Снежное лето

В папке оказался список из одиннадцати видео. Я мельком пробежалась по каждому названию, то и дело кривя нос. Они даже пронумерованы, чёрт тебя дери! Специально для меня? Ой, спасибо за заботу! Только я предпочла бы вообще не видеть ни одного подтверждения того, что ты когда-то ходила по этому дому. Ты и так слишком сильно наследила, Ириска. Я устало потёрла переносицу и зевнула. И вот надо было ей свалиться снегом на голову. Мне бы отдохнуть, расслабиться, остыть после причитаний родителей. Так нет, девочке захотелось разбавить мой отпуск, сердечно благодарю! Я бы и сейчас с превеликим удовольствием бросила всю папку в мусорное ведро, но интерес берёт верх. Хочу знать врага в лицо. Как-нибудь я ей ещё припомню за попытку украсть мою бабулю. Мою бабулю. Как меня это злит, Господи! Чёрт с ним с ноутбуком, чёрт с книгами. Посмела позариться на святое! Я её запомню. Клик На экране появляется значок загрузки, а снизу крупными буквами значится название видео:

~1) Первый день. Спасибо, за всё~

Заставка сменилась. Передо мной появилась девушка, согнувшаяся над клавиатурой и тянущая язык к носу. Я от неожиданности отшатнулась. Она была так близко к камере, что кроме искривлённого лица и разноцветных волос ничего толком не было видно. Вся кривая, с первого взгляда непропорциональная, слишком вытянутая и ненормально огромная. И смех, и грех. Ириска была крайне сосредоточена на том, что делала. Начало записи она заметила лишь через пару секунд и сразу же бурно отреагировала. Глаза округлились, губы сложились в заглавную букву «О». Девушка резко отпрянула, а дальше всё как в комедии: не удержала равновесие на шатком стуле и с громким криком улетела прочь из кадра. Я хихикнула, прикусив губу и потирая ладони. До неё уже тогда дошла карма. Жизнь справедлива — всегда это знала! Из динамиков вырвался отдалённый голос бабушки. Даже с плохим качеством звука можно было спокойно различить её беспокойный тон. Конечно, услышь я такой громкий крик, уже давно вызывала бы полицию, скорую и пожарных. Олеся попросила прощения у хозяйки дома, сказала ей не волноваться и вернулась на место. Лицо на секунду искривилось от неловкости, губы — в подобии улыбки. Вообще, если забыть о том, что она воровка, я бы даже сделала ей комплимент. Мне нравится тембр её голоса. Такой мелодичный, нежный, но не по-детски. Думаю, она где-то моя ровесница. Голос прямо как у ведущих телепрограмм — таких, которые вещают про самую скучную фигню на свете, но все будут слушать как загипнотизированные. Да и черты лица приятные. Губки бантиком, светлые глаза, отдающие сероватым оттенком. Ещё и светлая кожа, которую украшало скопление веснушек на носу, сгущающихся к шее и под белой майкой. Мне понравились её волосы: нижние пряди окрашены в бирюзовый, а те, что над ними — в малиновый. Выглядело неплохо. А если убрать предрассудки, то даже красиво. И где только умудрилась найти деньги на такое окрашивание? Единственным подтверждением её натурального цвета были густые, чёрные как смоль брови. — «Прости за такое начало.» — наконец заговорила Олеська. Сейчас, рассмотрев её получше, я поняла, что голос ей вполне подходил, — «Хотела нормально представиться, а оно вон как вышло. Я не очень лажу с техникой. Не люблю её.» — взгляд устремился прямо в камеру и — мне показалось — заполз прямо мне в душу. Пухлые губки вновь улыбнулись, на этот раз приветливо. Не знаю почему, но на секунду во мне появилось ощущение, будто мы говорим по видео-звонку, — «В общем, меня зовут Олеся. Мне семнадцать. Бабушка Инна была очень добра и разрешила мне остаться в твоей комнате. Прости за вторжение, очень надеюсь, что ты не будешь злиться.» Я закатила глаза и недовольно покачала головой. Зря надеялась. Я