Снежное лето

Я ехала по пустынной дороге, наслаждаясь порывами ветра под одеждой и рёвом мотора под ногами. Вокруг — сплошная степь, изредка прерываемая деревьями. Солнце разогнало тучи и заняло весь небосвод, словно указывая путь. Было невыносимо жарко — от асфальта шли едва различимые волны. Но меня это нисколько не тревожило. Я была окружена тишиной и спокойствием, которые стали для меня большой роскошью в последнее время. И я с большой охотой впитывала их. Наслаждалась, подпевая певице ooes, поющей «Права» прямо мне в ушки. День намечался на удивление хорошим. Мало того, что я начала его с поездки на Вильяме, так ещё и причина была самой, что ни на есть, весомой. Бабушка решила приготовить клубничный пирог. Клубничный, мать его, пирог! Это самое лучшее, что вообще может быть на свете! Обожаю его ещё со времён, когда пешком под столом ходила. Я всегда считала, что бабуля не уступает ни одному шеф-повару со звездой Мишлен. Но её клубничный пирог был настоящим произведением искусства! Сначала он, а уже потом эти чизкейки, молекулярная кухня и прочая хрень за сотни баксов. А главное, меня всегда смешило, что рецепт старушка придумала совершенно случайно. Просто делать было нечего, вот ей и пришла в голову идея побаловать дедушку. Всегда знала, что спонтанность — причина самого великого. Утром же выяснилось, что самые важные ингредиенты закончились. Я быстро перехватила инициативу, усадив бабушку смотреть какое-то дерьмо по телевизору. Сама же накинула кожаную куртку на тоненькую майку, новые чёрные джинсы и вылетела из дома. Упустить такой шанс — самый тяжкий грех! Поездки с Артёмом — дело весёлое, но, признаться, меня они ни капли не радуют. Уже скучно наматывать круги вокруг да около со скоростью черепахи. Никакой свободы, никакого драйва. Ездить тридцать километров в час на Вильяме — просто преступление! Но Артём не разрешает мне превышать установленный им лимит. С какого момента у меня появился личный гаишник? А тут магазин километрах в пяти по направлению в город. Наконец-то появилось не только желание выйти, но и шанс остудить голову. Тем более после вчерашнего мне определённо не помешает отвлечься — разбросанные по всем углам вещи так и не помогли прийти в себя. Зато я знала, что точно сможет помочь — Вильям. Только он. Достаточно выжать газ в пол, набрать скорость — и ты уже совсем другой человек. Желание убивать пропадает, а настроение летит стучаться в Рай. Поездки расслабляют или, как любят писать в книжках, «окрыляют». Дурацкое выражение, но здесь с ним соглашусь. Клянусь, я чувствую, как у меня за спиной растут крылья в такие моменты. Честно-честно! Ещё и музыка. Это настолько волшебно и невероятно, что невозможно описать никакими словами! Такое можно только попробовать самому. Сесть на этот рейс, помахать всем правилам дорожного движения и показать не самый культурный палец вслед — всё равно не догонят. Жаль только, что полёт не длится долго. Пилот объявляет о посадке, пассажиры снова заковывают себя ремнями безопасности, самолёт сбавляет скорость. И вот на горизонте уже виднеется магазин. Приходится оставить байк на парковке, не забыв перед уходом гордо погладить его по сидению и шепнуть короткое: «скоро вернусь». Признаться, перед входом в магазин я не удержалась и, развернувшись, отсалютовала воображаемому мужчине в чёрной униформе с золотыми полосочками. А он в ответ снял фуражку и учтиво склонил голову. «Дождусь», — вот, что он говорил мне. Я ввалилась в двери и осмотрелась. Пускай меня здесь не было уже давно, супермаркет оставался прежним. Те же зелёные стены, те же белые стеллажи, те же продукты. Даже кассирша та же — взрослая женщина с кучей морщин на лбу. Хмурится, наверное, много. С такой работой