misunderstood

“Этот чертов выходной никогда не наступит!” – ворчала про себя Анна, не замечая, как все сильнее подгоняет взмыленную лошадь. Впрочем, состояние солдатки сейчас было на уровне ее же скакуна. Списки до штаба она так и не донесла: не успела девушка спешиться, как ее тут же перенаправили в кадетский корпус. Листки ушли Кирку, а разведчица направилась к плацу, где проходили учения будущих солдат по рукопашному бою. “Все заняты, больше некого послать”. – Да блять! – не выдержав, прорычала Анна. Она была готова сейчас накинуть пару десятков вариантов, кого могла бы послать, правда, не на учения. Хотелось размять кулаки обо что-нибудь, но уровень ее злости еще не дошел до того уровня, чтобы она превратилась в психопатку и поколотила животное. По плацу поднялось плотное облако пыли. Кадеты закашлялись и начали отодвигаться назад. Повинная в этом девушка резко остановила лошадь, отчего та встала на дыбы, и спрыгнула вниз, передав поводья находившемуся поблизости солдату. Вдох и выдох, Анна, вдох и выдох. Немного снизив градус гнева, разведчица подняла глаза на курсантов. – Выровнять строй. Если вас так смутила одна лошадь, что вы вообще забыли в кадетском корпусе, – черт, не то. Ей вовсе не хотелось подражать всем тем крикливым командирам, которые стремились уничтожить личность подростков, чтобы они якобы из-за этого стали хорошими солдатами. Сама она ненавидела подобных персонажей – уж слишком напоминали мужланов из ее детства, которые так и норовили самоутвердиться за счет тех девушек, с которыми она жила. Отсчитав еще один вдох и выдох, разведчица продолжила более ровным тоном: – Меня зовут Анна, и сегодня рукопашным боем с вами занимаюсь я. Для начала покажу легкий и действенный прием, который годится для боя с противником большего размера, чем вы сами. Есть добровольцы? Лица кадетов вытянулись. Кто-то открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его обратно и опустил глаза. – Жан Кирштайн, буду рад помочь, – вперед вышел высокий светловолосый парень. – Отлично, Жан, но сначала скажи мне, что не так с тем, что на тренировке по рукопашном бою я собираюсь показать прием рукопашного боя, – заметив, что парень смешался, девушка продолжила: – Да-да, у вас на лицах все написано, и мы здорово сэкономим время, если сразу выясним, что к чему. – Просто это… У нас экзамен по рукопашному бою уже через три дня, так что мы давно ничего нового и не изучали, поэтому и удивились немного, – парень старался смотреть прямо и уверенно, но речь все же выдавала легкое опасение перед старшей по званию. Нашивки на ее форме однозначно давали понять, насколько кадетам далеко до ее уровня, и этот парень явно заметил знаки отличия. Хотя они были необязательным условием, возраст Анны не оставлял ей выбора: или она будет носить всю сбрую целиком, или какие-то щеглы так и будут пытаться послать ее за винишком. Пытаясь осознать свой провал, Анна поднесла руку ко лбу и прикрыла глаза. Разумеется, ты облажаешься, если после месячного отсутствия залетишь на тренировку молодняка и сходу будешь пропихивать свои правила. Иногда усталость дает о себе знать, выталкивая на поверхность худшие качества, в случае Анны – делая из нее агрессивную тупицу. – Поняла. Тогда забудьте, сейчас все делаем по-другому, – девушка закрыла на несколько секунд глаза, призывая остатки разума собраться вместе и сделать уже что-то полезное. – М-м-м… Кто находится в десятке рейтинга, выйти из строя, – наконец собравшись, распахнула золотисто-карие глаза девушка. Вперед выдвинулись девять человек, Жан встал рядом с ними. – Вы пока что постойте со мной. Остальные разбиваются на пары и показывают комплекс, который будет проверяться на экзамене, вы же его уже знаете? Шесть пар остаются на плацу, остальные уходят назад. Когда подзываю следующих, вы не тормозите. Всем все ясно? – Есть! – дружно выкрикнули оставшиеся кадеты. Дело двигалось довольно быстро. Анна внимательно оценивала уровень и навыки будущих солдат, сортируя их по трем группам