Scarlet Rot

Благодаря практически еженощным тренировкам с Тэхёном, к концу учебного года Чонгук выбивается в десятку лучших учеников своего курса. Арсенал его заклинаний значительно расширяется, порой забегая вперед на целых два курса. Даже учителя, раньше проявлявшие лишь осторожность, а некоторые и предвзятость, начинают показывать свою благосклонность. Если верить их быстрым шепоткам, Чонгука непременно ждет великое будущее. При условии, конечно, что он сдаст заключительный экзамен второго курса. Потому что стоя вокруг отгороженной барьерными чарами от остального пространства аудитории площадки, он цепляется за плечо Чимина и шепчет, что сейчас потеряет сознание от перенапряжения. Друг приобнимает его за плечи, пытаясь приободрить похлопываниями. Ему тоже очень страшно, но ведь они делали практически тоже самое на всех практических занятиях, верно? Нужно просто сразиться с противником. Необязательно даже одерживать победу, если ты проявил себя достойно, комиссия из учителей обязательно оценит это. – Хотя декана, конечно, могли бы и не звать. – Чимин неодобрительно косится на расположенную над аудиторией ложу, откуда за ними внимательно наблюдают. И, кажется, он только-только успокаивает Чонгука (казалось бы, о чем вообще переживать практически лучшему ученика их курса), как внезапно в просторном помещении становится еще теснее. – Что? Кто это? – глаза Чонгука испуганно округляются. Он вертит головой из стороны в сторону, оглядывая новоприбывших. – Здесь есть ребята со старших курсов!! – Так, тише, тише. Все нормально. Они просто посмотрят. Все будет хорошо, Чонгук. Мы с тобой тоже приходили на испытания на первом курсе, помнишь? – Это другое, – хочется простонать Чонгуку, но один из учителей ступает внутрь отгороженного барьера, тут же привлекая всеобщее внимание. – Итак, мы начинаем заключительный экзамен второго курса! – кратко объявляет он, после чего взмахивает посохом. Вся аудитория приходит в движение. Чонгук с Чимином хватаются друг за друга, чтобы не упасть, когда пол вдруг дыбится волнами. Это не впервые для них, но оба все равно открывают рты и в немом восторге наблюдают за тем, как со скрежетом камня о камень пол спиралью уходит вниз, образуя большой амфитеатр. Внизу в центре предстоит сражаться первой паре. Чимина определяют в третью или четвертую пару, Чонгук точно не запоминает. Он, конечно, жутко переживает за друга, так же сильно, как и за себя. Но в какой-то момент скользит взглядом по рядам амфитеатра и замечает знакомое синее одеяние и черную мантию поверх. Внутри что-то успевает перевернуться, а потом маг вглядывается и понимает, что его воображение всего лишь разыграло его. Дальше он может думать лишь о том, как Тэхён стоит рядом и… Наверное, он сказал бы что-то вроде: «Не смей продуть, у тебя же ведь такой прекрасный и самый неповторимый в мире учитель. Ты опозоришь мои седины, малец». Или: «Если ты одолеешь этого здоровенного дубину (а потенциальный противник представлялся именно таким, смесью тролля и переваренной сардельки, причем для сотворения магии ему достаточно было всего лишь шевельнуть волосиной в носу), то сегодня мы пропустим тренировку и вместо этого будем ловить лягушек на болоте. Но потом ты все равно наверстаешь упущенное». Чонгук улыбается. После одергивает сам себя. Нет ничего глупее, чем воображать несбыточные диалоги. Кроме того, Тэхён ни за что не сунется в Академию, он терпеть не может это место. Хотя, может быть, все же?.. Но нет. Фантазии так и остаются всего лишь фантазиями. Чонгук ждет своей очереди практически до самого конца. И даже не имеет возможности скоротать время болтовней ни о чем с Чимином. После завершения поединка пол опускался вместе с парой, перенося учеников в другую комнату, где они дожидались результатов. Поэтому приходилось нервно грызть заусенцы и поглядывать на боевую арену. Чтобы немного успокоиться, Чонгук начинает мысленно проговаривать каждое сотворяемое заклинание про себя. И постепенно осознает, что знает их все. Выходит, потенциальный противник вряд ли выкинет что-то такое, что просто собьет его с толку, заставив раздумывать, какую же контратаку следует применить. После этой мысли становится не так боязно. Когда называют его имя, Чонгук даже с неким рвением торопится спуститься вниз. Он так засиделся, что хочется скорее размять мышцы. Руки просто чешутся скорее наколдовать что-нибудь эдакое. Да еще и за спиной будто вырастают крылья – чувство легкости наполняет все тело. Он оглядывает своего противника. Маленький, ужасно изворотливый Джеки с зелеными волосами, которые напоминают спутавшуюся болотную тину. Изображая волка, он щелкает своими зубами-частоколами и даже вполне натурально имитирует вой. – Приготовься лить слёзки, кусок гнили! Чонгук крепче сжимает в руке посох, отчего дерево жалобно скрипит. Отвечать Джеки, ум которого может сравниться разве что с каким-нибудь жуком, значит опуститься до его уровня, где жутко смешным считается задирать девушкам мантию или кидаться в спину заклинанием. Однако и из противников его вычеркивать не стоит. Джеки такой же вертлявый, как червяк. Трудно уследить за его перемещениями. Чонгук недолго раздумывает, какую же тактику ему лучше избрать – пытаться замедлить противника или, наоборот, стараться обогнать его? В конце концов, он приходит ко второй. Так ведь будет интереснее, верно?

