Снежное лето

День на «оазисе» я могу спокойно отметить звёздочкой в памяти и отправить в папку «Избранное». Не помню, когда в последний раз так непринуждённо с кем-то разговаривала. И когда в последний раз веселилась до косых взглядов от прохожих. Я не могу похвастаться толпой друзей. Тяжело расслабиться хоть в компании, хоть наедине с кем-то — чёрт бы подрал этот дурацкий психологический блок. Я не тянусь к людям, они отвечают мне тем же. Оттого и дней со звёздочкой в моей голове не так уж и много — едва ли наберётся больше десятка. Наверное поэтому день в компании Артёма остался сладким привкусом на языке в конце дня. Я уже и забыла какого это: когда скулы начинают болеть от улыбки, живот — от смеха, а голова — от радостного звона чужого голоса. Какого это, когда вы идёте в сумерках уставшие и мокрые от кончиков волос до пят, но довольные и помирившиеся. Надо будет сказать бабуле спасибо за своевременный пинок под зад. И Тёмке, за то что он такой… такой. С ним становится так легко, что я по щелчку пальцев забываю про наш перерыв в несколько лет. Забываю и про свежую обиду, про грубый отказ. Всё это уходит на задний план, становится совсем неважным. Не сейчас, когда я наконец снова начинаю наслаждаться нашим общением, чувствую себя прямо как в детстве. В голове возникает мысль, что Артём на деле мой единственный и самый лучший друг за всю жизнь. И это осознание сворачивается мурчащим котом, мягко греет душу. Как хорошо, что мы снова встретились. Распрощались мы совсем поздно — всё стояли возле моих ворот, никак не желая расходиться — но договорились завтра взять вторую попытку подружить Тёму с Вильямом. К удивлению, парень и секунды не раздумывал над предложением — охотно согласился и умчался восвояси. В ту ночь я засыпала с улыбкой на лице и приятной пустотой в голове. А утром… А утро для меня наступило в обед, притащив с собой головную боль, заложенный нос и осипшее горло. Бабушка несколько минут меня тормошила, пока я окончательно не пришла в себя. Сказала, что Тёма уже час играет с ней в покер и, как она призналась, уже порядком её подзаебал. Бабуля любила парня, но долго сидеть с ним наедине не могла — она чувствовала себя слишком старой на его фоне. Плюс, они так долго играют, что, если бы ставили деньги, Артём уже давно бы забрал у старушки последние трусы. Благо, бабуля скинула мой вид на недосып — заподозри она мою болезнь, здесь бы началась атомная война. Уставшая и полуживая, я отправилась в ванную. Нужно умыться и закинуться лекарством — оно всегда стоит там, на стеклянной полочке под зеркалом. На всякий случай. Зачерпнув тёплой воды, я сполоснула лицо и уставилась на отражение. Ну и кошмар. Вся бледная, под глазами синяки, губы опухли. Даже холодная вода не помогла. Всё же не стоило разгуливать в мокрой одежде. Я проглотила таблетку и провела мокрой рукой по лицу. Сама виновата. Знаю же, что иммунная система у меня ни к чёрту. Только начнёт холодать, как я уже лежу в постели с температурой. Такое поведение организма стало настолько привычным, что я уже начинаю удивляться, если до ноября не заболею хоть раз. Впрочем, вчерашний день стоил того. Ещё раз ополоснула лицо, промыла глаза, прислонила ладонь ко лбу. Температуры нет, значит не страшно. В другой ситуации я бы может перенесла встречу с Артёмом. Но не сейчас. Я насиделась в одиночестве. На меня слишком давят стены и отсиживаться в них ещё один день нет никакого желания. Ничего, справлюсь. От прогулки во время простуды ещё никто не умирал. Но, в угоду здравому смыслу, я подготовилась к выезду основательно. Надела кожаную куртку поверх майки и белый пушистый шарфик, чтобы не так сильно поддувало. Колготки под джинсы было перебором, так что ноги остались без дополнительной защиты. Но их будет согревать Вильям и благородное солнышко, которое и сегодня пекло как не в себя. Наспех собрав волосы в пучок, я в последний раз глянула на себя в зеркало, схватила из шкафа запасной шлем и