разных размеров. А когда Жан нашел ящик, чтобы девушка могла встать на него и расширить угол обзора, дело пошло еще шустрее. В итоге еще семь человек оказались довольно хороши, а девять - полным отстоем. Остальных Анна мысленно записала в середнячок: ничего впечатляющего, но и экзамен они не завалят. – Вы, – солдатка кивнула на самую объемную группу, – занимаете левую часть и центр плаца и разбиваетесь на пары, отрабатывайте все как обычно. Остальные идут со мной, – девушка перешла на правую сторону большой площади. Развернувшись лицом к подошедшим за ней кадетам, она продолжила: – Теперь вы девять, – кивнув в сторону отстающих, Анна показала на оставшихся курсантов, – берете себе одного напарника среди них. Оставшиеся становятся наблюдателями: каждый прикреплен к одной паре. Пары отрабатывают комплекс для экзамена, а наблюдающий говорит, что не так делает тот, кто не справляется. Всем все ясно? Получив утвердительный ответ, девушка смогла наконец выдохнуть, отойдя под тень росшего поодаль дерева. Обычно она не спихивала всю работу на других, но этот экзамен едва ли что-то будет значить для кадетов: очков не принесет, а исключают за него крайне редко. Но, даже несмотря на то, что рукопашка была ее сильной и любимой стороной, сегодня организм разведчицы находился в режиме выживания и немного безответственности буквально могло спасти ее жизнь. Этот день точно когда-нибудь закончится, успокаивала себя Анна, тогда она обязательно расскажет Леви, в чем он был не прав, от души обнимет Ханджи – вечность ее не видела – и найдет того умника, который не нашел в качестве няньки для кадетов никого, кроме разведчицы после задания. Но сначала… Поток мысли прервался: взгляд зацепился за одну пару курсантов, которая растерянно осматривалась вокруг. Ну конечно, отстающих девять, а сильных семнадцать, на всех наблюдателей не хватит. “Тупица, ты еще и считать разучилась, – раздосадовано подумала Анна, с трудом поднимаясь с места. – Хотя и вдвоем можно было бы спокойно тренироваться и не ныть”. – Меня ищете? – подкравшись сзади, тихо спросила девушка у пары растерянных подростков. Они вздрогнули и резко развернулись. Это оказались два парня, отличавшиеся друг от друга как день и ночь: первый был темноволосым, во всем его виде читалось упорство и нетерпение, в второй, со светлыми волосами и мягкими чертами лица, кажется, всерьез испугался. Довольно улыбнувшись, Анна весело заявила: – Вам страшно повезло: сегодня я буду вашим наблюдателем. Давайте, показывайте, что умеете. Светловолосый был плох, как никто другой. Анна была уверена: Шадис, будь он более внимателен, выкинул бы его еще до экзамена, записав в список безнадежных. Нужно было хорошо постараться, чтобы тебя исключили за по большей части бесполезный для солдата навык рукопашного боя, но этот пацан явно заслуживал медаль за старание. Парень слабо бил, целился не туда и будто бы боялся драться, каждый раз оказываясь в пыли. – Руку выше! Двигайся быстрее! Удар жестче! Целься в сонную артерию, а не в плечо! Да что ты его жалеешь, он тебя уже всего в песке извалял, а ты так и не ударил ни разу нормально! – еще немного – и она сорвет голос. Ну не может же он быть необучаемым. Вроде парень выполнял все команды, но будто специально замедлялся или бил не ребром ладони, а самой ладонью, как будто и не хотел победить. От ощущения собственной и чужой беспомощности злость снова начала подниматься к горлу. Анна не выдержала и подошла вплотную, прервав спарринг и резко развернув блондина за плечо к себе: – Объясни мне, какого хуя… – Извините, у меня вопрос, – стоявший поодаль Жан, кажется, не подозревал о надвигающейся лавине брани, которую Анна была готова направить не только на безнадежного мальчишку, а вообще на кого угодно. Девушка, не отводя глаз от взбесившего ее подростка, бросила в сторону короткое “Слушаю”. – Нам бы тоже хотелось потренироваться, а не учить других, как это делать, экзамен не у них одних будет. – Перерыв пятнадцать минут! – крикнула Анна, резко