💫💫💫

Кабинет декана давит своей аурой. Кажется, что темные стены вот-вот схлопнутся. Или из них полезут острые длинные шипы, а сами стену начнут сдвигаться, образовывая смертельную ловушку. Даже дышать труднее чем обычно. Чонгук неловко ерзает на высоком стуле, пока декан прикрывает дверь и размеренным, чеканным шагом направляется к своему столу, где медленно усаживается в широкое кожаное кресло с высокой спинкой. Темные глаза, прячущиеся под нависшими веками, словно заглядывают в душу. На лице застыла бесконечная усталость. – С ним… все в порядке? – осторожно интересуется юный маг. От вновь нахлынувшей нервозности он едва не начинает поправлять все склянки и трактаты на чужом столе, но вовремя себя одергивает. Лишний гнев сейчас точно не стоит на себя навлекать… – Несколько месяцев в лазарете. – бесцветным голосом отвечает декан. И больше ничего не говорит, заставляя Чонгука теряться в догадках. Будто это не он несколько минут назад вызвал на разговор. – Если… если это из-за Джеки, то… – чародей и сам не знает, что сказать. Извиняться перед этим коротышкой он совершенно точно не собирается, ухаживать за ним и таскать подносы с едой в лазарет – уж тем более. – Свободное парение, – голос декана неожиданно грохочет подобно рычанию дракона, – не преподается в Академии Райи Лукарии уже больше двадцати лет. Откуда вам известно об этом заклинании? – и, прежде чем Чонгук робко успевает заикнуться о своей стандартной отговорке, декан сразу же отсекает этот вариант. – В Библиотеке его нет ни в одной из книг, Свободное парение было исключено из программы из-за своей опасности для студентов. Чонгук едва слышно хмыкает. Что же, в этом есть доля истины. Свободное парение заставляет тело человека воспарить в воздухе, полностью лишая его контроля над своим телом. И, если бы Джеки заткнулся во время поединка и не раздражал его так сильно, чародей не стал бы комбинировать это заклинание с Карианским резаком, трансформирующим посох в магический меч. Коротышке просто повезло извернуться в соответствии со своей змеиной натурой, вот Чонгук и промахнулся. Впрочем, живот Джеки он все же немного вспорол. – Недавно один мой знакомый с факультета боевых магов приобрел у торговца свиток с заклинаниями. Вот оттуда я и узнал о Свободном парении. Безусловно, Тэхён бы гордился тем, как Чонгук искусно сплел свою маленькую ложь (мысли об этом заставляют губы чародея изогнуться в улыбке, которую тут же приходится спрятать, дабы не возникло лишних недопониманий). Хотя, так же безусловно, Тэхён и послужил причиной это маленькой лжи. – Я надеюсь, вы осознаете, какой силой обладает это заклинание. Поэтому, думаю, вы не будете возражать, если я наложу печать на ваш посох, чтобы вы больше не могли использовать Парение в стенах Академии. Чонгук молча наблюдает за тем, как его посох взмывает в воздух и замирает над столом, медленно покачиваясь, пока декан складывает замысловатую печать из пальцев. Вспыхнув желтым, она опутывает собой древко, после чего как будто втягивается внутрь. Посох медленно возвращается к Чонгуку. Тот протягивает руку, чтобы схватить его, но декан вдруг цепляется с другой стороны. – Обязательно занесите мне этот свиток с магией. Там могут оказаться и другие опасные чары. – Обязательно. – кивает чародей, только бы уже от него скорее отстали. Эта комната давит просто до невозможности, мысли словно цепляются друг за друга, не давая спокойно думать. Два черных угля-глаза, неотступно следовавших за каждым его движением, отпечатываются на внутренней стороне век. Ему срочно нужно найти Чимина и отвлечься разговорами о том, как прелестно тролли смотрелись бы в розовых доспехах. Срочно.

💫💫💫

Еще издали заметив знакомую фигуру в остроконечной шляпе, Чонгук сразу же срывается с места. Ему так хочется скорее поделиться своей радостью, хочется выплеснуть ее на старшего, он ведь, в конце концов, сдал заключительный экзамен! И теперь почти что третьекурсник! – Ах, я и не сомневался в собственном таланте к преподаванию, – Тэхён умиленно складывает руки на груди. Его посох при этом вновь принимается кружиться на манер спутника. Чонгук когда-нибудь точно разгадает это пафосное колдовство и будет делать так же. Пока же он с ехидством думает об этом «таланте к преподаванию». Это когда старший взмывает в небо, куда ни одно заклинание не достает, и оттуда начинает всячески измываться над младшим? Или когда он создает вместо себя голубоватого фантома, который применяет только одно заклинание – Преграду Топса, барьер диаметром несколько метров, который преграждает и отражает любые атаки – а сам уходит вздремнуть пару часиков, говоря, что сам Чонгук пойдет спать только тогда, когда одолеет фантома. И фантом обязательно проследит, чтобы юный чародей не ушел просто так, полностью игнорируя его существование, ведь тогда он внезапно вспомнит все остальные существующие в мире заклинания. Этого фантома Чонгук ненавидел больше всего. Его лицо, видимо, неосознанно кривится, потому что Тэхён всплескивает руками и нехотя признает: – Ну ладно, ладно, ты тоже молодец. Но совсем чуть-чуть. На мне, все-таки, гораздо больше ответственности. Чонгук усмехается. Так и подмывает спросить: «Это какой же, интересно?». – Сегодня занятия не будет. – объявляет вдруг старший. – Тебе уже и так досталось на экзамене, можешь отдохнуть, разрешаю. Да и я так распереживался, что до сих пор прийти в себя не могу. У меня чуть седые волосы из ушей не полезли, честное слово. Чонгук, бредущий за старшим, на мгновение стопорится. «Тэхён переживал? Обо мне? Тэхён? Тэхён, который не упустит случая полюбоваться своим отражением в воде? Который порой останавливает тренировку только из-за того, что у него волосы неправильно лежат?». За потоком своих сумбурных мыслей он совсем не думает о том, отчего же именно старший маг мог распереживаться. Долгое время они петляют меж деревьев, голубых кристаллов и жалких клочков травы. И если сначала Чонгук предпочитал идти исключительно по сухим местам, ведь терпеть не мог ощущение промокших ботинок, то через некоторое время он полностью забил на это из-за усталости, звонко шлепая по встречающимся болотцам. – Ты куда меня ведешь? В Замогилье, что ли? – Чонгук, конечно, был не против наведаться домой, ведь от Замогилья до Селлии, его родного города, рукой подать, но точно не сейчас. Он еще учебу не окончил. Да и, по правде говоря, никто не ждал его там. Единственный член семьи – старшая сестра, – погибла уже довольно давно, когда ей непосчастливилось наткнуться на целое гнездо гнилостных древесных духов. От нее остались лишь жалкие клочки одежды, насквозь пропитавшие кровью. – Нет. – Тэхён тихо рассмеялся. – Но осталось немного, почти пришли. Это «почти» оказалось длинным путанным подземным тоннелем. И, судя по отдышке, все это время они поднимались в гору. Чонгук оказался прав. Они действительно вышли в небольшую пещеру, в стенах которой зияло несколько темных проемов. Приглядевшись, можно было увидеть и другие смежные пещеры. – Что это за