побежала вниз по лестнице. Артём встретил меня довольным взглядом вместо приветствия. Я ухмыльнулась, заметив собранную колоду. Видимо, бабушка всё же устала проигрывать этому картёжнику. — Готов? — просипела я, а после громко зевнула, не забыв элегантно прикрыть рот пальцами — я же леди! Тёма согласно кивнул в ответ, — Тогда пойдём. — Подожди! — остановила меня бабушка. Она вышла к нам с кухни, недовольно разведя руки в стороны, — А завтрак? Я уже блины тебе положила. С мясом, твои любимые. Желудок отозвался тихим воем, и я облизнула пересохшие губы. Она знает, куда давить. Я не ела почти сутки. Мы простояли в тишине пару секунд. Бабуля пробежалась взглядом сначала по мне, потом по моему спутнику, а затем громко вздохнула и всплеснула руками, направившись на кухню: — Вот управы на вас нет, негодники! В пакет положу, остановитесь где-нибудь и поедите. Только за рулём не ешь! — Есть, мэм! — почти одновременно крикнули мы с Артёмом, чем вызвали у старушки искренний смех. Я взглянула на парня позади и словила его мальчишескую улыбку. Помнит ещё наши детские приколы! Каждый раз, как его старик или моя бабушка запрещали нам что-то делать, мы отвечали именно так. Насмотрелись каких-то американских фильмов про военных, и пошло поехало. В ту пору мы всё ещё оставались пиратами, но когда дело доходило до суши, мы перебегали на другую сторону, становясь доблестными солдатами. Сколько игр у нас, оказывается, было. Уже и не помню почти. Бабуля быстро вернулась и величаво передала мне пакетик. Я быстро чмокнула её в щёку, а Тёма, вошедший в образ, отдал честь и строевым шагом вышел на улицу. Прекратил своё актёрство лишь на подходе к гаражу. И то, лишь потому, что я стукнула его по плечу. — Заканчивай, — без злобы сказала я, дёрнув подбородком, — Чего хвост распушил? — Ой, а сама-то! — Я-то иду как нормальный человек. А ты кого впечатлить собрался? Бабушку мою что ли? Я уже поняла, что тебе нравятся девушки постарше, но не настолько же! Парень встал как вкопанный, залился краской. Я вбежала в гараж со смехом, почти не вслушиваясь в бранные слова за спиной.

***

Остановились на перекус мы там же, где и в прошлый раз. Артём сразу снял шлем и побежал к скамейке, умудряясь ещё пританцовывать в такт музыке, которую сам же напевал под нос. Честно, в этот момент я начала сомневаться в его адекватности. Он был похож на человека, который для смелости выпил рюмку-две водки. Я бы так и решила, не знай какие у парня отношения с алкоголем: вообще не переносит алкоголь из-за одного пьянчуги, по совместительству отца. Так что если Тёма и был пьян, то счастьем. Вот только хорошее настроение я разделить не могла. Всё равно чувствую себя отвратно, несмотря на шарф и кожанку. Сняв шлем, я мельком коснулась рукой лба. Прекрасно! На мне можно подогреть блины! Я микроволновка! Этого ещё не хватало… Только бы бабушка не заметила. Сразу начнёт пичкать всякими отварами и странно пахнущими зельями. От подобного удовольствия я, пожалуй, откажусь. Таблеток хватит. Должно хватить. — Я смотрю, ты проникся духом мотоциклистов, а? — насмешливо спросила я, подсаживаясь рядом с Тёмкой и развязывая узелок на пакете. — Ой да! Это так круто! — признался он, разминая затёкшие конечности. Я передала ему угощение. Он благодарно кивнул, не отрываясь от темы, — Видел пару видео. Там такие мастера были! Там парень в цирке работает, так он летает на нём через весь манеж! Ещё и отскакивает от сидения прямо в воздухе. Представляешь? Я кивнула, бросив на парня насмешливый взгляд. Поддержать разговор не получилось — хрип стоял тяжёлым комом поперёк горла — так что мне оставалось лишь наблюдать. Артём всё рассказывал про мотоциклы, трюкачей из интернета, про желание научиться также. Его возбуждённая жестикуляция пару раз могла стоить мне носа, но я лишь посмеивалась над этим и продолжала смотреть. Он выглядит таким знакомым и незнакомым одновременно, что я не могу оторваться. Мне нравится разглядывать привычные