Снежное лето

Под вечер я всё же решила немного прогуляться и как-то само собой набрела к заброшенной пристройке. Подсвечиваемая тусклым светом луны, она казалась совсем одинокой и печальной. Сегодня я смотрела на это место другим взглядом. Точно мне поставили новые глаза. Всё казалось незнакомым: вместо привычного спокойствия и умиротворения вызывало тянущую боль в груди. Я снова толкнула качели, чтобы деревяшка покачивалась, шустро залезла на крышу и огляделась. Брови сползли к переносице, стоило картине появиться перед глазами. Всё кажется таким чётким, что становится не по себе. Так и вижу: она сидит на этом самом месте, ёжится от холода. Рыдает, кричит, молит о помощи. Я кладу руку на грудь, веду ногтями по ключице. А она сидит рядом, совсем близко. Тычется лицом в колени, пытается выдавить улыбку. Достаточно протянуть руку, и я почувствую исходящий от неё жар, впитаю всё до последней капли. Но рука лишь рассекает воздух, так и не достигнув чужого плеча. Кончики пальцев начинает колоть. И мираж исчезает. Я качаю головой, неловко хмыкаю — смешная, на что только надеялась? Становится даже как-то мерзко от разукрашенных стен и выпавших кирпичей. Они наполнены страданиями до краёв. От и до, вплоть до отвалившейся шпаклёвки. И не только Олесиными. Я ведь тоже пару раз сбегала сюда от бабушки. Не из-за ссор или чего-то такого. Просто не хотела, чтобы слышала крики и видела слёзы. Я приходила сюда, крошила засохшую краску кулаками, смешивала её с собственной кровью. Но такое случалось редко: только когда звонила родителям, и то, лет до тринадцати. Чаще залезала на крышу и плакала, наблюдая за ночным небом или уходящим солнцем. Когда накатывают эмоции, спрятаться от всего кажется наилучшим вариантом. И он взаправду оказывался таковым. Я могла прийти сюда в самом отвратительном настроении, злиться на весь свет, планировать побег из дома, а иногда и из жизни. Но когда наступала ночь, я шла по тропинкам опустошённая, но спокойная. Заброшка была для меня чем-то вроде кабинета терапевта. Только если врач слушает тебя, хмуря брови, а потом ставит неутешительный диагноз, то здесь ты сам себе на уме. Делай что хочешь, выплёскивай эмоции как тебе вздумается. Хоть кричи и рыдай, хоть на стенах рисуй, хоть бей их молотком. А главное, тебе за это не прилетит чек на кругленькую сумму. Не то, чтобы я сильно забочусь о деньгах. Просто метод дебоширства мне нравился больше. Это мой путь. Только не ниндзя, а психически неуравновешенного подростка. Я провела рукой по грязному бетону, вглядываясь в мусор вокруг. Не знаю, что я пыталась найти. Просто было чувство, что здесь должно… Нет, просто обязано было остаться что-то, связанное с Олесей. Следы слёз? Нет, конечно нет. Я ещё не настолько помешалась на этой девчонке. Но может, кольцо, браслет, серёжка. Бумажка с планом или та газета. Или вообще чек за билет самолёта. Любое доказательство, что девушка была здесь. Ведь наверняка не раз наведывалась сюда после. Однако, вопреки всем моим надеждам, крыша была абсолютно пуста. Здесь не было ничего, кроме грязи и сухих листьев. Про появление некоторых вещей вообще было страшно думать, но вряд ли шприцы с кровью и презервативы принадлежали Ириске. Что же, раз здесь подсказок нет, продолжим искать в привычном месте. Да, сегодня я совсем разошлась и взяла ноутбук с собой. Слава богу, удалось прошмыгнуть незаметной: бабушка так умаялась, что заснула на диване. Видно было, что она ещё с обеда нехорошо себя чувствует. Возможно, это тоже одна из причин, почему я пришла к заброшке. Мне страшно думать о её… о её самочувствии. Но было и ещё кое-что, манящее меня сюда. Я сама не знаю, чего я хочу добиться этим. Пересмотреть третье видео здесь, чтобы… чтобы что? Побыть рядом? Бред какой-то, но идея впилась в голову мёртвой хваткой, и я просто не смогла противиться ей. Просто не могу успокоиться, пока не сделаю. Ну и