очень злюсь. Я в ярости. Наглая шавка, которую нужно изолировать от людей, пока не начала отбирать чужих родителей. Хорошо ещё, что моя бабуля не слишком сильно попала под чары этой девицы. Это моя бабушка. Попробуй посягнуть на моё сокровище — узнаешь, как дышится под землей. — «Она так добра ко мне, что становится немного неловко,» — продолжила Ириска, вновь привлекая моё внимание, — «Я обязательно потом отплачу ей за всё. Обещаю. Меня совесть загрызёт, если я просто пойду дальше и ничего для неё не сделаю.» — я откинулась на спинку, сложив руки на груди. Ну да, заметно как ты сдержала слово! Брависсимо! — «Кстати, она показывала мне твои фотографии и немного рассказала о тебе. Ты очень красивая, Райли. И мне нравится твоё имя. Такое необычное, я раньше никогда не встречала девушек с таким. Бабушка Инна сказала, что твой папа из Америки. Наверное, очень круто, когда один родитель — иностранец. А ещё мне очень понравился твой стиль. Кожанки, короткие юбки, яркий макияж. Прямо настоящая оторва! Думаю, если бы ты была здесь, мы бы подружились.» Нет, не подружились бы. Её наивность меня убивает! Так и хочется прорваться к ней сквозь экран и вдолбить в голову, что нормальным людям не нравится, когда врываются в их личное пространство. Она серьёзно думала, что поживёт в моём доме, попользуется моими вещами и выйдет сухой из воды? Замазала всё комплиментом, повертела пушистым хвостом перед лицом и всё, BFF? Чёрта с два! — «Вообще, очень хотела бы увидеть тебя в живую. Я была бы очень рада такой подруге, как ты. Все мои друзья остались в детском доме, так что сейчас я сама по себе.» — она на секунду задумалась. Оглядевшись, Олеся вновь приблизилась к компьютеру и заговорила, только уже на несколько тонов тише, — «Знаешь, я не хотела никому рассказывать настоящую причину моего побега. Мне как-то неловко говорить об этом, смотря человеку прямо в лицо. Но так как ты находишься в другом месте и увидишь это только через год, тебе я могу открыться. Тем более, сейчас мне это очень необходимо.» Я настороженно всмотрелась в её глаза: так и блестят от бушующих внутри чувств. И определённо не самых приятных. Уверена, её многое терзало в тот момент. Наверное, ей было тяжело справляться со всем и сразу. Внутри меня что-то натянулось от предвкушения. Что-то в этом кадре настраивало на лад секретности. Не терпелось услышать, что за скелет в шкафу у девчонки. И что такого страшного в этой тайне, что её нужно говорить шёпотом, уткнувшись головой в клавиатуру. Ей явно не хотелось, чтобы бабушка на первом этаже её услышала. Эти слова должны были достигнуть лишь моих ушей. Меня прямо передёрнуло от толпы мурашек. А затем я сделала звук погромче, чтобы он заполнил всю комнату и вылился за её пределы. Упс! Случайно палец соскользнул! Я не собиралась, правда! — «Я хочу найти своих родителей. Или хотя бы отца. Мне интересно, что стало причиной их отказа от меня. Почему они оставили меня в той дыре и ушли. Всю свою жизнь я сидела на дубовом матрасе кровати и ждала, когда хоть кто-нибудь возьмёт меня под свою опеку. Но годы шли, в детский дом приходило не так уж и много взрослых, готовых взять на себя ответственность за брошенных детей. А те, что приходили, предпочитали малышей младше десяти лет. С каждым днём шанс получить родительскую любовь казался всё менее и менее реальным, поэтому я перестала верить в это. Я решила построить собственную жизнь, начала ставить себе цели. И первой в моём списке оказалось желание посмотреть в глаза людям, которые бросили меня. Мне кажется, что я смогу понять что-то важное, если встречу их. Вряд ли моя жизнь изменится до неузнаваемости, да и мир явно не перевернётся вверх дном… Но я хочу увидеть их. Что-то мне подсказывает, что я обязана