место? – юный чародей потрясенно осматривал кристальные колонны, подпирающие свод. Они завораживающе переливались всеми цветами радуги. Сталактиты и сталагмиты превращали эту невзрачную пещеру в настоящий хрустальный дворец. Днем, должно быть, это место просто кишело солнечными зайчиками. – Я здесь живу. Милости прошу. – старший гостеприимно развел руками, после подошел к подобию вешалки и оставил там свою мантию. Чонгук скользнул взглядом по его фигуре, которая теперь вырисовывалась гораздо яснее. Маг оказался довольно худым, черные ремни особенно сильно подчеркивали его талию. Однако этот немного хрупкий образ был обманчив. Чонгук прекрасно знал, что в этом субтильном теле таится огромная мощь, он не раз испытывал ее на собственной шкуре. Довольно короткая экскурсия (показывать особо нечего – все сделано из камня или в крайнем случае из дерева) окончилась в самой красивой, по мнению Тэхёна, комнате. Младший не мог не согласиться с ним. В этой пещере практически полностью отсутствовала одна стена, открывая потрясающий вид на Озёрную Лиурнию. По правде говоря, гораздо больше ей подошло бы название Туманная Лиурния, ведь туман царил здесь девять дней в неделю. Глядя на маленькие аккуратные домишки и игрушечные деревья, которые надежно скрывали собой вздыбившиеся скалы, а посреди всего этого возвышалась своими остроконечными шпилями громада Академии Райи Лукарии, Чонгук вспомнил, как увидел этот завораживающий пейзаж впервые и его сердце сжалось. Сколько же воды утекло с тех пор… Он повернулся, чтобы рассказать об этом Тэхёну, но так и застыл с открытым ртом, как глупая рыба. Обхватив себя руками, старший молча созерцал затянутое облаками небо. Ночь окрашивала его фигуру в синий, а свет золотых деревьев высвечивал нескрытые тканью кисти и лицо, красиво вырисовывая профиль. Он мягко светился, будто самое настоящее божество. Чонгук хотел даже проверить, не привиделось ли ему все это. Разве может быть обычный Погасший настолько прекрасным?.. И как раз в тот момент, когда он так беззастенчиво разглядывал Тэхёна, обшарив глазами каждую царапину на его коже и каждую складку на одеянии, тот вдруг посмотрел на него. Младший почувствовал, как это невинное пересечение взглядами заставляет его щеки немилосердно нагреваться, а потому поспешил поскорее спросить что-нибудь. – Почему ты привел меня сюда? – вышло довольно нервно. Старший маг в ответ пожал плечами. – А для этого нужна какая-то особая причина? Мне просто захотелось. – и улыбнулся так тепло, как еще никогда прежде. Искренне. – Хочешь чаю? – Не отказался бы. – Чонгук зябко поежился. Вид, конечно, красивый, но от пробирающего до костей ветра у него, кажется, вся кровь заледенела. Поэтому горячий ароматный чай был бы очень кстати. Старший провел его в одну из дальних «комнат», куда меньше всего своими острыми коготками добирался сквозняк. Примечательными здесь были две вещи. Первая – небольшой водопад, тонкими струйками стекающий по кристальной стене, отчего повсюду плясали цветастые блики. И вторая – в своде пещеры, аккурат над небольшим костром, зияла дыра с рваными краями. Сквозь нее можно было увидеть кусочек неба. – Ты сам это сделал? – младший красноречиво ткнул в потолок. Старший кивнул с таким видом, мол, абсолютно очевидные вещи спрашиваешь, в то время как сам ловко собирал водопадную воду в видавший виды котелок, который уже вскоре дымился над очагом. – Что за заклинание? – не преминул полюбопытствовать Чонгук. – А сам как думаешь? – с шальной улыбкой ответил вопросом на вопрос Тэхён, после принимаясь разжигать костер. И те несколько минут, пока старший всеми силами пытался заставить гореть отсыревшие деревяшки (это что вообще – древний стул? стол? Где Тэхён его взял?), юный чародей усиленно пытался припомнить все заклинания, о которых ему доводилось читать. Вариантов, на самом деле, было очень много. Но ответ его удивил. – Сдаешься? Сдаешься? Это Разрушитель камня! – воскликнул старший, когда Чонгук уже несколько раз к ряду тяжело вздохнул, нахмурившись так сильно, что стал напоминать сморщенный фрукт. – Чтооооо? – юный маг отказывался в это верить. – Но ведь… это же магия камнекопов. Камнекопов. – повторил он, вновь скривившись. Камнекопы обитали под Академией, где денно и нощно добывали блестящие камни, которые использовались в посохах учеников. В Райе Лукарии считалось жутко зазорным использовать их магию. Обычно на таких смотрели с презрением, приговаривая: «Ты что, совсем ни на что больше не способен, раз колдуешь вот это?». И Чонгук был склонен поддаваться этому всеобщему гноблению. Однако же, если задуматься… – Их труд благороден. И недооценен по достоинству, что весьма печально. – Обернув руку в мантию Чонгука (тот замерз и не пожелал расставаться со своей одеждой), Тэхён снял с жерди котелок, вода в котором уже забурлила, и принялся осторожно разливать кипяток по чашкам из определенно разных сервизов. Что-то подсказывало, что они не были куплены у торговцев. – К тому же, раз их магия направлена на то, чтобы долбить камень, так почему бы как раз ей и не воспользоваться, когда мне нужна дыра в потолке? – Гм. – многозначительно изрек Чонгук, потому что уже успел обжечь язык и на большее был не способен. Некоторое время они так и просидели в тишине, наслаждаясь треском костра и ощущением горячей кружки в руках, которая согревала все продрогшее тело. – Кстати, Разрушитель камня тебе пока не осилить, но вот другое заклинание камнекопов – Дрожь земли, – у тебя вполне могло бы получиться. Оно может здорово отбросить окруживших тебя противников. Попробуй на досуге. – Гм. – изрек Чонгук во второй раз. Но уже не так многозначительно. Скорее, задумчиво. Все же годы предрассудков давали о себе знать. И чтобы действительно прибегнуть к подземной магии, ему требовалось переступить через себя. Он украдкой покосился на Тэхёна. Костер отбрасывал на его всегда бледное лицо оранжевые всполохи, делая чужой облик чуть более не похожим на восставшего мертвеца, чем это было обычно. Серебристые волосы на свету окрашивались в рыжий, и, надо сказать, старшему это шло. Он в кои-то веки снял свою нелепую шляпу, далеко от себя, впрочем, ее не откладывая, так что Чонгук мог наблюдать за тем, как в выбившихся из косы прядках прячутся разноцветные блики от водопада. Старший встречается с ним взглядами, смотрит долго, внимательно, практически не моргая, младшему даже неловко от такого становится. Поэтому он вновь торопится завести беседу. Рассказывает о разговоре с деканом. Мимоходом решает разузнать об одной давно интересующей его теме. Тэхён знал, кажется, все существующие виды магии. Потому что в разгар их тренировки уже неоднократно удивлял неожиданно подвернувшимся заклинанием, которое Чонгук потом тщательно выискивал в Библиотеке Академии. И порой даже не мог найти. Старший в совершенстве владел не то что всеми заклинаниями Лазурного факультета, родного для Чонгука, он вообще все чары абсолютно всех факультетов знал, даже Двойной мудрости, элитнейшего из возможных. Этому