Снежное лето

Стоило зайти в дом, как меня придавило. Засосало в зыбучие пески, что ни шагу вперёд, ни шагу назад. Так и встала, упёршись спиной во входную дверь. Рука прошлась по лбу и опустилась уже вымокшая в поте. Я ощущала себя половой тряпкой — выжатая до последней капли, грязная, рваная и уставшая. Каждое движение отдавалось лёгким покалыванием по всему телу, но я заставила себя зайти на кухню, выпить жаропонижающее и сделать чай. Бабушка куда-то ушла, торопиться было некуда, и я позволила себе делать небольшие передышки каждые пару секунд. Пока ждала чайник, стянула с шеи шарф — ещё немного и задохнусь в нём — и бросила его на спинку стула вместе с кожанкой. Упёрлась руками в столешницу и тяжело задышала, прикрыв глаза. Всё же от сигареты надо было отказаться — лёгкие ощущаются совсем иссохшими. Такими что на языке остаётся безвкусный осадок, похожий на пепел. Не ожидала, что всё может стать настолько плохо от одной только поездки. Ну что за напасть такая? Почему это лето идёт таким кубарем? Забрав всё необходимое и не очень — Артём съел весь мой завтрак, так что я без зазрения совести стянула конфетницу с печеньем — я отправилась наверх. Ступеньки дались сложнее всего. Я опасно покачивалась взад-вперёд, оставляя пятна чая на дереве. Но и с этой преградой я кое-как справилась. В комнату ввалилась как пьяная, то и дело смаргивая размытую пелену перед глазами. Ничего, немного отдохнуть и станет полегче. Нужно просто дождаться действия таблетки. Просто подождать. Поставив кружку и конфетницу на тумбочку, я метнулась за ноутбуком. Не могу же я весь оставшийся день просто валяться и пялиться в потолок. Раз уж заболела, то проведу время с пользой. Не могу ждать Тем более затягивать с Олесей нет никакого смысла — уже месяц прошёл, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Нужно её найти Быстрее начну — быстрее закончу. Сколько можно? Кто знает, вдруг Олеся зарядит меня своей энергией, и я почувствую себя получше? Одно коротенькое видео. Ничего страшного не случится, не помру. Я уместилась на мягком матрасе, укуталась в одеяло как в лаваш. Мне нужно тепло. Нужно расслабиться. Большее не поможет, как бы ни старалась. Сделав глоток горячего чая и воткнув наушники, я пролистала до нужного видео и включила его. Далось мне это не так просто, как могло показаться. Очень странные ощущения от всего этого. На душе так и скреблись кошки. Походило на чувство неприязни или отвращения. Как будто я возвращалась к чему-то противному, запретному, ужасному. К тому, к чему возвращаться было нельзя ни в коем случае. В какой-то момент желание отключить ноутбук, допить чай одним подходом и отрубиться достигло пика. Я уж было потянулась к крестику в углу. Но загрузка завершилась. На экране появилась знакомая физиономия, которую, казалось, я видела вечность назад. Я посильнее укуталась в одеяло и поглубже нырнула в подушку. Уголки губ поползли вверх, ведомые внутренней молитвой: Всего одно видео. Всего одно видео. Всего одно видео.

