Мечта номер сорок четыре

— Так, черти… Сегодня мы с вами проведем небольшую проверочную работу касательно финансовой безопасности. Подходим, тянем билеты. Рыдать — за дверь, но выше тройки не дождетесь. Я хмыкнул, глядя на преподавателя. Да уж, а я думал, что это потом уже у Гусева начнется старческий маразм и войдут в привычку вот такие вот внезапные проверочные работы, после которых он разносит всех и каждого, нисколько не стесняясь в выражениях и самоутверждаясь за счет пока еще зачатков будущих экономистов, разнося в пух и прах за малейшие ошибки. Нет, его, разумеется, можно понять: человеку за державу обидно, а каждая ошибка его студентов — это потенциальные многомиллионные потери у компаний или у государства. Но называть студентов «тупоголовыми опездалами, которых мама не хотела, а папа не старался» — это уже перебор, как мне кажется. Хотя нас в авиационном и не так еще дрессировали, чтобы привыкали к уровню обсценной лексики в случае падения сервера… Но все равно обидно за ребят. Гусев вообще был редкостной мразью, преподававшей в экономико-гуманитарном институте, где училась мама. Мерзкий характер, взгляд Чикатило, надменный голос и полнейший похуизм к мнению студентов о нем… Не было семестра, когда на него не жаловались, но в институте его все равно держали за какие-то там особые заслуги, степень доктора экономических наук, которое в начале нулевых не давали кому попало, а также за звание профессора. В общем, дядька был ценным сотрудником для института с точки зрения ректора и отчетности в Министерство, но настоящей болью для студентов. Мое присутствие он, кстати, тоже прокомментировал с долей ехидства хотя и меньшей, чем к остальным — все же, наверное, был у него инстинкт самосохранения. Я задумался. В мое время, все же, столь конченых старались осаживать, да и студенты, даже не зная своих прав, могли просто дать не в меру охреневшему преподу в бубен или написать отказную, за что потом преподавателя натянули бы на кукан, ведь подобные отказные — жирный минус к аккредитации ВУЗа. Сейчас же… Сейчас во главу угла ставились интересы преподавателей, а студенты — кто их считает… — А вы, молодой человек, почему не подходите? — Я? — удивился я. — Ну да, вы, — подтвердил Гусев с надменной улыбочкой. Наверное, ожидал, что я буду возмущаться и искать защиты, от чего можно было бы потом позубоскалить. — Вы ведь тоже на занятии, а план для всех один. А оценку мы вашу с Валентиной пополам разделим. В отличие от остальных, я о плохих оценках не переживал (что он мне сделает?), да и мама — отличница, ей четверка или даже тройка, если с темой не повезет, погоды не сделают, а потому я говорил спокойно и уверенно. Ну, насколько вообще это возможно с писклявым голосом шестилетнего шкета. — С удовольствием, профессор. Но я вас за язык не тянул. Кто-то в аудитории подавился воздухом. Хамить Гусеву, даже столь слабо, было непринято. — И чего же вы ждете? — Жду, пока все разберут. Чего толкаться? Гусев хмыкнул. — Все легкие билеты могут быть к тому моменту розданы. — Парадокс Монти-Холла говорит о том, что после ваших слов вероятность вытянуть легкий билет станет выше. А распределение Гаусса-Лапласа намекает, что легких билетов, как и непроходимо тяжелых, будет минимальное количество, — огрызнулся я, подходя к столу и не глядя вытягивая билет (хорошо хоть стол был не очень большим, можно было спокойно взять билет). — Вероятность того, что я вытащу легкий или тяжелый билет — по десять процентов, остальные восемьдесят — средние по сложности с той или иной поправкой. Гусев, как и несколько маминых однокурсников-магистров, удивленно вытаращился на меня. Еще бы — шестилетний шкет говорит о высшей математике и матстатистике. Впрочем, Гусев быстро нашелся с ответом. — Ну что