Снежное лето

Небо не стало меня дожидаться — тихо заплакало, завыло. Я оставила Вильяма в гараже, вышла на середину сада и обхватила себя руками. Волосы постепенно намокали и липли к коже, сторожевой пёс недовольно лаял. Словно пытался прогнать меня из-под дождя. Я не обращала внимания ни на первое, ни на второе. Тряска только-только начала проходить, и мне нужно было ещё немного времени, чтобы окончательно прийти в себя. Но вот я стою минуту. Вот две. Пёс уже отчаялся и залез обратно в будку — подальше от ледяных порывов ветра. А я всё стою, не в силах справиться с оглушающим сердцебиением. Мысли продолжают кружить навязчивой мелодией в голове, губы едва заметно подрагивают, во рту совсем пересохло от накатившей истерики. И пальцы всё сжимают кожаные рукава, заставляя те неприятно скрипеть. Я молюсь. Молюсь, чтобы этот кошмар наконец закончился, а произошедшее оказалось сном. Страшным, до ужаса реалистичным, но сном. Я бы даже не стала орать на будильник за ранний подъём. Пусть только разбудит. Умоляю! Сдвинулась лишь когда стало невыносимо терпеть. Было слишком холодно и жарко; слишком громко и тихо. На меня давило всё вокруг; меня сдавливало изнутри. Я больше не выдержу. Сделала первый неуверенный шаг в сторону дома. Затем ещё несколько, пока не оказалась прямо у входной двери. Дёрнула ручку, тихо прошла внутрь. Нога болела намного меньше, но кровотечение никак не останавливалось. Вся уцелевшая ткань пропиталась как запахом, так и самой жидкостью. На травму я старалась пока не смотреть. Уверена, ничего хорошего там не будет. Мне ещё невообразимо повезло, что пострадала лишь нога. Могла бы и умереть. Лучше бы так. Встречать бабу не хотелось — не было никаких сил что-либо ей объяснять и придумывать. А она не оставит меня в покое, пока не выбьет правду и не сошьёт мне кожу заново. Нужно быстро прошмыгнуть в комнату и там уже самой разбираться со всем навалившимся дерьмом. Перебинтовать и обработать рану могу в ванной на втором этаже — там есть кое-какие медикаменты. Вот только спасительная комната находится слишком далеко, а нога, едва держащая вес тела, грозится развалиться в любую секунду. Шаг, два. Задеваю чем-то рану и тут же скручиваюсь пополам, удерживая крик зубами. Выжидаю, пока не привыкну, а затем иду дальше. Мельком заглядываю в комнату старушки — лежит на кровати, читает книгу. Прекрасно. Прекрасно… Останавливаюсь перед самыми ступеньками и упираюсь руками о поручень. Нога машинально отрывается от пола, дав небольшую передышку. Мокрые волосы липнут к лицу, мешая дышать, но я не нахожу в себе силы их убрать. Лишь продолжаю глотать кислород, периодически облизывая потрескавшиеся губы. Осталось совсем чуть-чуть. Ещё немного. Ещё пара минут, и наконец осмеливаюсь захромать по лестнице. Зубы стучат друг об дружку от боли, пальцы сжимают дерево до рвущейся кожи. Дойду и станет легче, заверяю я себя, сдерживая слёзы. Достаточно лишь выпить таблетку и лечь спать. И всё пройдёт. И больше не будет никаких Олесь в отражениях, не будет этих сраных нашёптываний. Потом подлатаю ногу и наконец вернусь в своё нормальное состояние. Нужно просто немного подождать. — Райли? — слышится обеспокоенный голос позади. И все надежды разбиваются в пух и прах. Я закрыла глаза, борясь с желанием отпустить руки и просто полететь вниз. Было бы так прекрасно. Больше никаких страданий, пыток и испытаний от Вселенной, Бога или чёрт знает кого ещё. Поддаться