Снежное лето

Болезнь оказалась слишком сильной, чтобы назвать её просто простудой. Я долго не могла отойти. Первые пару дней и не помню толком — часы летели слишком быстро, а в голове был такой пробел, что размышлять не было ни сил, ни желания. Меня и не было толком в это время. Кое-как просуществовала до спада температуры — спасибо бабуле за постоянный надзор. А потом… А потом стало неожиданно хорошо и прекрасно. И пускай меня до сих пор периодически мучают кашель и слабость, чувствую я себя восставшей из пепла. Я уже спокойно выхожу гулять, почти наладила режим и почти ем. Всего понемногу, какие-то незначительные изменения, которые стоят мне больших усилий. Но весь этот прогресс меркнет на фоне внутренней батарейки, которая без предупреждения взорвалась. Болеть я не люблю, а вот состояние после — очень! Энергии становится слишком много, и я начинаю творить всякую хрень. И говорить тоже. В городе в такие моменты становится обидно — друзей нет. Не на кого вылить накопившийся бред, не с кем даже просто пообщаться и пошутить. Жалко, что нету брата или сестры. Иногда так хочется зайти к кому-нибудь в комнату, сделать что-то непонятное и убежать. С родителями так не рискну — можно сразу прощаться с хорошим расположением духа и выкидывать его в мусорное ведро. А вот маленького чертёнка рядом с собой я бы очень даже хотела. Мне невероятно свезло, что этот этап выпал именно на возвращение Тёмы в мою жизнь. Бабушке сильно не докучаю, разве что заставляю смеяться разными смешными словечками. Вот недавно, к примеру, зашла к ней в комнату, пока она отдыхала, сказала «бабай» и ушла. Она смеялась так, что и на втором этаже было слышно. Ну забавное же слово! Бабай. В остальном же докучаю именно белобрысому пареньку. Да и он сам оказался не против — наведывался каждый день с тех пор, как меня перестало постоянно тошнить. И тогда разлепить нас стало невозможно. Сначала громили дом и сотрясали стены смехом. А чуть позже, стоило мне встать на ноги, стали потихоньку выбираться наружу. Мы ходили, сколько могли. От начала деревни и до её конца. А иногда просто выбирались к соседней лавочке и сидели там до вечера. Я даже начала входить во вкус. Наконец-то нашёлся тот, кто мог разделить моё послеболезненное сумасшествие. Тёма и так не менее придурковатый, чем я. А уж под моим напором его стрелка ушла ещё дальше. Куда-то ближе к зоне «чокнутый на голову». Всё никак не могу привыкнуть, что общение может быть таким лёгким, но я честно учусь. Стараюсь открываться, позволяю сблизиться и расслабиться. А вместе с тем меняю мнение о лучшем друге — из простого мальчишки из деревни он с каждым днём растёт всё выше в моих глазах. И я открываю совершенно новые стороны его души. Мы проводили всё время вместе то выбешивая друг друга до побелевших костяшек, то веселя до боли в животе. На удивление и сходств у нас оказалось намного больше, чем я предполагала. К примеру, ему тоже не нравится слащавая попса, тоже тяжело заводить новых знакомых. А ещё его тоже несколько лет назад бросил лучший друг. Причём довольно печальным образом и по печальной причине. И самое главное — озарение пришло к Артёму недавно, пару дней назад, но, чёрт тебя дери, как же я рада, что до него дошло! — он полюбил мотоциклы! Не просто полюбил, а влюбился по уши! Я уже начинаю отсчитывать время до момента, когда можно будет начать ревновать Тёмку к Вильяму. Так что с недавнего времени мы вместе сидим в гараже. Он рассказывает мне про свою жизнь и помогает, а я учу его всему, что знаю сама. Моё тело ещё не до