сделать это.» Девушка отпрянула, устало выдохнула. Уткнулась взглядом куда-то под стол и нахмурилась. Было заметно, что ей стоило больших сил рассказать об этом. Может, она раньше никогда и не размышляла об этом вслух. Только думала скучными вечерами, но не заостряла внимания. А сейчас… сейчас слова режут больнее лезвий; сейчас Олеся выглядит отнюдь не счастливой. Поставьте человеку фингал — и тот будет выглядеть лучше, чем она. На её плечах тяжёлый груз, который вот-вот раздавит, превратит в бесформенную лужицу. Не стану лгать, мне и самой стало её жаль. Немного, но жаль. Мне прекрасно известно, какую боль могут принести собственные родители. — «Ну вот, высказалась и сразу стало легче. Как камень с души упал.» — выдохнула она. Я смотрела на неё с выпученными глазами. Пару раз хлопнула ресницами, заправила волосы за ухо и всё? Словно не говорила всех тех тяжёлых слов мгновение назад, — «Думаю, для первого видео будет достаточно. Уже довольно поздно, хочу лечь пораньше, чтобы с утра помочь бабушке Инне. Была рада познакомиться с тобой, Райли! Ещё увидимся.» Видео остановилось как раз в тот момент, когда девушка прищурилась в нижнюю часть экрана. Вышел довольно красивый, натуральный кадр. В нем, казалось, отражалась вся суть Олеси. Она простушка, ничем не примечательная, кроме своего голоса и внешности. Она не ладит с техникой, не жалует бескорыстную помощь. У неё есть цель, которую можно понять. И всё же она располагала к себе. Своей улыбкой, своими глазами а-ля окно в душу. Вся такая открытая книга. Раскидывает руки в стороны, кричит: читай, давай, мне нечего скрывать. Кто знает, может этим она и смогла меня зацепить. Не просто зацепить — схватила за горло и перевернула вверх тормашками. Даже злоба за украденную записку стала не такой яркой и непреодолимой. Да бог с ней с этой запиской! Эти видео могут оказаться намного интересней собственных воспоминаний. Это ведь память совсем другого человека! Чистый холст, который постепенно заполнится красками. И мне интересно узнать, какие же цвета выберет девчонка, так нахально влезшая в экран моего ноутбука. — Райли, спускайся! — неожиданно послышался бабушкин голос снизу, заставивший отложить размышления в дальний ящик.

***

Когда я закончила с обедом — вернее, когда у бабули закончился первый поток вопросов — я решила немного прогуляться. После поездок у меня всегда болит голова. Как будто система перегружается, и я вообще перестаю соображать. Мне нужно побыть в одиночестве, прийти в себя. Мест для такого не так уж и много. Отовсюду сыпятся дети, кто-то ремонтирует дом, кто-то празднует. Иногда кажется, что деревня — точный антоним слов спокойствие и тишина. Но я бы не дожила до того момента, если бы не нашла выход. В нескольких сотнях метров от сюда, на холме расположилась небольшая заброшенная пристройка. Ещё с детства любила играть там. Особенно после того, как подросла достаточно, чтобы залезать на соседнее дерево и перепрыгивать с него на крышу. Помнится, когда-то меня сюда привела моя подруга. Она была старше меня на шесть лет и тоже каждый год оказывалась пленницей деревушки. Какое-то время мы были постоянно вместе. Вплоть до тех пор, пока она не поступила в университет. А дальше переехала в другой город. Я смутно её помню — со дня, когда мы с ней виделись в последний раз, прошло несколько лет. В моей памяти не сохранилось ни её имени, ни лица — что уж там говорить про её планы на будущее. Знаю только, что мне с ней было весело и хорошо. Олеся чем-то напомнила мне о ней. Наверное из-за того, что они обе в какой-то момент пропали со всех радаров. Вот только одна из них заранее говорила о своём уходе, а вторая просто… пропала? Интересно, что произошло? Унесло попутным ветром? Ириска не похожа