Снежное лето

На часах было уже двенадцать когда я вернулась домой. Бабушка всё также дремала на диване, так что я осторожно накрыла её одеялом и побежала в комнату. Я была ужасно истощена — как морально, так и физически — перед глазами стояла лёгкая дымка. Ужасно хотелось в постель. Не спать, нет. Хотелось лечь, вжаться в матрас и уткнуться взглядом в потолок. Просто побыть в тишине и перезарядить батарейку. Кажется, Олеся высасывает из меня слишком много энергии. Настолько много, что я едва заставляю себя перешагивать через ступеньки. Соблазн взял верх, и я улеглась сразу, как переоделась. Закуталась шаурмой в одеяло, расслабилась. Меня тут же придавило, точно весь груз валуном навалился на грудь. С губ сорвался мученический стон, и я закрыла глаза. Хотела лишь отпустить тревогу, вот только, несмотря на всю присутствующую во мне бодрость, тут же отключилась. И понеслось. Ночной киносеанс, вторая часть. После предыдущих приключений, меня уже не так радовали осознанные сны. Только я успела обрадоваться заслуженной перезагрузке, как жизнь приготовила мне ещё один «сюрприз». Как будто подкинула кость голодной собаке. Разве я говорила, что я голодна? Ну вот за что мне всё это? Спустя пару секунд, картинка перед глазами начала проясняться. Ощущения слегка притупились, тело показалось до ужаса лёгким и непослушным. Голова начала гудеть от диссонанса. По сравнению с тяжестью наяву, во сне всё казалось слишком нереальным. Странным. Пустым. Я глупо повертела головой во все стороны, осматриваясь. Это видение отличался от предыдущего. Никто не кричал и не ругался. Вокруг было тихо, спокойно и мило, пускай сюда и свезли всю грязь мира. Я стояла посреди маленькой комнаты какой-то старой квартиры. По потолку ползли трещины, пожелтевшие постеры любимых фильмов прикрывали убитые в хлам стены. Прищурившись, я разглядела запылившиеся фотографии с бабушкой, которые видела впервые. Прямо за мной расположилось большое окно. Настолько прозрачное, что казалось, его и вовсе тут нет. Можно было разглядеть не то что улицу — каждого проходящего мимо человека и каждую деталь его одежды. И облака, по неведомой причине парящие прямо в ногах у зевак. Сама же комната была пустой, почти что заброшенной. Здесь не было ничего, кроме тонны коробок. Некоторые взбирались друг на друга, некоторые стояли в сторонке, перекрывая пол и проходы в другие комнаты. Выглядело так, будто я только переехала. Только вот сложно представить, что я могла переехать сюда. Я сморщилась, ощутив привкус пыли на языке, и принялась усиленно вытирать рот рукой. Солоновато на вкус. Ну и гадость. Мне противны старые квартиры. Вызывают только отвращение и желание блевать. Во всяком случае, вызывали. По какой-то причине сейчас мне было вполне комфортно. По-своему уютно и приятно. Пока оглядывала весь этот ужас, внутри так и росло чувство самоуважения. Как будто первая крупная покупка за собственные деньги. У меня словно пелена перед глазами. Никак не могу отделаться от поглощающего чувства гордости. Квартира не нравилась мне ровно настолько же, насколько нравилась. И это было до абсурда странно. Никогда во мне ещё не было столько противоречия. Говорят, во снах мы видим то, чего желаем? Видимо, я совсем отчаялась, раз хочу жить в разваливающейся квартире. Господи, хоть бы тут не было крыс! Мне стоило больших усилий сделать первый шаг. Тело отказывается слушаться, словно мне поменяли кнопки управления. Да, точно, именно кнопки. Я как будто попала в игру. Или квест-комнату. Не хватает только паутины и цепей на стенах для антуража. Стоило подумать, как справа от меня зазвенел металл. Так, а вот это уже интересно. Теперь главное не думать о маньяке в маске. С бензопилой. И громоздким телосложением. Топ. Топ. Топ. Я вздрогнула, затаив дыхание. Кто-то шёл по скрипящим половицам, без стеснения топал и хрюкал. Сердце сжалось одновременно