черты: круглые очки, шрам на носу, кучерявые волосы. Да и новые детали вызывают во мне лишь радость — чего только стоит проколотый нос. Мы, наверное, и вправду как брат и сестра. Пускай не общались, а бзики во внешности почти одинаковые. Ему бы только туннели в уши, да татуировки по всему телу. Но ничего, это ещё обсудим. Мне просто приятно, что он снова рядом, и моя голова наконец смогла его признать. Помню, как было тяжело после его отъезда. Особенно в первый год: всё уже казалось не таким интересным, не таким ярким и забавным. Я и без того не люблю поездки — слишком тяжело привыкать к новому месту. Так тут ещё стало не с кем просто-напросто общаться. Ни одного сверстника не осталось, а те, что постарше, не шибко интересовались малолеткой. Да и я ими, если честно, тоже — социализация в те годы давалась даже тяжелее, чем сейчас. Да и не нужна мне была никакая замена. Мне нужен был старый добрый Тёма, который готов и в море со мной отправиться, и земли захватить, и сигареты попробовать! Помнится, я в то лето часто заходила к его бабушке с дедушкой спросить, когда уже одноглазый пират вернётся на палубу. В ответ всегда шли отговорки. И от обмана, что он ещё вернётся, становилось лишь больнее. Но нет худа без добра, верно? Именно тогда я сблизилась с бабушкой как никогда прежде. Однажды просто привыкаешь, что у тебя нет друзей. Особенно, когда жизнь сама толкает тебя выучить столь важный урок. Столько всего произошло… Я уже и не вспоминала, что когда-то донимала жителей деревни не в одиночку, а с компаньоном. Он словно испарился из памяти. Причём также быстро и незаметно, как и из жизни. И тут бац! Возвращение блудного сына! Привидение из прошлого! Именно в мой, вероятно, последний год здесь, объявляется он. Подросший, возмужавший. Но всё такой же неуклюжий, доверчивый и застенчивый. И шрам на носу остался тем же, как напоминание о том, что ничего в нём, чёрт тебя дери, не изменилось. Хоть со всех сторон обходи и осматривай — Тёма остался Тёмой. — Будешь? — неожиданно спросил парень мне на ухо, вытягивая из размышлений. Я встрепенулась. В тонких пальцах лежала сигаретка: снизу фиолетовая наклейка, сверху белая длинная бумажка. Я застыла от неожиданности — давно не видела их так близко. Последний год держалась подальше — надоел въевшийся запах табака. Да и особой любви к курению никогда не испытывала. Мне скорее нравилась эстетика из фильмов, где главные герои потягивают дым в лёгкие и размышляют о глубоком. В детстве казалось это романтичным. Сейчас осталось чёрной полосой из прошлого. Страшно вспоминать, как ради минутного наслаждения я шла в переулки и просила мужчин за сорок поделиться. Маленькой Райли казалось, что это круто. Нынешней Райли противно от собственной опрометчивости. — Ты куришь? — недоверчиво покосилась я, но всё же ухватила сигарету и поднесла к губам. Артём тут же подставил мне зажигалку, которая выпустила огонёк лишь на пятый раз. — Не-а. Позаимствовал одну у дедушки. — Спиздил? — уточнила я, подняв брови и театрально затянувшись. Артём недовольно нахмурил брови, услышав столь нелестный мат в свою сторону. А может, его так возмутил мой ехидный тон. — Нет, позаимствовал, — настоял на своём он, особо выделив последнее слово. Чуть ли не по слогам произнёс. — Ты взял её без спроса? — Ну, да… — И нашёл ты её в тумбочке деда рядом с кроватью, если я не ошибаюсь, — я передала ему сигарету и упрямо уставилась ему в глаза, настаивая на том, чтобы парень тоже затянулся. Он повиновался моему велению, — Взял только одну. Не пачку! Одну штучку, чтобы старик ничего не заметил. И возвращать ты её явно не собираешься. Я с улыбкой наблюдала за тем, как Тёма выдыхает облако, пытаясь уследить за ходом моих мыслей. Я и сама не до конца понимаю, с чего так прицепилась к слову. Кажется, у меня начался болезненный бред. Но удержать поток мыслей стало невозможно, и я продолжала, плавно покачивая ногой: — Если бы ты «заимствовал» её, то потом должен был