на ту, кто молча встанет и уйдёт. Бабушка хорошо о ней отзывается, да и девушка сама говорила, что не оставит доброту без достойной оплаты. С чего бы ей ни с того ни с сего уходить, когда у неё и гроша за душой? Когда я уже подходила к верхушке холма, передо мной начало медленно выплывать большое дерево, перекрывавшее листьями чуть ли не половину неба. А оно изменилось. Стало более сухим, кое-откуда уже отломились мёртвые ветви, которые наверняка сейчас валялись по гаражам у местных мальчишек. Слава богу, самая большая, соединяющая растение с пристройкой, на месте. И даже живёт лучше некуда! Зелёные листья густо покрывают тонкие пальцы, разрастаясь всё сильнее и сильнее. Ветвь была настолько жизнерадостной, что кто-то сообразил прикрепить к ней качели. Последние метры я пробежала галопом, в секунду оказавшись рядом с незатейливой конструкцией: старая верёвка обматывала ветку с двух концов, снизу находилась блестящая от лака деревяшка. Работа была качественной и выглядела более чем безопасной. Я бы и вправду не побоялась покачаться на такой. Если бы не одно большое но: дощечка еле доставала до моих колен. Ну вот почему до этого додумались только сейчас, когда я уже явно выросла с них? Такие качели подошли бы десятилетней мне. Максимум, четырнадцатилетней. Но явно не нынешней, когда мои ноги не то что не поместятся — они здесь землю раскопают так, что можно спокойно сажать картошку! Досадно. Очень досадно. Толкнув качели, я вскарабкалась по стволу и осторожно перешла по ветке на каменную постройку. Здание, если его ещё можно было так назвать, уже вышло на пенсию. Отовсюду сыпалась штукатурка, кое-где трескался бетон. Зайдя внутрь, можно было насладиться хрустом упавших пластов под подошвой. Повезёт ещё, если не наткнёшься на шприц или использованный презерватив. Стены там все изрисованы различными граффити здешних хулиганов. Ребятне пальца в рот не клади, дай нарисовать половые органы везде, куда только руки дотянутся. Хотя и красивые работы там присутствовали. Взять хотя бы чёрную надпись «DeaD» с красными подтёками, напоминавшими свежую кровь. Эта была моя любимая. Подходящий смысл для такого места: он прекрасно описывал состояние как этой постройки, так и меня самой. На самом деле, если здесь прибраться, то место очень даже неплохое. Красивый вид, крепкий каркас, что перетерпел всякие ненастья за более чем семнадцать лет. Разве что холодновато без окон, дверей и отопления. Но если со всем этим разобраться и сделать капитальный ремонт, то выйдет очень даже уютненько. В детстве я только об этом и мечтала. Жалко родители не согласились на мою авантюру. Присев на край так, чтобы одна нога свободно свисала вниз, я вновь посмотрела на качели. Деревяшка медленно двигалась туда-обратно, уже подходя к концу поездки. Солнце тоже постепенно сползало с небосвода, становясь всё ближе и ближе к линии горизонта. Становилось прохладнее. Ветер начал жить своей жизнью, прорываясь под слои одежды, подзывая за собой зелень и вынуждая листья слабо качаться и шебуршать. Я блаженно потянулась, впитывая в себя свободу. Никого и ничего в ближайших метрах стах, хороший обзор и тихое пение природы. Не то что каменные джунгли. Вот бы застыть статуей прям на месте и остаться так навсегда. Не знаю, сколько я так просидела, но когда солнце скрылось наполовину, моя задница начала неприятно ныть. Я решила не жалеть одежду и спокойно легла на спину, подложив одну руку под голову. И всё же, кто эта Олеся такая? Есть в ней что-то эдакое. Что-то, что заинтересовывало. Я вообще всегда была любительницей различных романов, где у одного из главных героев трагичная судьба. Это вызывает сострадание и желание узнать об этом персонаже всё больше и больше, вплоть до самых маленьких