неудивительно. Представляю, сколько идиотов встречает каждый день. Приветливо помахав женщине, я пошла к самым дальним стеллажам, выстукивая невидимыми палочками бит. Хотя нет. Больше пританцовывала под песню, изображая гениального барабанщика и подпевая себе под нос. У меня отличное настроение, делаю что хочу! Вот закуплюсь, потом помогу с готовкой и уже к обеду на столе будет стоять большой, нежный клубничный пирог! Может, позову Артёма. Он тоже всегда обожал это ягодное произведение искусства. Совал за щеки как хомяк, лишь бы мне меньше досталось. А впрочем… обойдётся. Ему и так досталось слишком много. Особенно прошлым летом. Я недовольно закатила глаза, проклиная собственные мысли. Ну сколько можно подсовывать мне это в голову? Всё утро только и вижу их дурацкие улыбки и неуклюжий флирт. Въелись в мозг, что не прогнать. Причём так чётко, что по телу бежит чистый негатив. По этой причине я сегодня с самого утра сижу в наушниках — музыка отвлекает от лишних мыслей. И не даёт сорваться. Бум! Я зашипела и сделала шаг назад, потирая ушибленный лоб. Больно, чёрт тебя дери! С каких пор здесь поставили зеркало? Да и зачем ставить его в дальний конец магазина? Чёртовы извращенцы. На что тут смотреть? На мой покрасневший лоб? На полки и продукты? Или на Олесю? Ударить бы его в ответ, но, боюсь, продавщица не поймёт. Я подошла чуть ближе, вглядываясь в отражение. Ещё раз потёрла лоб, молясь, чтобы не осталось шишки. А затем глаза метнулись чуть правее и… И меня пробрало до костей. В ушах зазвенело. Боль исчезла, уступив место стучащей по венам крови. И пока мои глаза в отражении становились всё больше и больше, улыбка Олеси становилась всё шире и шире. В плечо ударил неожиданный порыв ветра. Я резко обернулась назад. Пусто. Абсолютно никого. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Чтобы убедиться, я сняла наушники и вслушалась в окружение. Сердце колотилось как ненормальное, глаза бегали из стороны в сторону. Я попятилась назад, точно разозлившийся кот. Только вот я не злилась. Я бесшумно ужасалась. Не понимаю. Что произошло? Когда я снова взглянула в зеркало, то на меня смотрела лишь перепуганная до чёртиков девушка. Ничего. Никого. Но я же видела! Точно видела! И веснушки, и чёрные как смоль волосы в высоком хвостике, и острые скулы. Она стояла прямо за мной, в паре сантиметров. Я не могла ничего перепутать. Не могла! Снова обернувшись, мне в ответ промолчала пустота. Рядом даже незнакомцев не было, не то что Олеси. Только кассирша вдалеке и сотни продуктов на стеллажах. Не может быть выдумка такой отчётливой! Ну невозможно! Не могла моя фантазия так сильно разыграться! Посмотрела в зеркало — в ответ промолчали стеллажи. Или всё же могла? Я истерично выдохнула, положив руку на грудь. Не выспалась, затараторили мысли в голове. Я не псих, повторяли. Пройдет, обещали. — Пройдёт, — шептала я в ответ, прикрыв глаза. Нужно поторопиться. Стоило мне повернуться, как я уткнулась в искомое. Вот только и здесь меня ожидал сюрприз. Меня пробила крупная дрожь. Взгляд зацепила упаковка муки. Прямо на уровне моих глаз. Ровно там, где должна была быть чёртова Олеся. Буквально на сантиметр ближе к краю, но от меня это не укрылось. Да, передвинуть её мог кто угодно и когда угодно. Но я готова поклясться, что пару секунд назад, до пугающего отражения, пачка стояла ровно. Клянусь! Она стояла в ряд с остальными, ни сантиметром дальше, ни сантиметром ближе! Что происходит? Она здесь? Она задела её, пока убегала? Нет, бред. Я ведь даже шагов не слышала. Я бы всё равно её заметила! Бред сивой кобылы. Брехня. Пиздёж! Не было там никого. Ёбаная больная фантазия! Просто показалось. Напридумывала себе тут небылиц и теперь сама пугаюсь! Но тело не обмануть. И я замечаю это в последний момент, когда ноги подкашиваются, и я падаю назад, вновь ударяясь о зеркало. В горле встаёт ком, руки виснут как безвольные тряпки. Сука! Твою мать! У меня галлюцинаций даже по пьяни никогда не было! Никаких вертолётов и белок. Так что это? Что это? Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

