Проект 137.43.М.Д.

DOLUS MALUS — «злой умысел» (в переводе с латинского)

Как можно быть настолько глупой? Гермиона, дрожа всем телом, оперлась на небольшую раковину в клубном туалете. Её переполнял гнев — и в этот раз в качестве исключения она злилась не на Малфоя, а на саму себя. Как ей только в голову пришло устраивать сцену ревности после того, как она целую неделю избегала его? Благодаря просмотру засекреченного дела она знала, что Малфой, возможно, спас ей жизнь в ночь битвы. И кроме того, она заставила его переспать с ней… Это она воспользовалась сложившейся ситуацией, в то время как он и понятия не имел, что именно вынудило её так резко поменять свои взгляды. И теперь ей предстоит этот неловкий разговор… Она и правда ужасный куратор — паршивая наставница, как сказал бы Малфой. Дверь дамской комнаты открылась, и она обернулась на звук. Ну конечно, как иначе? Там стоял он, излучая при этом такое самодовольство, что Гермионе хотелось закричать и позвать на помощь. Вместо этого она молча проследила за тем, как он неспешно зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. Малфой поднял палочку, и по движению древка она поняла, что он наколдовал невербальное заклинание «Ревелио», которое показало, что все кабинки в маленькой уборной пусты. Только после этого он открыл рот и проговорил: — Почему ты так странно ведёшь себя, Грейнджер? В чём твоя проблема? — спросил он, медленно подойдя к ней. Гермиона сделала несколько шагов назад. В его походке было что-то хищное, а от пронзительного взгляда её пробила внезапная дрожь. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свои личные проблемы, — прошипела она, и Малфой невозмутимо поднял бровь. — Тебе следовало подумать об этом перед тем, как ты соблазнила меня, — тут же фыркнул он. — Я не соблазняла тебя. Ты сам… — … проявил полную готовность и не оттолкнул тебя? Разумеется, Грейнджер. Я же восемь лет пролежал в больнице Святого Мунго. А ты как думала? Он насмехался над ней. На губах Малфоя заиграла издевательская ухмылка, и теперь он стоял так близко к ней, что Гермиона почувствовала запах его лосьона после бритья. Она невольно вдохнула в себя мужской аромат и медленно выдохнула, пытаясь выдержать его взгляд. Но даже если бы она захотела, то, вероятно, не смогла бы разорвать зрительный контакт. Его безжалостные серебристо-серые глаза будто взяли её в плен. Малфой подался вперёд и опёрся одной рукой о стену прямо рядом с её головой. Затем его взгляд очень неторопливо заскользил вниз по телу Гермионы, а потом снова вверх. Что-то заставило его приподнять брови. Это одобрение или же очередная насмешка? Она не была уверена в этом. — Ладно, если ты не можешь сказать мне в лицо, что, чёрт возьми, с тобой не так, то я с радостью сделаю это за тебя. Он склонил голову набок и сделал вид, что задумался. А потом приблизился ещё на один шаг, и теперь их разделяли всего несколько сантиметров. Дыхание Гермионы участилось. Ей казалось, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и он это точно заметит, если продолжит стоять так близко. — Ты угодила в очень паршивую ситуацию, Грейнджер. На протяжении всего обучения в Хогвартсе ты ненавидела меня, а потом я снова появляюсь в твоей жизни, и тебе неожиданно приходится нести за меня ответственность. И в этот момент ты, к сожалению, чувствуешь, что тебя тянет ко мне. Ты находишь меня привлекательным и тебе просто хочется по-настоящему хорошего секса. Но это невозможно, не так ли? В конце концов, ты мой куратор. Весьма многообещающий расклад, но это, конечно же, совершенно непрофессионально — переспать именно со мной из всех возможных мужчин. Губы Малфоя изогнулись в улыбке, обнажив ряд безупречно белых зубов. Излагая собственную версию событий, Драко и понятия не имел, как всё было в действительности, хотя суть он передал верно. Ей стоило оттолкнуть его хотя бы потому, что он явно пытался высмеять