соблазну — и больше ничего. Я глянула на бабушку через плечо. Как же это дико: стою на середине лестницы, смотрю ей в глаза, а в голове лишь мечта отпустить. Было бы так прекрасно. Я бы стукнулась затылком о ступеньку, потеряла сознание. А уже через пару часов умерла от потери крови. Всё так просто, что злоба берёт. Так просто, а сделать нельзя. Не на глазах у бабули. — О Боже, что с твоей ногой? — почти скороговоркой спросила она, прижимая руку ко рту и делая пару шагов вперёд, — Что случилось? Ты попала в аварию? — Не, ба, — как можно спокойней ответила я, пряча хрип в шёпоте, — Просто упала, всё в порядке. Обработаю, и завтра уже будет нормально. — Да как нормально?! У тебя же пол ноги нет! — Ба-а, не драматизируй! — в голос пробралось плохо скрываемое раздражение, — Меня в сон клонит, я пойду спать. Потом поговорим. Я не собиралась продолжать препираться. Но мне не дали уйти. Схватили за руку, развернули. А затем ещё и зачем-то сунули пальцы в открытую рану, которая моментально заныла с новой силой. Я еле удержалась за перила, громко шикнув и зажмурившись. Мозг словно перестал работать. В сознании не осталось ничего, кроме белого шума. Всё внимание убежало вниз, в правую ногу, где всего полчаса назад красовалась ещё одна огромная татуировка. Там уже разгоралось адовое пламя. И все демоны прибежали к огоньку, чтобы станцевать на моей кровоточащей плоти. — Даже не думай уйти от ответственности! Ты обещала мне ездить осторожно! И что это такое? Быстро спускайся! Буду тебя зашивать. Спускайся, сказала! Ты не войдёшь в комнату, пока мы не обработаем всё как следует. Она снова взяла меня за запястье и резко потянула вниз. И тут меня переклинило. Прямо как пол часа назад. Я перестала думать, перестала вообще как-либо соображать. И сдерживать себя тоже. Я вырвалась из хватки так неожиданно и нахально, что бабушка чуть не упала со ступенек. Она смотрела на меня такими же глазами, как и те зеваки на остановке. С упрёком, шоком и осуждением. Как будто я виновата во всех смертных грехах. Как будто я виновата в том, что эта дрянная девчонка поселилась сначала в моём доме, а потом в моей голове! Мне словно поставили другие глаза. В момент всё показалось грязным, отвратительным. И бабушка, моя любимая и обожаемая бабушка, неожиданно превратилась во врага номер один. В голову закралась одна короткая мысль, которая моментально обратилась ураганом Катриной: Это её вина. Она впустила её в дом. Она разрешила ей пользоваться моими вещами. Позволила снять этот ёбаный видео-девник! Это она во всём виновата! Я больше не соображала. В груди поселилось отвращение. Липкое, вязкое. Захочешь — не выберешься. И вера, до того искренняя и настоящая, заполнила каждый уголок сознания. Вера в то, что все беды, все галлюцинации — её вина; её проклятие на мне; её месть. Она — причина моих бед. Она — причина моих страданий. Из-за неё я сейчас в таком состоянии. Всё из-за неё. Всё это она. И мне сорвало башню… — Да отъебись ты от меня! God damn it! — пальцы заползли в волосы и с силой сдавили голову. Она начинала раскалываться, как на углях, — Я тебя просила об этом? Я попросила тебя отстать! Мне не нужна никакая перевязка! Мне ничего не нужно. Back off! Я всплеснула руками перед собой, от чего старушка отшатнулась и едва не упала со ступеньки. Ещё один шаг назад. Она схватилась за сердце и выдохнула испуганное «ой». Мои глаза расширились от собственных