~5) Новый друг?~

Олеся сидела в тёмной комнате. Подсвечивала её лишь одна тусклая лампочка компьютера, которая откровенно плохо справлялась с работой. Задний план можно было рассмотреть разве что приблизившись к экрану вплотную, а сама Ириска стала «пониженного качества». Я сонно хмыкнула, вглядываясь в пиксельную морду. И ещё раз, когда девушка задумчиво посмотрела вниз и высунула язык в попытке закрыть им верхнюю губу. Или она всё-таки хотела достать им до носа? — «Приветики, Райли,» — менее инициативно, чем я ожидала, заговорила Олеся и перебрала пальцы в воздухе в знак приветствия. От такого жеста у меня едва голова не закружилась. Божечки, меня начало тошнить… — «Прости. Сегодня, скорее всего, будет короткое видео. Просто расскажу, что произошло за последние дни. Ты не представляешь, как я устала за это время!» — в доказательство, Ириска громко выдохнула и прикрыла глаза. Я уж было забеспокоилась, что она заснула и остальное время мне предстоит слушать её храп, — «Я решила на какое-то время отвлечься и попробовать что-нибудь новое. Например, начала читать книгу. А ещё гулять стала часто. На самом деле, просто бабушка Инна почти что выгоняет меня на улицу, так что выбора особо нет. Но это помогает. Иногда прогуливаюсь до заброшенного здания неподалёку отсюда. Интересное место. Людей в округе нет, никто не мешает. Можешь сидеть и думать о своём в компании дерева и ветра.» Олеся тихо посмеялась, а затем выпучила глаза и закачала головой из стороны в сторону. Как будто пыталась показать, насколько ненормально считать подобное хорошей компанией. Я бы тоже посмеялась с её странных движений, вот только голова совсем отказывалась работать. Кое-как выдавила улыбку, но на этом всё. И зачем только? Всё равно ведь не увидит. Изо рта вырвался тяжкий вздох, и мне показалось, что я разглядела маленькую тучку. Температура даже не собиралась падать, воспламеняя тело всё сильнее. Удивительно, как во мне ещё не бурлят всякие жидкости. По ощущениям там всё уже давно должно было закипеть. Дыхание сбилось, стало похожим на собачье — быстрое, через раскрытый рот. Губы уже совсем обсохли, а по щеке, как мне кажется, начала стекать слюна. Сил не хватало даже на то, чтобы её сглотнуть, не то что вытереть кожу. Мне, правда, мерзко с самой же себя. Представляю, как сейчас выгляжу со стороны. Я едва наклонила голову и закашлялась в ткань, чтобы приглушить звук. И зачем только? Она ведь всё равно не услышит. — «Уверена, тебе бы там понравилось,» — Олеся облокотилась на руку и поджала губы, будто размышляя, о чём рассказать дальше, — «Ещё я помогаю Николаю Ивановичу. Он потихоньку начинает добреть ко мне. Угощает чаем, ватрушками, печеньем. Правда, смотрит всё с тем же недоверием. Как будто я у него что-то украла. Но мне кажется, это его характер такой. Как я поняла, он ко всем относится с опаской и держится на расстоянии. Но он, правда, добрый. Я же вижу!» — я едва удержала себя от желания прыснуть слюной. Интересно, сколько очков ей пришлось надеть, чтобы разглядеть в нём хоть что-то хорошее? — «А ещё познакомилась с дедушкой Мишей. Как я поняла, они хорошо дружат с твоей бабушкой. У него довольно необычный… говор. И шутки тоже. Но, думаю, с ним я тоже поладила. Вчера вот втроём смотрели какой-то мультик по телевизору. Не помню названия, но там что-то про ниндзя, чакру какую-то. Не запомнила в общем. Но интересно. Но много крови и криков.» Брови слегка приподнялись, образовав морщинки на лбу. Было ясно, насколько сильно её поразили сцены. И чего она не смогла запомнить название? Что сложного в имени «Наруто»? Бабушкино любимое аниме, между прочим. Уже по десять раз каждую серию посмотрела. Помнит любую деталь, даже самую мелкую. Куда делся первый Иван не помнит, а сколько печатей нужно сложить для «чидори» — пожалуйста! — «К деду Мише, кстати, внук недавно приехал.» — продолжила Леся. Выражение лица у неё при этом поменялось: морщинки разгладились, губы тронула тихая улыбка, а взгляд отчего-то мечтательно убежал в сторону, — «Видела его из окна пару раз. И на улице тоже столкнулись сегодня. Ты с ним явно и так знакома, но, знаешь, он такой забавный! Ещё не общалась с ним лично, но когда махнула ему на улице, он прям вспыхнул. Засмущался, наверное. Зачем-то решил перепрыгнуть забор, не открывая калитку. В общем, запнулся