от предвкушения и испуга. Я машинально закрыла глаза и принялась полушёпотом повторять одну и ту же фразу: — Не думай о маньяке. Не думай о маньяке. Не думай о маньяке. Сука, Райли, ты себя в могилу сведёшь! — руки зашлись в треморе, стоило услышать звук бензопилы, — Райли, мать твою, не думай о маньяке! Не думай о маньяке. Д-думай о хорошем. О хо… о хорошем. Хорошее, так? Хорошее. Хорошее. Всё повторяла и повторяла, пока меня не охватил резкая волна спокойствия. Сердце вдруг пришло в себя, дыхание успокоилось. Я от удивления даже открыла глаза, не ожидая столь резкой смены жанра. Цепи исчезли со стен, пропала тревога и страх. Всего за одну секунду переместилась из ужастика в… в мелодраму? Из коридора снова послышался топот, но на этот раз более лёгкий и размеренный. Я поправила волосы и скрестила руки на груди, глядя в тёмный коридор. В нём не слышалась угроза, но после предыдущего меня настораживало появление незнакомца. Мой разум любит повеселиться, вкидывая в сновидения не самых приятных людей. То с бывшим сойдусь, то подруга снова предаст, то родители начнут относиться ко мне как к дочери. Последнее, кстати, оказывается самым болезненным. Когда ты всю ночь проводишь в идеальной семье, просыпаясь, ты не просто выходишь в настоящее. Тебя выкидывают за дверь. Выбрасывают словно мусор, который врезается в бетонную стену реальности. Становится так противно от самой же себя, что не хочется ни открывать глаза, ни вставать с кровати, ни вставать вообще. Потому что родители как обычно сидят в полной тишине, одаривают разве что редкими взглядами. И после сна, где всё радужно и прекрасно, столкновение с суровой реальностью оказывается слишком болезненным. Внутри даже зародился огонёк азарта. Сама ведь говорила, сегодня день разбитой психики. Ну что, кто навестит меня на этот раз? Время тянулось так долго, что нервы начали сдавать. Кажется, человек, идущий ко мне, специально растягивал момент. Шёл медленно, не спеша, резал уши скрипом. С каждой секундой терпение во мне постепенно испарялось. Затянувшаяся пауза приносила лишь раздражение. Так и хотелось крикнуть: «Раз-два-три-четыре-пять, я иду, сука, искать!» Вот только раздражение мигом испарилось, стоило фигуре вырасти в коридоре. Знакомые разноцветные волосы плавно струились по открытым плечам, прикрывая веснушчатую кожу. На лице девушки как обычно играла тихая, до одури спокойная улыбка, заставляющая забыть и о скрипучем поле, и о сне в целом. Ириска действовала на меня словно успокоительное. Становилось легко на душе. Становилось просто. Ну конечно, защитница ведь. Пришла спасти от маньяка, как благородно с её стороны! Я теперь её везде видеть буду? Отдохнуть от Ириски захотела, называется. Впрочем, встретить её лицо было намного приятней маски из страшилок. Меня разве что смутила её одежда — короткие чёрные шорты и топик. И всё бы ничего, но, в отличии от неё, я стояла посреди ледяной квартиры в толстовке и толстых джинсах. Да и на улице, если мне не почудилось, люди кутались в зимние куртки по колено. На фоне всего этого полураздетая девчонка смотрелась нелепо. — Считаешь, мне не идёт? — спросила Веснушка, игриво прикусив нижнюю губу. Я смущённо кашлянула, почти ломаясь под её напором. Она смотрела прямо в глаза, не разрывая контакта ни на секунду. Пыталась загипнотизировать. А затем направилась дальше, ловко перешагивая коробки. Я задумалась над неожиданным вопросом. Он вводил меня в ступор. Идёт ли ей наряд? Я бросила на неё косой взгляд, оглядывая с ног до головы. Домашние шорты открывали вид на длинные худые ноги, а благодаря приспущенным бретелькам плечи не казались такими широкими. Всё смотрелось более чем гармонично, пряча все недостатки и подчёркивая… достоинства. Поняв, что пялюсь слишком откровенно, я отвернулась и сцепила пальцы в замок перед собой. Такой домашний вид был ей к лицу. Ей очень шло. И всё