пускай. Уж лучше так, чем терпеть эти навязчивые мысли. Может, и на душе спокойней станет. Вдохнув полной грудью, я включила третью запись. Было тяжело. Даже очень. Заново прочувствовать боль — как её, так и свою — оказалось до ужаса страшно. А уж с моей фантазией, которая тут же выдала образ Олеси рядом, стало совсем не по себе. У меня шли мурашки от того, насколько она могла быть разбита в реальности. Камера не может этого передать. Зато моё воображение — очень даже. По мне пробегал мороз от её вида. От взгляда, направленного сквозь. От воя, осевшего тяжёлым грузом на душе. Ужас, который исходил от неё, я не чувствовала никогда. И так хочется — так, сука, хочется! — обнять, утешить, смахнуть слёзы. Так хочется. Но каждый раз я лишь сжимаю кулаки от бессилия и отвожу взгляд. К концу видео я была эмоционально разбита. Кажется, моё сердце можно было услышать за несколько километров. Было настолько плохо, что я вот уже несколько минут держала руку на сердце — словно это могло успокоить маленького барабанщика. Удивительно, как она действует на меня. Каждое слово отзывается внутри, царапает душу когтями. Я не знаю, к чему это приведёт и что это значит. Но у меня ещё уйма времени, чтобы во всём разобраться. Я ещё раз проверила все видео в папке. Одиннадцать видео. Даже как-то не верится, что Леся продолжила записывать их после такого. Как она справилась? Как смирилась? Смирилась ли? Вдруг её побег связан как раз с этим? Не смогла отойти, бросила всё и поехала искать могилу матери. Верю ли я, что она могла так поступить? Ни капли, но как вариант оставлю. Слишком много несостыковок. Если и вправду так, то куда отправилась потом? Не может же она год объезжать все кладбища страны. Наверное, всё же отправилась к отцу… Отцу? Серьёзно? Ну да, конечно! Он же такой святоша, принял её с распростёртыми объятиями! Да Ириска бы сама не согласилась остаться с ним. Глупо, Райли, очень глупо. Я злобно рычу на саму себя. Нет, так не пойдёт. Придётся дойти до конца, чтобы узнать правду. Строить догадки — себе дороже. Выкинув лишние мысли из головы, я вдохнула полной грудью. Нужно было приготовить себя к следующему видео — Олеся явно не будет искриться от счастья после подобного. У меня сегодня день «разбей психику вдребезги»? Если я вгоню себя в депрессию этим видео-дневником, это будет на её совести. Секунда перед, поджимаю губы. Чёрт с ним. Добивать, так с концами.

~4) Не знаю, что делать~

Девушка сидела перед экраном ноутбука, сосредоточенно глядя куда-то ниже камеры и снова пытаясь разобраться в работе технологичного чуда. Взгляд у неё пустой. Лицо опухшее, нос и глаза красные. Словно снимала на следующий же день. Удивительно. Как она вообще решилась? На её месте я бы пролежала в постели с неделю, надеясь на чудо. А она вон, сидит как ни в чём не бывало, записывает видео для той, кого и не видела никогда. Странная женщина. И всё же приятно осознавать, что я была для неё кем-то. Что Олеся сама хотела пообщаться со мной и доверить чуть больше, чем кому либо на тот момент. Душа прямо-таки ликует. Чувствую себя значимой фигурой в её партии шахмат. Неким призрачным конём, который в конце должен сыграть огромную роль. Ну, мне бы хотелось верить в такой исход. Потребовалось некоторое время, прежде чем Ириска заметила меня и, облокотившись на спинку, приветливо склонила голову. В серых глазах вновь заиграло спокойствие и радость, которые появлялись каждый раз, как девушка включала камеру. Интересно, это специальная игра, чтобы не выглядеть жалкой передо мной? Или она действительно настолько оптимистично настроена на жизнь? Странная женщина. Очень странная женщина. — «И снова привет, Райли! Ночка у меня выдалась та ещё. Не думала, что вообще смогу сегодня сесть за дневник, но надо. Не могу же я оставить тебя без зрелища,» — она заговорщически поиграла бровями и прикусила нижнюю губу, заставив меня смутиться. Выглядела