретили полицейские. Они подумали, что он зачинщик, убийца, и направили на него дула пистолетов с предупреждающими криками. А он стоял с возможно мёртвой Пайнс на руках и терялся, пульс был таким болезненным и громким, что, казалось, мог убить его. — Я не убивал… — Пробормотал он. — Убийца рядом с вами, покончил с собой. — Билл оправдался, ощущая, как в груди снова печёт. — Все детали позже. Девушке срочно нужна помощь. Пожалуйста…       Офицер отдал распоряжение, и тут как раз нарисовалась скорая помощь. Они положили Мэйбл на носилки, накрыли её тело по самые плечи и вынесли. Санитары прикрепили ей кислородную маску, и когда Билл уловил маленькое запотевшее пятнышко — его плечи опустились.       Дышит. Ещё жива.       Билл последовал за спешащими к карете врачами. Удивился появлению Диппера и Пироники, но проигнорировал, решая, что это сейчас не так важно. Пироника обхватила руку Диппера, вместе с ним наблюдая за носилками, за отпечатавшимися на белой простыни багровые пятна. Крупные.       «Я опоздал», — сокрушенно подумал Диппер. — Сестра… что с моей сестрой?! — Молодой человек, успокойтесь! — Мы едем с вами! Объяснитесь! — Потом! Сейчас на счету каждая секунда!       Диппер, разражаясь матами, вызвал такси, и они с Пироникой поехали по адресу ближайшей больницы. Билл, вырвавшись из рук полицейского, залез в карету скорой помощи, не требуя возражений. Он готов был кричать на них, если они не позволят ему быть рядом.       И он всю дорогу сжимал её ослабшую руку в своих двоих.       Ведь он обещал, что будет держать.