слов. Как я могла наговорить ей такое? Как вообще могла о таком подумать?! Да что со мной происходит, блять?! Не сумев справиться с накатывающим стыдом, я побежала наверх и закрылась в своей комнате. Забила на спасительные бинты и медикаменты в ванной, забила и на боль в ноге, которая отчего-то становилась лишь сильнее. Сердце билось где-то там, где без остановки лилась кровь. А я стояла, облокотившись на дверь, и хотела одного — вырвать собственный язык. Неожиданная усталость накатила немного позже. Я позволила ногам отпустить меня. Скатилась по двери, прижимая руку к горлу. Я уже вообще не понимаю, что со мной происходит! Как я могла пожертвовать здоровьем Вильяма из-за какой-то девчонки, которой по итогу даже не было? Откуда вообще взялась Олеся? С чего я так взорвалась? Я же никогда бабушке и слова плохого не говорила. Откуда всё это во мне? Она ведь просто волнуется, в этом нет ничего плохого. В этом нет ничего такого, за что она бы заслужила столь «лестные» слова в свою сторону… Я больше не могу закрывать на это глаза. Я должна что-то сделать. Недолго думая, я снова поднялась. Села за стол. Шатало не по-детски, как моряков во время шторма. Причём я так и не поняла, было ли это последствием травмы или мне просто пора попросить хирурга перебрать мозг — там явно потерялся кусочек пазла. Первым делом, как уместилась в стуле, я осмотрела ногу. Лицо тут же скривилось от картины. Меня как будто меня несколько метров тащили по асфальту… А, ну да. Так ведь и было. Была бы в шортах, могло и до кости порвать. А так отделалась лёгким испугом и оторванной кожей. Всего-то избавилась от татуировки дракона. Не так уж и плохо. С губ срывается смешок. Ну да. Не так уж и плохо. Поддерживая рукой, я медленно опустила ногу на пол — разберусь с этим позже — и наспех раскрыла крышку ноутбука. Крикнула на иконку браузера, схватила с подоконника бутылку с водой. Глоток. Меня моментально затошнило, словно внутри была отрава. Я прикрыла рот ладонью и со злости отбросила бутыль в сторону. Тот со всплеском ударился об стену и заскакал по полу. Я смотрела на последствия, еле сдерживая слёзы. Руки снова поползли от висков в волосы, дрожь возвращалась, охватывая всё тело. Успокойся, успокойся, успокойся! Я закрыла глаза и сосчитала до десяти. Затем вернулась к ноутбуку. Нужно найти, что со мной происходит. Срочно! Но вместо действий лишь снова замираю. Что мне писать?.. «Виды психологических заболеваний»? «Как попросить свои галлюцинации оставить тебя в покое»? Это сродни тому, что я назову себя поехавшей. Да за мной сразу выедут из психушки! Не удивлюсь, если на сайтах с подобными темами каждого заходящего пользователя добавляют в список потенциальных шизиков. А я не шизик. Меня в этом списке и в помине быть не должно! Решилась я ещё некоторое время погодя, сойдясь на более менее нейтральном запросе: «Визуальные и слуховые галлюцинации» Первые вышедшие результаты вообще никак не помогли. Какая-то гипнагогия — что-то вроде сонного паралича, как я поняла. Или из-за этой «гогии» и появляется паралич. Я злобно щурюсь — не то. «Голоса в голове», «самое интересное о галлюцинациях». Это я тоже сразу пролистывала, даже не вчитываясь. «Истинные галлюцинации чаще встречаются при экзогенных психозах, наиболее яркий пример — зрительные галлюцинации при алкогольной делирии». Прекрасно, спасибо за разъяснение! Только я, блять, не пила. Я, сука, трезвая как стёклышко. Я вообще