как обычно, но меня не покидало ощущение, что начало речи было подготовленным заранее. Может быть, это был не первый дубль, — «Вчера я узнала не самую приятную новость о своей маме,» — Она на секунду замялась, но быстро пришла в себя и продолжила: — «В общем, увидеться с ней не получится. Оказалось, она уже мертва. Но зато мой отец всё ещё жив и, по идее, сейчас живёт в другом городе. Искать его буду чуть позже. На самом деле, пока не знаю, как именно мне его найти. Но я решила не слишком зацикливаться на плохом. Поэтому сегодня у меня выходной! В этот раз уже точно.» Утрированно радостно сообщила девушка и вскинула руки в стороны, как бы придавая ситуации комичную нотку. До моих ушей донёсся тихий и немного измученный смех, от которого брови столкнулись на переносице. Внутри меня что-то громко дребезжало от подобной картины. Пальцы сжались в кулаки, а нога затряслась с удвоенным усилием. Прохладный ветер, словно ухватив мою нервозность, ускорился и хлестанул по щекам. В один миг я почувствовала себя полной идиоткой, сидя на ледяном бетоне в одиночестве. На кой чёрт меня вообще сюда потянуло? Не могу понять, почему Олеся говорит так, будто предыдущего видео не было. Рассказывает точно то же самое, только скрывая самое главное. Словно убрав всю трагедию из пьесы, сократив её до безэмоционального четверостишия первоклассника! Ещё и делает вид, будто это какая-то чепуха, которая не требует внимания! Будто её мама умерла от старости, а не от маньяка. Будто вчера её не охватывала тряска от бегущих ручьём слёз. Будто она не надрывала горло, срываясь на сип после крика! Я не понимаю. Я видела фальшь в каждом её движении. Слышала в каждом слове. Что произошло? Ведь только вчера откровенность хлестала из неё, как из сломанного крана! Она открылась мне! Поделилась, доверилась, а теперь прикидывается глухой, слепой и немой одновременно. Пошла на попятную, значит? Мне неприятно. Мне противно такое поведение. Если ты сделаешь вид, что ничего не было, оно не исчезнет и не потеряется! Зачем ты вообще рассказывала мне обо всём в прошлый раз? Зачем заставила сочувствовать, если теперь пытаешься спрятать грязное пятно в тетради? Ты же понимаешь, что твоя замазка прозрачная, и я всё прекрасно вижу? Какого чёрта она, блять, творит с моими чувствами?! — «В общем, мне было немного скучно с утра, так что я решила порыться в шкафу,» — как ни в чём не бывало продолжала Ириска. Интересно, что это первый раз, когда у нас не совпало время. Вообще ничего не совпало, если так подумать. Ни настрой, ни время, ни место, ни ход мыслей, — «У тебя интересный вкус в одежде. Чёрный мне не очень идёт, да и вещи выглядят слишком дорогими, так что я решила не трогать их. Зато нашла кое-что интересное. Уверена, если бы ты была тут, ты бы сказала, что лучше мне положить платье на место, если не хочу получить по лицу.» Олеся опасно посмеялась, заставив меня напрячься. Что ещё за платье такое? Я почти не ношу их, в основном только юбки. Да и откуда она взяла эти дикарские замашки? Получит по лицу? О нет, если бы я хотела преподать ей урок, я бы выбрала более изощрённый метод. Эмоциональные качели? О да. Примерно такие же, какие она, блять, устроила мне сейчас! На самом деле, я уже примерно могла предположить, что сейчас вылезет. Её оголённые светлые плечи, полностью покрытые тёмными точками, уже не предвещали ничего хорошего. Также, как и выглядывающий снизу край дешёвой ткани. Что, после розовой майки с Хэллоу-китти меня ждёт ещё один сюрприз? Надо будет перебрать шкаф и выбросить ненужное к чертям собачьим. Мои опасения были не напрасными. Ириска медленно сползла со стула, прикрывая ткань на груди тонкими пальцами, чтобы сюрприз до последнего оставался не раскрытым. И наконец, хищно улыбнувшись, девушка выбежала на центр комнаты. Нет, нет, нет, нет. То, что я увидела… Боже, мне можно было смело выдавать награду «стыд года». Девушка, как я и думала, была довольно высокой и фигуристой. Тонкая талия, длинные ноги, пышная грудь. Разве что широкие плечи и слегка подкачанные руки выбивались из общей картины. Однако можно с уверенностью говорить, что я завидую её природной красоте. Объективно, Олеся красивая. Но вот платье на ней было ужасным. Не поскуплюсь на слова — просто отвратительным. Бывают у бабушек такие халаты в цветочек. Так вот, платье было именно таким. В фиолетовый и розовый, мать его, цветочек. Господи, такие носили лет десять назад! Если вообще носили. Единственное, что в нём было неплохим, так это фасон. Эдакое платье-пачка, с объёмной юбкой, еле достающей до колен. Чуть выше талии, как и полагается для такого фасона платьев, расположился толстый чёрный ремень, заметно выделяющий красивую фигуру девушки. В прочем, если забыть про рисунок, с фигурой Олеси платье смотрелось хорошо. Разве что размером не подошло. Конечно, девушка намного выше меня, да и формами мы тоже сильно отличаемся. Меня природа не обделила большой грудью. И я не жалуюсь, мне и с моими девчатами очень даже хорошо. А главное — удобно. Вряд ли Веснушка может похвастаться возможностью побегать без лифчика по улицам. Или вообще походить без защиты от лишних глаз. — «Ну что, как тебе?» — еле скрывая смех, спросила девушка с экрана. Она явно издевалась надо мной. Откуда такая тряпка вообще взялась в моём гардеробе? Только не говорите мне, что я её когда-то носила… — «Знаешь, я все понимаю. Деревня, здешних парней подобное может привлекать. Ноги хорошо открывает,» — Олеся говорила отрывисто, слабо сдерживая вырывающуюся наружу улыбку. Чем накаляла мои нервы до предела, — «Но я не думала, что ты можешь пойти на такие крайние меры. Нет, ты не подумай! Оно красивое и всё такое. Но, мне кажется… цвет немного не подходит. Лучше уж какие-нибудь… красные цветы, что ли.» И вот тут она сорвалась. Засмеялась откровенно и громко, сложилась пополам, придерживая полы платья рукой. Выглядело так, будто у неё прихватило живот. А меня это до одури раздражало. До глубоких морщин на лбу, до прищура. И как я только могла поверить такой, как она? Насмехается надо мной, а ведь сама разодета в безвкусный кусок ткани. Меня начинало трясти от происходящего. Злоба поднималась всё выше, зубы впились в кожу на пальце. Глаза постоянно бегали от экрана туда-обратно. И не из-за стыда за одежду — к чёрту это платье! Из-за того, как противно мне было смотреть на девушку. Хотелось хлопнуть крышкой ноутбука и уйти домой. Что я вообще здесь забыла? Чего я от неё жду? Как же бесит, что она не сломлена. Я не желаю ей зла. Но неужели ей хватило одной ночи в истерике, чтобы забыться? Её больше не волнует смерть матери? Я всю жизнь терзаю себя мыслями о родителях. А ведь они ещё живы! И она уверяет меня в том, что поплакала, покричала, проспала несколько часов и стоит как новенькая? Бред сивой кобылы! Такого просто быть не может! Я не поверю. Я не вижу искренности. Она словно специально искала что-то, чтобы рассмешить саму себя. Пытается насильно вытеснить навязчивые мысли, сделать вид, что всё в порядке. Кого она пытается обмануть? Мы обе знаем, что всё не в порядке. Не после такой новости. Стало настолько отвратительно от её поведения, что желание уйти переросло в желание бросить всю папку в мусорное ведро. Я думала, она искренняя. Я думала, она мне доверяет! Видимо, опять ошиблась. Ириска наконец закончила своё представление. Села обратно на стул, принялась вытирать подступившие от смеха слёзы. Она так разыгралась, что сейчас с трудом могла выровнять дыхание. У меня уже складывается ощущение, что прошлое видео — мои бредни. Что-то должно было измениться в ней! Помимо опухшего лица и красных глаз. Понятное дело, что она проплакала несколько часов. Я искала нечто более незаметное на первый взгляд. Порезы, оторванные ногти, вырванные клоки волос. Да что