Снежное лето

Я проснулась ближе к обеду. Майка вымокла в холодном поте, голова пульсирует и слегка кружится. Ощущения такие, будто успела слетать на луну и обратно. Всё тело окаменело и неприятно ныло — смещение дислокации сна явно не пришлось ему по вкусу. Я едва заставила себя встать, придерживаясь за стол обеими руками. Спать сидя было плохой идеей. Ещё и ноутбук опять оставила включённым. Да что же такое!.. Вчерашний день выдался слишком странным. Да и ночь не лучше. До сих пор морозит от дурацкого сна. Но, вопреки всему, на душе было спокойно. Непривычно легко, будто с меня скинули лишний груз. Да, бабочек я тоже чувствовала. И ой-ой каких! А, нет, это желудок просит подкинуть ему хоть какую-то еду. Вчера даже поужинать не успела. Нехотя размявшись, я оттянула край майки и внюхалась в ткань. Меня тут же согнуло в три погибели, и я прикрыла лицо тыльной стороной ладони, сдерживая рвотный рефлекс. Какой кошмар! Переодеваться перед сном меня, кажется, научить забыли. Вернулась потная и грязная после Вильяма, в душ не пошла, одежду не поменяла. Да от меня разит как от помойки! Быстро стянув с себя грязные шмотки, я ухватила первую попавшуюся одежду, полотенце и побежала в ванную. Стоило выйти из комнаты, как в уши ударила незнакомая мелодия. Я так и остановилась посреди коридора, прикрываясь одним полотенцем, пока вслушивалась в звуки с первого этажа. На лицо поползла улыбка — бабуля подпевает какой-то модной песне с радио. В душевую кабинку я чуть ли не влетела. Тёплая струя брызнула с лейки, и я подняла голову, позволяя воде смыть пот с лица. Простояла так пару минут, прислонившись спиной к стене, пока мысли медленно просыпались и заполняли голову своими голосами. Я прошлась пальцами по шее, спустилась к плечам и сжала их. Также, как это делала Олеся в моём сне. С губ сорвался вздох. Ночной кошмар никак не выходил у меня из головы. Внутри было так неприятно от произошедшего там. Вся палитра эмоций, которую я испытала, так и осталась внутри, превратившись в серый осадок. На таких эмоциональных качелях я уже давно не каталась. Мне будто перекрыли доступ к кислороду, пока я спала. Я не насыщалась воздухом, мне не хватало лёгких. До сих пор во рту сухо и вязко. Помнится, в какой-то момент вообще чуть ли не расплакалась. Я зажмурилась ещё сильнее. Когда такое в последний раз было, чтобы я плакала из-за сна? Плакать! Из-за сна! Мне что, снова пять лет? Но ещё больше не давала покоя Олеся, вышедшая на передний план ночного фильма. Эдакая защитница, чёрт тебя дери. Раньше эту роль отыгрывала лишь бабуля. Что в жизни, что в кошмарах. Она единственная, кто принимал меня и импульсивной, и заплаканной, и на грани срыва, и в порыве отчаяния. Именно бабушка была той, кто ставил мои чувства превыше всего. Возможно даже только она — не помню, чтобы хоть один из моих бывших друзей вёл себя также. Эта мысль всегда выбивала меня из колеи. Неужели я так плохо разбираюсь в людях? Неужели все мои бывшие друзья на деле и не были никогда настоящими? То, что я доверяю свои чувства только бабушке ещё не значит, что я ничего не чувствую! У меня тоже есть сердце, и оно тоже умеет биться в конвульсиях. Или в ритме танго, чёрт бы их всех подрал! Как-то так повелось с самого детства, что довериться я могу только бабушке. Для остальных словно блок стоит. Стена — не обойти, не перелезть. Но тут появляется Леся. Странная, моментами непредсказуемая. Вроде умная, заботливая и оптимистичная. Перечислять можно долго — я уже многое о ней поняла. А после крайнего видео, так вообще узнала чего не следовало. И вот она преграду не обходит — бьёт по ней кулаками, уже бежит с кувалдой. Мне с неё даже смешно. Как самонадеянно и