младший перестал удивляться где-то после десятой тренировки. Когда в тебя бесконечным потоком летят заклинания, тебе становится абсолютно все равно, какому факультету они принадлежат, главное увернуться и провести контратаку. О, уворачиваться юный чародей научился прежде всего. Впоследствии это не раз позволяло ему одержать верх в практическом бою с однокурсниками. Дальше больше. В какой-то момент, видимо, Тэхёну стало скучно и с тех пор он регулярно стал прибегать к магии кристалийцев – загадочных существ, чье тело целиком и полностью состояло из прочных кристаллов. От этих чар Чонгуку знатно пришлось побегать (даже один кристалл мог запросто раздробить ему кости руки), пока он не овладел барьерным заклинанием. Потом в арсенале великого мага появились холодные чары. Сами по себе они были не очень опасны, но в союзе с вечным спутников Озерной Лиурнии – водой, становились серьезным оружием. Как-то однажды Чонгук застал Тэхёна врасплох, и тот так огрел его ледяной магией от испуга, что юный чародей в прямом смысле обратился в ледышку. Старший потом еще долго размораживал его при помощи одного из заклинаний огня, которое всячески гасло и не желало поддаваться, а Чонгук в тот день знатно опоздал на первую лекцию. Однако самыми эффектными в арсенале Тэхёна чарами являлись гравитационные. Против них юный маг был абсолютно бессилен, и старший прекрасно знал это, но иногда все равно не упускал случая позабавляться с неопытным мальчишкой. И пусть это походило на избиение младенцев, с нескрываемым весельем он наблюдал за тем, как Чонгук наматывает круги по болоту, пытаясь спастись от преследующего его куска метеорита. А теперь вот еще и магия камнекопов. Казалось, Тэхён не чурался вообще ничего. И это наводило на определенные мысли, ведь существовала магия куда хуже всей предыдущей. Темная магия, за использование которой грозила смерть. Знает ли старший и эти запретные заклинания? А если знает, то… – Откуда тебе так много известно о магии? – решившись, все же спрашивает Чонгук. – Некоторых заклинаний я даже в Библиотеке отыскать не могу, а преподаватели о них вообще впервые слышат. Кроме того, у некоторых чародеев вся жизнь уходила на то, чтобы просто создать единственное заклинание, а некоторые кроме этого единственного заклинания больше ничего осилить и не могли. А Тэхён ведь немногим старше Чонгука, всего какой-то десяток лет… – Будь у вас нормальные преподаватели, они бы не выставляли себя столь невежественными дураками. – Тэхён ухмыляется своему отражению в чашке. Однако же, когда он поднимает взгляд, то натыкается на младшего, который обиженно дует губы. Судя по всему, очередная попытка отшутиться уже в печенках у него сидит. Тэхён тяжело вздыхает. «Я ведь и так привел тебя в свое обиталище, малец, а ты еще и в душу хочешь ко мне залезть?». – Прежде всего хочу сказать, что жизнь – сложная штука, и ты никогда не знаешь, каким боком она повернется к тебе в следующий раз. Говорю это по собственному опыту. – старший на мгновение оторвался от успокающего созерцания потрескивающих деревяшек и кинул взгляд на младшего. Тот аж вперед подался, стараясь не пропустить ни слова, хотя Тэхён еще даже кроме очевидных вещей пока ничего нового не сказал. Что ж, это было забавно. И мило. – Начать, наверно, стоит с того, что в пору моего далеко детства на нашу скромную деревушку напали. Крылатые гарпии прикинулись обычными бродячими певицами и заманили практически всех жителей в одно место, где и расправились с ними. Немногих выживших подоспевшие рыцари тогда увели в замок местного правителя. Я тоже оказался в их числе. Тэхён начал рассказывать преувеличенно бодрым и веселым голосом, Чонгук догадывался, что таким образом он пытается скрыть свою боль. Он даже немного пристыдил себя. Но, коль старший действительно не хотел бы рассказывать о делах минувших дней, ему ничего не стоило бы запульнуть в Чонгука каким-нибудь заклинанием, которое заставило бы его потерять сознание на несколько часов. Посему выходило, что… – Прикрываясь благими намерениями, по большей части нас превратили в рабов, бесплатную рабочую силу. Я смутно помню те времена. Дни тянулись один за другим, ничем не отличаясь друг от друга. И так было до тех пор, пока в моей жизни не появилась магия. Нас в замке было много таких, согнанных со всех концов Звездных пустошей. Помимо Погасших там были и другие существа. У них я обучился первому заклинанию. Затем второму, третьему и так далее. Частенько рыцари устраивали ставки, выставляя против меня, совсем еще ребенка, ту или иную тварь, которую они притаскивали из своих походов. Я смеялся вместе с ними и был уверен, что в случае опасности меня обязательно спасут. Чонгук внутренне подобрался. Старший говорил так, будто за этим непременно последует что-то плохое. Его неспешный голос накладывал еще больший отпечаток ужаса на его слова. Так и оказалось. Маленький Тэхён решил показать взрослым новое заклинание, которое он выучил совсем недавно. Но осьминожий клубок оказался гораздо быстрее, ребенок не успел даже ничего сделать, как его ноги уже оплели щупальца, запросто повалив в грязь, а перед глазами замаячил острый клюв с множеством мелких зубов. На счастье Тэхёна, мимо проходил советник правителя. Он сразу смекнул, что из мальчишки вырастет способный маг, а потому, как только бедолагу выходили, сразу же приказал приставить его к правителю в качестве верного пажа. А так как этот правитель являлся не кем иным, как Полубогом, дитем Лунной королевы, то у Тэхёна появился яркий пример прямо перед глазами. Внимательно отслеживая, как движутся руки его повелителя во время многочисленных сражений, юный отрок воспроизводил эти движения после и тем самым оттачивал свое мастерство. Таким образом он даже освоил гравитационную магию – искусство, которому обучался его правитель у древней расы существ с кожей из камня. Так минула юность Тэхёна. Постепенно он начал осознавать, что стены замка давят на него, мешают вздохнуть. Ему становилось элементарно скучно – в пределах замка, за исключением самого Полубога, ему не нашлось бы равного противника, а все вокруг уже давно были повержены. И одаренный маг искал повод избавиться от своей темницы, так как знал, что правитель вряд ли отпустит его по доброй воле. В конце концов, удобный повод подвернулся. Полубоги, дети великих Королей и Королев, затеяли между собой битву за трон. Покоритель звезд пал, и Тэхён смог, наконец, сбежать. – Ну а после, вернув-таки себе былую свободу, в поисках новых знаний я пустился в путешествие по всему Междуземью. – широко разведя руками, старший маг расплылся в улыбке. – И сейчас застрял в этой дыре. – пробормотал он сквозь зубы, не переставая при этом улыбаться. Чонгук закусил губу. У него в голове просто не укладывалось, как Тэхён может рассказывать обо всех произошедших с ним ужасах с таким весельем в голосе? Он еще раз взглянул на безмятежное лицо старшего, который разливал уже, кажется, по четвертой чашке чая. Чонгук скоро лопнет, честное