угодно, лишь бы подтвердить её притворство! И тут ответ прилетел ко мне сам. Стоило Олесе успокоиться, как она тяжело выдохнула. И это был не просто выдох. Готова поклясться! Шумный, прерывающийся, как пулемётный ряд. Из последних сил. Такой бывает только после того, как человек долго и измученно рыдал. Я знаю. В детстве меня это до одури бесило. Только я пытаюсь успокоиться, как приходит эта «икота». Пытаюсь сделать полноценный вздох, но воздух рвётся. Выдох такой же. Неконтролируемый, безостановочный. И ты пытаешь прийти в себя, но из-за этого грёбанного дыхания срываешься снова и снова. По коже пробежали мурашки. Но теперь уже не от холода, а от взгляда Веснушки, мелькнувшего на экране. Она тут же скрыла его, прикрыв лицо рукой. Но я его видела. Пустой, абсолютно потерянный. Такое невозможно скрыть ни за какой улыбкой, ни за каким выдавленным смехом. Глаза — зеркало души? Так вот, у Олеси они не просто зеркало. Они — открытое окно через которое можно разглядеть весь её внутренний мир. Я расслабленно откинулась на стул, наконец добравшись до правды. Меня это успокоило. Можно сколько угодно пытаться скрыть себя от других. Но тебе никогда не удастся укрыться от самой себя. — «Прости, немного разошлась,» — уже более уставшим и хриплым голосом продолжила девушка, — «Не знаю даже, что на меня нашло. Не обижайся, я не со зла. Платье правда неплохое. Просто после всех твоих фоток, которые мне показывала бабушка Инна, мне тяжело представить тебя в подобном. А когда представляю, сразу тянет смеяться. Жалко, мне оно маловато. Немного жмёт, да и по росту не подходит. Так бы носила его не снимая. Разве что мальчишки явно не упустили бы шанса заглянуть под юбку,» — Леся подняла глаза и неодобрительно качнула головой. А потом снова выдохнула. Как пару секунд до этого, — «Но ты всё же надень его как-нибудь. Думаю, тебе оно подойдёт. Да, стиль не твой, но платье хорошее. Милое такое.» Ее глаза устремились прямо в камеру. Прямо мне в душу. В них сияла болезненная, но приятная и убаюкивающая теплота. Уверена, она снова представила меня в этом наряде. Только на этот раз посмотрела на фантазию с другой стороны. Внутри всё закрутилось от подобного. Этот взгляд, эта задумчивая улыбка. Стало ужасно неловко. Я прикусила губу и отвернулась, пытаясь успокоить заторопившееся сердце. Но хватило меня не на долго. Секунда — и вот я снова разглядываю её, как экспонат Эрмитажа. Смотрю на яркие веснушки, подчёркивающие маленький нос с горбинкой. На острые скулы и наверняка мягкие щёки. На нежную кожу, которая с прошлого видео стала бледнее. Желание поддержать и помочь сменилось другим. Захотелось к ней прикоснуться. Просто так. Почувствовать исходящее от кожи тепло. Мне и сейчас стало жарко, стоило ей посмотреть на меня… вот так. На смену злобе пришло другое чувство. Приятное. Появилась уверенность, что Ириска будет стоять за меня до конца, несмотря на свою же хрупкость. Встанет неприступной крепостью, которую не пробьют ни острые клыки, ни длинные когти. И ей снова хочется верить. Снова хочется доверять. Снова хочется, чтобы она была рядом. Была защитницей в ночных кошмарах. — «В любом случае, ты очень красивая девушка. Даже такое странное платье тебе бы пошло. Как говорят, не шляпа красит человека, а человек — шляпу. С тобой вышло бы именно так. Ты украсишь любой наряд. Так что хватит носить только эмо-шмотки!» — более комично и строго добавила она в конце. Вид у неё был уже намного лучше, чем раньше. Фальшь начала спадать, и маска растворялась, открывая настоящее лицо. И настоящее было намного лучше, чем притворное. Такая картина мне нравилась больше. Такая Олеся мне нравилась больше. — «Интересно выходит, конечно. Мы вроде не видим друг друга, Бог знает, смотришь ли ты это вообще. Но стоит мне поговорить с тобой, как на душе становится легче. Приятно, когда ты можешь кому-то выговориться и немного отвлечься