спиртное в рот не брала больше года, какая нахуй «алкогольная делирия»?! Хрусть! Ноготь отрывается, и я сплёвываю его в сторону, чтобы сию же секунду вернуться к пытке пальца. Дальше попалась какая-то статья, которая изначально имела большой потенциал. Но стоило мне увидеть диагноз «галлюцинаторный синдром», как я тут же вышла. От того, что я знаю, как это по научному называют, лучше не становится. В итоге я с горяча мотаю в самый низ и тут же натыкаюсь на интересный запрос на каком-то сайте а-ля мейл-ру. Пальцы леденеют. Я сглатываю ком в горле. Выжидаю пару секунд. Кликаю мышкой по запросу. Вопрос от человека звучит действительно дико: «Что делать, если последние несколько недель постоянно страдаю от галлюцинаций? Я не стукался головой, ничего такого. Нет никаких явных причин для появления подобных вещей. Но я стал видеть то, чего на самом деле не существует. Допустим, бабушку на светофоре. Длится буквально секунды. И ещё недавно слышал мяуканье кота у себя дома. Я живу один на пятом этаже, у соседей домашних питомцев нет. Не знаю, что делать. Мне очень страшно, помогите, пожалуйста» Так вот, значит, как выглядят мои симптомы со стороны?.. Далее следовали комментарии. Всего несколько штук: Пользователь: Валера_маг       «что употреблял чувак? Я тоже хочу попробовать» Пользователь: Ind1go       «Меньше пить надо, мужик. Закодируйся, и всё пройдёт.» Пользователь: Олеся       «Всё в порядке, просто стресс. Не бойся. Отдохни немного и всё пройдёт;)» В момент, когда до меня доходит, я дёргаюсь и подаюсь вперёд. Ударюсь ногой о ножку, сжимаю до боли кулаки, но продолжаю упрямо пялиться на комментарий. Одна секунда. Один удар сердца. Один вздох. Судорожно потираю глаза пальцами, точно пытаюсь снять плёнку, заставляющую видеть нереальное. Помогает. Когда я снова смотрю на ответ, текст оказывается совершенно другим: Пользователь: Inreal_2       «Это ненормально. Возможно, всё от сильного стресса, но, вероятнее всего, здесь нечто более серьёзное. Обратитесь к психотерапевту, пока не стало хуже.» Истерика накатила в один миг. Лёгкие вжались в рёбра, голова перестала работать, перед глазами поплыло. Я крутила колёсико мышки дрожащими пальцами. Туда-обратно, туда-обратно. Пыталась найти хоть намёк на тот ответ, который я увидела в начале. Хотя бы какой-то комментарий от пользователя с ником «Олеся». Но меня снова ожидало разочарование. Не было ничего. Абсолютно. Я обновляла страницу несколько раз, била кулаком по клавиатуре, как будто это могло хоть чем-то помочь. Бесполезно. Я чувствовала, как кожа покрывается ледяной корочкой. Слышала биение пульса в венах. Меня снова начало всё бесить. Начало бесить своё бессилие. Я ничего не могла сделать. Только продолжала кусать губы, уже полностью окрашенные в алый. Отсчитывала секунды, но время лишь ухудшало ситуацию. Меня начинало нервировать всё вокруг. Всё до мельчайших вещей. Слишком громко дышу. Слишком громкое сердцебиение. Слишком сильно болит нога. Слишком сильно трясутся руки. Тошнило не то от эмоций, не то от чего-то ещё. В конце концов, я не выдерживаю. Захлопываю ноутбук, несколько раз бью кулаком по стене, хватаюсь за волосы. Дышу сквозь сжатые зубы — громко, со змеиным шипением. Кровь течёт рекой: по губам, по подбородку, по пальцам, по ноге. Всё ещё пытаюсь успокоить себя, будто ничего не происходит. Будто даже сейчас не чувствую глаза, смотрящие в мою спину с другого конца комнаты.