слово. – Спасибо, – тихо сказал он, принимая чашку из чужих рук, а когда их взгляды пересеклись, повторил чуть громче: – Спасибо, что рассказал о себе. Думаю, это было очень тяжело. Ворошить прошлое всегда… – Умолкни уже. – беззлобно бросил старший, отставляя на пол чашку. А после Чонгук с замиранием сердца почувствовал, как его сграбастывают в крепкие объятия. Он весь оцепенел, не решаясь даже дышать, ведь тогда старший наверняка услышал бы его рваное дыхание. Тэхён едва слышно хмыкнул. Ох, смутить Чонгука проще, чем отыскать рябину. И пусть тот весьма мило пытался скрыть свои покрасневшие щеки, отмахиваясь, что это все из-за костра, малец подпортил магу настроение своими расспросами, а потому теперь должен был расквитаться за это. Тэхён несколько раз потерся кончиком носа о висок младшего, а после, все же не удержавшись, весьма ощутимо куснул за ухо. Чонгук тут же взвизгнул, порываясь отстраниться, но чужие руки удержали его на месте. Их обладатель еще не наигрался со своей добычей. – Кстати говоря, – медленно растягивая слова, низким голосом сказал старший. Его дыхание щекотило ухо, заставляя юного мага втягивать голову в плечи в попытке уйти от этого. Чужое столь близкое присутствие дурно на него влияло, Чонгук чувствовал, как все мысли одна за другой покидают его сознание, будто опоили сонным зельем. – Заклинания огня я изучал, когда повстречался с одним магом недалеко от вулкана Гельмир. Его звали Юнги. Мы были довольно близки, пусть и короткое время. Чонгук резко распахнул глаза, сон как рукой сняло. Повернув голову, он воззрился на старшего, лихорадочно пытаясь понять, шутит тот или нет. В янтарных глазах Тэхёна действительно плясали искорки веселья, но они скорее были вызваны всей ситуацией в целом, нежели служили показателем искренности его слов. Юный маг тяжело сглотнул. По правде говоря… его всегда больше интересовал Король, нежели Королева. Может ли быть такое, что Тэхён каким-то образом узнал об этом и сейчас просто глумится, как делал множество раз до этого? Или все же… это был вполне ясный намек? Почему он говорит об этом, так тесно прижимаясь к Чонгуку? Совпадение ли это? И может, наконец, Чонгук начать дышать? Великая Воля, он сейчас задохнется! – Эй, тише, тише. Ты в порядке? – Тэхён несколько отстранился, чтобы дать младшему возможность откашляться. Даже нерешительно по спине погладил, все еще не выпуская из своих объятий. «Да-да, в полном. Кроме того, что у нас одинаковые предпочтения!», – мысленно ответил юный маг, пока, чтобы скрыть свою нервозность, в несколько глотков осушал очередную по счету чашку чая. Его взгляд случайно упал на дыру в потолке, и… – Мерлинова борода, уже утро! Я опоздаю на лекцию! Тэхён решил не напоминать о том, что у младшего сегодня был последний день и он теперь свободен до начала следующего учебного года. Вместо этого, поудобнее перехватив чашку, маг незаметно подлил в нее немного алкоголя из стальной фляги, которую все это время прятал на бедре под одеянием, и с невозмутимым видом продолжил наблюдать за тем, как Чонгук носится по всем пещерам, пытаясь отыскать выход. В конце концов, нужно было дать мальцу время переварить откровения своего учителя.

💫💫💫

– Итак, с сегодняшнего дня мы начнем готовиться к третьему курсу. – Чтооо? Но ведь сегодня первый день каникул! И пока Тэхён злобно хохотал, ведь не ему сейчас пахать в поте лица, Чонгук очаровательно дул свои губы. Каникулы и так довольно короткие, а тут еще и старший хочет украсть его драгоценное время на отдых, когда наконец-то можно выспаться и не держать в голове целых ворох заданий, которые тебе обязательно нужно успеть сделать. Чонгук просто ненавидел это довлеющее ощущение. Но, раз его мысли теперь несколько освободились от учебы, на их смену должно было прийти что-то другое. И, к потрясению самого чародея, он все больше стал задумываться о Тэхёне. Стал подмечать его какие-то мелкие привычки и ужимки, наиболее частые комбинации из заклинаний, который старший обычно применял, когда ему надоедало бегать по всей Лиурнии за петляющим словно крольгуру младшим. Из-за вот этих комбинаций Чонгук с некоторых пор даже мог одержать верх. – Не хочу заниматься! Хочу отдыхать! – беспрестанно канючил он старшему на ухо, для надежности еще и повиснув на нем со спины, так что они стали походить на ужасно неловкого кентавра. И в конце концов его причитания возымели эффект. – Ладно! – Тэхён с шумом бросил свою потрепанную сумку на траву, после коротко взмахивая в воздухе посохом. Граненый малиново-пурпурный камень на набалдашнике вспыхнул искрами. Чонгук дернулся в сторону, ожидая внезапной атаки и полностью готовый уйти в перекат, как вдруг под ногами засветились тонкие линии и древние колдовские руны. Какая-то печать, не больше трех шагов шириной. – Что это такое? – младший с любопытством наклонился. Там, где кончики его пальцев коснулись печати, он ощутил приятное тепло, которое начало медленно разливаться по всему телу. – Это особое вдохновляющее заклинание, которое в стародавние времена использовалось в Академии для того, чтобы повысить настрой и успеваемость своих учеников. Оно действует, словно прилив сил и внутренней энергии. Другими словами, может увеличить мощь заклинаний. Старший уселся на землю, скрестив ноги. Глубоко вдохнув, он выровнял дыхание и прикрыл глаза. Чонгук нерешительно последовал его примеру. Так как развернуться было решительно негде, они соприкоснулись коленями. Юный чародей подумал было, что старший отодвинется, но тот даже не шелохнулся. Видимо, его медитация уже успела перейти на какой-то глубокий уровень. Он тоже прикрыл глаза и постарался припомнить дыхательные упражнения, о которых читал в одной книге. Это оказалось весьма увлекательным занятием, если, к тому же, сосредоточиться на шуме ветра и плеске воды. Выждав еще немного, старший лукаво приоткрыл один глаз, выглядывая сквозь дрожащие ресницы. Видя же, что остается незамеченным, полностью открыл глаза, без зазрения совести разглядывая своего юного ученика. Сердце его болезненно сжалось. А душа вновь наполнилась сомнениями, заставляя нервно закусить губу. Зачем, зачем губить жизнь этому совсем еще зеленому юнцу? Зачем втягивать его в то, что априори закончится самым печальным образом? Стоит ли топить в омуте очередное свое развлечение?.. Однако же… Тэхён наклоняется ближе. Трепещущие темные ресницы так и притягивают его взгляд. Хочется невесомо коснуться их кончиками пальцев. Но ведь тогда его раскроют, верно?.. Старший маг крепче сцепляет руки в замок и вновь выпрямляет спину, возвращаясь к своей медитации. На этот раз вполне настоящей. Ему нужно усмирить свои мысли. И еще раз все тщательно обдумать. Отчего-то совсем не хотелось начинать очередную интрижку, в которые он обычно нырял с головой, особо даже не задумываясь о дальнейшем. Этот малец словно упирался всеми ногами и руками, но никак не желал впихиваться в банку с надписью «Легендарные любовные похождения несравненного Тэхёна, которые всегда длятся не дольше пары недель».

