Снежное лето

Солнце постепенно убегало с глаз, уступая место полумесяцу. Время подходило к отметке, когда воспитанным юным леди стоило бы поскорее идти домой, дабы не попасть в неприятные ситуации. Однако я даже не думала двигаться с места. Не каждый день выпадает возможность встретиться со старым другом. Мы не виделись так давно, что он уже начал стираться из памяти. Раньше он жил здесь вместе со своими бабушкой и дедушкой из-за проблем родителей. Но когда всё успокоилось, они увезли его в город. Впервые вижу его с тех времён. Артём всего на год младше меня. В детстве мы были не разлей вода. Гуляли с утра до ночи семь дней в неделю, доводили соседей до белого каления своими безумными идеями и выходками. Готовить кашу из песка и травы? Мы были шефами в этом. Прыгать по деревьям, залезать на заборы и крыши, бегать за любой живностью, которая здесь водится? Поглядите на наши чёрные пояса! Мы были той парочкой, которую одновременно ненавидели и обожали все вокруг. Мне даже жалко бабулю и дедушку Мишу — им постоянно приходилось за нас извиняться. С парнем всегда было весело, пускай он и был до ужаса неловким. А ещё боялся всего на свете. Зато гордости у него не занимать! Когда я предложила ему попробовать сигареты, которые стащила у соседа, он минут пять отговаривал меня. Потом ещё столько же говорил, что не будет пробовать вместе со мной. Но в итоге, стоило мне приловчиться и модно выпустить пар, как это делали в фильмах, как он тут же выхватил трубочку у меня из рук. До сих пор вспоминаю тот момент со смехом: обжёг пальцы, затянулся и потом долго отходил от приступа кашля. Артём до ужаса ненавидел отставать. Всегда старался сделать также, если не лучше, и, пускай я старше его всего на год, старался во всём угождать. Когда-то мне даже казалось, что он ухаживал за мной. Приносил вкусности, дарил небольшие подарочки вроде жвачек, катал на велосипеде. Это было так мило, что я не могла не подтрунивать его. А как он тогда смущался от моих шуток! Это надо было видеть! Красные пухлые щёчки, дрожащие губки, сложенные в замок руки и неловкое покачивание ногой. Забавный до невозможного! Сейчас он, конечно, заметно вырос. Теперь в нём тяжело разглядеть того влюблённого мальчишку. Стал намного выше — сидя рядом, я достаю ему лишь до подбородка — похудел и подкачался. Отрастил волосы, решился проколоть нос. Про голос вообще молчу — парень звучит, как будто ему под тридцать. Пропали детские пухлые щёчки, на смену пришли острые скулы. И пускай он до сих пор носит эти странные круглые очки а-ля Гарри Поттер, теперь они были ему к лицу. Впрочем, забавным он быть не перестал. Невозможно не улыбаться, смотря на то, как Артём смущённо садится рядом, свесив обе ноги, и опирается руками между ними. Поза забирает пару лет, делает меньше раза в два. И вот он вновь выглядит простым дворовым мальчишкой, который прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. Со своей извечной мальчишечьей улыбкой и ямочками на щеках. Качает ножками, отводит взгляд. Гляжу на него и упиваюсь воспоминаниями. — Не ожидала увидеть тебя, — наконец начала я, легко пихнув его плечом, — Думала, ты уже не вернёшься. — Я и сам не планировал, — у меня по телу пробежали мурашки. Грубый бас вызывал дикий диссонанс с внешним видом, — Мама решила, что нехорошо вот так оставлять дедушку одного. Так что с прошлого года я приезжаю сюда на пару месяцев летом. И Новый Год мы всей семьёй отмечаем тоже тут. Я хмурюсь, припоминая новости двух годовой давности. Смерть бабы Вали, огромная толпа на похоронах. Мировая женщина, которую знал каждый деревенский без исключений. Добрая, весёлая, отзывчивая. Помню, как она трепала меня по волосам и давала кусочек пирога, завёрнутый в салфетку. Коротко называла Рая, потому что никак не могла смириться с английским произношением. Уже была как родная. Я долго плакала после известия о её смерти. Да и до сих пор не могу привыкнуть, что её больше нет. — Так получается, с прошлого года, — задумчиво произнесла я. Артём согласно