же не в такую погоду. — Так значит, тебе нравится? — словно прочитав мои мысли, бросила девушка. Я и не успела заметить, как она подошла так близко. Теперь приходилось смотреть на неё снизу вверх, — Я нарядилась специально для тебя. От последних слов меня бросило в жар. Этот насмешливый тембр и хитрый прищур. Она это специально? Хочет вогнать меня в краску? У неё получается… Да что здесь происходит, чёрт возьми? Верните маньяка, пожалуйста! Сейчас кажется, что даже с ним будет безопасней, чем с Олесей. Страшно представить, что может быть дальше по сюжету. В прошлый раз девушка вышла ко мне в роли спасительницы. В этот раз она будто стала сиреной, которая зазывает дурачков-моряков пьянящим голоском. И, кажется, дурачок-морячок — это я. Я осторожно следила за её меняющейся мимикой. А она всё издевается. Наклоняет голову набок, что пара прядей падает ей на лицо. Поджимает губы, упиваясь удовольствием. Её чуткий взгляд пытается прожечь меня, разрывает сердце в мелкие куски. Я неосознанно горблюсь, пытаюсь вжаться в кучку. И кровь бьётся по венам с такой силой, что кожа вздрагивает каждые пару миллисекунд. Маньяк точно не придёт? Ладно, надо успокоиться. Надо расслабиться. Достаточно выйти из осознанного сна в обычный, и тогда всё встанет на свои места. Да хватит так пялиться! Она пытается сожрать меня глазами или что? — Красивая квартира, да? — поинтересовалась я самым невинным тоном, который только смогла выдавить. Я принялась оглядываться по сторонам в надежде, что девушка последует моему примеру и наконец отвернётся. Отвернись уже! Я итак краснее помидора, тебе что, мало? — Ты правда думаешь, что это сработает? И мой план с треском провалился. Леся вопросительно приподняла бровь, как бы намекая, что я веду себя очень глупо. Во сне она более угрожающая, чем на экране ноутбука. Кажется, если я сделаю хоть одну ошибку, то она накинется на меня и вопьётся в шею острыми клыками. Мне итак ясно, что идея притвориться глупой — глупая. И если я продолжу, то лишь нарвусь на неприятности. Но что мне ещё остаётся делать? Я не собираюсь играть по её правилам! По ним я в любом случае проиграю. — Да ладно тебе, не так уж всё и плохо! — пропела я и, легко толкнув её в плечо, отошла на пару шагов назад. Воздух! Мне нужен воздух! — Сделаем ремонт, купим мебель. Выйдет круто, обещаю! Меня едва не передёргивало от собственных слов. И как из меня вообще могла выйти такая приторная бредятина? А главное, что в глубине души я действительно верила во всё это! Для какой-то части меня это место и вправду было значимым. Оно имело предысторию, доказывало, что все старания были не пустыми. Господи, я схожу с ума! — Поня-ятно. Значит, вот так, да? — с неким презрением в голосе выдавила Олеся, а затем, фыркнув, отошла в сторону и принялась рыскать в коробках, — Хочешь устроить спектакль — я его устрою. От холодных слов всё тело покрылось мурашками. Девушка металась от одного угла к другому, вытаскивала то одни вещи, то другие. Что-то недовольно шептала себе под нос, прежде чем бросить всё обратно и ринуться к следующей коробке. Она выискивала нечто определённое. Нечто, предназначенное лично мне. Я стояла как вкопанная, не решаясь сдвинуться ни на миллиметр. У меня было ощущение, что она перебирает не старую одежду или горшки с растениями, а мою память. Без спроса роется по моим воспоминаниям, небрежно копается в них и идёт всё глубже и глубже, приближаясь к чему-то очень важному и личному. Я даже чувствовала, как в голове становится щекотно, когда её пальцы отрывали очередную ленту скотча и раскрывали картонные двери. Олеся становилась другой. Что-то в ней менялось с каждой секундой. А может, что-то менялось во мне. Я смотрела на её фигуру, заглядывалась на профиль, когда выдавался момент. А стоило ей бросить на меня короткий взгляд, как я тут же отворачивалась. Она словно медленно превращалась в