Finding Home | В поисках дома

4 марта 2006 г. — Афины, Греция. Гермиона задумчиво вздохнула, готовясь к новому дню несколькими утрами позже. Они болтали, как старые друзья, до самого закрытия каждую ночь на этой неделе. Он проводил ее обратно до дверей ее съемной однокомнатной квартиры и подарил ей такой поцелуй, от которого поджимаются пальцы на ногах. Когда она предложила впустить его, Виктор лишь улыбнулся и пожелал ей спокойной ночи, пообещав снова увидеться на следующее утро. Ей было трудно поверить, что мужчина, которым она была так сильно очарована на протяжении многих лет, кажется, был так же очарован ею. Она быстро приняла душ и заплела мокрые волосы в косу, прежде чем одеться в простую, но удобную свободную черную многоуровневую юбку до колен и светло-голубой жилет, все время погрузившись в свои мысли. Гермиона только накинула на себя кардиган, на этот раз любимый подарок Луны, бледно-голубого цвета с рукавами в радужную полоску, когда в ее дверь постучали. Когда она открыла дверь, на ее лице появилась счастливая улыбка. Натуральное стоическое выражение лица Виктора сменилось его ответной улыбкой, и сердце Гермионы забилось в груди, а в животе порхали бабочки. Она потянулась для поцелуя и отступила назад, позволяя ему войти в комнату. Гермиона закрыла за ним дверь и повернулась, чтобы схватить свои туфли, когда теплая рука мягко обхватила ее запястье и потянула назад. Она была удивлена ​​тем, как мало места было между ними. Прежде чем она успела усомниться в этом движении, его губы накрыли ее, тело ее снова пронзила дрожь, и она не смогла сдержать гул одобрения. Гермиона была совершенно уверена, что с радостью утонет в поцелуях этого мужчины. Она была уверена, что никогда раньше не испытывала такого. Это вызывало привыкание. Она позволила ему увести ее назад без перерыва в поцелуе, хотя и была слегка разочарована тем, что мужчина уводит ее от кровати. Вместо этого она почувствовала, как его руки обвили ее талию и подняли, чтобы усадить на стойку в маленькой кухоньке. Ее колени разошлись, когда он подошел ближе, втиснувшись между ее бедрами. Одного этого ощущения, несмотря на слои одежды между ними, было более чем достаточно, чтобы пробудить желание. Его руки скользнули от ее талии к коленям, где ее юбка задралась, и кончики его пальцев скользнули по голой коже, а затем она почувствовала, как его теплая ладонь следует по тому же пути, скользя вверх по каждому из ее бедер. Они переместились через юбку и сжали ее бедра, скользя еще выше, пока его пальцы не нашли полоску оголенной кожи между ее майкой и юбкой. Гермиона вздрогнула, когда его теплые руки коснулись ее ребер, а большие пальцы коснулись нижней стороны ее груди. Из нее вырвался хриплый стон, когда он переместился с ее губ на ее горло. Она провела руками по его волосам, прижав его голову к себе, когда ощущения нахлынули на нее, как приливная волна. Ее бедра автоматически качнулись вперед, встречая доказательства того, что она так же сильно влияет на него. Приглушенный стон на ее ключице и сжатие его рук, опустившихся на ее бедра при соприкосновении, были эротичными, и она хотела большего. Отчаянно нуждаясь в прикосновениях к его коже, Гермиона убрала руки с его волос и скользнула под его рубашку, растопырив пальцы над мышцей, которую они нашли, прежде чем перейти к его спине. Ее прикосновение, казалось, разбудило его. Он снова поцеловал ее, медленно и чувственно, прежде чем прижаться своим лбом к ее, так же, как он сделал это ночью в переулке. Оба тяжело дышали: — Прости, Moyata. Я не хотел заходить так далеко. Гермиона весело улыбнулась. — Ты не принуждал меня ни к чему, Виктор. Ты же знаешь, что если бы ты это сделал, я бы тебя остановила. — Da, я знаю, что ты бы это сделала, — Виктор выпрямился, но не сдвинулся с места между ее бёдер. — Что тебе здесь нужно? Со мной? От меня? — До прошлой недели я никогда не думала, что ты можешь вернуть мой интерес, — задумчиво ответила Гермиона. — Я мечтала, что ты это сделаешь. Надеялась. Но я не позволяла себе зайти так далеко, чтобы поверить в это. Я все еще немного не верю, несмотря