конца пришло в себя. Но Артём со своими крепкими ручищами прекрасно компенсирует этот недостаток. Пускай остаётся таким же неуклюжим — пару раз чуть не уронил Вильяма — но пока мой мальчик остаётся без ран, я довольна результатом. И когда я говорю «мой мальчик», я конечно же, имею в виду мотоцикл. — Может, тебе перевестись? — спросила я, наслушавшись от парня про отвратительные условия в его колледже. Артём как раз закончил расставлять банки с огурцами и с недовольным лицом вытирал руки от осевшей на коже грязи. Я глядела на него с плохо скрываемым интересом. По большей мере из-за того, что этот дуралей согласился помочь мне с уборкой. Что было в его голове в момент, когда из его уст сорвалось уверенное «да»? В детстве мы оба спешили убраться подальше, когда бабушка или деда Миша упоминали страшное слово «пылесос». — Не выйдет — родители не потянут. Здесь хоть на бюджет поступил, а вот в других мне вряд ли светит подобное. — Попроси в долг у моей бабушки. А лучше сыграй с ней в покер на деньги. Она тебе всю пенсию продует, — я на секунду остановилась. Прикусила щеку, повернулась к Тёмке и угрожающе направила на него тряпку, — Ты этого не слышал, я тебе об этом не говорила. Забудь. Он тихо хихикнул и «закрыл рот на замок». — А чего ты в колледж не ушла? Могла бы пораньше съехать из дома. Рука невольно дёрнулась, едва не уронив отвёртку. Я злобно зыркнула в его сторону, не успев продумать реакцию. — А тебе какое дело? Тёма тут же стушевался, потупив взгляд. Осознание сказанного дошло лишь спустя пару секунд. Хотелось ударить себя по губам — вот надо же было всё испортить! Столько держалась от этой дурацкой язвительности в его сторону, и вот так глупо сорвалась. Чёрт бы подрал мой язык без костей! Я уже хотела было извиниться, когда Тёма на одном выдохе пробасил короткое: — Родители? …и у меня подкосились ноги. Я не стала говорить — он и так всё понял. Лишь коротко кивнула и отвернулась, скрывая лёгкую улыбку. Рада, что догадался. Не люблю вспоминать те времена. А в особенности эмоции, что нахлынули на меня вместе с резким «нет». До сих пор поверить сложно: достаточно было одного односложного ответа, чтобы несколько месяцев кропотливой работы и выискивания информации разбились в мелкие щепки. Я давно привыкла, что у родителей есть особые темы, помеченные красным маркером. С какими-то лучше не подходить без продуманного до мелочей плана. На другие, напротив, сразу дадут добро, всучив стопку купюр. Признаться, в какой-то момент я стала пользоваться этим. Подходила сначала к матери, засовывала двести долларов в карман и шла с тем же вопросом к отцу, чтобы удвоить сумму. У меня не было желания разорить их. Просто было интересно, когда они заметят мою махинацию и надают по шее. Вот только дротик так и не попал в цель. До сих пор в ящике тумбочки лежат несколько тысяч долларов. Оставила на запас. Но именно вопрос учёбы волновал родителей больше всего остального. Они отправили меня в частную школу, нанимали репетиторов, швыряли в лицо табеля, если на них появлялись отметки ниже идеального. Поэтому я решила подготовиться к разговору о колледже основательно. Нашла все подходящие учреждения, выбрала тройку лучших. Настолько загорелась идеей, что чуть было не начала делать презентацию — родители любят, когда информацию преподносят таким образом. Помешанные фанатики. Но всё оказалось напрасным. Стоило начать разговор, как оба единогласно отказались. Почему-то для них моё желание уйти в колледж казалось не просто глупым — желанием идиота, который ничего в