Why Did It Have To Be You?

pov Чону    Чону сидел на краю дамбы и смотрел на Японское море. Это было его местом силы еще со старшей школы. Черт, так давно. Как мать отпускала его одного на улицу неизвестно, но ему нужна вода, чтобы справиться с переживаниями.   Он приходил сюда всякий раз, когда ему нужно было решить какую-то проблему в своей жизни. Волны подсказывают, что делать. Лодки дают советы. Иногда на него гадила чайка, намекая, что нужно собраться.   Прошло некоторое время с тех пор, как он был на море. Всё оставалось прежним. Независимо от количества стресса, которое вызывает у вас родной город, всегда найдутся вещи, которые вы не сможете заменить, нравится вам это или нет.   Он мог себе представить, как глупо сейчас выглядел. Он был в траурном костюме, босиком, а подбородок лежал на поднятом колене. Его мать остригла ему волосы сегодня утром. А он позволил ей. Не в её силах изменить смерть своего отца, но она могла изменить длину волос своего сына.   Теперь фигура отца исчезла. Они потеряли его бабушку несколько лет назад, так что теперь Чону остался без бабушки и дедушки. Были только его мать, брат и он. Это была единственная семья до тех пор, пока он или его брат не женятся.   — Хён, пора идти. Нам нужно в похоронное бюро, — он услышал голос Сокюна позади себя. Немного забавно, что они выросли в соседних районах, но никогда не встречались, пока не поступили в колледж в Тэджоне. Его дедушка служил с дедушкой Чону в армии, и они до сих пор, время от времени, играют вместе в шахматы. Тесный мир.     — Как ты? — спросил Сокюн, во второй раз наполняя стаканчик соджу для Чону. Тот покачал головой и выпил шот.   Он сидел на полу в маминой гостиной,  локтем опираясь о стол. Его мама и брат заканчивали работу в похоронном бюро. Прошло три дня, его дедушка умер, и всем пора двигаться дальше.   Только он, Сокюн и Джиын находились в доме его детства. Удивительно, но она была на Чеджу по работе и смогла сбежать на день.   — Хочешь поесть? Я не видела, чтобы ты что-то ел весь день. — Джиын села на пол рядом с ним, успокаивающе проводя рукой по спине. Она делала то же самое, когда умерла его бабушка. Тогда ему казалось это гораздо более утешающим.   — Нет, спасибо. Всё хорошо. — Он налил себе еще стопку алкоголя. В то утро было съедено несколько кусочков риса и этого оказалось достаточно.   — Когда тебе нужно вернуться, Джиын? — Сокюн, все ещё одетый в костюм, смотрел на фотографии на стене.  — Сегодня вечером. Я, наверное, скоро уеду в аэропорт.   — Я тоже. Мой босс дал мне только один выходной, придурок. — Сокюн закатил глаза. — Постараюсь зайти к маме перед отъездом, так что, надеюсь, не опоздаю на поезд.   — Джиын, я могу поговорить с тобой снаружи? —  прервал их разговор Чону.   — Конечно, только возьму сумку.   Пара вышла из дома его матери и  направилась в сторону железнодорожного вокзала. Он не знал точно, что собирался сказать, но предполагал, что ему нужно это сделать.   Приехав в Сеул, она рассказала ему всё о своей работе.  Как сильно её любила. Сколько разных блюд попробовала. Всех известных людей, которых встретила.  Он знал, что она не собиралась уходить с этой работы в ближайшее время.   Но движущей силой этого необходимого разговора, как ни странно, была дискуссия, которую он имел со своим братом прошлой ночью.     — Мы встречаемся уже около полугода. Я собирался познакомить ее с мамой на новый год, но тут случилось это. Не хочу доставлять ей еще больше стресса прямо сейчас. — сказал брат Чону, с застенчивой улыбкой на лице.   — Вау, у тебя наконец-то появилась девушка. — Он игриво толкнул его в плечо.   Эти двое сидели на крыше дома их матери. Было холодно, но для Кореи, этот вечер декабря казался теплым.   — Ага. Благодаря деньгам, которые вы мне прислали, я смог посетить нового врача и взять под контроль эпилепсию. Вот так мы и познакомились. Она тоже там пациентка. — Он сделал глоток воды. — Теперь я могу работать. И у нее тоже есть стабильный заработок.   Чону удивленно фыркнул. Врачи годами говорили его семье, что уменьшить приступы невозможно, но теперь его брат живет нормальной жизнью.   — Я горжусь тобой. Желаю вам долгих счастливых лет жизни. — Он чокнулся бутылкой соджу о стакан с водой.   Его брат прикусил губу и улыбнулся Чону.   — Открою тебе секрет. — Секунда тишины. — Я скоро сделаю предложение. — Он вытащил из кармана маленькую черную коробочку и встряхнул ее.   — Серьезно?! — Чону не мог в это поверить. Брат, о котором он заботился всю свою жизнь, вырос и собирался стать мужем.   — Однако, я думаю немного подождать. Но мы уже обсуждали это. Свадьбу. Детей. Маму и ее коллекцию кофейных чашек. — Братья смеялись над причудой своей матери, ее единственным пороком в этом мире.   Ему неприятно от того, что он приехал в гости из-за таких ужасных обстоятельств, но это было приятное мгновение за всё пребывание в Пусане. Брат был здоров, как никогда. Он был влюблен и, в один прекрасный день, собирался стать отцом.     — О чем ты хотел поговорить, Чону? — Джиын катила свой чемодан и выжидательно на него смотрела. Он сглотнул переживания.   — Думаю, что мои чувства к тебе изменились, Джиын.   Он не знал, чего ожидал. Удара молнии, который поразит его? Крика и пощечины? Бросок под такси?   — Я знаю, — мягко сказала она.   Он остановился как вкопанный.   — Что?   — Я поняла это недавно. Есть кто-то еще, верно? — Она ни в чем его не обвиняла и в ее голосе не было ни капли желчи. Она была просто старым другом, который хотел узнать некоторые подробности о его жизни. Чону замедлился, прежде чем ответил.   — Да. Есть кто-то еще. — Не было смысла лгать, особенно когда он решил быть с ней откровенным. Джиын вздохнула и продолжила идти.   — Около месяца назад я соскучилась по тебе, поэтому позвонила Сокюну, чтобы спросить, как ты. Он был пьян и жаловался, что ты только и делаешь, что тусуешься с Мунджо. В то время я не знала кто он.   Чону поморщился. Конечно, Сокюн, как всегда, сболтнул лишнего.   — Когда я приехала в гости, в аэропорту все казалось странным, но этого можно было ожидать, верно? Но когда представился твой сосед, я сразу всё поняла. То, как он смотрел на тебя и замирание твоего сердца . Ты был на взводе все выходные, особенно когда мы были в квартире.   — Джиын… — попытался возразить Чону, но она остановила его.   — Не беспокойтесь об этом. Я в порядке. Когда-то мы любили друг друга, а ты был для меня отличным парнем, и я до сих пор забочусь о тебе. Мне хочется, чтобы ты был счастлив. С кем бы то ни было.   Они дошли до местной железнодорожной станции, и она повернулась к нему. Чону не мог поверить в то, насколько гладко прошел этот разговор. Он ожидал слез или драки.  Вместо этого, он обнял ее.   — Спасибо, Джиын. — Она обняла его в ответ и поцеловала в щеку.   — Удачи тебе. А теперь, возвращайся домой, чтобы попрощаться с Сокюном, прежде чем он уйдет. — Она засмеялась, потрепала его по щеке и пошла на станцию.   Он бежал назад так быстро, как только мог, учитывая половину бутылки соджу в желудке и ни грамма еды.     Остаток недели прошел как в тумане. Он познакомился с новой девушкой своего брата. Он помог своей маме разобраться с имуществом ее отца. Убираясь в доме, они пролили много, много слез.   Его мать пересчитывала деньги на  соболезнования, когда заметила что-то странное.   — Этого имени нет в списке гостей, и я его не узнаю. А ты? — Она передала ему белый конверт, чтобы он посмотрел.   