отчаянно. Её словно ничего не волнует. Открывается мне так спокойно, без раздумий и недоверия. А у меня от этой открытости сердце не на месте. И приятно, и неспокойно. Ведь не может же она быть таким ангелочком воплоти! Я облизываю губы, выкручиваю воду на синюю отметку. Кожа покрывается мурашками. И всё же подсознание выкинуло именно её. Именно Ириска пришла ко мне во сне, спустилась как спасительница, отогнала голодную стаю. Не кто-то, не бабуля. Она. Представить сложно: подкралась так близко всего за пару дней. Так и думала, что к добру этот видео-дневник не приведёт. С каких пор к моему сердцу стало так легко подобраться? И почему именно она? В Лесе ведь даже нет тех качеств, которые мне нравятся в людях! Почему из восьми миллиардов «потомков Адама» я попалась именно к этой девчонке? Судьба? Я в неё не верю. Тогда почему? Почему, мать твою, она? Не желая перегружать голову и далее — и без того едва работает — я выскочила из ванной, наспех вытерлась и накинула одежду. Хватит с меня Олеси. Нужно просто немного отдохнуть, и Ириска вылетит из моей головы, как пробка из бутылки шампанского. Лучше проведу день с бабушкой. Мы с ней так почти и не говорили с моего приезда. Пора исправляться… Это моя майка?.. Подойдя к запотевшему зеркалу, я провела по нему ладонью и взглянула на себя в полный рост. Боже, у меня реально и такое лежит в закромах? Серьёзно? Розовая майка с Хеллоу-китти? Я наклонила голову, сощурившись. Выгляжу комично. И глупо. И тупо. Откуда она у меня вообще? С какого года это обитает у меня в гардеробе? — Райли, ты проснулась? — послышался приближающийся голос. Я приоткрыла дверь и высунула голову. Бабушка стояла на середине лестницы, что было видно только её седую головушку. — Да, сейчас спущусь. — Хорошо! Я уже борщ сварила и оливье приготовила. Спускайся, будем обедать. — Ага, скоро буду! Чёрт с ним, похожу сегодня в таком. Всё равно весь день пробуду дома, кроме бабы никто и не увидит. А она, если и будет смеяться, то по-доброму. Я ещё раз смотрю на отражение и качаю головой. К такому меня жизнь не готовила… Перекинув полотенце за шею, я направилась на первый этаж, откуда уже тянуло аппетитным ароматом. Настолько аппетитным, что мой живот снова подал голос, умоляя поскорее приступить к трапезе. Бабушка, как обычно, постаралась на славу. Как в сказку попала. Разве что напрягает американская попса, летящая из радиоприёмника на полной громкости. Мне такие песни не нравятся. Раздражают. Смазливые, с тупыми фразочками, от которых разве что корёжит. — Ба, что за ужас ты включила? — причитала я, усаживаясь на стул рядом со старушкой. Она громко цокнула и закатила глаза, прежде чем ответить: — Ну а эта тебе чем не понравилась? Я вслушалась в английские слова, постепенно вникая в суть. Запрещённые вещества, полёт, любовь, бессонная ночь на полу, на кровати, в ванной. Иу… Можно не делится со мной своими извращёнными фантазиями? — Ты же знаешь, что он поёт про секс и наркотики, да? — поинтересовалась я, зачерпывая суп ложкой. Так уж и быть, ради бабушкиной стряпни я готова потерпеть этот музыкальный хоррор. Кровь из ушей вполне приемлемая цена. — Ой, да какая разница, я всё равно не понимаю текста. Зато поёт как красиво! — я подавила улыбку: с этим я бы поспорила, — Да и что такого? Мне на старости лет только этих двух вещей и не хватает. Я настолько не ожидала подобного заявления, что поперхнулась и залилась кашлем. Бабушка у меня необычная. Иногда даже слишком. Есть вещи, о которых всё же знать не стоит. Особенно, когда дело касается твоих предков. Особенно, когда дело касается предков твоих предков. — Фу, ба! Можно было и без подробностей. — Ой, да чего стесняться, тебе же уже