жизни не добьётся. Я так и не поняла причину столько резкой реакции. И от этого болело до сих пор. Не выдержав нарастающего траура в помещении, я принялась насвистывать мелодию под нос. Тряпка стала летать туда-сюда, смахивая пыль с удвоенной силой. Свист — направо, вздох — налево. Всего за пару секунд вокруг меня образовалась тучка, лезущая и в глаза, и в нос, и в рот. За спиной послышался громкий чих, и я задорно хмыкнула. Перестарались всё-таки. Здесь и до этого было нечем дышать, а уж теперь… Теперь тут стало просто невозможно находиться. — Слушай, давай откроем двери, — еле борясь с кашлем, попросил Артём. Я обернулась, то и дело борясь с накатившими слезами. Как оказалось, этот дуралей принялся вытряхивать какой-то древний коврик, который покрылся не только пылью с паутиной, но и плесенью. Вид у Тёмки при этом был полон отвращения. Парень держал предмет подальше, ухватив кончик четырьмя пальцами — мизинец был аристократично оттопырен в сторону — а второй рукой пытался закрыть лицо то ли от противного зрелища, то ли от всего, что летело с ковра. Повторять дважды не пришлось. Отложив всё в сторону, я пробралась через разбросанные инструменты и мусор и открыла двери настежь. Парень вылетел пулей, продолжая держать заплесневелый ковёр на расстоянии. Я прищурилась, разглядывая предмет на солнце. Очертания рисунка уже было почти не различить, но мне всё же удалось вспомнить, откуда эта хрень тут взялась. Тот самый коврик, который раньше лежал у меня в комнате! Бабушка обменяла его у соседки на бутылку старого и довольно дорогого виски. А всё потому, что мне было холодно ходить по голому полу, но носить тапки я наотрез отказывалась. Милое воспоминание. Сейчас в этом скоплении грязи и сажи было тяжело разглядеть хоть что-то, но я помню, как на некогда мягком ковре красовался рисунок волка и зайца из мультфильма. Насколько помню, это была ручная работа той самой соседки. Или её дочери, которая погибла за год до продажи ковра. — Ну и чего ты так на него смотришь? — я облокотилась на косяк двери, скрестив руки на груди, — Давай, вытряхивай его. Положим здесь, чтоб ходить мягко было. — Ты сейчас серьёзно? — сморщившись от отвращения, воскликнул Артём. — Более чем. Давай, вперёд и с песней! — Ты хочешь положить ковёр в гараже? Там же грязно! — Не волнуйся, ковёр не менее грязный, чем гараж. Не спорь давай! Работаем руками, а не языком, — последнюю фразу я произнесла чуть ли не по слогам, при этом прихлопывая в такт. Тёмке явно не нравилась моя идея, но пререкаться и дальше он не стал. Мне, собственно, и самой идея казалась бредовой. Какой идиот будет класть домашний махровый ковёр в таком месте? И не важно, что от домашнего и махрового в коврике остались разве что торчащие во все стороны нитки. Я, конечно, люблю Вильяма, но не до такой же степени! Просто хотелось посмотреть, как парнишка будет мучиться и вытряхивать всё дерьмо из…этого. Вдруг ему удастся сотворить чудо? Может, я вообще верну его в свою комнату. Посмотрим, что золотые ручки Артёма смогут сотворить с этим «бабаем». Первые несколько взмахов оказались самыми страшными. Пыль, паутина, мертвые жучки и паучки, крошки и сросшиеся куски плесени летели во все стороны! Артем завизжал и затопал ногами, отгоняя ещё живых жителей ковра. Падая на землю, жучки трясли усиками и торопились бежать от греха подальше. Я расхохоталась. Как они наверное сейчас матерят Артема за такое грубое выселение! Вместе с ними вылетали и мертвые насекомые, шлепаясь на пол и стукаясь спинками. Я сморщилась, разглядывая