***

Дождь барабанит по окну, надоедливо просясь внутрь. Тучи уже полностью заволокли солнце, когда я наконец поднимаюсь. Дверца шкафа отворяется, стучит по стене. Я с размаху падаю на колени, едва успев смягчить падение руками, и принимаюсь копаться в полках. Наспех достаю ящик с бельём с нижней полки и вытряхиваю всё содержимое. Стеклянная бутылка со звоном падает на пол, подкатывается ко мне. Так и просится внутрь. Я не люблю пить. В последний раз переборщила так, родители даже собирались вызвать скорую. Никак забеспокоились. Хотя сейчас мне кажется, что они просто нашли повод сплавить меня в больницу. В любом случае, госпитализации тогда удалось избежать, но запомнила я это надолго. С тех пор не пила вообще. А эту бутылку припрятала года три назад, на всякий случай. Что же, вот и настал этот всякий случай. Открутив крышку, я взяла первый попавшийся носок и залила его водкой. Рана была вся в грязной крови. Тянуть и дальше было нельзя. Стоило прикоснуться мокрой тканью, как боль зажгла с новой силой. В этот момент я узнала каково это, притронуться к раскалённому железу. Тошнота подошла ещё ближе к горлу. В голове замелькали яркие вспышки красного и оранжевого, внутренности сжались. Комната закружилась быстрее. Хотелось кричать, но изо рта доносился лишь сдавленный хрип. Я ухватилась за край полки и сжала его до вмятин. Постепенно сворачивалась калачиком, борясь с желанием оторвать ногу к чертям. Нет ноги — нет боли. Нет боли — нет проблем. Я уткнулась лбом в пол, лихорадочно бегая глазами перед собой. Туда-сюда, туда-сюда. По подбородку стекали слюни, которые были почти как вода. Я не успевала их сглатывать, только чувствовала солоноватый металлический вкус. Слюна смешивалась с подсохшей кровью, ползла по коже, впитывалась в волосы. Скрипнув зубами, я тяжело вдохнула. Жадно. Громко. Уверена, я больше походила на бешеную собаку, нежели чем на человека. От слюноотделения в желудке заворотило. К горлу подобрался ком, и я горько сглотнула. С каждый мигом становилось всё отвратней. Так я себя ещё никогда не ощущала. Это страшно — не понимать, что с тобой происходит. Когда все ответы, всплывающие в голове — один хуже другого. Когда абсолютно всё указывает в совершенно другое, диаметрально противоположное направление от слов «всё в порядке». И руки помощи, столь необходимой, столь желанной, поблизости не оказывается. Впервые моё одиночество кажется удушающим. Была бы посмелее, сразу позвонила бы своему психологу — пожилому мужичку с дурацким говором. Мы с ним уже давно перестали работать, но я знаю: его номер всё также прятался где-то среди прочих. Надо было ему позвонить. Ещё когда всё только начало проявляться! Но теперь уже поздно. Теперь не факт, что мне и психотерапевт сможет помочь. А что дальше? Психиатр? Серьёзно? Сукасукасука! Я сплюнула накопившуюся слюну прямо на пол и бессильно вытерла щёки и нос. Теперь понимаю, насколько смелые люди, которые добровольно идут к врачам в таких ситуациях. Как так можно? Неужели им не страшно услышать, что их посадят в психушку, засунут в смирительную рубашку и закроют в пустой белой комнате? Как можно так смело пойти и признать, что тебе нужна помощь? Я так не могу. Не могу! Когда нога перестаёт орать как ненормальная, я прошмыгиваю-прихрамываю в ванную, забираю бинты и возвращаюсь к себе. Дальше по списку идёт большой глоток алкоголя. Очень большой. Внутри тут же заиграли искры. Я прикрыла рот рукой и зажмурилась, дабы не выплюнуть все обратно. Когда пить и дальше стало невозможно, я отставила бутылку в сторону и отрывисто выдохнула. Справляться с этим на трезвую голову я не смогу. Мне нужно забыться. В первый раз за этот мучительно долгий день. Хоть на чуть-чуть. Хоть на пару минут. Хоть на пару секунд. Сколько уже прошло времени? Сколько ещё продлится паническая атака? Я уже даже стала привыкать к скорому и гулкому стуку в ушах. Тук-тук-тук Тук-тук-тук-тук Так и хочется спросить, кто там, блять, такой настырный и куда ему так хочется выйти? Не имею и малейшего представления, что делать в подобной ситуации. На ум приходит только алкоголь. Только уход от реальности в пелену мнимого умиротворения. Оно так пьянит, так манит и завлекает. А у меня совсем не осталось ни желания сопротивляться ему, ни желания искать другой выход. Мне пришлось оторвать кусок джинс — всё равно уже порваны. Дальше кое-как забинтовала ногу и снова вцепилась в бутылку. Снова глоток. Второй и третий. Когда я уселась обратно на стул и вытянула руку вперёд, оказалось, что за раз я выхлебала около половины. Остатками разума я понимала, что это плохая идея. Что такими темпами я забуду не только свои психологические проблемы, но и собственное имя. Но эти остатки были слишком тихими, чтобы убедить меня. Я снова включила ноутбук, вбила в поиск «фильмы про шизофрению». Я хочу понять, насколько всё плохо. Насколько дико моё нынешнее состояние и что меня ждёт дальше. Мне вышел огромный список самых разных произведений, и уже в первой строке я заметила знакомое название. «Чёрный лебедь». Помнится, я смотрела его в детстве, но с тех пор в голове уже ничего не осталось. Да и вряд ли маленькая Райли хоть что-то поняла из фильма. Сделала ещё один глоток. Секунда раздумий. Клик.