семнадцать! — заговорщически хихикнув, ответила та и зашевелила бёдрами в такт песне, — Я в твоём возрасте отрывалась как могла. Мы с подругами каждую неделю ходили в клубы. Под что мы там только не плясали! Зато от кавалеров отбоя не было. Она наклонилась к микроволновке и принялась разглаживать морщины, всматриваясь в отражение. Будто пыталась разглядеть былую красоту за застывшими на лице годами. Помню как потеряла дар речи от фотографии, где бабушка только поступила в университет. У неё тогда были длинные каштановые волосы, гладкое личико с пухлыми щеками и хищный взгляд, как у девушек из сериалов. Сразу было ясно, что девушкой она была опасной. Первым хлопком ресниц хватала сердца в радиусе десяти метров, вторым также элегантно разбивала их вдребезги. Не удивительно, что за ней вечно кто-то да ухаживал. Дед же, судя по рассказам, был как моя мать. Такой же жёсткий, целеустремлённый и хладнокровный. До сих пор не могу понять, как они вообще умудрились сойтись. И как бабуля могла заинтересоваться им. Она рассказывала, что сначала хотела просто повеселиться, пофлиртовать, но тот долго не поддавался. Стоял стеной до последнего. Наверное этим он и захватил её сердце. А спустя время и сам влюбился. Представляю, как их называли соседи. Что-то вроде «Миледи и д’Артаньян» — парочка была та ещё ядерная смесь. Сейчас бы сказали, что они были как тот самый капитан-футбольной-команды и та самая популярная-девушка-чирлидерша. Дед у меня, конечно, был тем ещё красавцем. Низкие и густые брови делали взгляд невыносимо тяжёлым, но завлекающим, а улыбку — до одури соблазнительной. В общем, по маминой линии у меня были одни модели. Слава богу, я пошла в них, а не в свою Американскую половину. Там и смотреть не на что. — А когда встретила дедушку, ты продолжала ходить по клубам? — с лёгким вызовом в голосе поинтересовалась я. — Куда там! — бабуля наконец повернулась к лесу задом, ко мне передом, и мечтательно подняла взгляд, — Этот старпёр занял всё моё время. Мы с твоим дедом были такими, что если поставили цель, то уже не отвертеться. Вот я тогда и задалась целью добиться его внимания. Хотела привлечь своей образованностью — ему нравились умные девушки. Какое-то время даже с подругами не виделась, лишь бы не сорвался с крючка. Но оно ведь стоило того, — уголок её губ едва дрогнул в довольной ухмылке, и старушка слабо подмигнула мне. Я тут же уткнулась в тарелку, пряча румянец за мокрыми волосами. Поражаюсь тому, как она сохраняет внутреннюю молодость в свои-то года. Большинство уже в шестьдесят страдают от боли в суставах, целыми днями только телевизор гоняют, да котов гладят. И характер становится более противным и «старым». А моя бабуля, вон, бегает за сторожевой собакой, чтоб та не ходила по газону, отплясывает под песни про наркоту и секс. Спортом занимается! Деда уже давно нет, замену она не ищет, а всё равно старается выглядеть хорошо. Иногда ещё и прячет за небольшим слоем косметики лишние, по её мнению, морщины. Не то чтобы это было необходимо — она и без того у меня красавица. Да и вообще, поди разбери, что у неё творится в голове! В какой-то момент ведёт себя как типичная старушка, в какой-то — как подросток с гормональным взрывом. Её невозможно предугадать, и в этом заключается весь её шарм. Такую больше не найти, она у меня единственная. Limited edition, bitches! Если и старость, то только такая. Обед мы провели за бурным разговором, петляющим от темы к теме. Пускай в музыке мы расходились во мнениях, во всём остальном наши интересы совпадали почти на сто процентов. Представить сложно, но она даже за новинками сериалов и фильмов следит. Её вообще ничем не удивить! Всё она знает, обо всём