от плохого. Может, я чувствую твою поддержку сквозь года?» — Ириска хихикнула, прикрыв рот расслабленным кулачком, а затем коснулась тонкими пальцами ключиц. Мне же стало ещё жарче при виде этого движения, — «Знаешь, вчера я записала тебе видео на телефон. После того, как узнала о смерти матери. А с утра стало стыдно за него. Хотела удалить и сделать вид, что ничего не было, но не получается как-то. Наверное, ты всё же должна знать об этом, раз я начала.» Она остановилась и отвела взгляд. Плечи напряглись и показались в кадре под другим углом, позволив мне получше разглядеть родимое пятно. Я придвинула ноутбук ближе, внимая каждому отрывистому вздоху. Готова ждать этих слов сколько угодно. Я уже знаю эту историю. Пересмотрела её дважды. Но сердце так и тянется услышать эти слова вновь. Оно ждёт, когда девушка снимет баррикады и снова начнёт мне доверять. Когда та Олеся вернётся ко мне. — «Мою маму убили. Ещё давно. Какой-то маньяк воспользовался ей и попытался скрыть улики. Наверное, карма за то, что оставила меня одну,» — уголки её губ легко дрогнули, и я положила руку на клавиатуру, в попытке стать к ней чуточку ближе, — «Остался лишь отец, так что теперь я займусь его поисками. С ним будет сложно, но надеюсь, мне удастся его найти. Как никак,» — девушка слегка повернулась, показывая «лупу» на плече, — «я его дочь. Я искатель. И я найду. Фух, как камень с души упал! Спасибо, что ты со мной, Райли. Пожалуй, я пойду прилягу. Оказывается, бороться с такими эмоциями не так-то просто. Не знаю, получится ли перекинуть видео с телефона — ты знаешь мои отношения с техникой. Но я попробую! Увидимся. Целую и обнимаю.» Сказав последнее, Олеся наклонила голову и, наконец-то, улыбнулась. Искренне, не выдавливая из себя остатки, как капли пасты из тюбика. Было видно, что она не врала. А от последней фразы легче стало и мне. Тоже камень с души упал. Даже не знаю, почему. С одной стороны, меня воротит от того, что девушка пыталась скрыть прошлое видео. С другой… Я просто счастлива, что она счастлива. Логика покинула мой мозг и закрыла дверь на ключ. Заражаюсь странностью и оптимизмом Веснушки. Наверное. Я выключила ноутбук и запрокинула голову, облокотившись на руки позади. Внутри было тепло и уютно. Не часто у меня на душе бывает настолько спокойно. Ощущение, точно шторм впервые за долгое время утих, и озеро наконец смогло прийти в равновесие. Появилось неожиданное желание увидеть снег. Холодный и пушистый. Чтобы он начался прямо сейчас! Чтобы снежинки начали сбегать с ночного неба и нежно ложиться на оголённые руки и ноги. Думаю, это было бы похоже на звездопад. Только совсем незаметных звёзд. Я продолжала сидеть на крыше, качая ногами в такт ускоренному сердцебиению. Вечер оказался светлым и красивым. На небе не было ни тучки, и с моего места можно было рассмотреть всё до мельчайших деталей. Казалось, я даже могла увидеть млечный путь. Ну, если включить фантазию и представить, что то светящееся пятно у соседнего холма это он. Сейчас неплохо было бы закурить, для полной реконструкции фотографий из интернета. И всё же Олеся — удивительная девушка. Странная, но удивительная. Её история, поступки и цели вдохновляют меня. Толкают на глупость. Смотрю на неё и думаю, если она смогла, почему я не могу сделать также? Если она сбежала из приюта, не имея с собой ничего — даже уверенности в завтрашнем дне — почему я не могу сделать также? У меня ведь все условия для этого! Привезу Вильяма домой и в один день просто укачу куда глаза глядят. Всё так просто! К чёрту университет, к чёрту родителей! Разве что бабулю жалко оставлять, но я ведь могу навещать её, звонить, присылать открытки, в конце концов! Может, действительно отправиться колесить по миру? Послать всё к чертям и наконец выполнить детскую мечту. Вдруг в итоге это окажется единственно верным решением для меня? Если Олеся смогла, почему я не могу?