кивнул и забавно сморщился, поправляя очки. — Ты вроде тем летом была в Америке, да? — Ага. Съездила к родителям папы. Они оказались теми ещё чудаками. — Ну и? Чем отличаются от наших стариков? Парень поправил волосы и облокотился на руки за спиной. Избегает моих глаз, смотрит вдаль и давит лыбу. Я на мгновение потеряла нить разговора, смиряя взглядом его фигуру, а затем отвернулась и облизнула пересохшие губы. В душе разлилось чувство гордости не то за него, не то за себя. Как будто это благодаря мне он вырос таким красавчиком. — Они не любят, когда дома тихо, поэтому у них постоянно включён телевизор, — откашлявшись, начала перечислять я, — Почти не общаются между собой. Ещё у них есть доберман, которого они держат в квартире. Вообще, не думаю, что ему там нравится. Выглядел каким-то бешеным. И гулять они с ним слишком редко. Слишком. Представляешь, эта собака один раз сделала дела прямо в мои новые кроссовки! Эй! Чего ржёшь?! Я серьёзно вообще-то! Тёма залился смехом, едва не перекатываясь с края крыши. Совсем как раньше, ничуть не изменился. Я шлёпнула его по ляжке — чтобы неповадно было — и он тут же схватился за ногу, прохохотав что-то вроде «ауч». По глазам вижу — не больно, просто не ожидал. И тихо улыбаюсь про себя, пока закрываюсь руками от попыток парня сравнять счёт. — Ладно, хватит! Лучше скажи, как ты меня нашёл-то? — Просто я стал экстрасенсом, — парень прищурился и загадочно вытянул руку вперёд, за что едва не получил ещё и подзатыльник — уворачиваться начал, вы поглядите! — Шучу, шучу. Баба Инна сказала, что ты пошла сюда, вот и решил поздороваться. Я хотела было всё же шлёпнуть его ещё раз по руке или ноге, но передумала и легла обратно, пряча улыбку в темноте. Мы погрузились в приятную тишину, которую разбивал разве что стук наших ботинок о стену. Вечер покалывал ноги морозцем, укрывал мурашками и лёгкой дрожью, но было на удивление приятно. Было в моменте нечто располагающее, магическое. И не верится, что действительно встретились спустя столько лет. — Кстати, видел, тебе мотоцикл купили, — вновь заговорил Тёма. И вот, момент в мгновение потерял свою красоту. В груди неприятно кольнуло от знакомого чувства. Когда о покупке узнали в деревне, мне вообще не было покоя. Дети всё не унимались, просили покатать. А те, что постарше, пытались подкупить меня шоколадом, чтобы я одолжила им своего зверя на часик-другой. Но я так ни разу и не поддалась. Даже когда соседка предложила дать мне неплохую сумму денег. Могла бы купить электрогитару. А с другой стороны, сдались мне её деньги? К моему мальчику пока что прикасались лишь четверо: я, бабушка, сосед, который учил меня, и Иван. Но последнему я сама разрешила. Надо же было похвастаться! Что же касается Артёма… Тут вопрос спорный. Мы так давно с ним не виделись. Доверяю ли я ему настолько, чтобы позволить сесть за руль Вильяма? Да, я назвала мотоцикл в честь главного героя «Стигмалиона». Потому что скакала я на вашем Вильяме! — Хочешь попросить покататься? — Нет, что ты! — парень повернулся и замахал руками, — Я не умею даже. Просто хотел посмотреть. У меня друзья на них помешаны, а я никогда и не видел их в живую. Ну, не так близко. Вот и подумал, может, если посмотрю, то тоже заинтересуюсь. Он неловко почесал затылок и снова отвёл взгляд, будто сказал нечто очень постыдное. Я хмыкнула, подложив руку под голову. Как камень с души упал. Подумать только: он хочет посмотреть на мотоцикл, потому что его друзья в них разбираются! — Заходи завтра, — громко сказала я, хлопнув парня по спине, а затем поднялась на ноги и с усилием потянулась. — У тебя что, потребность бить людей вокруг? — Только тебя, — отшутилась я, — Но ты приходи. Покажу, расскажу и даже прокачу, если хочешь. Бить, так уж и быть, не стану. — Правда? В его глазах уже теплилась благодарность и заразительная надежда. Чувствую, как щёки заливает краской. Действительно красив, чёрт тебя дери. — Правда, — наконец ответила я и протянула руку, помогая Тёме встать с холодного бетона.

