misunderstood

Девушка пыталась расслабить перенапряженный после целого дня бумажной работы мозг, пустым взглядом упираясь в поверхность стола. Она знала один рабочий рецепт расслабления, но сегодня даже алкоголь в глотку не лез. Оно и к лучшему, подумала Анна – разведчица по собственному опыту знала, что спиртное лишь усиливает то настроение, в котором человек находится, и ей совершенно не хотелось подпитывать свое нынешнее состояние. – Капитан не пьет за свою же победу! – раздался возле нее громкий женский голос. “Блять”, – Анна не рассчитывала, что ее воздержание пройдет незамеченным, но все равно вздрогнула. – Ябеда, – проворчала девушка, отвешивая легкий подзатыльник крикливой подчиненной. Ей бы хотелось сейчас избежать заботливых разговоров о ее поведении, поэтому придется подыграть: со вздохом Анна налила себе стопку настойки. Если пить быстро, то вырубится она раньше, чем успеет что-то исполнить. Протянутую к рюмке руку перехватил Леви, за запястье вытаскивая девушку из-за стола. В голове Анны всплыли два похожих воспоминания: второе было о том, как точно так же мужчина выволок ее с застолья, когда она напилась в компании разведчиков впервые, только сейчас в ней не было того подросткового негодования – девушка даже была благодарна другу. Не останавливаясь, Леви провел ее через несколько комнат, остановившись в той, где шум застолья был слышен меньше. Здесь он наконец отпустил руку подруги, усаживаясь на диван и устало глядя на нее: – Может, уже расскажешь? Первым в Анне проснулось желание замкнуться: – О чем? – скрестив руки на груди, поинтересовалась она. Мужчина одарил ее долгим взглядом: – Ты знаешь, о чем. Вчера ссала мне в уши о том, какой твой пацан распрекрасный и как тебя встретил, а сегодня опять весь день обкладывала себя работой, которую мог сделать любой другой, ни с кем не разговаривала и смотрела на меня, думая, что я ничего не вижу. Хотела поговорить – так подошла бы, что опять началось? – Ничего не началось, – пробормотала девушка, пряча глаза. Леви вздохнул. – Идем сюда, – похлопал он по дивану. Анна села, поджав колени к груди. Мужчина с силой прижал ее голову к своему плечу: – Мне казалось, у тебя все наладилось, что такое опять себе придумала? – Я… – девушка тут же осеклась, не зная, как ей выразить мешанину страхов, преследующих ее в последние сутки. – Дай я поудобнее устроюсь, у меня спина болит от сегодняшнего, – конечно, она снова тянула время. Улегшись поудобнее, разведчица набрала в грудь воздуха, чтобы начать, но вместо этого из глаз вдруг полились слезы. “Что за черт? Я даже плакать не хочу, какого…” – недоумевала Анна, пытаясь закрыть лицо. Ей помешал Леви, который с неожиданной от него мягкостью аккуратно провел по ее щекам, вытирая слезы. А вот этого жеста ей реально захотелось разреветься. – Я… сейчас, – девушка глубоко вдохнула, пытаясь себя успокоить. – Мне очень и очень страшно. Леви терпеливо ждал продолжения. – В конце миссии я была уже готова во всем признаться Армину, но, когда увидела его, просто зассала. Мы так хорошо провели этот день, и я вдруг подумала, что могу разрушить все своим признанием. Что, если он не чувствует того же самого? Как мне потом с ним общаться? Он же еще жалеть меня начнет, я, блин, в этом уверена, – Анна коснулась кармана, в котором до сих пор лежало то самое письмо, и судорожно вздохнула. К ее удивлению, Леви едва не рассмеялся. – Судя по тому, что я видел, как бы выразиться… Тебе не о чем беспокоиться, мелкая. Девушка задрала голову, всматриваясь в друга: что такого он мог успеть увидеть? Она хотела было заспорить, но поговорить с Леви хотела не об этом: – Допустим. Но знаешь, я, мне кажется, теперь стала немного лучше понимать вас с Эрвином. Мужчина недоверчиво нахмурился: – И что же ты поняла? – Вот эту вашу концепцию. Мне казалось идиотизмом то, что вы прекрасно знаете, как влюблены друг в друга, но не сближаетесь, потому что с такой работой берешь ответственность не только за себя и свои чувства – смерть одного разобьет сердце другому. Это типа мегатупо, потому что вы все равно же периодически срываетесь, а эта ваша полудружба только травит вас обоих. Да и вообще, будто сейчас, если один из вас умрет, второй такой: “В целом, норм”, – Анна скептически скривилась. – Но сейчас я думаю, что не так в этой схеме только то, что вы уже знаете о чувствах друг друга. Я не говорила, что Армин хочет вступить в разведкорпус? – Я и так это понял. – Если я ничего не скажу ему, то будет проще, ведь так? – не слыша друга, продолжала девушка: – Если я умру, то моя смерть не причинит ему столько боли, сколько могла бы. Есть же разница между смертью друга и смертью любимого человека. Даже если я нравлюсь Армину, я думаю, он способен перерасти это чувство, да любая девушка, у которой есть глаза, не даст ему остаться одному, – с убежденностью рассуждала Анна, а в конце добавила: – Ну и я очень хорошо понимаю тебя. Я тоже боюсь все испортить, потому что он весь такой умный и правильный, а я из дыры какой-то вылезла. По лицу Леви было понятно, что он совсем не разделяет ее мыслей. – Сколько раз я тебе еще должен сказать, что ты не обязана ходить по моим граблям, чтобы ты это действительно услышала? – с тяжким вздохом он закатил глаза. – Мелкая, твоя логика – хуйня. Во-первых, ты поняла не ту концепцию, мы с Эрвином не вместе в первую очередь не из-за возможной смерти, а из-за того, что он мой прямой начальник – вот это тебе стоило бы давно понять, учитывая, что у тебя тот же принцип. Девушка кивнула: – Не спать с подчиненными. – Именно. А во-вторых, ты опять рассуждаешь как последняя тупица. Если ты не признаешься пацану, как быстро ты сможешь к нему остыть? – Что за бред? – возмутилась Анна. – Никак не быстро, я вообще не остыну. – Тогда почему ты считаешь, что, если они взаимны, Армин будет способен тебя забыть? Ты сомневаешься в нем? Разведчица затихла. – Конечно, нет. Леви постучал пальцем по ее лбу. – Ты опять надумала о себе невесть что, взвалила все на себя и решила тащить ответственность двоих одна. В отношениях между людьми это так не работает, так что не держи своего пацана за несмышленого олуха и просто поговори с ним, он ребенок сообразительный, в состоянии сам за себя решить. Анна прижала кулаки ко лбу, простонав. – А для этого мне придется во всем признаться. Вот блядство! Леви усмехнулся, убирая ее запястья от лица и аккуратно целуя в лоб. Девушка удивленно улыбнулась – такой способ проявления любви и поддержки ее друг использовал крайне редко. – Ты смелая девочка, справишься.