под ногами целое кладбище из десятков жучков, тараканов и моли, покойно сложивших лапки на брюшках. Будь у меня фобия насекомых, я бы уже сверкала пятками по пути в город. Хорошо крыс не было… Но всё равно противно. Они ещё так разбегаются во все стороны… Фу-у-у! Меня аж передёргивает от этого вида. Общежитие какое-то, а не ковёр! Слава богу, вытряхивает его Артём. Однако первые взмахи оказались лишь разгоном. Это я поняла, когда Артём остановился и принялся размахивать руками, чтобы спастись от парящей вокруг него пыли, а из общаги выскочил ещё один незваный гость. Кого-кого, а саранчу в таком месте я встретить не ожидала. Тем более, инвалида — у насекомого не было одной ноги. А потом… Ей богу, знала бы я заранее, что выйдет именно так, я бы самолично сожгла этот проклятый ковёр к чертям собачьим! Ведь вслед за инвалидом полетела вся его огромная семья, состоящая из сыновей, дочек, родителей, нескольких жён, бабушек, прабабушек, прапрабабушек и также, только с дедушками — извините, точную их родословную не скажу. Я встала как вкопанная. Просто смотрела на семейство глазами полными шока и изо всех сил сдерживала желание очистить желудок. Насекомых я, может, и не боюсь, но от такого скопления мелких паразитов становилось дурно. Я сделала пару шагов назад, лишь бы они не начали прыгать в мою сторону. — Что там падает, понять не могу! — недовольно вскрикнул Артём, продолжая бороться с пылью вокруг. Прекрасно, он ещё ничего не видит. А когда увидит — сразу откинется. Прекрасно, просто супер! И что мне теперь делать с этим сбродом? Чёрт бы тебя подрал! Вот нахрена меня потянуло вытряхивать этот дрянной ковёр?! Ладно ещё пауки. Но саранча… Лучше прекращать химчистку, пока оттуда не повалились твари похуже. — Грязи просто много, вот и валится, — без зазрений совести врала я, с лёгким ужасом наблюдая за тем, как тот самый инвалид ползёт в сторону ботинка Артёма. Блять… Если он убежит и оставит общежитие на меня одну, я сожгу весь гараж к чёртовой матери! — Ты это… заканчивай. Ну в жопу, только намусорим. Иди, костёр с ним разведи. Как раз весь остальной мусор туда свалим. Говорила я это медленно, растягивая каждый слог. Мне нужно было найти, чем бы отогнать гостя от ног парня. А выбор, скажу я, был не велик. Пара коротеньких веток рядом с дверью гаража, да отвёртки. Отступать было некуда — позади… гараж. Выбор пал на старую швабру, которую Артём нашёл буквально сегодня. Всё-таки пригодилась. Я быстро забежала за своим оружием, а когда вернулась увидела, как существо ползёт вверх по кроссовку. Возможно, именно в эту секунду, я умудрилась получить новую фобию. Или сразу травму. Ползущая саранча без задней лапы — не самое лучшее зрелище. Но всё становится только хуже, когда из её задницы начинает течь что-то непонятное и жёлтое, мать вашу! А уж когда оно начало впитываться в ткань ботинка… — А зачем я его тряс, если в итоге ты всё равно решила его сжечь? — продолжал возмущаться Тёма, так и не замечая, что происходит вокруг. Всё, меня сейчас стошнит. Чтоб я ещё хоть раз взялась за уборку в гараже! Я протянула швабру щёткой вперёд и с силой ударила парня по ботинку. Прежде чем он начал кричать и брыкаться, руки сами потянули оружие на себя, скидывая раздавленного инвалида к его сородичам. Осматривать ущерб я не осмелилась — уже представляю, какое месиво там творится. — Больно же! Чего делаешь? — парень запрыгал на одной ноге, пытаясь при этом недовольно смотреть на меня через край коврика. — Да так, пыль убрала. Ну всё, попрыгал — разжигать