вернуть. Но это не так, а значит ты её спиздил, — слегка приблизившись, я щёлкнула пальцами прямо перед его лицом и выдала победное: — Бум! Один-один, салага. Реакция последовала моментально. Надо было видеть, какую рожу состроил парень. Брови сползли к переносице, образовав глубокую морщину, глаза едва не пробили стекляшки в попытке выпрыгнуть из орбит. А изо рта то и дело вылетали резкие выдохи, как будто парень собирался что-то ответить, но тут же мысленно себя одёргивал. Довольная собой, я забрала у него сигарету и снова затянулась. — Ты стала такой странной, — вынес вердикт Тёмка. В его сторону полетел косой взгляд — и это всё, что он может сказать на мой «гениальный» монолог? — Сам-то не лучше, — ловко сменила тему я, — Вроде вымахал, а ведёшь себя как девять лет назад. Как может такой красавчик быть таким застенчивым и неловким? Разве это не странно? Я бы даже сказала, это не дело. — Ауч, — хихикая отозвался Артём, схватившись рукой за сердце. Я в ответ примирительно пожала плечами и выкинула бычок в сторону. Признаюсь, к этому моменту я начала чувствовать себя хуже. Заметно хуже. Зря согласилась на сигарету. Горло начало жечь, подступающая хрипотца уже давала о себе знать не самым приятным образом. Так ко всему прочему ещё и голова начала кружиться, как после центрифуги. А уж судя по бреду, который я несу, температура совсем поднялась. — Ты же знаешь, я прямолинейная, — спустя время просипела я. Стоило голосу пропасть, как вслед за ним полетело и всё остальное. Я залилась громким кашлем, который, казалось, не закончится никогда. Глотку резало так, что начало тошнить. Там словно всё залили бензином и кинули зажжённую спичку. И почему именно сегодня, чёрт тебя дери? Почему пока сидела и подыхала от скуки, я была здоровее всех здоровых? Что за шутка? — Ты в порядке? — затараторил Тёма, стоило мне утихомирить кашель. Он обеспокоенно подсел ближе и положил руку мне на спину. Будто это могло чем-то помочь. Говорить снова я не решилась. Лишь коротко кивнула в знак согласия и указала большим пальцем на мотоцикл. Парень, слава богу, сразу понял, что я имела в виду. Мы вскочили на Вильяма и поехали обратно в деревню. Я побоялась оставаться здесь и дальше. Уж лучше мне станет совсем плохо рядом с домом, а не в получасе езды от него, когда мой напарник не умеет водить. Нам повезло — добрались в целости. Доехали до окраины и решили пройти дальше пешком. Артём взял мотоцикл на себя и катил его рядом, пока я пыталась побороть желание упасть прямо на месте. Ничего не помогло: ни шарф, ни кожанка. По телу пробегал то мороз, то жар, голова разболелась. Ещё и солнце начало раздражать глаза, так что шла я прямо в шлеме. Как же меня это бесит! Я думала, что сегодня наконец смогу выбраться, поболтать с Тёмой подольше, развеяться. Но, конечно же, всё должно пойти к чертям собачьим! Это же я, как мои планы могут пойти по плану? Иногда думаю, что лучше быть спонтанным человеком. Меньше поводов разочаровываться во всём вокруг. — Тебе лучше? — поинтересовался парень, когда дом бабушки замаячил на горизонте. — Говорить могу, — с той же хрипотцой ответила я, продолжая хромать вперёд. — Зачем согласилась поехать, если с утра плохо себя чувствовала? — я слабо пожала плечами, поборов желание раздражённо закатить глаза, — Как придёшь, выпей таблетки. И скажи бабе Инне. Уж она точно знает, как лечить тебя. — Мне что, пять лет? — взбунтовалась я голосом Волан-де-Морта. — Насколько знаю, тебе семнадцать. Но ты же всегда терпела до последнего. И что-то мне подсказывает, что в этом плане ты ничуть не изменилась. Хотелось посмеяться ему в лицо, да не вышло. И не только из-за жжения в горле. Больше из-за того, что он был прав. Язвить в ответ я не решилась по этой же причине. Просто продолжала идти, вслушиваясь в каждый маленький шаг. В то, как песчинки скрипят под моим телом, которое сейчас казалось тяжелее обычного. Я окончательно ослабла и поняла это только сейчас. Когда мы