на наши встречи, если честно. Виктор склонил голову набок и провел большим пальцем по ее нижней губе. — Чему ты не веришь? — При всем моем уважении к тебе, Виктор, вряд ли ты будешь первым, кто использует привязанность для получения секса и разрядки, — практично сказала Гермиона. Его руки снова схватили ее за бедра и потянули вперед, пока их нижняя часть тела не соприкоснулась. Внезапное движение заставило ее задохнуться, и ее внимание переключилось на его лицо, когда он заговорил: — Нет никакой путаницы, я хочу тебя, lyubimata mi. Я хотел тебя. Но я хочу тебя во всех смыслах. Не только сегодня, завтра, на этой неделе, в этом месяце. Всегда. И именно поэтому я борюсь за сохранение контроля. Чтобы показать тебе, что ты нечто большее. — Что, если я не хочу, чтобы ты контролировал ситуацию? — спросила Гермиона. — Теперь, когда ты знаешь мое желание, lyubimata mi, скажи мне, чего хочешь ты? Гермиона покраснела, но встретилась с ним взглядом и ответила так честно, как только могла: — Я хотела тебя десять лет назад, я хочу тебя сейчас, и я хочу иметь возможность быть с тобой через десять лет. Без предупреждения, не то чтобы ему нужно было что-то говорить, он снова поцеловал ее. Этот поцелуй был другим, не как те, которые они разделили раньше. В нем было столько тепла и страсти, сколько было и раньше, но в нем было и скрытое чувство одержимости и потребности. Она ответила немедленно и нетерпеливо, огонь, угасший во время их разговора, вернулся к жизни. Одной рукой он держит ее за шею, откидывая голову назад, чтобы обеспечить ему лучший доступ к горлу и сладкому месту чуть ниже уха, а другой рукой прослеживает путь от ее колена и скользит вверх по бедру. Тихий стон вырвался из нее, когда его пальцы дразнили внутреннюю часть ее бедра, всего в нескольких дюймах от того места, где ее тело пульсировало, умоляя о его прикосновении. Он быстро убрал руку с ее шеи сзади и обнял ее за талию, приподнимая ее попу ровно настолько, чтобы спустить ее трусики вниз по ее бедрам, позволив им соскользнуть с ее ног на пол. Его губы снова сомкнулись с ее губами, а кончики пальцев нашли ее влажное ядро, приглушая звуки, которые исходили от нее. Виктор скользнул указательным пальцем внутрь нее, а его большой палец ловко нашел пучок нервов чуть выше. Одновременная стимуляция заставила ее разорвать поцелуй, прикусив губу, чтобы подавить натиск звуков, которые его рука извлекала из нее. Отчаявшись почувствовать его, Гермиона потянулась, чтобы расстегнуть его ремень, его свободная рука накрыла ее, останавливая ее движение. Ее протесты замерли на ее губах, когда второй палец присоединился к первому, входя и выходя из ее ядра, и ее рука двинулась к столешнице, чтобы удержаться за нее. — Виктор, — выдохнула она, — Виктор, пожалуйста! — Az te khvanakh, lyubimata mi, — пробормотал он, целиком переходя на родной язык. Она почувствовала, как нарастает жар, а затем он ушел вместе с рукой, которая подталкивала ее к разрядке. Она открыла глаза, которые, как она не заметила, закрылись, и ахнула в его макушку между своих бедер. Первое касание его языка к ее влагалищу вызвало высокий всхлип, который она не смогла подавить. Ее рука, которая раньше цеплялась за его спину, схватила его за волосы, когда он закинул ее бедра на свои широкие плечи. Второй и третий удары заставили ее извиваться. Его два пальца вошли внутрь нее, когда его рот вцепился в ее клитор, облизывая и посасывая. Ее обдало жаром, и ее тело дрожало, пока Виктор слегка вращал головой в ту или иную сторону, вцепившись в нее. С криком ее тело выгнулось, а мышцы напряглись. Когда она спускалась вниз с высот наслаждения, Виктор встал, целуя каждую внутреннюю часть ее бедер на пути вверх и ловя ее губы своими. Она снова потянулась к его ремню, и его руки снова остановили ее. Виктор улыбнулся в поцелуй: — Я в порядке, lyubimata mi, — сказал он, отстраняясь. Выражение его лица было смесью мужской гордости и привязанности к ее помятому и сытому взгляду. — Ты такая красивая, Гермиона. — Почему ты не позволяешь мне позаботиться о тебе? — спросила Гермиона, слегка надувшись, игнорируя