***

Проснуться мне пришлось рано. Я бы даже сказала, что явно переоценила себя. Поставила пять будильников на семь утра. В итоге проснулась с четвёртого. Бабушка, увидев меня, сказала, что я заменю ей домашнее приведение, если буду всё лето вставать в такую рань. А когда я пошла умываться и увидела своё отражение, то поняла, что она имела ввиду. Бледная как смерть. Темные круги под глазами, припухшее чёрт знает от чего лицо. Ещё и взгляд, как у мертвеца. Я наклонила голову набок, скривилась-сморщилась, царапнув шею ногтями. И вправду приведение. Или панда. Краситься не стала — бросилась в прохладный душ, наспех расчесалась, собрала тёмные локоны в высокий хвост, разгладила жёлтую майку для сна. Снова взглянула в зеркало, приставила два пальца к виску и… Пуф! К уборке приступила без задней мысли, больше по привычке, чем от большого желания. Отточенные действия, из раза в раз, из года в год. Вытереть пыль, перебрать книги, согнать пауков и прочую живность, найти и прочитать записки. Выкинуть их к чёртовой матери. Впрочем, последнее появилось лишь в этом году. Раньше каждое воспоминание отзывалось приятным натяжением в сердце. Сейчас же я не почувствовала ничего. Всё такое скучное, однотипное, дурацкое. Из раза в раз, из года в год. Больший интерес во мне вызывала Ириска. Я ходила по комнате, словно ищейка, выискивала любое напоминание о девушке. Повторяла один и тот же алгоритм снова и снова: достать «счастливый билет» за полками, вчитаться, разозлиться, выкинуть очередную записку от Райли. После сотой такой я уже не выдерживаю. Бросаю её в стопку к остальным, падаю на кровать с громким вздохом. Хочется найти больше. Вытащить всю подноготную, раскопать секреты. Она пробыла здесь больше двух месяцев, что-то да должно было остаться! И да, кое-что я всё же нашла. Вернее, не нашла. Пропали карандаши и старый рюкзак. Не самое дорогое, что есть у меня в комнате; не самое интересное, что могло пропасть. Я вытягиваю руку вверх, смотрю на влажную от тряпки кожу. Карандаши, значит? Делаю галочки в списке, — художница; всё-таки воровка — возвращаюсь к делу. А затем, словно в оплату за украденные вещи, натыкаюсь на фиолетовую толстовку в шкафу. Я вытянула её на свет и осмотрела. Растянутая ткань на рукавах, несколько пятен возле горла и на шнурках, дырка в кармане. Прислонилась носом и втянула воздух. От одежды пахло духами: лайм и ваниль, отдалённо слышался запах каких-то орешков, может даже корицы. Очень отдалённо. Толстовка висела здесь целый год и аромат почти испарился. Но всё же я сумела узнать в нём свои старые духи, которые оставила здесь на лучший случай. В груди заиграла победная симфония. Наконец-то нечто стоящее! Метнувшись к тумбочке, я открыла средний шкафчик, в котором хранилась моя мини коллекция парфюмов. Я ими даже не пользуюсь, но мне нравится наслаждаться запахом время от времени. Иногда, когда становилось скучно, могу слушать их и фантазировать. Например, духи с запахом лимона у меня ассоциировались с некогда лучшей подругой. Стоит закрыть глаза, вдохнуть знакомый запах, и сцена сама всплывает перед глазами: мы стоим у моря, и она, приобняв меня за плечи, смотрит вдаль. Рассказывает очередную историю про моряков. Или, если попадётся один из мужских одеколонов, которые я нагло забирала у папы или Иванов, то перед глазами появлялась другая картина. Я могла в деталях представить, как сильный парень прижимает меня к себе, нежно гладит по голове и нашёптывает слова любви. Да, до жути ванильно и глупо, но иногда тоже хочется почувствовать себя героиней романов. Не повезло с парнями в жизни, так дайте хоть помечтать! Бегло оглядев колпачки, я тут же нашла нужный флакон. Брызнула немного на запястье — да, это определённо