уже подошли к воротам, и я собиралась открывать гараж, Тёма неожиданно поставил Вильяма на подножку и побежал в другую сторону. — Смотри! — крикнул он, находясь уже у соседнего забора. Я повернулась к нему, недоверчиво сложив руки на груди. Что он там ещё задумал? — Помнишь, мы лазали по этой ограде? Я ещё свалился и заработал шрам на носу. Для пущей убедительности он пару раз провёл пальцем по переносице, чем вызвал у меня тихий смешок. Такое не забудешь. То, как он летел вниз с громкими криками, едва не выколол себе глаз. Столько крови было, что мы оба начали бояться, как бы не умер. Или, может, в силу возраста нам казалось, что красного вокруг было слишком много? После того случая бабушка заперла меня дома на пару дней. Не ругала, но как-то наказать было нужно. А вот Тёмке досталось по первое число. В то время мы были маленькими, едва доставали до середины забора. Сейчас же я спокойно могу встать на носочки и заглянуть, чем же таким занимается Николай Иванович — да-да, тот самый старик, который всех детей в деревне пытался подкупить конфетами. А мы всё равно лезли. Обходили дом стороной, а его хозяина ещё дальше, но яблоня у него была самая лучшая. Ну как можно удержаться от соблазна позаимствовать пару-тройку сочных, сладких плодов? Извините, не позаимствовать. Спиздить. — Смотри, — повторил Артём, как будто хотел убедиться, что я не отвлекаюсь. Парень встал рядом с зелёной оградой и провёл рукой невидимую линию от своей макушки, показывая разницу с забором. Я закатила глаза, скрестив руки на груди. С ростом ему и впрямь повезло. Некогда непреодолимая стена стала почти незаметной. Если мне нужно было вставать на носочки, то ему достаточно было просто повернуть голову. Что он, собственно, и сделал. — Поглядите-ка! — громко зашептал он, — Николай Иванович собаку что ли завёл? Будка новая стоит. Посередине огорода почему-то. Интересно, пёс помидоры любимые не топчет? Действительно, какой человек в здравом уме поставит собачий дом в центре огорода, когда у него и в помине не было собаки? Помнится, он наоборот всегда жаловался бабушке на нашего пса. Видите ли, выглядит угрожающе. А как, по его мнению, должен выглядеть сторожевой пёс? Старик вообще был похож на человека, который панически боится или даже ненавидит домашних животных. Хотя он и людей не любит, не то что другую живность. Можно сказать, в этом мы с ним похожи. У обоих свои причуды. Только у меня от неудачного опыта, а у него от старческого маразма. Настолько заскучал, что будки строит почём зря. Видимо, обычные теплицы ему чем-то не угодили. Артём ловко сорвал пару яблок с самой верхней ветви и вприпрыжку побежал в мою сторону. Когда он передавал фрукт, выглядело это скорее так, будто он вручал мне «Оскар». Да с такой улыбкой, что захотелось почесать его за ушком и сказать: «Хороший мальчик». Кажется я поняла, для кого Николай Иванович построил будку. Ждал, когда Тёмка снова свалится к нему в огород. — Раньше для этого нужно было пожертвовать носом, а теперь достаточно просто протянуть руку, — довольно заключил он и, наспех протерев яблочко краем майки, откусил, — Когда рассказал ту историю Олесе, она не поверила даже. Сказала, что и представить меня мелким не может. Я устало покачала головой, глядя вдаль через затемнённое стекло. Перед глазами тут же замелькала сценка. Вот девушка с разноцветными волосами, рядом очкастый парень. Она внимательно его слушает, смеётся над его неуклюжестью. Не знаю, может, так подействовала болезнь, но картинка в голове была реалистичней обычного. Почему-то я даже была уверена, что она в тот день надела то дурацкое платье с цветочками. Конечно, ведь стояла жара, а ей хотелось выглядеть красиво. Не потому, что она хотела впечатлить Артёма. Просто Ириска любит идти на риск. Воображаемая девушка неожиданно повернулась и, хихикнув, сделала реверанс. Я с большим усилием удерживала себя от желания ответить ей тем же. Мне чертовски нравится, как она ходит по краю.