сложившуюся ситуацию и спровоцировать её. Но каким-то странным образом Гермиону будто парализовало. Она хотела выслушать его. Хотела узнать, что он думает о ней. Поэтому она промолчала и продолжила смотреть на него, затаив дыхание. — Потом я целую тебя после вечеринки, и у тебя внезапно появляется небольшой шанс. Ты ломаешь голову над тем, нравишься ли ты мне. И стоит ли ради этого рисковать своей работой? Ты вновь отбрасываешь от себя эти мысли, ведь тебе всё-таки хочется остаться профессионалом. Но через несколько дней ты падаешь с метлы, и о чудо! Моя магия возвращается. — Тут Малфой изобразил взрыв фейерверка пальцами свободной руки: — Бум! «А вдруг она вернулась в тот самый момент, потому что он так отчаянно хотел спасти меня?» — думаешь ты. И это как-то мило, да? Ты не можешь выбросить эту мысль из головы и наконец просто не выдерживаешь. Малфой ударил ладонью по кафельной стене рядом с головой Гермионы, отчего она вздрогнула. На самом деле он заблуждался в этом вопросе. До сегодняшнего дня она даже и не задумывалась о том, что его магия могла вернуться именно из-за неё. Но вдруг в его словах есть доля правды? — Поэтому ты приходишь ко мне и позволяешь трахнуть себя. И на удивление всё прошло хорошо. Настолько хорошо, что на следующий день тебе так стыдно, что ты даже не смеешь посмотреть на своё отражение в зеркале. Вот почему ты игнорируешь меня целую неделю и даже пропускаешь наши важные встречи. Всё же сначала тебе нужно «переварить» тот факт, что ты не такой уж хороший куратор, коим ты себя всегда считала. И разумеется, ты втайне надеялась на то, что я повторю это в следующий раз, когда тебе снова приспичит наброситься на меня. Вот почему ты так расстроилась, когда увидела меня с Вивиан. Ты ревнуешь. Кажется, он закончил озвучивать свою версию. Малфой склонился вперёд и пристально посмотрел на неё. — Я прав, Грейнджер? — Нет, — прошептала Гермиона, пытаясь изобразить спокойствие. Но на самом деле она ощущала нечто совершенно противоположное. Хоть Малфой и ошибался во многих своих утверждениях, что скорее всего было последствием Обливиэйта, но в нескольких моментах он попал точно в цель. После его тирады в её сознании вновь ожили запретные картинки, которые преследовали её вот уже несколько дней. У неё вдруг подкосились колени. — Я не верю ни единому твоему слову, — тихо выдохнул Малфой, и она ощутила его дыхание в опасной близости от своих губ. — Если бы ты знала, что это возможно, ты бы хотела повторить это снова, Грейнджер? Гермиона почувствовала его левую руку на своём бедре. Он сделал это очень мягко и незаметно, в то время как его другая рука всё ещё упиралась в стену рядом с её головой. Она сглотнула сухой ком в горле. — Ты бы хотела этого, Грейнджер? — терпеливо повторил он, и её пробила такая сильная дрожь, что ей пришлось прижаться руками к кафельной стене, чтобы он не заметил. — Да, чёрт бы тебя побрал! — наконец выпалила она, оскалив зубы. Какое унижение… Но всё же это чистая правда. На лице Малфоя мелькнуло мимолётное облегчение, несмотря на её, как она надеялась, злой взгляд. Уголки его губ еле заметно дёрнулись, но серые глаза приобрели неестественно тёмный оттенок, пока он продолжал разглядывать её. — Отлично, — заявил он после недолгого молчания, а потом схватил Гермиону за запястье и потащил в одну из туалетных кабинок. — Малфой, что ты… — Тихо, Грейнджер! Она растерянно проследила за тем, как Малфой закрыл за собой дверь. Тихие вербальные формулы Запирающих и Оглушающих чар дали ей понять, что он за считанные секунды запер дверь и звукоизолировал кабинку. В её голове промелькнула мысль о том, что он, должно быть, долго практиковался в этих чарах, потому что использовал оба заклинания очень легко и непринуждённо. Но в следующее мгновение она уже не могла ни о чём думать. Малфой развернул её и прижал спиной к кафельной стене. Каким-то удивительным образом Гермиона