он. Запах на кофте заметно ослаб, но я была бы не я, если бы не узнала его. Не ради того я десять раз пересматривала «Нюхача» и пробовала себя в его роли, чтобы не узнать некогда обожаемый аромат. А у Ириски-то губа не дура! Оглядев флакон со всех сторон, я заметила следы от пальцев. Это могли быть и мои, но я стараюсь всегда надевать перчатку перед тем, как взять пузырёк. Не от брезгливости или психологического расстройства. Просто однажды увидела такое в фильме и переняла идею для себя. Я уселась на стул и, довольно хмыкнув, сделала один полный круг. Пальцы так и норовят выстроиться домиком, как самый настоящий Шерлок-мать-его-Холмс. И, чёрт, мне нравится сидеть на его месте! Такое приятное ощущение, отдающее вкусом праздника на кончике языка. И жажда большего, словно открыв один подарок я моментально превратилась в зависимую. Хочу знать всё: каждую деталь, каждое действие, каждое слово. Не контролировать — наблюдать со стороны, держать сплетни и слухи внутри, лелеять их вечерами. Это ведь так сладко, когда чужой секрет разъедает тебя по ночам. Когда ты знаешь чуточку больше, чем тебе положено. Когда комната перестаёт вращаться, я сажусь по турецки и открываю ноутбук. Зачем заставлять Олесю ждать? Тем более когда она так зовёт меня, просит поговорить. Я и сама не хочу затягивать: всё, что я хочу узнать, таится в одном месте. Все скелеты, все ключи к разгадкам. Она положила их туда, зашифровала в двоичном коде. И я до дрожи в коленях хочу её разгадать.

~2) Приветики~

Судя по внешнему виду, Олеся только проснулась: волосы торчком, глаза уставшие, щёки красные. Зевает в первую же секунду, и тонкие пальчики осторожно прикрывают рот. Вся растрёпанная, несобранная. Картинка в «гугле» к слову беспорядок. В сердце ёкает, и я смущённо отвожу взгляд, понимая: она выглядит совсем домашней, уютной. Такое пробуждение не выкладывают в социальные сети, не фотографируют на память. Его хранят для вторых половинок, для тех самых моментов после бессонной ночи примирительного секса. Я заламываю руки, по которым пестрит непривычный комфорт. — «И снова привет,» — сонно зашептала Олеся, а затем, облизнув губы, бесстыдно потянулась, — «Прости. Только проснулась. Мне так понравилось записывать видео, что я последние несколько дней только об этом и думала. Знаешь, мне стало намного легче после прошлого раза. Надеюсь, ты не будешь против, если я помелькаю перед тобой ещё пару раз.» Девушка поставила ногу на стул, сложила руки на колене и упёрлась в них подбородком. Как завершение конструкции. Совсем безмятежная. Закрывает глаза, улыбается чему-то своему, непонятному, позволяет волосам упасть на лицо. Из-за утреннего освещения снова кажется, будто мы общаемся по видео-звонку. Так и захотелось ответить ей и сказать про надоедливую муху, летающую на заднем фоне. — «Было бы интересно узнать, как дела у тебя, но раз уж такой возможности нет, расскажу немного о своих новостях. За последние пару дней произошло столько всего, что я начинаю валиться с ног. Например, недавно познакомилась с твоим соседом. Николай Иванович оказался таким добрым! Выглядит хмурым и страшным, а на деле заботливый и милый дядя. Я как-то предложила ему помочь с дровами. Уже ведь старый, тяжело наверное. Отказывался до последнего! Еле уговорила. И то, согласился только вчера. Наверное, я ему просто осточертела, вот он и сдался,» — посмеялась Олеся и наконец убрала надоедливую чёлку с глаз, — «Это, кстати, оказалось намного сложнее, чем я думала. Но вышло неплохо. К концу у меня стало получаться намного лучше. Как-нибудь вынесу ноутбук и засниму тебе это. Мне кажется, я выгляжу немного угрожающе с топором в руках.» — снова посмеялась она, игриво поиграв бровями. Я тут же представила