***

Из магазина я вылетела пулей — не могла оставаться там ни секундой больше. Старалась не оглядываться — вскочила на Вильяма, завела мотор и рванула с парковки. Погода, словно почуяв неладное, неожиданно ухудшилась. Ветер усилился, на небе стали сгущаться пока ещё белые тучи. Дело шло к дождю. Я чувствовала её кожей. Чувствовала прикованный к спине взгляд, голос неподалёку. Стоит повернуться, как я увижу её. Я была в этом уверена. В голове только и крутились мысли о том, что едва слышный шорох — её движения; бегущий ветерок — её дыхание; боль в затылке — её прикосновение. Мною уже даже руководила не паника — животный ужас, до боли стискивающий череп в тисках. Ещё немного, и голова взорвётся. Ещё немного, и сойду с ума. Ведь как бы я ни пыталась себя убедить, какой бы сильной не была надежда, какой бы желанной не была фантазия, я прекрасно осознавала: Олеси здесь не было. Олеси здесь нет. Олеси здесь не будет. Я сжимаю пальцы с такой силой, что ладошки начинают молить о пощаде. Перед глазами начинают плыть красные пятна. Тело заполняется злостью от непонимания. Её здесь не было, нет и не будет. Тогда кто это? Чей взгляд? Чей голос? Чьи прикосновения? Что это? Я ещё могла принять тот бред после болезни. Случайно увидеть черты лица знакомого в совершенно другом человеке — ещё не приговор. Мало ли что стало причиной? Может, надышалась чем-то, вот и видится невесть что. Звуковых галлюцинаций тоже не боялась. Скорее, никогда не считала их таковыми. Просто хорошо запомнила голос девчонки, вот и озвучиваю им некоторые свои мысли. Такое ведь у всех бывает! Но вот чёткого ощущения человека за спиной, когда рядом ни души, я объяснить не могла. Это переходило всякие границы. Становилось диковатым. Невозможным. Вильям уже увёз меня далеко от магазина, а это липкое чувство всё не пропадало. Напротив, становилось лишь сильнее. Я всё больше боялась увидеть её силуэт где-то впереди. Я всё больше начинала верить, что могу увидеть его там. Громкость в наушниках была выкручена до максимальной отметки, но музыка не помогала. Было так громко, что ноты отзывались где-то в мозге. А я всё равно отчётливо слышала стук своего сердца и ненасытное дыхание. Я не могу дышать. Я не чувствую кислорода. Но я же не сумасшедшая? С каких пор подобные вещи стали нормой для людей? Как я вообще могла упустить тот момент, когда всё зашло так далеко?! Я ведь нормальная. Я нормальная! Я не боюсь собственных выдумок. Образ Олеси реальный настолько же, насколько был пилот до этого. В этом нет ничего страшного. Я же всегда была той ещё фантазёркой! Ничего такого. Обычное дело. Обычное! Абсолютно нормальное. Я нормальная! Не рехнулась, не тронулась умом, не сбрендила! Так ведь?.. Руки парализует, стоит глазам снова зацепить знакомый силуэт. На этот раз девушка стояла неподалёку от автобусной остановки. Она не смотрит на меня — куда-то дальше. Словно ждёт транспорт вместе с остальными. Не улыбается, не говорит. Не сильно выделяется среди толпы. Но я её замечаю. И больше не могу развидеть. Тело отреагировало быстрее разума. Пальцы выжали передний тормоз, нога — задний. Мотоцикл забуксовал, и я потеряла управление. Проехала ещё пару метров, завалила байк и прокатилась кувырком вслед за ним. Пролетела метров пять. Миновала остановку. Я слышала хруст пластика сквозь мелодию, чувствовала пожар в правой ноге. Черепушка заболела пуще прежнего. Люди