и упал. Я уже думала ему помочь, а он, знаешь, что?» — Веснушка сделала небольшую паузу, заглядывая в камеру. Интрига бешеная! Прямо ещё чуть-чуть, и упаду. Я напряглась и придвинулась поближе, вглядываясь в её взгляд. Эта интонация, эта мимика... Может, мне кажется от температуры, но глаза у неё так и горели. Как будто Тёма сумел впечатлить её. Я тихо хмыкнула, за что тут же расплатилась — в горле словно взорвалась бомба. Но это правда идиотизм. Тёма? Впечатлить? Олесю? Смех и только! Ему нечем впечатлять такую девушку… Ну нет! Она не могла и вправду заинтересоваться им, увидев, как тот строит из себя Тарзана. Это глупо! Мне тогда что, достаточно просто сказать «привет», чтобы она в меня влюбилась? Это можно как-то проверить? — «Он начал отжиматься прямо на месте! Я там в шоке стояла. Короче, с минуту занимался физкультурой, а потом убежал в дом. Дурачок какой-то,» — без злобы добавила она, прикусив губу. — «У меня в детском доме такой же друг был. Наверное, все парни такие. Хочу попробовать подружиться с ним. А то постоянно сидеть со стариками в семнадцать как-то странно. Надо будет только поймать его, когда он не сможет убежать.» Досматривать я не стала. Пару раз неуклюже постучала ладонью по ноутбуку, пока не попала по нужной кнопке. Запись остановилась так, что Олеся застыла в смехе передо мной. Я рвано выдохнула. Если до этого я ещё могла хоть как-то вникать в суть «разговора», то в эту секунду я поняла — закончить у меня не получится. Уж не знаю, это такая реакция на слова Леси об Артёме или что-то другое, но всего мгновение — и в глазах поплыло. Сначала повсюду засверкали чёрные пятна, а затем Ириска начала расплываться и выворачиваться волной вместе с ноутбуком и комнатой. Это уже было выше моих сил. Я наспех выдернула наушники и отодвинула компьютер в сторону. Судя по последовавшему всплеску и стуку, уронила кружку с чаем. Поебать… Я наивно закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов, в надежде прогнать тошноту. Попытка провалилась с треском. В горле образовался ком, а когда снова посмотрела на комнату, меня стало воротить. Всё вокруг казалось слишком ярким, хотя шторы были задёрнуты и вокруг царили потёмки. Было так хреново, что по голове бегал один вопрос — как по-быстрому убиться? Казалось, ещё чуть-чуть — и передо мной начнут летать вертолёты. От температуры началась лихорадка? Это же насколько горячей я должна сейчас быть? На живот начало неприятно давить, так что я отодвинула одеяло к чертям подальше и кое-как стянула штаны. Открывать глаза я больше не рисковала, боясь вывернуться наизнанку прямо на месте. Так и лежала полуголая в позе эмбриона, молясь Вселенной, Богу и дьявол знает кому ещё. Не могу дышать, не могу двигаться. Мне жарко. Нет, мне до усрачки холодно. Смог впечатлить Олесю. Зубы звонко стукнулись друг с дружкой, и я откинула голову назад. По шее противными линиями стекал пот; ноги моментами едва заметно вздрагивали; пальцы впились в простыни мёртвой хваткой. Казалось, я потеряла кровать — гусиная кожа уже не ощущала мягкость матраса, холод ткани. Я летела. Нет, падала. И ничто не сможет убедить меня в обратном. Сквозь туман я заметила лёгкие прикосновения. Сначала на плече, затем на шее и щеке. Из меня вырвался страдальческий стон — касания приносили боль, точно оставались ожогами по всему телу. Я попыталась разглядеть бабушку сквозь полуоткрытые веки. Бабушку? Нет. Белые волосы сменились вороньим крылом; обвисшая кожа подтянулась, помолодела; привычные старческие пятнышки превратились в копну точек, разбросанных по всему лицу. Уголки губ дрогнули, и я попыталась назвать её по имени, но вместо букв из меня вырвалось шипение. В руке появилась тяжесть — она сплела наши пальцы, мягко проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони. На секунду стало легче. Тошнота отступила, голова перестала так сильно кружиться. Я осмелилась открыть глаза ещё шире. Олеся. Олеся передо мной; со мной. В серых глазах пляшут бесята; из них льётся туман, заполняя комнату дымкой. — Привет, — шёпот рвёт лёгкие. Пульс Леси ускоряется, отдаётся таким же ритмом в моей плоти. Тук-тук-тук-тук-тук. Только и слышу я. Тук-тук-тук-тук-тук. Я тянусь к ней свободной рукой, но почти сразу сдаюсь, закрывая глаза ладонью. Нужно заснуть. Как бы ни было плохо, нужно заснуть…