не почувствовала даже малейшего намёка на страх или дискомфорт. Вместо этого жар внутри неё начал разгораться с невероятной скоростью, и её сердцебиение стало ещё более учащённым. Она почувствовала, как рука Малфоя бесцеремонно скользнула между её ног. Он задрал платье и игривым движением пробрался вверх по внутренней стороне бедра. Гермиона шумно выдохнула и закусила нижнюю губу от досады. Она поняла, что собственное тело собиралось предать её. Не прошло и двух секунд, как она услышала хриплый смех Малфоя. Его пальцы достигли места назначения и наткнулись на влагу, которая невольно скопилась там за последние несколько минут. — Думаю, это тоже своего рода ответ, Грейнджер, — прошептал он ей в губы, и она закрыла глаза. Это уже не имело значения — она всё равно проиграла. Это всего лишь ещё одно унижение, ей нечего терять. Малфой осторожно вошёл в неё двумя пальцами, и она ощутила его губы на своём подбородке. Гермиона тихо застонала, когда он нежно прошёлся губами по скуле, сохраняя при этом устойчивый ритм. Всякий раз, когда он входил в неё, её бёдра податливо выгибались навстречу движениям, и она почувствовала щекой его улыбку. — Ты хочешь меня, признай это, — проговорил он, и она кивнула — на этот раз без промедления. — Да, — выдохнула она, и из груди Малфоя вырвалось рычание. Он прижался к ней ещё крепче и ускорил движения пальцев. Но когда Гермиона дрожащими руками попыталась дотянуться до его ремня, он остановил её. — О нет, Грейнджер. Не сегодня. Ведьма не знала, что это значит, но прежде чем она успела подумать об этом, почувствовала большой палец Малфоя на самом чувствительном месте. Он уткнулся лицом в её шею и начал массировать его — быстро и безжалостно, продолжая дразнить нежную кожу зубами и языком. Гермиона громко застонала. Ей казалось, что ещё чуть-чуть и она взорвётся. Если бы Малфой не прижимал её к стене, то она бы уже давно упала — в этом не было никаких сомнений. — Тебе нравится, Грейнджер? — хрипло спросил он, уткнувшись ей в шею, отчего она вздрогнула. — Проклятие, да. Ей с трудом дались эти слова, но она не ощущала неловкости, потому что сказала правду. Да, в её крови был алкоголь, но она хотела его. И её разум не мог придумать другого ответа. — Что ж, это было не так уж и сложно. Малфой тут же удвоил свои усилия, прекрасно зная, что он делает. Его губы скользили по её ключице, основанию шеи и декольте. И каким-то образом ему удалось исследовать её тело свободной рукой — он сжал пальцами один из сосков сквозь тонкую ткань платья. Это сводило её с ума. Он сводил её с ума. Ощущения были слишком сильными, слишком интенсивными. Гермиона сделала шумный вдох, когда всё внутри неё внезапно сжалось, чтобы взорваться через несколько секунд. Она всхлипнула и задрожала под умелыми пальцами Малфоя. Она была настолько возбуждена, что ей захотелось остановить его. Разумеется, он заметил это, будучи невероятно внимательным. Он медленно отстранился, убрал руку из-под платья и поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Он выглядел таким сдержанным, словно между ними ничего не произошло. Если бы она всё это время не чувствовала его эрекцию у своего бедра, то могла бы поклясться, что всё так и было! Несмотря на это, он наклонился вперёд и накрыл её губы на удивление нежным поцелуем. — Это тебе в качестве напоминания. На будущее, когда ты снова захочешь проявить свой чёртов профессионализм, — прошептал он, и на его губах мелькнула двусмысленная ухмылка. После этого он отпустил её, отменил защитные заклинания и, не сказав больше ни слова, выскользнул из туалетной кабинки. Гермиона едва нашла силы, чтобы трясущимися руками задвинуть щеколду и закрыться, а затем опуститься на сиденье унитаза. В голове прояснилось, и она поняла, что именно сделал Малфой. Он наказал её — на свой лад. И Мерлин, возможно, она даже заслужила это. А хуже всего было то, что ей это даже понравилось…