Имя «Со Мунджо» было написано,  очевидно, почерком Сокюна. Он улыбнулся и в груди потеплело от признательности.   — Да, мам. Он мой друг. — Она пристально посмотрела на него: это немного смутило.   — Давно знаешь его?   — Около четырех или пяти месяцев, а что?    —  Вообще, он дал нам 500 000 вон.   Ну конечно, что за гад.   — Он дантист, поэтому у него есть немного лишних денег. —  Мунджо знал, что его мать испытывает финансовые трудности, и, должно быть, знал, что похороны будут для них тяжелым испытанием.   — Хм. Он кажется хорошим человеком, раз отдал так много, хотя знал тебя достаточно короткое время.   — Он хороший.      Наконец, он возвращался в Сеул. Его поезд прибывал в 22:12. И если поймать такси, то есть возможность оказаться дома до 11, а Мунджо мог бы еще не ложиться спать.   Он не разговаривал с ним с той первой ночи, когда попросил полить растения. Теперь он молча корит себя за это.   Что, если он злится на тебя за то, что ты с ним не разговариваешь? Что, если он все еще злится на Джиын? Что, если он переехал?   Он знал, что мыслит нерационально, но скорбь по дедушке и забота о матери лишили его всякой логики.   Он много раз совершал эту поездку на поезде со своей семьей, часто имея возможность совершать однодневные поездки в столицу только во время отпуска. Его дедушка развлекал их фокусами, когда они были маленькие, или историями о войне, когда они были постарше. Они гуляли по Сеулу, и он показывал места, где протестовал в свое время. Он водил их на площадь, где встретил их бабушку, прекрасную женщину, которой она и была.   Два с половиной часа езды на поезде оставили Чону немного горьковато-сладким. Он скучал по дедушке и счастлив вспоминать о нем, но это лишало его романтического духа.   Он был истощен и эмоционально опустошен.  Прошедший месяц был для него слишком тяжелым.   Он решил сесть на автобус от Сеульского вокзала до своей квартиры. Такси стоило бы целое состояние в это время, а он уже потратил столько денег на похороны и дорогу.   Выйдя из автобуса, он заметил тусклый свет, исходящий из окна Мунджо.   Он может не спать. Или он, возможно, просто оставил лампу включенной.   Он вкатил свой чемодан в лифт и нажал кнопку шестого этажа. Тут же обрушилась очередная волна усталости.   Дом. Теперь можно идти спать.   Он вышел из лифта и направился к стороне 604-ой квартиры. Не 603. У него хватало сил только на одну попытку. Если никто не ответит, он просто будет вести себя так, будто этого никогда не было.   Он дважды постучал костяшками пальцев в дверь и начал ждать.   Потом ещё ждать.   Он вздохнул и протер глаза.   Что ты делаешь? Ты даже не позвонил. Уже поздно. Иди домой.   Он подкатил сумки к своей двери и начал вводить код, когда услышал, как отпирается чужой замок.   Голова с черными волосами и бледной кожей торчала из-за щели в его направлении.   — Чону? Ты дома?   В этот момент, рухнула каждая воздвигнутая им стена. Все оправдания и оговорки, которые он состряпал в своем мозгу, были выброшены в окно. Он больше не хотел медлить. Почему он только и делал, что ждал, чтобы сделать первый шаг?   Чону подошел к Мунджо, обнял его за шею и притянул к себе для поцелуя. Настоящего, прямо в губы.   Как только более высокий мужчина понял, что происходит, он обнял Чону. Он положил руки на поясницу, прижав тело к себе. Его пальцы впились в кожу, отчаянно пытаясь не дать ему уйти.   Парень выдохнул в рот Мунджо, уступив место своему языку. Чону запустил пальцы в волосы, проводя пряди между пальцев и отстранился, всего на мгновение.   — Я скучал по тебе, — прошептал Чону, быстро целуя в губы.   — Я тоже скучал по тебе, — ответил Мунджо.