хрустальную девочку, за которой нужен глаз да глаз — не дай бог разобьётся. За ней было приятно следить. За ней хотелось наблюдать. Губы сами по себе расплылись в лёгкой улыбке. Наконец Леся нашла то, что так долго искала. Я поняла это по вернувшейся искре в её глазах. Она ещё какое-то время ворошилась в содержимом коробки, но после, не сумев выбрать из всего что-то одно, подняла её всю и направилась ко мне. Меня передёрнуло от накатившей паники. Выражение её лица так и говорило: «готовься проиграть». — Пожалуй, начнём с этого. Их всё равно надо было разобрать в первую очередь. Весело хихикнув самой себе, девушка гордо протянула мне картонный ящик. Я не задумываясь взяла «подарок». Однако заглядывать в него не решалась. Всё продолжала недоумевающе таращиться на Олесю: — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я, удивившись тому, сколько угрозы прозвучало в шести простых словах. Вот только, вопреки логике, девушка лишь шире улыбнулась и снова наклонила голову набок. Азартная искра в туманных глазах начала пропадать, уступая место нежности и привычному спокойствию. Кажется, такую её я уже видела. На экране ноутбука. — Будет неудобно рассматривать фотографии стоя, — подмигнув, она повернулась в сторону и продолжила: — Давай присядем. У нас ещё много времени, незачем торопиться. Проследив за её взглядом, я обнаружила новый предмет в комнате, который появился по одному только желанию Олеси. Отлично, она ещё и моим сном управляет лучше, чем я! Диван ничуть не уступал по качеству остальной квартире. Порванная ткань отдавала старой желтизной, на спинке и подлокотниках виднелся щедрый слой пыли, в котором запросто можно утонуть. Девушка галопом перескочила через ряд препятствий и с размаху прыгнула на мебель. Вокруг тут же поднялся столб мелких частичек, которые без разбора лезли в рот, нос и глаза. Я громко чихнула, едва не грохнувшись на задницу, и девушка бесстыдно надо мной засмеялась. Мне бы поморщиться с такой картины, да уйти восвояси, подальше от полураздетой дамы. Но сопротивляться внутреннему желанию стало невозможно. Глаза смотрели всё с той же лаской, а что-то внутри бешено прыгало от счастья и Бог знает чего ещё. Еле как подавив диковатое желание повторить за Лесей, я спокойно присела рядом с ней и положила коробку на колени, продолжая неотрывно смотреть на соседку. — Ну же! — она подползла ближе и кивнула головой, указывая подбородком на мои колени, — Давай, открывай! Не бойся, крыс там нет. От одного упоминания мелких грызунов у меня встал ком в горле. Можно уже не удивляться, что она знает о моём главном страхе? Да, юная леди ужасно боится мышек. Ещё с раннего детства, лет с пяти. Посмотрела фильм, где мужчину пытали с помощью зверьков, положив их ему на живот и накрыв железным ведром, которое начали нагревать. Достаточно было одного детального кадра, чтобы получить травму на всю жизнь. С тех пор я панически боялась как мышей, так и их более крупных сородичей. Некоторое время они были моим главным антагонистом кошмаров. Только сознание делало их больше раз в десять, и жили они ради одной цели — пробраться в мой желудок. Помню, каков был мой ужас, когда подруга предложила посмотреть «Рататуй». Потратила около получаса на бесполезные отговорки, чтобы в итоге сделать вид, что мне срочно нужно домой. — Долго будешь вспоминать былое? — с лёгким укором спросила Олеся, подставив руку под подбородок и выжидательно глядя на меня. Вместо ответа, я закатила глаза и наконец открыла коробку. Внутри лежали фотографии. Много самых разных снимков, аккуратно вставленных в разноцветные рамки. Не успела я сообразить, как пальцы потянулись к первой. На кадре остановился момент, где я бегу по тропинке аллеи, вытянув руки в виде самолёта, и распугиваю группу голубей. В кадре птиц видно плоховато — они уже выстрелили ракетами в небо. Откуда-то и в голове вспыхнуло