Конец. Или начало?
29 сентября 2022 г., 13:22
Я пытался вдохнуть воздух. Холодная субстанция, чем-то похожая на густую, липкую жидкость, окутывала мое тело, не позволяя двигаться, наполняла нос и рот.
Это не похоже на воду, в которую я должен был погрузиться, что странно, не было ни удара, ни брызг. Ощущение падения не отпускало, желудок сворачивало так, что тошнота подступала к горлу.
Воздуха критически не хватало. Я где-то читал, что при наступлении асфиксии, недостатке кислорода, человек находится в эйфории. Что уж тут говорить, никакой эйфории я не чувствовал, только обжигающую грудь боль, будто я вдохнул горючее. Легкие распирало так, что еще немного, и они сломают ребра.
Я думал, что умираю. Нет, не так, я умирал, каждая клетка моего тела распадалась, я буквально рассыпался на части.
Пространство вокруг меня вдруг окрасилось в фиолетовый, как будто кто-то включил подсветку. Среди разводов, как через стекло, я видел их.
Лицо отца, убитое горем. После картинка сменилась. Рюмка за рюмкой, с ядовито-зеленой жидкостью. Он выпивает ее и бьет рюмку об пол, всё вокруг в осколках. Катя… С черными слезами на глазах. Ходит босыми ногами по разбитому стеклу.
Я проморгался. Твою мать. Уберите это. Они не виноваты. Это мой выбор, они не должны страдать.
Мама. Мама стоит рядом. Лицо ее искажено, будто размазано, она держится за живот. В ее руках… пуповина? На пол капает черная густая кровь. Я открыл рот в беззвучном крике. Сорвал бы глотку, если бы мог. Я почувствовал нашу связь, в этот момент мы были одним целым. С такой болью не живут, и она, видимо, больше тоже не живет.
Я попытался махнуть рукой, чтобы прогнать видение, но тело было каменным, любое движение встречало невероятное сопротивление. Когда оно исчезло, я в облегчении прикрыл глаза и только расслабился, как вдруг увидел еще одного человека.
Он лежал на диване, за окном — знакомый двор. Этот парень отвернулся и я не видел его лица, однако чувствовал, будто передо мной — живой труп. Горькие всхлипы и знакомый незнакомец заходится в конвульсиях. Его трясет и выворачивает. Он кричит что-то невнятное и хватает себя за волосы, прижимая голову к коленям.
На стене календарь — 29 сентября.
Качаясь, парень поднимается и я наконец-то могу рассмотреть его лицо. Никита. Заплаканные глаза, с огромными синяками под ними. На нем нет живого места, все тело в ранах, порезах, ушибах. Он опускает ноги на пол, чем сбивает груду стеклянных бутылок у кровати.
Твою мать, он в говно пьян. Наверное, он решил, что я сделал, что сделал, из-за его отъезда. Я снова бросил взгляд на стену. 29 сентября. Он никуда не поехал.
На тумбочке две пачки сигарет, одна из них… моя. Видимо, отец отдал.
Глаза Никиты застилали слезы, лицо не выражало никаких эмоций, но слезы текли ручьем.
— Юра, — он протянул ко мне руки, — возвращайся, будь жив, пожалуйста.
Вопреки всему, я, сопротивляясь окружающему пространству, толкнулся и схватил его ладони.
В тот же момент все вокруг свернулось в одну точку и я наконец-то смог вдохнуть. Меня затрясло в безмолвной истерике, я колотил руками одеяло и кровать, на которой снова лежал, будто ничего не произошло.
Собрав последние силы в кулак, я встал и начал одеваться. Кофта, которую я выбрал, лежала в куче одежды на полу. Тихо вздохнув, я опустился на колени и сложил вещи в шкаф.
Умывшись, я быстро выпил кофе, и на выходе из квартиры, наткнувшись на переполненную банку с окурками, аккуратно вытряхнул ее в мусорный пакет.
До сих пор ощущая вокруг тягучую жидкость, я не замечал, как передвигаюсь, ноги сами несли меня.
Уже у подъезда я наконец-то опомнился, Никита ждал меня и я, не медля ни секунды, кинулся к нему и прижал к себе.
— Прости меня, — горький ком подступал к горлу.
— Юрочка ты чего? — он аккуратно поглаживал меня по плечу.
— Я никогда не оставлю тебя одного, слышишь? Где бы ты ни был, в Петербурге или на другом конце света.
— Ты меня пугаешь… Откуда про Питер знаешь?
— Долгий разговор, но суть не в этом. Я много думал за последние пару дней, насчет нас и твоего отъезда.
— И что надумал? — Никита выглядел абсолютно сбитым с толку.
— Мне хочется сказать тебе: «не уезжай, Никита, потому что ты мне нужен», но на самом деле, я рад, что ты выбрал свою судьбу и, сказать честно, ты сделал правильный выбор. Как бы мне не было больно, я хочу, чтобы ты учился, хочу, чтобы ты занимался тем, что тебе нравится. Потому что, за последние пару дней, я понял, что буду счастлив, только когда ты будешь счастлив.
На его глазах выступили слезы, но настолько светящимся от счастья я его никогда не видел. Он приложил к глазам рукава ветровки и тяжело выдохнул.
— Теперь я не хочу уезжать, знаешь почему? Потому что я… — он замялся, отведя взгляд в сторону.
Я легко потянул его за рукав, вызвав легкую улыбку.
— Я люблю тебя, Никита. — он удивленно открыл рот, но тут же закрыл, уставившись на меня.
— Как… как друга?
— Допустим, что нет, — я вальяжно подошел к нему вплотную, запустив руки под ветровку.
— Юрочка… — он смущенно отпустил глаза, — я чувствую тоже самое.
— Ой, Никита, не строй из себя скромного мальчика, я знаю каким ты бываешь. А еще знаю, что сейчас у тебя в сумке.
— Что? Откуда???
Мы бродили по городу до позднего вечера, пили кофе, делили горячие поцелуи, в местах, где никто нас не видел.
Отпускать его было тяжело, но я знал, что это необходимо, причем, как ему, так и мне.
На прощание он прижался ко мне, уткнувшись носом в плечо.
— Если бы у меня было одно желание, я бы загадал, чтобы этот день никогда не заканчивался.
— Это не последний день, — я поднял его голову и нежно поцеловал, — а первый, я в этом уверен.
Всю ночь я проворочался, в ожидании того самого момента перезагрузки, пока от усталости мои глаза не закрылись сами по себе.
Разбудил меня странный шум, будто что-то барабанило. Я повернулся и взглянул на окно. Дождь.
Жизнь дает нам шанс исправить свои ошибки, иногда даже не один. Твое право, воспользоваться им или нет. Я знаю, что сделал правильный выбор.
С каждой минутой тоска накатывала на меня всё сильнее, я поднял телефон и открыл календарь.
19 августа. Завтра.