слышала, всё уже смотрела. Не надо было ей интернет сюда проводить, ой не надо было! У неё времени-то больше, она все факты знает, всю биографию актёров. Если ещё дискуссию начнём и она переспорит — а она переспорит! — то потом смотрит с таким самодовольным выражением лица, что на стены лезть хочется. Я проигрывать не люблю. Но с ней выиграть невозможно. Это из минусов. Из плюсов, с ней можно обсудить всё, что душе угодно! Если родители от меня только отмахиваются, то бабуля, наоборот, ищет любой повод пообщаться. Мне кажется, я уже раз десять слышала всю её биографию от корки до корки. И, боже, я каждый раз слушаю, как в первый. Мне нисколько не надоедает. Мне нравится сидеть в полном шоке от её рассказов, представлять, как они с дедушкой занимаются сексом у озера в камышах и как она роняет мою маму в коровье дерьмо. Второе мне особенно нравится, готова слушать днями и ночами. Я ей даже завидую. У неё такая интересная жизнь! Почему я не могу похвастаться такими приключениями на задницу? Почему ни один парень не приглашал меня поебаться в камышах? Почему?! Чем дальше идёт время, тем скучнее становится мир. Теряется изюминка, пропадает креативность кавалеров. Грустно, что мои дети не услышат от меня подобных историй. Что мне вообще рассказывать? Даже бывшими похвастаться не могу — в камыши не водили, наркотики не предлагали. А про своё «тёмное прошлое», я, пожалуй, не буду даже вспоминать — стыдоба и только. — Спасибо, всё было очень вкусно, — чмокнув бабулю в знак благодарности, я забрала у неё пустую тарелку и засунула грязную посуду в машинку. — Может, добавки? — Ой, нет, в меня уже не влезет, — честно ответила я, схватившись за живот для пущей убедительности, — Ну что, какие планы на день? Будем чистить картошку? Или вытирать пыль? А, ты вроде говорила, что нужно подрезать газон! Давай я пойду. Газонокосилка же ещё не сломалась? Я вывалила это чуть ли не на одном дыхании, торопясь взяться за дело. Как-то так повелось, что именно в деревне, когда полностью отхожу после поездки, меня так и тянет превратиться в домохозяйку. Я уже было сделала несколько уверенных шагов к двери, намереваясь пойти в гараж, но бабушка остановила меня. Положила руку на щёку, благодарно улыбнулась. Внутри меня на долю секунды появилось неприятное чувство, пробившее мурашки по всему телу. Но его быстро затопила следующая волна тепла и уюта, стоило взгляду наткнуться на вечно добрые глаза. — Не надо, Райли. Я вчера уже много сделала, сегодня лучше отдохнём. О чём я и говорила. Всего минуту назад мы разговаривали с ней как лучшие подружки одногодки, а сейчас она вернулась в образ обычной старушки, отсиживающей заслуженную пенсию. Голос сменил тон, стал слегка визжащим и уставшим, веки немного опустились, явив моему взору новые морщинки. Я не стала настаивать и расспрашивать. И так было ясно, в чём дело — бабушке уже пошёл девятый десяток, ей нужно больше отдыхать. Чёрт, в груди защемило. — Хорошо, — я пожала плечами, сделав беззаботный вид, — Чем займёмся? — Мне недавно попался обзор на фильм. То ещё дерьмо, — бабушка, тяжело вздыхая, поднялась с места, взяла подготовленную миску с печеньками, попкорном и прочими вкусностями, и направилась к дивану, — Почему бы нам не посмотреть его вместе? — Мы когда-нибудь с тобой посмотрим нормальное кино? Усевшись на диванчик, бабуля принялась щёлкать кнопки пульта в поиске нужного телеканала. Я же забралась рядом, сложила ноги по-турецки и положила голову на широкое плечо. От старушки, как обычно, веяло ароматом влажной земли, овощей и, кажется, средством для очистки окон. Я блаженно закрыла глаза. Такой набор запахов уже стал для меня родным. Он напоминает мне о доме, где я