💫💫💫

Чонгук мельком бросает взгляд на темнеющее небо. – Мне скоро пора будет бежать. Я обещал помочь Чимину с историей Междуземья. Он заваливает тест практически в каждом семестре. – Да уж, все эти перипетии королевской семьи не знает, наверно, даже сама Великая Воля. Страшно представить, что там творится за закрытыми дверьми опочивален… Чужой скептический взгляд останавливает от продолжения своих пространственных изречений. Хмыкнув, Тэхён приобнимает себя за плечи. Он бросает на младшего взгляд из-под ресниц, нерешительно кусая губы. И когда Чонгук уже собирается открыть рот, чтобы неловко попрощаться (чужой пристальный взгляд несколько смущает его), старший маг делает резкий шаг вперед. – Может, проведем еще одну тренировку напоследок? – он расцепляет руки, словно хочет обнять. Словно не желает отпускать. – В ближайшее время я буду сильно занят, мы не сможем встретиться. – Да? – лицо юного чародея вмиг грустнеет. – Ты… куда-то пойдешь? – пытается осторожно узнать. Не потому что излишне любопытный, просто с недавних пор отчего-то начал сильно переживать о чужой судьбе. Тэхён ведь живет среди воды и камня, практически на сквозняке, так и заболеть недолго… – Ну, можно и так сказать. – старший дарит мимолетную улыбку. – Нужно встретиться кое-с-кем. Чонгук ожидаемо дует губы и всем своим видом пытается показать, что эта информация нисколько не задевает его собственническую натуру. Избалованный ребенок. Тэхён тянется рукой, чтобы ущипнуть его за пухлую щечку: – Не переживай, учитель будет думать о тебе все свое свободное время. Младший, дотоле как лучами Древа Эрд согретый чужими прикосновениями, в изумлении распахивает глаза. В душе его взметается вихрь чувств. Очень забавно наблюдать, как он пытается справиться с нахлынувшим потоком эмоций, то и дело глупо моргая ресницами. – Я тоже… буду думать об учителе. – наконец выдавливает он как никогда еще смущенным голосом, заставляя Тэхёна отвернуться и спрятать улыбку в широком рукаве своего одеяния. Великая Воля, какой же еще совсем неискушенный малец… Так можно себя и самым настоящим суккубом почувствовать… Тренировка начинается, но мысли старшего мага по-прежнему витают в небесах. Оказалось жутко интересным занятием придумывать, чем же еще можно смутить его дорогого ученика. Безумная улыбка временами появлялась на его лице, ввергая Чонгука в полнейший ужас, потому что казалось, что Тэхён задумал какую-то жутко изощренную комбинацию из самых сложных заклинаний. И вот юный чародей все ждал этой комбинации, ждал, перебегая с места на место, но старший упорно продолжал осыпать его какой-то простецкой ерундой, с которой справился бы даже ребенок. Ожидание расправы заставляло все нервы натянуться до предела и гадать, когда же Тэхён осыпет на него поток гигантских метеоритов. Еще издали Чонгук заметил, как старший вдруг выписал посохом в воздухе какую-то замысловатую ломанную линию, будто не мог справиться с собственным посохом. Юный маг на мгновение растерялся, ведь сходу не смог вспомнить заклинания, которой вызывалось бы подобным движением. А потому не придумал ничего лучше, чем поставить отражающий барьер и вдогонку послать еще парочку заклинаний. Вскрик вдруг пронесся над озерной гладью. Мгновенно убрав щит, Чонгук бросился на чужой голос. Сердце бешено грохотало в ушах в такт его шагам. Когда последние столбики воды от заклинания опали, он разглядел неподвижную темную фигуру, что практически вся ушла под воду. Чонгук на мгновение споткнулся, но тут же выровнял шаг и постарался ускориться. – Тэхён! Однако не успел он добежать, как неподвижная фигура оказалась вполне-таки подвижной, неловко пытаясь сесть. – Ты в порядке? – Чонгук без раздумий шлепнулся на колени рядом со старшим. Взгляд его заметался по чужому лицу и телу, пытаясь отыскать ужасные глубокие раны с потерей крови в десять литров. Ох уж это безудержное юношеское воображение. – Мерлинова борода! – Тэхён круглыми глазами смотрел на зияющие прорехи в своем рукаве, которым безуспешно пытался укрыться от чужой внезапной атаки. После он перевел взгляд на Чонгука и с нескрываемым восторгом повторил, пихая этот самый дырявый рукав младшему в лицо: – Мерлинова борода, Чонгук! Да ты просто уделал своего учителя! – Ты в порядке? – все пытался дознаться Чонгук, мягкими движениями отваживая от себя рукав старшего, но тот упорно продолжал гнуть свое. Так они и сидели, практически по уши в воде и каждый настаивая на своем, пока младший не сдался. Ладонь наставника осталась в его руках, практически белая кожа сильно контрастировала с загорелой. Чонгук несколько раз покрутил ее, разглядывая голубоватые венки. Тэхён, кажется, не возражал, пребывая в молчании. Лишь когда младший попытался приподнять рукав, исследуя дальше, выдернул руку из чужих, а взгляд и вовсе спрятал. – Что это… такое? – не сумел удержаться от вопроса юный чародей. Ближе к сгибу локтя кожа старшего покрывалась багровой вспучившейся коркой. Пусть пятно было небольшое, но все равно выглядело довольно пугающе. Тэхён закусил губу. Он совершенно не хотел показывать свое уродство Чонгуку и, более того, собирался скрывать его как можно дольше. Но, раз теперь тот сам все узнал… – Это Красная гниль. Ничего серьезного. Однако чужая улыбка нисколько не смогла обмануть Чонгука. Никто в здравом уме не будет давать несерьезным болезням такое жуткое название! – Тебе… больно? – с опаской поинтересовался он, на всякий случай отсаживаясь от старшего подальше. Казалось, любое неосторожное движение, и его лицо исказится в болезненной судороге. А этого юный чародей просто не вынес бы, до конца своей жизни не переставая укорять себя. – Нет, ничего такого. – заверил Тэхён. Но взгляд младшего продолжал оставаться таким же настороженным и недоверчивым, так что старший маг тяжело вздохнул. Стараясь сделать улыбку менее вымученной, медленным