костёр! Время, Тёма, время! И снова он послушно поплёлся выполнять мой указ — слава Богу! А я пока быстро смела всех оставшихся насекомых подальше, чтобы не забежали обратно в гараж. Я с облегчением выдохнула и поклялась самой себе больше таких шуток-экспериментов не устраивать. Уверена, ещё бы секунда, и пришлось шваброй защищаться не от саранчи, а от чужого. Я бросила орудие обратно и встала на месте, вслушалась в пульс. Паника стала постепенно отступать. На губы прорвалась улыбка, а затем я взорвалась от смеха. Меня так распирало, что пришлось облокотиться рукой об косяк. Ладно, это было нечто! Я ненормальная, раз у меня так быстро сменился настрой? Видимо, пока организм борется с остатками болезни, на фильтровку мозга ему времени не хватает. Вот я и ржу с нападок насекомых, раздавленного чуда-юда и с того, как Артём неумело поджигает коврик. На что надеется только? Поднёс зажигалку к краю и ждёт, что он вспыхнет! Ну и дурак. О, поскакал чего-то. Видимо, ещё жильцы полезли. Температура не устроила. — Ха-ха-ха-ха-ха! Я резко остановилась, чувствуя, как кровь отливает от лица. Неожиданный смех застал врасплох, заставив обернуться в поиске источника. На другой стороне дороги, чуть вдалеке, объявилась фигура. Она шла в мою сторону, самодовольно вздёрнув подбородок. Разглядеть лицо я могла с трудом, но всё же улавливала знакомые черты. Светлые волосы по плечи, подкрашенные глаза, веснушки, уходившие под ворот майки. Клянусь, моё тело моментально окаменело. Сердце остановилось, пальцы превратились в ледышки. Я не верила глазам. Она шла ко мне. Шла в мою сторону. Смотрела на меня с улыбкой и весельем. Настоящая. Не с экрана ноутбука. Реальная. Живая. Я похолодела. От этого осознания всё внутри трепетало и замирало одновременно. Я словно оказалась в океане с привязанной к ногам гире. Я рвусь наружу, гребу изо всех сил, чтобы хлебнуть спасительного воздуха. Но невидимый груз не позволяет мне. Вода давит на меня. Давит на органы, на самое сердце. И я ничего не могу с этим сделать. Появление Олеси окрыляло и топило в страхе одновременно. Хочется радоваться. Хочется бежать навстречу со счастливыми воплями. Хочется улыбаться и наконец разглядывать её веснушки вживую, на настоящей тёплой коже. А ещё хочется бить её кулаками по груди. Хочется топать ногами от обиды. Хочется попятиться назад от липкого сгустка чувств. Хочется всего и сразу. А потом, вдруг, всё закончилось. Леся пропала также быстро, как и появилась — за одно мгновение. За короткий миг, который даже секундой назвать сложно. Я моргнула, а её уже нет. И идущая в мою сторону девушка оказалась вовсе не девушкой, а слабо знакомым мужчиной. Дыхание возобновилось. Тяжесть ушла. Но липкое чувство не последовало за ней. Сосед брёл, засунув руки в карманы и косо поглядывая то на меня, то на Артёма. Затем поравнялся со мной, недоверчиво поздоровался и пошёл дальше. Я промолчала, но продолжила смотреть ему вслед ещё пару секунд. Он продолжал идти. А я замечала всё больше отличий между ним и девушкой, которую умудрилась в нём разглядеть. Я наспех протёрла лоб рукой, пытаясь прийти в себя. Надо же было перепутать взрослого — очень взрослого! — мужчину с юной девушкой в расцвете сил. У них же даже нет ни одного сходства! Абсолютно разное телосложение, абсолютно не похожие глаза и совершенно не одинаковые веснушки — у соседа их и в помине не было никогда. А я как-то умудрилась разглядеть в нём и знакомую улыбку, и серые глаза, и копну тёмных точек по всему лицу. Как-то умудрилась увидеть её и даже поверить в это