же… Раз вы такой умный, то жду от вас полного устного ответа на билет с пояснениями у доски. Вот ведь старый хрен… Я взглянул в билет, довольно улыбнулся. Нет, все же, есть бог на свете и он меня любит. Конечно, для всех этих ребят в аудитории функционирование и системы защиты банковских карт — это дремучий лес, ведь кредитки и дебетовки стали лишь недавно массово появляться на руках у людей. И студенты, с большой долей вероятности, их еще в глаза не видели. Я же… Что тут скажешь… И сам семь годиков в информационной безопасности, и девушка моя была спецом по аудиту, в частности — аудиту платежных систем. Конечно, устройство и защиту этих карточек я знал по миллиметрам. Наверное, появилось что-то такое на моем лице, что заставило Гусева заткнуться. Я подошел к доске, взял кусок мела и быстро нарисовал грубое подобие кредитки. — Стандартная банковская карта. Пластик, магнитная лента, в подавляющем числе случаев выполнена по стандарту ISO номер семьдесят восемь — десять «Идентификационные карты», размеры — восемьдесят пять и шесть на пятьдесят три и девяносто восемь сотых миллиметра, — принялся пояснять я, не обращая внимания на побледневшую маму, удивленных студентов и совершенно шокированного Гусева. — Производятся методом ламинирования. Основной носитель данных — магнитная лента, чаще всего класса высокой плотности записи. Основными элементами защиты являются… Об устройстве и защите банковских карт я вещал довольно долго. Правда, приходилось периодически сбиваться, чтобы не ляпнуть лишнего — того, чего еще не сделали с этими картами. Нет еще ни NFC-чипов, ни даже просто чипированных карт, которые начнут ходить по рукам только в две тысячи восьмом, то есть — через четыре года. Конечно, стандарт на них уже давно существует и у буржуев он даже успешно применяется, но в СНГ до этого дойдут только через четыре года, когда масштабы мошенничества с банковскими картами примут совсем уж неприличные обороты. Говорил я примерно минут тридцать, не только шокируя Гусева и остальных, но и предоставляя ребятам уникальную возможность списать, ведь все внимание препода было обращено ко мне. Подставился ли я с этим выступлением? Очень. Некоторая информация была, что называется, «на грани», из документации, которую явно нельзя было найти в научных журналах или детских книжках. В интернете эти стандарты, конечно, есть, но поди еще придумай обоснуй, чего я полез искать все это в интернет. Но ничего. Как-нибудь потом выкручусь. Ошарашенное лицо Гусева того стоило. Еще в прошлой жизни мечтал его так разнести, но лично, по счастью, у него не учился. — Благодарю за внимание, студент Лисов доклад закончил. Некоторое время Гусев переводил взгляд с меня на студентов и обратно, не произнося при этом ни слова. Затем откашлялся, покачал головой. — Как?! — Я — социофобный киборг-убийца из будущего, посланный, чтобы уничтожить людей, — я подмигнул маме и еще нескольким студентам. — Но если честно — доступность информации и наличие выхода в интернет у друзей творит чудеса. Надо сказать, все заметно расслабились, услышав объяснение про интернет, которое всех, в общем и целом, устроило. Компьютеры, а уж тем более — интернет, в те годы для многих в провинции были чем-то столь же загадочным, как технология адронного коллайдера и квантовая физика. Контроля над сетью в те годы не было никакого, да и пользовались им очень немногие красноглазые задроты, так что найти в сети можно было решительно все, что угодно без всяких анонимайзеров, луковичного роутинга и вообще чего угодно. Гусев, кстати, хоть и был редкостным козлом, оказался человеком чести. Выставил честно заслуженные пятерки в графу напротив маминой фамилии. А я что? А мне большего, собственно, и не надо. Я вообще сюда по другому делу приехал.