комплимент, из-за которого ее и без того раскрасневшееся лицо покраснело еще больше. — Я позволю, — пообещал он. — Просто еще не время. — Скоро? — Da, скоро, — согласился Виктор. В конце концов, пара распуталась и поправила свою одежду, оба необъяснимо стеснялись своих предыдущих действий. Гермиона взяла его под руку, когда они вышли из здания и отправились на поиски обеда и достопримечательностей. То, что он был с ней в Афинах, было чрезвычайно приятно. Большинство ее путешествий были одиночными. Что обычно ее вполне устраивало, но наличие компании, его компании, сделало эту поездку гораздо более запоминающейся. В конце концов, какая девушка не хотела бы провести отпуск наедине с великолепным мужчиной, который был главным героем ее любимых снов с подросткового возраста? 26 марта 2006 г., Марсель, Франция. Это был чудесный месяц. Фантастический, увлекательный, захватывающий и совершенно разочаровывающий. С тех пор, как они встретились с Виктором во время ее визита в Афины, пара была почти неразлучна. Это был совершенно новый опыт для Гермионы, учитывая, что она столько лет путешествовала одна. Сначала она думала, что постоянное присутствие другого человека утомит ее. Такое бывало на пару мгновений, но это всегда было мимолетное чувство. Его компания была гораздо более приятной, чем что-либо еще. После того, как их путешествия привели их во Францию, пара решила жить вместе и делить расходы, а не платить за два отдельных номера, потому что один из них все равно часто оставался бы пустым. Это было бы фантастикой, если бы Виктор перестал препятствовать переходу их физических отношений в секс. Они делили постель, и мало что в ее жизни давало Гермионе больше комфорта, безопасности и счастья, чем просыпаться каждое утро в коконе в его объятиях, а его торс защищающе обнимал ее за спину. И пока они прогрессировали в близости, волшебнику еще предстояло позволить ей довести его до разрядки иначе, как руками. И даже это произошло только один раз, когда он просто потерял контроль. Это не значит, что он оставил ее неудовлетворенной — совсем наоборот. Его руки, казалось, знали ее тело лучше, чем даже она сама, и он регулярно доказывал ей, как красиво он может заставить ее тело петь. По какой-то причине, которую Гермионе еще предстояло понять, он отказывал ей и себе в сексе. Всякий раз, когда она спрашивала его об этом, она получала разные варианты одного и того же ответа. «Пока нет, но скоро». Обычно успокаивает той или иной болгарской нежностью. Она не думала, что он еще знал это, но она точно поняла, что означают эти термины, и это заставляло ее сердце трепетать, а бабочки взлетали всякий раз, когда он их использовал. Она больше не сомневалась, что он действительно имел в виду их. Хватило ли месяца? Она задумалась. Достаточно ли этого времени, чтобы понять, что ты любишь того, кто уже десять лет находится к твоём сердце? Гермиона не знала ответа на этот вопрос. Они могли говорить обо всем. Он дал ей чувство покоя и безопасности, которого она не чувствовала уже много лет. Шесть лет путешествия принесли ей покой и счастье, но ничто из этого не могло сравниться с легкостью, которую она испытала с того первого вечера в греческом пабе. Ее сердце колотилось, и порхали бабочки каждый раз, когда она поднимала взгляд и обнаруживала, что он наблюдает за ней с невыразимой теплотой в выражении лица. Его улыбка была заразительна, а привязанность вызывала привыкание. Когда он посмотрел на нее этим горячим взглядом, во рту у нее пересохло, кожу защипало, а трусики стали влажными. Он произвел на нее такое неоспоримое влияние. И она знала, что это взаимно. Была ли это любовь? Гермиона не могла сказать наверняка. Хотя, если бы она была по-настоящему честна с собой, любовь существовала между ними годами. Хотя это не была полностью развитая романтическая любовь, она определенно никогда не была строго платонической. Настоящий вопрос, думала она, был в том, влюблена ли она в Виктора Крама. Гермиона посмотрела на мужчину, сидевшего за столом напротив нее, полностью поглощенного своим завтраком, и тепло улыбнулась.