чувствую себя на своём месте. Где мне всегда рады, где мне помогут и не станут гнать прочь. Ради этого хочется стараться быть нормальной. Хочется, чтобы бабушка рассказывала соседям обо мне с гордостью, а не разочарованием. Я стараюсь только ради неё. — Вот же он! Старушка наконец нашла нужный канал и, довольно хлопнув себя по коленке, устало выдохнула. В сердце больно кольнуло, и я прижалась к ней ещё ближе, вложив пальцы в её ладонь. Мы попали прямо на начало. На экране тут же заиграла заставка, а комната заполнилась какой-то дешёвой мелодией, отдалённо напоминающей саундтреки фильмов про Древний Египет. Правда звучала она до того отвратительно, что мне тут же захотелось закрыть уши. Это даже хуже, чем бабушкина попса! — Это вторая часть, — сказала вдруг бабушка, попутно сбрасывая с халата крошки от печенья. — А ты смотрела первую? Она тоже так себе? — Да, мы с Лесей смотрели её прошлым летом. Никогда раньше не смотрела такой хрени. Непонятно даже, зачем понадобилось продолжение. — Вот как, — задумчиво произнесла я и уткнулась в экран. Вот только увлечься фильмом я так и не смогла. Мысли улетели совершенно в другую сторону, и переключиться во второй раз мне уже не удалось. Снова эта Олеся… От неё вообще нигде не скрыться! Интересно, она тоже ложилась к бабушке на плечо во время просмотра фильма? Хотя нет, вряд ли. Ириска девушка застенчивая, не стала бы так бестактно лезть к человеку. Тем более взрослому. А вот моя бабуля с застенчивостью как две параллельные линии — за всю жизнь так и не встретились. Наверняка лезла к ней, во время особо «хороших» шуток хлопала по голове и плечам, трепала волосы, чтобы привлечь внимание. Это в её стиле. Странно, но я перестала чувствовать ревность. Уже становится не так противно от того, что Веснушка жила здесь какое-то время. Это превратилось в привычную мысль. Как будто так быть и должно. Я, напротив, рада, что бабуля приютила её. Во мне уже давно нету злости и раздражения. А уж после видео… Всё окончательно изменилось. Я увидела себя в её истерике. Разглядела в ней собственные слабости и страхи. Прониклась её историей и страдала вместе с ней. Мне было не всё равно. Я правда хотела ей как-то помочь! Не потому, что у меня не было выбора. Потому что захотела. Потому что она должна искриться от счастья, а не кричать ночью в полном одиночестве. Сейчас странным становится вспоминать, что по приезде я желала ей всего самого плохого. Сглупила, признаю. Но теперь, когда я узнала о ней немного больше, у меня язык не повернётся повторить свои прошлые слова. Стоило лишь немного подождать, как моё мнение о ней перевернулось с ног на голову. Мне по душе, что она жила в моей комнате, пользовалась моими вещами, спала на моей кровати. Я стала симпатизировать ей. И тут нет ничего удивительного. Когда тебя всю жизнь окружают только хмурые люди и предатели, на солнечных людей вроде Леси начинаешь смотреть глазами полными восхищения. Я бы правда хотела встретиться с ней вживую. Поговорить, узнать ещё лучше. Может разглядеть нечто большее, чем то, что я вижу на экране ноутбука. В редкие и довольно короткие секунды я даже жалею, что в тот момент меня здесь не было. Что я была в Америке и совершала очередную самую большую ошибку в своей жизни, пока Ириска справлялась со всем в одиночку. Но это лишь в те редкие и довольно короткие секунды. В остальное время меня одолевает только одна мысль: Куда сбежал этот неугомонный лучик счастья? И пока я сижу здесь, на первом этаже, смотрю дерьмовый фильм с бабушкой и смеюсь с кривого монтажа и вскриков старушки, ответ ждёт меня там, наверху. В жёлтой папке, записанный двоичным кодом. А может он таится в другой вещи? Или в другом месте?