воспоминание. Да такое отчётливое, будто произошло со мной буквально недавно. Это была наша вторая встреча с Ириской. Мы договорились немного прогуляться по городу — обе были здесь впервые. В итоге забрели в парк, где и провели весь оставшийся день. Гуляли, бегали, смеялись как бешеные. Я была настолько счастлива, что меня ничего не волновало. Ни косые взгляды прохожих, ни неудобные узкие джинсы, ни то, что мы с Лесей на тот момент только познакомились. Нам было хорошо, мы наслаждались временем вместе, а остальное было не так важно. Отложив фотку на подлокотник, я потянулась за второй. Здесь уже были мы вместе. Смазанное селфи, на котором едва различались два силуэта. Олеся снимала исподтишка, состроив коварное личико. На заднем фоне — я с вытянутой рукой и летящая вперёд подушка, больше похожая на приведение. На лице тут же проступила улыбка. Помню тот день. Мы тогда жили в дешёвом общежитии, экономили на всём, чём можно. И зарабатывали тоже всем, чем можно. Это был первый день, как мы устроились уборщицами в отеле. Платили не очень много, но это был хороший старт. Так вот, пока я заправляла постели, эта клуша решила, что лучшего времени для фотографии не найти. За что заслуженно получила подушкой в затылок. Девушка вообще очень полюбила сохранять моменты на плёнке. Наверное, вошло в привычку после видео-дневника. Сначала доставала свой — некогда мой — телефон, чтобы ослепить меня вспышкой или записать дурацкое видео того, как я ем. Потом я накопила денег и купила ей фотоаппарат, который стал прекрасным подарком на её день рождения. Стоило того. Я перешла к третьей фотографии. Олесе в тот день захотелось чего-то особенного. Пригласила меня в кино на последний ряд, затем потянула просматривать витрины магазинов. Мы перемерили кучу одежды, устроили мини фотосессию прямо в раздевалке. Ничего, естественно, не купили — всё также экономили. А как вернулись в общежитие, девушка тут же схватила меня за руку и потащила в ванную. Нарисовала себе половину сердца помадой и прислонилась щекой к моей, чтобы у меня отпечатался точно такая же. А потом ещё минут двадцать заставляла меня позировать перед зеркалом. Садистка. В рамку попал один из лучших кадров. Олеся здесь искренне смеётся с моей шутки, щурится от слёз. Я же саркастично позирую в стиле «тупой блондинки», выставив губы уточкой и приставив два вытянутых пальца к лицу. Чувствую, как по телу расплывается тепло от этих моментов. Даже странно осознавать, что это не настоящие воспоминания. Они кажутся такими реальными, как будто можно дотронуться. И это действительно так. Вот они, в десятках коробок вокруг. Открывай, смотри, читай! Всё здесь, прямо у моих ног. Я почувствовала лёгкий тычок в плечо. Олеся совала мне в лицо телефон, на блокировочном экране которого красовалась как раз эта фотография с сердцем. Заглянув дальше, я заметила лисий прищур. Она беззвучно говорила мне: «Я победила». Мне удалось найти в себе силы недовольно цокнуть языком и закатить глаза. Вот только от глупой улыбки избавиться так и не получилось. Леся снова поменяла эмоции. Сбрасывала маски в считанные секунды, что и не заметить. Казалось, будто в ней две личности, одной из которых нравится надо мной издеваться, а другая меня… Мне тут же стало не по себе от собственных мыслей и от пронизывающего душу серого взгляда. Щёки опять загорелись, в горле встал ком. Сердце забилось быстрее. Тук-тук-тук. Стало до того неловко, что я увела внимание обратно к бесконечным фотографиям, изображая очень занятого человека. — Ты такая милая, когда притворяешься, — почти шёпотом пропела она. — Притворяюсь в чём? Я старалась говорить как можно более спокойно, пускай внутри всё горело ярким пламенем. Казалось, ещё чуть-чуть, и голос сорвётся на хрип. Я пыталась занять руки фотками, чтобы на нервах не начать отдирать заусенцы. Но стучащая по полу нога выдавала меня с