Конец - начало чего-то нового

      Сквозь шторы пробивался слабый свет луны. В темноте мы лежали, прижавшись друг к другу, в полном молчании. Никита тихо посапывал, уткнувшись носом в мое плечо. Я ощущал его теплое дыхание на своей коже, и я совру, если скажу, что когда-либо чувствовал что-то более приятное.       Я перебирал его волосы, мягкие, каких я никогда не трогал, ощущение, будто весь он сделан из чего-то легкого, пуха там или облаков.       Из головы не выходило это дурацкое признание, брошенное, скорее всего, под влиянием оргазма. Что-то ударило ему в голову. Алкоголь? Первый секс? Да я готов на что угодно, только бы не признавать, что Никита сказал это по доброй воле, и что чувствовал он это уже давно.       Я взглянул на него: ресницы легко подрагивали, грудь медленно поднималась и опускалась. Он уснул, думая, что никогда не забудет произошедшего, думая, что проснется рядом, в моих объятьях.       Я горько выдохнул и мягко провел рукой по его щеке. До перезагрузки оставалось меньше десяти минут. Я отдал бы каждое «сегодня», лишь бы провести здесь еще пару мгновений. Но время неумолимо шло, приближая момент, который я успел до боли возненавидеть.       Я закрыл глаза и крепко прижал спящего Никиту к себе. Из глаз хлынули слёзы. На лице застыло выражение ужаса, рот скривился от невыносимой боли, воздух исчез.       Открыв глаза, я снова обнаружил себя в знакомом месте. Отвратительный потолок комнаты мысленно рушился и меня накрывало обломками. Сердце яростно билось и вместе с ним одна мысль: я так больше не могу.       Звук входящего сообщения. «Давай встретимся». Я до сих пор хватался за одеяло, подминая его под себя, как подминал Никиту.       Я должен это закончить. Сегодня. Всё должно прекратится, иначе я, честное слово, сойду с ума. На трясущихся ногах, я отправился одеваться, бессознательно выбирая ту одежду, в которой был вчера, но, к сожалению, от нее уже не пахло Никитой, только сигаретами и одеколоном.       На выходе я с остервенением пнул переполненную банку с окурками. Плевать. Больше я сюда не вернусь.       Затянув сигарету, я набрал номер телефона и, тяжело выдохнув, поднес трубку к уху.       — Алло?       — Папа, привет… Папа, можно одолжить твою машину?       Он подъехал также быстро, как и в прошлый раз. Что неудивительно, выглядел отец таким же уставшим, как и я. Скорее всего, каждый его день, как и мой, похож на предыдущий.       — Папа, мне нужна твоя помощь.       — Что-то случилось?       — Я возьму твою машину? Мне нужно в одно место.       — Давай отвезу, — он беспокойно оглядывался, искал табачный ларёк? Я протянул ему пачку сигарет.       — Оставь себе. Я поеду сам, мне нужно… быть одному.       — Как скажешь, — отец протянул ключи и замер, в попытке найти хоть какую-то тему для разговора.       — Пап, — я прервал поток его мыслей, — давай завтра сходим пообедать? Бери Катю, давно вас не видел, соскучился.       Он оторопел и замер, глядя на меня ошарашенным взглядом:       — К-конечно, давай, — он улыбнулся, пожимая мне руку.       — Пап, — он обернулся уходя.       — Да?       — Я тебя люблю.       — И я тебя люблю, сынок, — он нахмурился, сдерживая свои эмоции, торопливо отвернулся и махнул рукой, проезжающему мимо такси.       Запрыгнув в машину, я сложил руки на руль и опустил голову. Я всё решил, но дойти до этого головой сложнее. Полное безумие. Руки затряслись. Я дернулся с места, пока не растерял последнюю уверенность в том, что делаю.       Никита ждал меня у подъезда, когда я притормозил и буквально вылетел из машины. В несколько больших шагов я преодолел расстояние между нами и заключил его в крепкие объятья.       Пока Никита находился в ступоре, я зарылся лицом в его волосы и прошептал: «Ты мне так нужен».       — Ч-что случилось? — он выглядел испуганным.       — Прости меня.       — За что? Я вернулся к машине, а Никита, оторопев, будто прирос к земле.       — Никита, я…       — Да?       Напряженное молчание продолжалось несколько секунд, пока я не отделался пустым «буду скучать» и, захлопнув дверь автомобиля, рванул с места.       Ехал я долго, успело стемнеть. Остановиться можно было и раньше, но я чувствовал, что нужно больше времени. Очень странная вещь — время, когда оно необходимо, его крайне мало, а когда нужно ждать — невыносимо долго тянется.       Наконец-то, собравшись с силами, я притормозил на обочине и вышел из машины. Вглядываясь в кромешную темноту, я наощупь прокладывал себе путь в место, где не был уже давно.       Ноги сопротивлялись моему передвижению, всё нутро будто противилось происходящему. Но я знал, зачем делаю то, что делаю. Или придумал себе причину, разве сейчас это имеет значение?       Сквозь ветви деревьев пробивался свет, я почти на месте. Пару шагов и моему взгляду открылся прекрасный вид. Серо-чёрное пасмурное небо, на котором не было видно ни одной звезды и… обрыв. Я подошёл к краю, внизу — темная гладь воды. Сердце ёкнуло, инстинкт самосохранения подсказывал уйти, убежать, спрятаться.       Я ощупал карманы в поисках пачки сигарет, которую отдал отцу. Беда. Даже сигареты напоследок не выкурить.       В последний раз сделав глубокий вдох я повернулся спиной к краю обрыва и оттолкнулся ногой.