развернувшись к собеседнику. В несколько больших шагов преодолев расстояние между ними, она вплотную подошла к парню и, уже не сдерживаясь, повысила голос: – А у вас семнадцати есть хоть какие-то сомнения в том, что вы не сдадите этот экзамен? Или вы хотите просто выпендриться и набрать побольше очков внимания инструктора? Вам всем похуй на то, что станет с теми, кто не сдал, так? Вы просто каждый раз наблюдаете, как они уезжают, и вам всем абсолютно поебать, что происходит с этими людьми! Вы все, – девушка указала пальцем на замеревших на плацу кадетов, – считаете, что таковы правила, что уезжают только слабаки, так? Вы вообще в курсе, что происходит с теми, кто уехал отсюда и больше не вернулся? Я, блять, расскажу: на них пашут до тех пор, пока они не умрут прямо на сраном поле. Средняя продолжительность жизни людей на полях – пять лет, большинство не проживет и дольше двух. Тем временем вы, которым повезло физически подойти под армейские стандарты, трясетесь только из-за своего рейтинга, а через лет десять будете жрать картошку, выращенную на телах ваших бывших товарищей. Так что вот мой тебе ответ: проявите раз в жизни ебучее сочувствие и солидарность и помогите своим товарищам, а над своим рейтингом обоссанным тряситесь потом, – с раскрасневшимся лицом Анна отвернулась от остолбеневшего Жана и сердито протопала в сторону своего подопечного. – Ты. За мной. Девушка проследовала под тень уже полюбившегося ей, но на практике такого недосягаемого дерева. Гневный монолог отнял много сил, но она чувствовала легкость – выражать ярость во всех доступных формах было приятно и привычно. Однако под ложечкой покалывало чувство вины, напоминающее о том, что она не хотела быть одной из этих тиранов-солдафонов, которые только и умеют, что орать. Анна встряхнула головой: плевать, они нарвались сами и сами же виноваты в том, что попались под горячую руку. Уверенность в своей правоте совсем чуть-чуть заглушила вину, продолжавшую напевать, что к беспорядку в кадетском корпусе, из-за которого к будущим солдатам прислали злого черта вместо инструктора, они сами все-таки не причастны. Ладно, сейчас не до этого, нужно было разобраться с одним безнадежным ребенком: – Как тебя зовут? Потупившись, блондин немного съежился под прямым взглядом девушки, в котором до сих пор поблескивала злость: – Армин... Армин Арлерт. – Послушай, Армин, – собеседница слегка закусила губу, внезапно растерявшись: с чего бы начать? – Мне честно не хотелось на тебя орать… окей, может, немного хотелось, но ты себя видел вообще, это никуда не годится, – ага, не годится точно так же, как начинать разговор с обвинений. – Я имею в виду, Жан вовремя подошел, так что все моральное избиение досталось ему, – нервно усмехнулась девушка. Да что же это такое, умение вести диалог теперь тоже стало ее слабой стороной? Реакция Армина вполне соответствовала сбивчивой речи Анны. Он пытался скрыть за волосами лицо, на котором явно читалась смесь страха, непонимания и уверенности в собственной бесполезности. Класс. Лучше бы вообще рот не открывала. Разведчица крепко зажмурилась, пытаясь собрать мысли во что-то, что не усугубит ситуацию. – Забудь. Давай начнем заново. В общем, я хочу тебе помочь, раз уж оказалась здесь. Но для этого мы с тобой должны быть честными друг с другом, договорились? Отлично, страха в собеседнике стало меньше, осталась лишь неуверенность и легкое недоверие, но, возможно, это нормально для парня, решила она. Он кивнул, глядя девушке прямо в глаза. “Вау, какие красивые”, – невольно пронеслось в голове у Анны. Она тут же мысленно отвесила себе пощечину: не смей отвлекаться. – Эм, о чем это я? Так вот, если быть честной до конца, то ты сейчас даже не близко к порогу сдачи экзамена, уж извини, что говорю так прямо. Чтобы это исправить, мне нужно знать, чего ты боишься. Я вижу, что дело не в технике, ее ты быстро схватываешь, но ты будто специально не доводишь удар до конца. В чем дело? Тот пацан твой друг или парень? Ты боишься навредить