мелочей. Наверное, сейчас произошло то же самое. Эти яркие глаза, эти волосы, тонны веснушек на шее и ключицах. Всего за одно коротенькое видео я успела запомнить каждую деталь её внешности. Честно говоря, меня всё не покидало странное чувство, которое зародилось глубоко внутри во время просмотра. Всего секундное, но такое чёткое ощущение, что это вовсе не запись. Что мы с ней болтаем по звонку в прямом эфире. Прямо сейчас. Без всей этой задержки в год. И вроде в этом нет ничего странного, всякое случается. Но вот внутри было как-то подозрительно от этого секундного заблуждения. Как будто это должно было что-то мне сказать. Я пару раз постукала ногой по стене, пытаясь уложить всё в голове. Пожалуй, стоит подвести итоги. Что же мы имеем за первое видео? Семнадцатилетняя девушка, сбежавшая из детского дома, каким-то чудом прибежала в деревню и попала к моей бабушке. Пробыла здесь около двух месяцев, а затем вновь исчезла. Куда она пошла? Дальше искать родителей? Но у неё не было ни денег, ни малейшего представления, где они могут сейчас находиться. Я даже не уверена, что она знает их имена или, уж тем более, как они выглядят. Она направилась туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем. М-да уж! К такой истории так и просится плачевный исход. Но мне, как истинной поклоннице смазливых романов с хорошим концом, не очень хотелось верить в печальный финал. Это же самый идиотский вариант событий! А мне хочется верить, что Олеся не идиотка. Наверняка её разгадка кроется там, в жёлтой папке на рабочем столе ноутбука. В одном из тех видео наверняка есть зацепка о нынешнем местонахождении этой девицы. Не могла же она взаправду не оставить ничего и сбежать! Просто так. Без какой-либо на то причины. Просто, блять, захотелось уйти! Ну не может такого быть, чтобы она ушла из уютного дома доброй старушки просто потому что ей моча в голову стукнула! Нет, если так, то она не заслуживает никакого сострадания. Я никогда не прощу ей тех нервов, которые бабуля потратила на неё год назад. За обедом поинтересовалась у неё. Старушка рассказала, как сильно волновалась после пропажи. Бегала к соседям, спрашивала у всех, не видел ли кто её. Даже в полицию думала звонить, но в последний момент передумала. Могу только представить, сколько она в тот момент проглотила валерьянки. Не прощу, если все её старания были напрасными, и Ириска просто оказалась неблагодарной тварью. Никогда не прощу. — Знакомая картина, — послышался мужской голос где-то снизу. Меня так неожиданно выдернули из моего мира, что голова закружилась. Я испуганно вздрогнула, рывком возвращаясь в сидячее положение. Тело покрылось мурашками от холода и тревоги, руки сжались в кулаки. Голова медленно поворачивалась в сторону звука. Грубый, низкий голос за спиной в тёмное время суток на заброшенном здании? О нет, вот только ужастика наяву мне не хватало! Только бы там не было незнакомца в чёрной толстовке, только бы не было маски на лице! Я прищурилась. Всё волнение тут же улетучилось, стоило взгляду коснуться светлых волос, собранных в небольшой хвостик сзади. Пара непослушных прядей, свисавших перед лицом, плавно развивались на ледяном ветру. Его круглые очки и шрам на носу я узнаю из тысячи. Конечно, ведь рубец он получил, когда мы, будучи совсем мелкими, залезли на забор в попытке сорвать соседские яблоки. Мальчишка начал строить из себя смельчака и, не удержав равновесие, упал прямо на ветки. Все тогда говорили, что ему очень повезло остаться с глазами. — Артём? — спросила я, удивляясь счастливым ноткам в собственном голосе. В ответ мне пришёл лёгкий кивок головой и улыбка во все зубы. Я наклонилась вперёд, пытаясь получше разглядеть лицо. Просто не верится! — Давно не виделись, Райли.