***

Компьютерный класс на втором этаже института. Можно сказать, гордость учебного заведения — больше ни один государственный ВУЗ не то, что в городе — в области не могли себе позволить полноценный класс с двенадцатью новенькими «Пентиум — два», проектором и экраном для него. Для меня это было старье, конечно, но для этого времени все это сродни наличию собственного космодрома с центром управления. Вообще институт жил, мягко говоря, не по средствам. Пусть и простенькая, но серверная с пусть и не очень мощными, но полноценными серваками IBM, компьютеризированная бухгалтерия с электронными таблицами, а не со счётами. Простенькие компьютеры на кафедрах, в отделе кадров, отдельный компьютерный класс… Нет, для какого-нибудь Киева или Москвы это в порядке вещей, но не в провинции. Разумеется, за компьютерами следили. И следили весьма строго, надо сказать. Компьютерный класс располагался на втором из трех этажей института, имел зарешеченные окна и крепкую дверь с замком, ключ от которого надо было взять заранее на охране, расписавшись за получение. Кроме того, комната была оборудована неплохой сигнализацией. В общем, так просто было в комнату не попасть. Но, что куда важнее, за всеми компьютерами недремлющим оком следил местный админ, Вадим Сергеевич Луценко или, для своих, Вадик. Собственно, Вадик, помимо прочих своих достоинств, был человеком идейным, очень активно топил за внедрение самых разных технологий и всегда был на гребне волны. И если видел, что проблема с компьютером находится не внутри системника, а сидит на стуле перед монитором, то заставлял пользователя много раз повторять правильную последовательность действий, никогда при этом самостоятельно ничего не делая. И я понимал, зачем он это делает: раз-два-пять вызовут, а затем юзеры немного научатся и сами уже будут исправлять мелкие проблемы типа «провод отошел» или «принтер завис». В свое время я тоже так поступал, чем освобождал себе массу работы. В остальном же, Вадик был самым шаблонным компьютерщиком из анекдотов — он был чуть полноват и неопрятен, имел пышную бороду, функционировал на кофе и сигаретах, носил на работе какой-то полосатый свитер и вообще был самым шаблонным айтишником. Ну, разве что, в общении с людьми, в частности — с девушками — проблем не испытывал и был человеком довольно общительным. Собственно, сей персонаж и ответственнен за то, что ваш покорный слуга в свое время стал красноглазым задротом и посвятил жизнь технологиям. К чему я его так расхваливаю? Да к тому, что следующим занятием был новый для экономистов предмет под названием «основы информационных технологий». Напомню, на дворе был две тысячи четвертый год, еще не было повальной компьютеризации всего и вся, так что столь важный предмет только-только начали вводить в учебный курс. На занятиях будущим экономистам рассказывали про компьютеры и интернеты, про то, что они из себя представляют и как с ними работать хотя бы на уровне «ворд-эксель-почта». Словом, все то, чему через каких-то десять лет будут посвящать семестр информатики во втором классе средней школы. Вел занятия, собственно, сам Вадик. — Начинаем наше с вами новое занятие, — Вадик приземлился за первый компьютер, вывел изображение через проектор так, чтобы всем было видно. Правда, из-за солнечных бликов, видно было чуть меньше, чем ничего, да и качество картинки на древних проекторах было не лучшим. — Сегодня разберем с вами такую полезную вещь, как формулы для работы в эксель. Вы — экономисты, вам придется в будущем считать целую кучу данных, так что это вам пригодится больше, чем все остальное. Располагайтесь за машинами и… Тут Вадик заметил меня. Можно сказать, неучтенного пассажира. — О! Малый, а ты тут что забыл? — Да думаю позицию эникея забрать, — хмыкнул я, не обращая внимания на студентов, тихо начавших хихикать в кулачки. — Возьмете? Негоже админу по юзерам кнопки тыкать. — Посмотрим, — как-то неопределенно ответил Вадик. — И я таки повторяю вопрос — чей киндер? — Мой, Вадим Сергеевич, — покраснела мама. — Напросился вот, вцепился, как клещ… — С компьютером немного обращаться умеешь? — полюбопытствовал Вадик, глядя на меня. — Немного умею, — подтвердил я. — Много — тоже умею. — Ну-ну… — Вадик поднял взгляд на маму. — Лисова… Отвечаешь за него сама, если что. — Конечно-конечно, — поспешила заверить Вадика мама. — Я только… — Не надо за меня отвечать, — надулся я, стараясь в хоть какой-то мере отыгрывать ребенка. Офигенно умного, но ребенка. — Я сам могу… — Запускайте машины. Пока загрузятся, у нас с вами будет немного времени, чтобы разобраться с устройством формул. Я сейчас буду показывать, а вы чуть позже — повторять на своих компьютерах. Дважды упрашивать не пришлось. Как только Вадик договорил слово «запускайте» — я уже нажимал на кнопку и готовился рассматривать на ламповом мониторе характеристики и состояние