ему? Армин слегка опешил, а потом начал активно мотать головой: – Нет, мы совсем не… Эрен мой лучший друг, я бы никогда… – Подросток осекся, коротко взглянув на Анну, а потом продолжил: – Наверное, это действительно из-за того, что я не хочу бить друга. Он меня столько раз спасал, мы столько вместе пережили, что я просто не могу поднять на него руку, – задумчиво протянул Армин. – Не могу точно сказать, что то же самое будет в спарринге с другими людьми, я стоял всегда с Эреном или Микасой, а она для меня тоже очень дорогой друг. Может, что-то изменится, если будет кто-то другой, – пожал плечами парень. Анна в первый раз за день искренне улыбнулась, наблюдая над задумавшимся мальчишкой сквозь прищуренные глаза. Боже, как это мило: впервые за долгое время в кадетском корпусе оказался пацифист. Что он вообще забыл здесь? Пошел за своим диким дружком? – Тогда пошли обратно, будешь спарринговаться со мной, – хлопнув по плечу, девушка развернула Армина в сторону плаца и двинулась вперед. – Перерыв окончен, за работу! Эрен, мы с тобой меняемся местами, будешь говорить, что не так, – заняв место парня, солдатка развернулась к Армину и сняла с себя зеленый плащ, оставшись в стандартной форме: – Я хочу, чтобы ты бился в полную силу. Если будешь бояться мне навредить, успокаивай себя мыслью, что все равно не сможешь, потому что я великолепна в рукопашном бою. Парень выглядел решительнее, чем пару минут назад. Он кивнул и встал напротив Анны. Партнеры встали в боевую стойку. Дело пошло чуть лучше, хотя боязнь навредить все еще прослеживалась в движениях Армина. Под руководством Эрена парень все же делал успехи. “Этого все еще недостаточно”, – с досадой подумала разведчица. Спустя еще несколько минут он начал откровенно мазать. – Ты очень самоуверенный, раз думаешь, что действительно способен нанести мне хоть какой-нибудь урон, – поддразнила она кадета, резко сократив расстояние между ними и приблизив свое лицо к его. Армин слегка растерялся, чем Анна тут же воспользовалась: резко вдавила его грудью в землю, приподняв руку до грани вывиха. – Так дело не пойдет, ты мне обещал, что все будет по-другому. – Я… ничего не обещал, – прохрипел снизу Армин. – Я не знаю, в чем дело, честно, – слова давались ему с трудом. Заметив заторможенную реакцию парня, девушка немедленно слезла с кадета. – Эй, с тобой все в порядке? – Анна потрогала лоб и щеки Армина: он весь горел. Нет, сегодня определенно не ее день. Разведчица развернулась к Эрену: – Тащи его в тень, пусть полежит там. Увлекшись тем, чтобы во что бы то ни стало вытянуть Армина до приемлемого уровня, девушка совсем забыла о том, что под палящим солнцем люди обычно не особо долго могут стоять, не то что тренироваться. А еще нужно было проверить, как идут дела у остальных. Теперь же времени на это почти не было, совсем скоро таких условий не выдержат и другие кадеты. Впервые за все время, что она тренировала людей, Анна забыла о такой банальности. “Что ж, с почином”, – с досадой подумала девушка и постаралась переключиться на других. Как оказалось, ее пылкая речь возымела эффект: у тех, кто послабее, возникла мотивация, а те, кто сильнее, старались, движимые стыдом, помочь друзьям. Пусть и небольшие, но результаты были у всех. Удовлетворившись итогами, девушка прокричала: – Все свободны, вы отлично поработали! Теперь пообещайте мне отлично отдохнуть и можете расходиться! С видимым облегчением кадеты прокричали: “Есть!” – и поспешили прочь от плаца. Анна подхватила под локоть проходившего мимо Жана: – Ты уж сильно не обижайся, я, пожалуй, зря вспылила, – извинения давались ей с трудом. Но порой необходимо пересилить себя – все же покалывающее ощущение вины нужно отпустить. – Н-нет, вы все верно сказали, – кажется, этому парню тоже редко приходилось признавать свою неправоту. – Предлагаю сойтись на том, что мы оба мудаки, – весело улыбнулась Анна и протянула ладонь. Пожав друг другу руки, они разошлись: девушка спешила к страдальцу, которого замучила собственными руками.