Конец - начало чего-то нового

      Я выжал педаль газа в пол. Горло неприятно жгло, я сдерживал слёзы и бранные выражения, которые готовы были вырваться в любую секунду. Никита рядом буквально вжался в кресло, сжимая руками его ткань.       Он пытался узнать, что происходит, но, видимо, почувствовав моё состояние, решил молча переждать бурю. Я знал, что ему не терпится задать кучу вопросов и, о боже, конечно, я же сегодня еще не знаю замечательную новость.       Выжимая 130 по трассе я осознал, что прямо сейчас могу вырулить в кювет и всё это кончится. Не будет больше чувств к лучшему другу, недомолвок с семьей, не будет больше 18 августа. Из глаз хлынули слезы, я стер их рукавом. Бросив взгляд на Никиту заметил, как тот волнуется. Он протянул руку и неловко положил ее на мою.       — Юра? Пожалуйста, давай остановимся.       — Скоро остановимся, — я шмыгнул носом, — скоро.       — Мне нужно с тобой поговорить.       Меня трясло, я едва успевал следить за поворотами. Машину заносило, на дороге оставались черные полосы от шин.       — Да ну, серьезно? Хорошие новости? Приятные, как и все за последние пару дней? Катись ты в свой Питер, — я задохнулся воздухом, — катись, как и эта чёртова Катя. Всем вам там маслом намазано, нигде же больше нет университетов, только за хуеву тучу километров.       — Что за Катя? — Никита нахмурился.       — Самая лучшая девушка, не поверишь. Ради нее можно все бросить. И всех нахуй бросить. Даже семью с детьми бы бросил ради Кати.       Никита притих, а я с каждой секундой закипал всё больше, пока в голову не ударила мысль: да, я умру и, скорее всего, завтра проснусь в своей кровати, а что, если Никита нет? Что если он исчезнет?       Я резко вжал педаль тормоза так, что нас обоих выбросило вперед. Я притормозил на обочине и только было открыл рот, как Никита вылетел из машины, громко хлопнув дверью.       Я выскочил за ним, когда тело отмерло от ступора, и побежал в ту сторону, куда он ушел.       — Никита, прости меня! — он шёл не оборачиваясь, — Ты мне так нужен… — неужели я произнёс это?       — Видимо, тебе нужен не я.       — Я думал только о себе! Чёрт, что ты хочешь услышать? — молчание, — Я не должен был так поступать!       — Конечно, не должен был. Я сомневаюсь, что ты ни о чём не догадывался. Ради меня нет, а ради какой-то… — он развернулся и двинулся дальше. — Я сегодня останусь в гостинице, пиздуй домой, Юра.       Что он вообще несет? Я оглянулся: мы уехали далеко загород. Рядом только хостел, какой-то бар и поля на километры вокруг. Я сбегал закрыть машину и по пути обратно несколько раз обругал себя за это. Какое вообще дело до машины, завтра она окажется у отца, а Никиту из поля зрения я потерял.       Я толкнул тяжелую дверь, холл был пуст, только за стойкой регистрации сидела девушка, погруженная в чтение каких-то бумаг. Я узнал, что она не видела Никиту, а когда показал фотографию, она сказала, что не прочь была бы и увидиться, но к сожалению никого даже отдаленно похожего. Покачав головой, я вытащил из кармана деньги и снял номер на ночь.       Скинув вещи в номере я, как подобает лучшему другу, отправился на поиски моего потеряшки. Обойдя гостиницу вдоль и поперек несколько раз, отчаялся и отправился на улицу.       По округе бродил пару часов, в голову закрадывались ужасные мысли, вдруг с ним что-то случилось, вдруг его увезли? Предположить худшее я себе позволить не мог. По дороге в номер, я судорожно соображал, пока не опомнился. Чёртов зенли. Никита сам подсказал, как его найти, только вот он никогда этого не вспомнит.       Иконка с фотографией Никиты находилась, слава богу, около гостиницы, я пошёл по карте пока не уперся прямо в бар, народу в котором было порядком.       Зайдя, я отшатнулся. Запах крепкого алкоголя и сигаретного дыма впитался в стены этого небольшого помещения. Освещение было тусклым и мне пришлось вглядываться в каждого посетителя, пока я наконец не увидел знакомую макушку.       Никита сидел за столиком с симпатичной брюнеткой, которая закинула свою ногу на его. Я оторопел, сомневаясь уйти мне или вмешаться, но после того, как краем уха услышал речь друга, сомнений не осталось. Никита был в умат пьян.       Я вежливо поздоровался с девушкой и только хотел было обратиться к Никите, но тот опередил меня:       — О, Юра. Юра, Юра, Юра… Ты чего сюда приперся? — Он еле выговаривал слова.       — Пойдем спать, я снял номер, — я потянул его за рукав, но, к моему удивлению, он резко отдернул руку.       — Знаешь с кем иди спать? — он презрительно посмотрел на меня, уперев руки в боки. Такой смешной. В первый раз вижу его настолько пьяным.       — Эм, не знаю…       — С девушкой своей! — я удивленно дернул бровями.       — Никита, ты с ума сошел?! — брюнетка, сидевшая рядом, пересела за другой столик.       Я взял его под руки и под удивленные возгласы буквально вытащил из бара. Никита пытался сопротивляться, но получалось плохо, он брыкался и матерился, посылая меня в те стороны, которые мог на пьяную голову вспомнить.       До номера мы добирались в три раза дольше, чем шли бы трезвые. Но энергии у пьяного Никиты было больше, чем я предполагал. Я затащил его в номер и он буквально напрыгнул на меня:       — Ты знаешь, что я ревную, знаешь? — мне пришлось поддерживать его за обе руки.       — Никита, кого? К кому?       — Ты единственная причина! Понимаешь?       — Дорогой, присядь, пожалуйста, — я потащил его в сторону кровати.       — Стой. — его интонация стала на удивление серьезной, — Ты единственная причина, по которой я оставался здесь.       — Никита, мне, конечно, приятно это слышать, но ты пьян и…       — Да иди ты нахрен, пьян… Ну и что? Я бы и трезвый это сказал.       — Почему тогда не говорил?       — Боялся. — Он опустился на диван.       — Меня боялся?       — Того, что это не взаимно, придурок ты, блять.                              Никита жестикулировал слишком активно, однако соображал, что делает и где находится, он был не настолько пьян, чтобы просто упасть. Даже жаль, лучше бы он сейчас просто уснул.       — Что не взаимно?       — Какой же ты тупой, — он дернул меня за руку и я, не удержавшись на ногах, свалился сверху.       — Поцелуй. Меня. — резкий запах алкоголя ударил мне в лицо, и, несмотря на желание прижаться к нему, я отдалился.       — Ты пьяный. Проспись.       — Какая сейчас разница? Завтра я уеду и всё. — он отдернул мою футболку и потянулся к ремню, одним движением расстегнув его.       — Твою мать, Никита, остановись.       — Почему? Я хочу тебя, ты хочешь меня, я же вижу, — он стрельнул глазами на выступающий бугор в моих брюках.       — Я хочу, чтобы ты лег спать, — я шумно выдохнул и поднялся на ноги.       — Знаешь, я думал, что нравлюсь тебе, но раз на то пошло, я хочу уехать. Чтобы никогда больше не слышать о тебе и о твоих бабах.       — Никита?       — Спокойной, блять, ночи.