***

После просмотра от меня остаётся лишь горстка пепла. Я выключила ноутбук и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза рукой. Я ненавижу себя. Ненавижу за то, что докатилась до такого. По щеке бежит скупая слеза: Я допустила всё это. Я поддалась, я сглупила, я виновата. Я идиотка. В горле пересыхает от того, насколько кадры оказываются для меня знакомыми. И видела я их вовсе не в других фильмах — собственными глазами. Поверить не могу — чья-то выдумка стала для меня реальностью. Но приходится. По телу стекает холодный пот: живущие своей жизнью отражения, образ знакомой девушки вместо неизвестного, взрывные и в то же время такие пустые эмоции и, наконец, чёткая галлюцинация, которую можно не только услышать — потрогать, почувствовать. Которая может причинить боль. Всё это было в фильме. Всё это называют шизофренией, отклонением, расстройством. Всё это сопровождает меня последние несколько дней. Я громко вздыхаю, полностью теряясь в алкоголе. На лицо ползёт кривая улыбка: я не хочу закончить как Нина, я боюсь своей Лили-Олеси. Как мне сойти с этой дорожки? Как не остаться со вспоротым животом в конце пути? Как бороться, когда любой лишний шаг вправо-шаг влево, и я упаду глубже, чем сейчас? Я не хочу быть лебедем — мне не нужны эти крылья, не нужен танец с дьяволом, не нужна тьма в глазницах! Я никогда не хотела быть главной героиней ночного кошмара. Никогда не рвалась. Не нужно мне никакое лебединое озеро! Только серость будней, стук дождя за окном и веснушки, бегающие на экране, а не по моему сознанию. Такая простота, такая обыденность, которая многим уже поперёк горла стоит. О которой я сейчас готова молить, которую готова вырывать зубами. Так почему? Почему всё так? У меня нет ни малейшего понятия что делать. У меня нет идей, нет мыслей. Лишь страх и огромная дыра внутри — смотри, гляди внутрь, всё равно всё видно насквозь. Это ведь так просто — сломать в человеке всё, стереть в порошок. Не оставить даже трёхсложного ни-че-го. Это же так сложно — признать беспомощность, начать бороться, собрать себя по кусочкам заново. Я вытягиваю руку и гляжу в потолок сквозь растопыренные пальцы. Всё плывёт, крутится-вертится. Но даже так я разглядываю безнадёжность. Ещё какое-то время сижу неподвижно. Как будто жду, когда же начнётся сцена после титров. А вокруг меня тихо, как в пустом кинотеатре. Где-то в стороне бродит уборщик, недовольно бурча на уходящих посетителей. В стороне слабо хрустит попкорн — звук дождя так и напоминал мне треск кукурузы. И алкоголь наконец начал действовать — впустил в объятия пустоты, залился свинцом в веки. Я доплелась до кровати и рухнула на неё, вслушиваясь в убаюкивающую мелодию мыслей: «Наконец-то этот день закончился».