потрохами. Тук-тук-тук. — В том, что я тебе не нравлюсь. — Я и не скрываю, что ты мне нравишься, — я едва нашла в себе силы снова заглянуть ей в глаза. Секунда. Две. Облизываю пересохшие губы — опять проигрываю. — Нравлюсь не просто как человек, а как девушка. Ты в меня влюбилась! Ну же, признайся! Последнее слово она протянула так, что у меня скрутило живот. Голос у неё был красивый, бархатистый. Такой хочется слышать по утрам, когда просыпаешься, и по вечерам, когда засыпаешь. И весь остальной день между этими двумя пунктами. Я отвернулась, чувствуя, как начинаю тонуть в её чарах. — Влюбляюсь? Что за бред? — фальшиво усмехнулась я. Настолько фальшиво, что, уверена, Олеся сразу всё поняла, — С чего ты вообще это взяла? Ты меня не знаешь. — Знаю, — последовал моментальный ответ. Настолько уверенный, что у меня земля из-под ног пропала. Нет, не только земля. Весь сон растворился в небытие, и остались только я, девушка рядом и тонна фотографий в моих руках, — Лучше, чем тебе кажется. Напоследок она решила добить меня невесомым поцелуем в щёку. Губы соприкоснулись с кожей всего на миг, но этого хватило, чтобы сбить с меня всю спесь. Ни звука больше, ни слова. Я и отреагировать не успела — окунулась с головой в воцарившую тьму, растворилась в её глубине. Вынырнула из сна резко, рывком сев на кровати. Сердце колотилось так сильно, что я чувствовала отголоски биения в кончиках пальцев. А внутри появилось чувство незаконченности, как будто я упустила нечто важное. Я огляделась. За окном стояли утренние сумерки — не больше пяти утра. Вокруг было так тихо, что уши без особого труда улавливали шаркающие шаги бабушки на первом этаже. Даже сверчки на улице молчали, не желая нарушить мой покой. Было так пусто, что пожар на щеке стал ощущаться во сто крат сильнее. Я провела по ней пальцами — тепло чужих губ никак не хотело пропадать. Шок начал постепенно охватывать тело. Что, мать вашу, только что произошло? Какого чёрта?! Я влюбляюсь в Олесю? В эту разноцветную Веснушку, которую ни разу в жизни не видела? Да ладно! Бред. Брехня полная! Не верю… Всё, пора заканчивать с этим киносеансом! Он слишком затянулся. К чёрту эту девку! Пусть дальше петляет по миру в поисках родителей — мне-то какое до этого дело? Не хватало ещё взаправду полюбить её! Она мне не нужна. Влюблённость в неё тем более! Хватило мне этой «любви» на всю жизнь. К чёрту всё! Спать совсем не хотелось, поэтому я решила спуститься к бабушке. Старушка как обычно стряпала что-то на кухне, так что моё пробуждение пришлось как раз вовремя. Есть, к удивлению, совсем не хотелось, но помочь я была готова. Главное — не отрезать себе палец трясущейся рукой… — Доброе утро, ба, — просипела я, чем знатно напугала бабулю. Она вздрогнула и повернулась ко мне. Перепуганные глаза прошлись от макушки к носкам, как будто женщина меня сканировала. Спустя секунду, направленный в мою сторону нож плавно лёг рядом с помидорами. — Напугала, — бабушка громко вздохнула и схватилась рукой за сердце, чем вызвала у меня лёгкий смешок, — Ты чего так рано подскочила? — Да так, сон странный приснился. Давай помогу. Я схватила с микроволновки резинку для волос, сделала высокий хвост и принялась нарезать помидор вместо хозяйки. Лишь спустя минуту женщина пришла в себя. Погладив мою спину широкой рукой, она чмокнула меня в волосы и включила радио погромче. Там как раз началась новая песня, которая тут же заполнила всю кухню. Из динамика вырвался женский голос, напоминающий пение сирены. Завывания неприятно давили на мозг, а в совокупности с напряжённой мелодией, насыщенной басами, голова начала гневно пульсировать в такт мелодии. Только я подумала о том, чтобы выключить радиоприёмник, как девушка умолкла, предоставляя партию мужскому голосу:

«Мне приснился сон, граничащий с реальностью.»

Руки быстро дотянулись до нужной кнопки, заставив динамики застыть.