системы. — Саша, — шикнула на меня мама. — Что с тобой сегодня? — С той ноги встал, — шепотом ответил я, вводя в учетку пароль, записанный на листочке, который был приклеен в углу монитора. Убил бы за такое, не будь этот комп общественным. — Саш… Это точно ты? — Нет, я — злобный демон-социопат, занявший свободное тело, — покачал я головой. — Конечно, я — это я, мы это за последние три месяца уже раз пятьдесят обсуждали. А что? — Да просто ты какой-то… — Странный? — я открыл эксель и отстранился от клавиатуры. — Не то слово. Но какой есть. — Не знай я тебя — я бы подумала, что передо мной взрослый человек… — Что есть возраст, если не число прожитых лет? Даже в семьдесят можно быть идиотом, а можно и в шесть лет быть гением. Мама странно посмотрела на меня, сильно задумавшись. Нет, я-то понимаю, что веду себя вызывающе, но… В конце концов, не будет же кто-то всерьез считать, что в теле ребенка оказался заперт он сам, только старше на двадцать с копейками лет? А даже если и будут — это недоказуемо. Пока я думал о своем и прикидывал, стоит ли открыться хотя бы семье, или так и продолжать «играть» гения, занятие началось. Вадик показал, что и как делать, повторил на всякий случай чуть медленнее — и велел всем повторить у себя на компьютерах простенькие расчеты. Магистры начали медленно, выискивая глазами каждую кнопку и набирая текст методом одного пальца. Я же всерьез задумался о необходимости корректировать поведение. В конце концов, за три месяца близкие уже более-менее привыкли к моим чудачествам, хотя, конечно, иногда у меня все еще получалось их шокировать какими-нибудь особенными штуками. Но для людей посторонних даже простые мои «закидоны» иногда были чем-то из ряда вон выходящим. Вот, как для этих ребят — некоторые осторожно поглядывают в мою сторону, думая, что я этого не замечаю. — Ой! Я повернулся к соседнему компьютеру, за которым сидела будущая мамина коллега и хорошая подруга, Крутушкина. Тоже, Валентина, кстати. И вот сейчас она была несколько… Напугана, пожалуй. — Я что-то нажала — и все исчезло… В классе одновременно раздались два фейспалма — мой и Вадика. Само как-то получилось. Фраза «я что-то нажала — и все исчезло» была крылатой уже в те годы, пришла к нам с буржуйского башорга и мгновенно разошлась по админскому братству. И вот сейчас Валя, сама того не зная, одной фразой вызвала молчаливую истерику у Вадика и дикую ностальгию у меня. Я заглянул в монитор Крутушкиной. На самом деле, «все исчезло» представляло собой то, что Валя в открывшемся экселе нажала на «офис в интернете» — и у нее, как и положено, запустился интернет-эксплорер. Естественно, Валя, не слишком знакомая с компьютером, но прекрасно знавшая, что стоят эти железные ящики, перепугалась — мало ли, вдруг серьезно сломала и потом заставят компенсировать. — Ты случайно в интернет зашла. Кликни в правом верхнем углу на красный крестик — и радуйся, — подсказал я. — Даже если не туда нажмешь — все нормально будет. Не бомба — не взорвется. Вадик подавился заготовленной фразой. «Не бомба — не взорвется» — это его словечки при обучении юзеров. Так что теперь главный админ всего института, что называется, впал в прострацию, пытаясь догадаться, откуда я узнал его фразочки. Валя, прислушавшись к моим словам, клацнула на красный крестик в правом верхнем углу — и браузер закрылся. — Ой! Все! Получилось! — Угу. Валя вернулась к лабораторной работе, а Вадик, посмотрев на произошедшее заинтересованным взглядом, поманил меня к себе. — А ну, киндер, ком цу мир. Побеседуем. Валентина, вы не против? Я, глядя на маму, кивнул, взглядом показывая на Вадика и всем видом демонстрируя, что эта беседа, собственно, и была целью моего похода в институт. Мама пожала плечами. — Ладно. — Так, заканчивайте пока, только осторожно. Мы вернемся через пару минут. Вадик вывел меня в коридор, там, по счастью, никого не было. — Ты, кажется, говорил по поводу эникейщика… — Говорил. — И что умеешь? — Умею всякое, смотря, что надо, — пожал я плечами. — Могу сервером рулить, без разницы — никсы или окна. Домен могу поднять на чем угодно — от «Самбы» до «Ада» . Сетью могу рулить, воипы поднять могу. Защиту настроить без особых проблем. — И где научился? — Там же, где и все, — уклончиво ответил я. — Ну так что — возьмете эникейщиком? — Я-то могу, — нахмурился Вадик. — Но по закону — нельзя… — Можете взять маму на полставки под надуманным предлогом. Просто я буду вместо нее. Или по контракту. Или можно вообще не оформлять — скажете, что я пришел посидеть, а по пути предложил помочь. Я не столько ради денег, чтобы мозги чем-то занять. — Что, совсем дома скучно, да? — понимающе хмыкнул Вадик. — И объясни, пожалуйста, почему у меня ощущение, что я говорю со сверстником, а не с писклявым школьником? — До школы еще больше полугода, так что да — мне скучно, — согласился я. — А что до ощущений… Трудно быть гением, правда?