движением он накрыл своей ладонью чужую. Их взгляды встретились. – Правда, Чонгукки, не нужно так переживать за меня. Я еще слишком молод, чтобы умирать. А если даже ко мне явится сама Богиня Смерти, ну, неужели ты думаешь, что я не смогу отправить эту тощую курицу обратно восвояси? Чонгук улыбнулся краешком губы. Слова старшего успокоили его, поэтому он позволил себе прижаться щекой к чужой большой и прохладной ладони, которая совершенно неведомым образом оказалась на его лице. Но один вопрос все же крутился на его языке. – Это можно вылечить? – О, конечно, – лицо Тэхёна приобрело донельзя трагическое выражение, но если приглядеться, в глубине глаз можно было увидеть хитрющие искорки. – И как? – Нужно, чтобы кто-то полюбил меня искренней и чистой любовью. – прикрыв глаза, вещал старший. – И тогда я смогу освободиться от этого проклятья. – О. – только и смог вымолвить Чонгук. Он неловко откашлялся. Взгляд было просто некуда деть от вновь нахлынувшего смущения. В конце концов, тишину огласил далекий колокольный звон, оповещающий о том, что студенты Райи Лукарии могут спускаться в общую столовую на завтрак. Только тогда Чонгук вскочил и, взяв слово со старшего, что тот обязательно будет отпаиваться горячими отварами, чтобы не свалиться в приступе лихорадки, неловко попрощался и поспешил в Академию. И только тогда же он заметил, как, оказывается, продрог от того, что сидел в холодной озерной воде.

💫💫💫

Прошла уже целая неделя с начала нового учебного года, и Чонгук просто не мог дождаться того момента, когда же сможет похвастаться Тэхёну своим новым посохом. Старший на каникулах частенько пропадал куда-то, ссылаясь на важные неотрочные дела и в свое отсутствие заваливал юного мага свитками с практической магией, так что они виделись совсем редко. И тем радостнее была для чародея каждая встреча с наставником. Однако тот не давал о себе знать уже чуть ли не две недели, так что, как сам себе робко признавался Чонгук, он начинал тосковать. И иногда жутко беспокоиться, если уж совсем хмурые мысли одолевали. Все так же каждую ночь юный чародей продолжал спускаться к подножию Академии и направлялся в то место, где они обычно встречались с Тэхёном, не оставляя тщетных попыток увидеть старшего. Но того словно туман поглотил. В приступах отчаяния Чонгук иногда уверялся в мысли, что Тэхёна придумало его больное воображение. Остановившись на мгновение, юный маг поправляет свою новую корону, которую так же нацепил, чтобы похвастаться перед старшим. Она тяжелее и больше той, что Чонгук носил, будучи на Лазурном факультете. Однако на какие только жертвы не пойдешь, раз оказался на факультете Каролоса. Чародей едва не подпрыгивает от радости, при этом совсем по-детски хлопая в ладоши, но вовремя одергивает себя, ограничиваясь лишь счастливым писком. Да, он сделал это! За отличие в учебе и проявленные блестящие навыки в магии после второго курса Чонгука сразу же перевели на новый факультет, в соответствии с его уровнем навыков. Улыбка появляется на лице, стоит только вспомнить, как радушно его принимала деканша нового факультета. Ее кабинет, увитый растениями от потолка до пола, так что стен было совсем не видно, был таким же небольшим, как и она сама, все время щебечущая о чем-то, будто птичка в золотой клетке, кои свисали с потолка в большом количестве. В самом конце, по большому секрету, она рассказала, что если Чонгук и этот курс закончит с отличием, то может даже претендовать на факультет Двойной мудрости, там нужны такие таланты. Но даже если нет, она, безусловно, окажет ему свое покровительство. Расстались они в самых лучших чувствах. Краем уха Чонгук улавливает какие-то звуки позади себя, и это тотчас вырывает его из воспоминания. Он тщательнее прислушивается, чтобы убедиться, что ему просто показалось. Но нет. Позади действительно слышатся всплески, шорохи и обрывки разговоров. А чуть позже и мелькает несколько ярких вспышек от Звездосвета. Вот это уже плохо. Похоже, человек пять, не меньше. Чонгук лихорадочно оглядывается в поисках укрытия. Потому как, если ему посчастливилось наткнуться на патруль боевых магов, покидавших стены замка только если снаружи была какая-то угроза спокойствию его обитателей, то ничем хорошим это не закончится. Однако же.. – Эй, отродье камнекопа! Похоже, это не патруль… Тогда кто?.. Чонгук щурится, пытаясь разглядеть темные силуэты в подрагивающем свете заклинаний. Наконец, в одном из них, приземистом и искривленном, словно гигантсткий червь, он признает зубастого коротышку Джеки. А значит… Вот черт. Несколько различных заклинаний летит прямо в него, совсем не давая времени на раздумье. Слава Великой Воле, все они вполне себе отражаются щитом, а сам Чонгук перекатывается в сторону, тут же вымокая до нитки. – Ловкий слизняк. – от толпы отделяется высокая тощая фигура, практически в полтора раза превосходящая в росте любого из присутствующих. Чан-Чан, главная из голов этой поганой гидры. Сам он любит распевать песни о том, что принадлежит к потомкам королевской крови, а потому и столь высок. Однако же черты лица явно выдают в нем порочный союз человека и тролля. Чонгук облизывает влажные от озерной воды губы. С Чан-Чаном ему не повезло столкнуться сегодня утром на общем со старшим курсом практическом занятии. Наставники явно устроили подпольные ставки, а потому столкнули двух талантливых учеников лбами. Кто же знал, что Чан-Чан окажется таким злопамятным. – Что, не дает покоя твое поражение? – Чонгук презрительно смотрит на соперника. – Не можешь победить в честном бою, так привел с собой своих прихвостней? – Умолкни уже. – Чан-Чан похрустывает костяшками пальцем, а потом принимается разминать шею. – Терпеть тебя не могу, выскочка. Юный маг лишь хмыкает. Как прекрасно, что это у них взаимно. Однако, если отбросить в сторону все эти выпады