на остановке смотрели на меня в полном шоке. Я слышала их шептания. Их крики. Ощущала осуждение в их взглядах. Но голова была слишком забита девушкой, чтобы обращать внимание на окружение. Скинула шлем, бросила его рядом с Вильямом и побежала к толпе. Ковыляла как могла, игнорируя разрывающую боль в ноге. Туда, где стояла она. Где она должна была стоять. И где её не было. Конечно же. Мои глаза бегали от человека к человеку, пытаясь найти нужное лицо. Кулаки сжимались всё сильнее с каждой секундой. Зеваки что-то спрашивали, но я не слышала их. Два смельчака даже подошли поближе и взяли под руки. И не зря. Я еле держалась на ногах. Меня трясло так, словно начались конвульсии. В ушах стоял гул, глотку разрывало от порывов ветра. Её. Здесь. Нет. Что это? Я стояла в оцепенении до тех пор, пока не стало плохо от мелькающих людей вокруг. Начало тошнить. Всё стало слишком ярким, и, сколько бы я ни моргала, лучше не становилось. Вырвавшись из хватки парней, я побежала обратно к мотоциклу. Вслед кричали «ненормальная», что-то про полицию и скорую. Насрать! Пусть хоть спецназ вызывают. Главное, чтобы не упекли в психушку. Я. Не. Сумасшедшая! Вернув на голову шлем, я попыталась поднять Вильяма. Раз попытка. Два… Тело совсем обмякло, от резких вздохов начала кружиться голова. Красные пятна перед глазами сменились чёрными. Я обессилено падаю на колени. Стало казаться, что я вообще не смогу выбраться из кошмара. Так и останусь посреди улицы, пока Олеся снова не почтит мой разум своим присутствием. От одной мысли об этом меня пробивал ледяной пот. Я не могла дышать. Меня душило. Лёгким стало слишком тесно в плену рёбер, сердцу — в плену лёгких. Меня разрывало от всего сразу. И глаза всё бегали туда обратно, не в силах остановиться. Те два парня всё же решились мне помочь. Подбежали, подняли мотоцикл. Но отдавать руль не стали. Самый наглый посмел поднять защитное стекло и заглянул в мои глаза. — Ты пьяна? — сквозь бесконечный шум донеслось до меня. Весь негатив смешался в одну ядовитую кучу, оставшись кислым привкусом на языке. Я грубо отпихнула мужчину обеими руками. Так сильно, как только могла. Тот упал на задницу и рявкнул в мой адрес какое-то ругательство. Я подошла поближе ко второму. Он крепко ухватился за руль и посмотрел на меня с ненавистью. — Отдай, — сквозь зубы прошипела я. — Ты никуда не уедешь, пока не приедет полиция. Он коснулся моего предплечья, и чужая кожа показалась до одури горячей. Такой, что стало невыносимо больно. Я отпрянула, простонав что-то невнятное. Всё перемешалось, мысли спутались, эмоции слились в грязное пятно. Я уже не осознавала, что крутится у меня на языке, на глазах, в голове. Стало до того плохо, что фильтр растворился, и с уст полилось всё без разбору, на всех языках и диалектах. На секунду пятна перед глазами расплылись в образе Веснушки. Заплаканной, сломленной, потерянной. До ужаса напуганной. Я вспомнила её истошный вой, её мольбу. И поняла — я хочу как она. Я хочу орать. — Get off me, — голос надломился, и я засипела на парня, как беспомощный котёнок на собаку, — Bastard. Пошёл нахуй! Пошли вы все нахуй! — парень отшатнулся. В крике было столько отчаяния и страха, что я не узнавала саму себя. Отстаньте от меня. Не смотри так. Не смотри! Не смотри! Я не псих… Я не псих! Не выдержав, я резко вырвала Вильяма из лап захватчика. Парень завалился к дружку, и, пока они думали, я снова рванула вперёд. Глаза заливались слезами, с губ стекал металл. Я чувствовала как дрожат руки, едва удерживала газ. Меня всё глубже погружало под волны паники, и я медленно захлёбывалась в этом нескончаемом потоке. Хотелось надеяться, что море в конце концов успокоится. Но это было только начало того бесконечного дня.