Конец - начало чего-то нового

      — Подожди, какие мои бабы? Ты что несешь?!       Он вскочил на ноги, почти как трезвый, но сразу же качнулся и сел обратно.       — Рассказываешь мне про какую-то Катю, ради которой ты готов на такие вещи, а я… а я думал… — он всхлипнул, — а ради меня…       Я сел перед ним на колени и положил свои руки на его.       — Никита, Катя — молодая жена моего отца, — на его лице промелькнул ужас.       — Ты трахаешь жену своего отца?       — Ты, блять, больной? Придумал себе какую-то чушь. Ни с кем я не сплю и не хочу! — он поднял на меня заплаканные глаза.       — Ни с кем не хочешь?       Я молча смотрел на него, взгляд Никиты едва мог сфокусироваться на мне. Однако в его глазах читалось столько невысказанного, теперь я вижу это гораздо чётче, чем тогда на пляже.       Я приблизился к его лицу и почувствовал, как Никита перестал дышать. Как я мог забыть, что для него сегодня это наш первый поцелуй? Мои губы дрогнули в легкой улыбке. Он опустил взгляд, теперь на его щеки падала тень от густых ресниц.       Я так люблю его такого, смущенного, спокойного. Люблю? Я прокручивал это в своей голове. Люблю, люблю, люблю. Смелости не хватало, чтобы произнести вслух, да даже до конца признаться себе в этом ее не хватало.       Ровно в тот момент, когда Никита поднял на меня глаза, я приблизился и прильнул к его губам. От неожиданности тот выдохнул сквозь поцелуй, и его язык лениво-пьяно скользнул мне в рот.       Я чувствовал, как начинают гореть мои щеки и шея. Этот поцелуй не был похож на тот, на пляже, сейчас всё гораздо горячее. Когда Никита слабо простонал, я, забрался на его колени, толкая друга на спинку дивана. Никита скользнул руками под мою футболку, выводя узоры пальцами на спине, от чего я возбуждался с космической скоростью.       Я оторвался от его губ и схватил запястья, заводя руки за шею. Взгляд Никиты был расфокусирован, зрачки расширены, а обкусанные губы распухли. От одного такого вида я не мог держаться. Это больше напоминало мои влажные фантазии в душе перед сном, чем реальность.       Не понимая, как все приняло такой оборот, я набросился на него, целуя лицо, щеки, подбородок. От смазанных поцелуев в губы, он тихо постанывал, не давая мне сбавить темп и снизить градус напряжения.       Я, продолжая удерживать его руки за головой, провел языком от ключицы, до мочки уха, на что тело Никиты отреагировало моментально, он буквально поплыл и откинул голову назад, давая мне больше свободы.       — Будешь послушным мальчиком? — он коротко кивнул, — Держи ручки за головой. — я стянул с него футболку, тут же припадая губами к шее. Обсыпав его шею влажными поцелуями, я поднял его голову за подбородок, заглядывая в глаза       — Ты уверен?       — Я хочу тебя.       — Мне нужен четкий ответ. Ты уверен?       — Да, — произнес он на выдохе и потянулся стягивать мою футболку.       Когда все ненужные предметы одежды были на полу, я прижался к нему. Никита инстинктивно дернул бедрами, очевидно, мальчику было неудобно в джинсах. Я небрежно дотронулся до его члена, отчего тот открыл рот, сладко простонав, я воспользовался этим, втягивая его в еще один влажный поцелуй и, придерживая за спину, уложил на диван.       — Хочу тебя, — прошептал он еще раз, и ко мне, наконец, вернулось сознание. Никита. Со стояком. Лежит подо мной. И просит трахнуть его. Либо я сошел с ума, либо творится что-то ненормальное.       — Юра? — он расстегивал мой ремень.       Я оттолкнул его руки. Нависая сверху, проложил дорожку поцелуев от его шеи до края штанов, проведя языком по линии соединения его голой кожи и ремня.       Никита схватил руками ткань покрывала, выгибая спину навстречу моим прикосновениям. Я расстегнул его джинсы, слегка спуская. Еще раз прошелся языком рядом с краем боксеров, заводя язык за резинку белья.       — Юра-а-а… Пожалуйста.       Я усмехнулся, бедный мальчик, его щеки горели, он откинул голову на подлокотник дивана. Его грудь часто поднималась и отпускалась. Я бросил взгляд на парочку засосов на его плече и ключицах. Пиздецки жаль, что завтра их не будет.       Я стянул джинсы, вместе с боксерами, отбросив их в сторону. Хотелось водить руками по его телу, оставлять багровые засосы на плечах, смотреть, как краснеет бледная кожа.       Недолго думая, я обхватил рукой его член, проведя вверх-вниз несколько раз. Никита задохнулся воздухом, его грудь вздымалась еще быстрее. Выбив из него пару стонов, я, продолжая водить рукой, наклонился и обхватил головку губами.       От неожиданности Никита протяжно простонал и выгнул спину, глубже толкаясь в мой рот. Я сдержал рефлекс и попытался взять глубже, продолжая двигать рукой. Он застонал еще раз, когда я провел языком по краю головки и погрузил член почти наполовину длины в свой рот.       — Там… — он указал на пол, где лежала сумка, половина вещей из которой вывалилось на пол.       — Что?       — Принеси, — я послушно выполнил поручение.       Приподнявшись на локтях, он выудил потертую пачку презервативов и бутылек со смазкой. Я нахмурился, пытаясь придумать причину, по которой он носит с собой эти вещи. Предугадав мой немой вопрос, Никита произнёс.       — Всегда носил это на встречи с тобой, ну знаешь… вдруг?       Мои губы расплылись в улыбке. Он хотел, всегда хотел. Я перевернул Никиту на живот, подложив под него диванную подушку. Несколько сухих поцелуев в поясницу, и я выдавил себе на пальцы холодный гель, аккуратно распределив его, приставил один к тугому колечку мышц.       — Расслабься, малыш, — я снова оставил несколько коротких поцелуев на его спине и, когда почувствовал, что тело подо мной обмякло, аккуратно ввел один палец. Никита шумно втянул воздух, я нежно поглаживал его бедра, целуя бледную кожу.       Когда он привык и начал тихо постанывать, я ввел второй, нежно растягивая мышцы.       — Юра-а-а, — снова протянул Никита, — давай.       Я приставил головку ко входу и медленно толкнулся, Никита подо мной захныкал. Я медленно толкнулся до конца и лег на его спину, целуя напряженные плечи.             Никита подо мной затих, а после начал вилять бедрами, требуя продолжения. Я старался не торопиться, но меня накрыло и я вбивался в него, нависая сверху. Я кусал его плечи, сжимал бока, с каждым толчком набирая темп и размах. Никита громко кричал в подушку. Вены на руках, которыми он сжимал покрывало, ярко выступали. На пике он вскрикнул, и обмяк, отпустив покрывало, через пару минут закончил и я, с яркими фейерверками в голове, опустился на него, оставаясь внутри.       Он повернул голову в мою сторону и произнес:       — Я тебя люблю.