напыщенных петухов, дело дрянь. С тремя он точно справится, может, с четырьмя. Но Чан-Чан все же серьезный противник, стоит десятерых Джеки. – Однако до Тэхёна тебе все равно далеко. – тихо говорит сам себе Чонгук. Он еще раз окидывает взглядом своих противников. – Что ты там лыбишься? – взвизгивает упомянутый Джеки, будто только от одной мысли о нем активизировался, и первым бросается на Чонгука. Тот посылает несколько упреждающих ударов, но изворотливый коротышка, конечно же, будто проходит сквозь них, не оставив на своей шкуре ни царапинки. Уже через мгновение он оказывается позади Чонгука, вынуждая того развернуться спиной к остальным, и в это же время еще двое срываются с места. На близкое расстояние они, впрочем, не подходят, явно боятся получить в ответ. Это магу только на руку, потому что точность атаки у прихвостней сильно страдает. Он вполне справлялся с этой троицей, даже успевал атаковать их в ответ, но в какой-то момент рядом что-то сверкнуло, а бок обожгло болью. Чонгук неловко завалился на задницу, тут же вскидывая голову, чтобы отыскать источник внезапной атаки. Гигантсткая бирюзовая стрела расчерчивает небо, еще одну оставшийся в арьергарде четвертый прихвостень Чан-Чана готовится выпустить из такого же гигантского лука. Чертов факультет Хаймы с их боевой магией, ее просто нельзя доверять в руки придуркам вроде этих. Чонгук вновь откатывается в сторону, подальше от всех. Ему нужно срочно перевести дух, Великая Воля! И пока он раздумывает, как же разобраться с заклинанием, которое создает лук, попеременно уворачиваясь от мелких атак Джеки и остальных, в воздухе вновь что-то сверкает, что-то очень яркое. «Ну что ещеее?», – мученически стонет про себя Чонгук, а потом различает в руках Чан-Чана просто гигантских размеров молоток, которым тот размахивает на пробу. Что же, все-таки факультет Хаймы – факультет правосудия. Оставалось надеяться, что ни у кого из них не припасены гигантские наручники. Или белый парик с кудряшками, вот это было бы совершенно отстойно. Атаки посыпались с ужасающей скоростью. Всюду сверкало или взрывалось, так что Чонгук едва успевал различать хоть что-либо в этом бешеном калейдоскопе заклинаний. Если же он позволял себе зазеваться, то тут же прилетало или стрелой, или молотом, что было еще хуже, потому что мага отшвыривало на несколько метров в сторону, а в ушах потом отвратительно звенело, мешая сосредоточиться. Когда его в очередной раз отбросило на груду кристаллов, которые едва не пробили собой кости, Чонгук почувствовал, что его силы на исходе. Сплюнув кровь, он облизал разбитую губу. Двое валяются в отключке, остались совершенно невредимый Джеки, тот, что с луком, и сам Чан-Чан, как раз направляющийся в его сторону. – Ну что, любитель поганой магии, как тебе, все еще весело? – с издевкой спрашивает он и закидывает молот на плечо. – Тролий бастард. – Чонгук сплевывает кровь ему под ноги. Будь Чан-Чан поумнее, то ему даже не пришлось бы объяснять, что всякая магия имеет право на существование, а камнекопам так они вообще обязаны всем. Коль не их тяжкий труд в душных подземельях, ни одно существо в Академии не смогло бы обучаться чарам. Чан-Чан мгновенно свирепеет. С диким ревом разъяренного зверя он заносит молот над головой и бьет как раз по тому месту, где всего секунду назад еще пытался собраться с силами Чонгук. Ударная волна все равно задевает его, лицо режет осколками кристалла, который стерт чудовищной силой практически в порошок. Маг уворачивается еще несколько раз, но в конце концов спотыкается обо что-то под водой и тут же падает на спину. Чан-Чан вновь заносит свой молот. Чонгук зажмуривает глаза. Ожидание удара, что перемолет все его кости в порошок, растягивается на целые часы. Короткие вдохи длятся целые годы. Чужой сдавленный вскрик доносится до его слуха, а потом на грудь падает что-то длинное и легкое. Чонгук распахивает глаза. И первое, на что он натыкается, это бешеный взгляд выпученных глаз Чан-Чана. Его рот исказился судорогой. Чародей опускает взгляд ниже и тут же дергается в сторону, стараясь отползти как можно дальше. Все тело Чан-Чана проткнуто багровыми шипами, кровь стекает по длинным ветвям. Чуть в отдалении в таких же судорогах корчатся и остальные его распятые соратники, один кричит от дикой боли. Чонгук скидывает с себя чужой посох (видимо, тот, который и был молотом), пытается подняться на ноги, чтобы скорее убежать с этого места. Сердце бешено колотится от ужаса, будто еще немного и точно остановится. Он вдруг натыкается на кого-то. Белые руки, синее одеяние, обхватывающие талию ремни. Знакомый сильный запах целебных трав, будто человек искупался в них. Тэхён смотрит на него. На первый взгляд его лицо спокойно, но если приглядеться, можно увидеть трепещущие от ярости крылья носа, нахмуренные брови и полное отсутствие человечности в глазах. Чонгук пугается еще больше, когда старший взмахивает посохом и притягивает его ближе к себе, прикрывая глаза длинным рукавом, но юный маг все равно слышит, как тела с отвратительным звуком шмякаются в воду, слышит хрипы и зов о помощи. У него не остается никакого сомнения в том, кто применил эту запрещенную кровавую магию, которая была создана ссыльными преступниками. Он отшатывается от Тэхёна и отступает на несколько шагов, не выпуская старшего из виду. Словно тот и вправду может броситься на него в любой момент, чтобы Чонгук унес его тайну с собой в могилу. Тэхён остается на месте. Не пытается догнать, не пытается остановить, объясниться. Просто молча смотрит, в глазах грусть и сожаление. Чонгук разворачивается и срывается с места. Скорее, нужно как можно скорее добраться до Академии, только там он сможет почувствовать себя в безопасности. Уже поднимаясь по лестнице на свой этаж, чародей запоздало вспоминает, что оставил свой посох. Там, на месте убийства.