наваждение. — Райли! Тащи мусор, я зажёг! Я посмотрела в сторону орущего парня, всё ещё пребывая в шоке от произошедшего. Тёма стоял рядом с горящим ковром, довольно улыбаясь пламени и подпинывая маленькие веточки с дороги в огонь. Его лицо, также как и руки, были в грязи и пыли, волосы окончательно растрепались и сбежали от резинки, кроссовки тоже покрылись мутным слоем невесть чего. Я тяжело выдохнула. Сердце стучало так, словно готово было выпрыгнуть в любой момент. Всё тело обмякло, и я почувствовала нарастающую слабость. Я постаралась нацепить на себя улыбку и направилась к Артёму. Забудь. Просто забудь! Заработалась, вот и мерещится всякое. Или остаток болезни даёт о себе знать. Это даже более вероятно — достаточно вспомнить идиотский сон с Олесей, чтобы всё понять. Просто бред от температуры. Просто лёгкий мираж в сознании. Ничего необычного! Просто температура подскочила. Ещё и ковёр этот с нелегальными жильцами. Конечно тут всякое начнёт мерещиться! Нечего делать из этого трагедию. Правильно? Вот только я успела забыть об одной важной детали, которую ни в коем случае нельзя было упускать. И которую я упустила. — Какой же ты долгий, — негодовала я, смотря на то, как пламя разгорается всё сильнее и сильнее, расходясь по остальной части ковра, — Мог бы хоть маслом полить. Или жидкостью для розжига. Она где-то в гараже стояла вроде. — Ой, давай только без придирок. Я старался, вообще-то! С губ сорвался тихий смешок. Выглядит как парень, заинтересованный учёбой, а на деле тот ещё простофиля. Ему всегда тяжело давалось чтение, что уж говорить про заучивание каких-то вещей. Усидчивости хватает лишь для компьютеров. В особенности, для компьютерных игр. Но смотреть на его гордую морду было весело. Он вообще любит, когда у него что-то получается. И не важно, что он пошёл обходными путями через Каскелен. Всё равно будет и горд, и рад. В этом он ещё больше напоминает мне собаку. Не в плохом плане! Просто его глаза полные надежды и какой-то веры в нечто своё, неведомое остальным, заставляют поощрять его за любой чих. Делает какую-то глупость, натворит ошибок, но ведь старается! Так и хочется сказать «Да хрен с ним, что долго! Ты молодец. Большой молодец». Но говорить я такое, естественно, не стану. — Ладно-ладно, — с лёгким вздохом сказала я, похлопав его по плечу, — Идём за мусором. — А с этим что делать? Я повернулась к парню и обомлела. В протянутой руке вальяжно сидело пушистое животное с длинным носом и огромным хвостом. Оно грозно взглянуло на меня, и маленькие бусинки блеснули на свету. Маленькие лапки сложились на груди в неком подобии перевёрнутой молитвы. Руки тут же охватила тряска, ноги подкосились. Дышать стало нечем, в сердце воткнулись иглы. Я с трудом выдохнула невнятное «крыса», и всё тело тут же передёрнуло. — Брось эту тварь, — прохрипела я приказным тоном. Парень непонимающе нахмурился. — Куда? — В костёр. Ещё более удивлённый взгляд. Шаг в мою сторону. Ещё немного, и Тёма будет проклят на всех языках мира. Ни черта он не молодец. Ни капли! В груди всё сжимается от нарастающего ужаса. Я гляжу в глаза этой маленькой убийце, с ужасом разглядываю коготки на лапках. Делаю шаг назад. Затем второй. А затем ещё с десяток таких же, подальше от бегущего вслед за мной парня. — Да ты куда? Это же Реми! Он будет нам готовить! Давай возьмём его домой. — Артём! — ору что есть мочи, пробегая мимо удивлённых соседей, — Я убью тебя! — Ну чего ты! Он же такой милый! — Отстань от меня! — Да погоди, — смеялся парень. — Иди нахуй! — кричала я в ответ.