себе это. Хрупкая девушка в растянутых джинсах и майке не по размеру заносит топор над головой, а затем с силой бросает его вниз. В моей голове по полену она так и не попадает. Чертыхается, щебечет неловкость вроде «сейчас точно получится» или «просто не прицелилась», не знает куда деть руки. Уголок губ дёргается, и я веду по нему пальцем. Да, я бы посмотрела на такое в жизни. Про Николая Ивановича Олеська конечно сильно наврала. Вечно недовольный, всё равно на всех, кроме самого себя. Его все в деревне недолюбливают — больно много требует, а в ответ и пальцем не шевельнёт. Я пару раз заглядывала к нему вместе с бабулей. Тот ещё гад. Он до последнего пытался вручить мне конфету, будто это награда «Оскар». А когда я отказала ему в сотый раз, злобно рыкнул на меня и выгнал. До сих пор мурашки бегут от его грудного голоса. Совсем с головой не дружит. Но почему-то я не удивлена, что Олесе понравился старикашка. От неё исходит аура человека, который в каждом видит что-то хорошее. Даже если в собеседнике от хорошего остался только факт, что он скоро откинется. Да и Николаю Ивановичу наверняка тоже понравилась новая девушка. Взрослых он недолюбливает, но к детям и подросткам лезет, как дитё на яблоню. Всё пытается задобрить, постоянно суёт какие-нибудь угощения. В детстве я боялась его. Потом поняла — пытался нас подкупить, чтобы мы не воровали фрукты с его огорода и не лазили по забору. План, кстати, не сработал. Именно по его ограде мы ходили, когда Тёма заработал шрам. — «Ещё я выучила несколько новых рецептов. Бабушка Инна очень добра ко мне, постоянно помогает. Я только упомянула про запеканку, как к вечеру она уже стояла на столе. А на следующий день она уже и меня научила. Получается не так вкусно, но это уже хоть что-то. Тебе очень повезло с ней. Рада, что у вас хорошие отношения,» — Олеся на секунду умолкла. Взгляд помрачнел, спина выпрямилась. Я тяжело сглотнула, наблюдая за переменами в её лице, — «Мне жаль, что у тебя так получается с родителями.» Меня передёрнуло. Я остановила видео, вцепилась в край стола. Закрыла глаза. В груди неприятно завыло, в горле пересохло. Липкая обида растеклась по телу, смеясь из глубины сознания. Вдох — раз-два-три-четыре — выдох — раз-два-три-четыре. Я ещё давно взяла с себя обещание, поставила правило — не говорить о родителях. Ни с кем. Даже с бабушкой разговор никогда не заходит на тему её дочери и, уж тем более, зятя. Я ненавижу эти разговоры. Я не могу их выносить. Каждый отдаётся иглой под кожей. Каждый режет без ножа. Слабая точка. Рычаг давления, на который надавишь, и я рассыплюсь, раскрошусь на мелкие кусочки. Самая большая обида. Самое больное место. Я смотрю на экран из-под полуприкрытых век. Хмурюсь — чёрт бы подрал эти видео! Тему не сменить, разговор уже записан, слова сказаны. Мне остаётся лишь подавиться стеклом и проглотить. Вот уж не думала, что собственный интерес приведёт меня к такому. И взбрело же Ириске в голову поднять именно эту тему. Выключить бы видео к чертям, бросить всю папку в мусорное ведро и убежать. Спрятаться от тяжёлых воспоминаний намного легче, чем встретиться с ними лицом к лицу. Я считаю до четырёх в последний раз, успокаиваю дыхание. Секунды раздумья, и ледяные пальцы боязливо жмут на кнопку, оживляя Олесю. — «Я не стану лезть к тебе в душу. У меня никогда не было людей, которых я могла бы назвать мамой и папой, так что мне не представить, какого тебе. Но твоя история заставила меня задуматься. Я так желала встретиться с людьми, которые дали мне жизнь, что стала надеяться на чудо. Что всё ещё можно будет наверстать. Но теперь… начала сомневаться. Не все родители хорошие. Мы обе оказались в не самых приятных ситуациях. Но знаешь, я всё же надеюсь, что у нас обеих скоро всё наладится. Я найду маму, смогу посмотреть ей в глаза и высказать всё, что накопилось. А твои родители наконец начнут тебя замечать,» — она поправила волосы, мечтательно откинулась на спинку стула, — «А потом мы встретимся и подружимся. Ты не представляешь, как я хочу увидеть тебя в живую! Судя по рассказам Бабушки Инны, с тобой очень интересно. Мне здесь бывает немного одиноко. Особенно по вечерам, когда я остаюсь одна и понимаю, что все друзья остались позади. Иногда так хочется, чтобы ты взаправду оказалась тут и мы пообщались с глазу на глаз. Было бы так хорошо!» Я вдыхаю полной грудью, стоит теме переключиться. Расслабляюсь, начинаю представлять встречу вместе с Лесей. Она, уже порядком изменившаяся, возвращается сюда тёмным вечером. Улыбается, протягивает руку в знак приветствия. Её бирюзово-малиновые волосы сменили окрас на ещё более яркий или, быть может, на натуральный цвет. Я еле достаю ей до плеч — не знаю почему, но представляю её очень высокой и худой. Да, это было бы забавная встреча. У меня давно не было подруг. Слишком тяжело делать первые шаги. Да и вторые, третьи и четвёртые тоже. Иногда знакомлюсь в социальных сетях — та ещё морока. Слишком тяжело довериться, когда не видишь; слишком тяжело встретиться, когда не доверяешь. Порочный, мать его, круг. Наверное, я слишком сложная для дружбы. Во мне слишком много энергии и, если я всё-таки позволяю человеку зайти за свои баррикады, на него тут же выливается весь поток сразу. Мне самой тяжело с таким жить, а людям рядом и того хуже. Интересно, Олеся смогла бы вынести эту лавину из моего дерьма? Она похожа на ту, кто сумел бы. — «Кстати, я думаю завтра немного отдохнуть от всего,» — наконец продолжила девушка, вырвав меня из грёз. Я поджала губы: ползунок медленно подходит к концу своего пути, — «Думаю прогуляться. Бабушка Инна дала мне твой старый телефон, так что если будет что-нибудь интересное, я обязательно тебе всё сниму. Надеюсь, мне удастся перекинуть видео на компьютер.» — Ириска задорно покачала головой и подняла глаза к небу. Мне определённо нравится её мимика, — «Ей Богу, с каждым днём чувствую себя всё более и более тупой! Я вообще не могу разобраться в твоём ноутбуке! Надеюсь, со смартфоном будет полегче. А вообще, я хочу потратить завтрашний день на поиски родителей. Я пришла сюда именно за этим, но как-то немного забылась за всеми этими делами. Ещё обязательно запишу видео — надеюсь, тебе не скучно их смотреть. Увидимся!» Олеся приподняла руку и еле заметно махнула ею, когда картинка застыла в одном положении. Так девушка и осталась с полуприкрытыми глазами и прикушенной нижней губой. Я быстро закрыла вкладку и уже думала включить следующее видео, но… Но меня очень грубо прервали. И когда я говорю «очень грубо», я имею в виду именно это. Прилетевшее в окно яблоко явно не является хорошим способом привлечь внимание. Я заметила танцующий на кровати телефон лишь когда поднялась. По верхней части экрана бегали цифры, складываясь в незнакомый номер. Сбросив его, я взглянула на время и фыркнула. Стоит смотреть блог Олеси по вечерам, когда никуда уже не нужно. Совсем потеряла счёт — оказывается, уже опаздываю. В окно прилетело ещё один фрукт, и я бросилась к нему, готовая бросить что-нибудь в ответ. Конечно же, это был Тёма. Он всегда звал меня именно этим способом. Особенно если я подолгу не отвечала на звонки. Заметив мой силуэт, парень оторвал телефон от уха, и принялся махать руками. Да так, что я побоялась как бы не взлетел. На лице играет улыбка от предвкушения новых эмоций, из глаз пестрят искры. — Только попробуй, — я угрожающе наставила на него палец, когда заметила в руке ещё одно яблоко, и побежала вон из комнаты.