Право на жизнь

Хроллод столь же озабочен, сколь рад. Занимается день после спокойной ночи, вокруг блестит снег, и уставшие за сутки неусыпной обороны от не напавшего врага державшие щиты над крышами солдаты уходят по его распоряжению спать. Лагерь погружён в мирную тишину — заснула даже кузня. Даже кони не ржут. Солнце поднялось и впервые за много дней светит ярко — сквозь прорехи в облачной шали небес его лучи падают на снег и слепят глаза.       — Ну нет же столько у неё ума, чтобы понять нашу подготовку? — удивлённо спрашивает куда-то в солнечное небо Хроллод, сдвинув кустистые брови так, что весь лоб идёт глубокими морщинами. — И не пролетала же даже… Поди, сдохла, может, сама где-то?       Озадачены все — седьмые сутки прошли, а дракона, вопреки ими же выстроенной стратегии, нет. У Хадвара имеется более правдоподобная теория, и он поделился ею с Хейгом, когда ночь подходила к концу и они сидели на обзорной точке, выходящей на тракт, вместе с клевавшим носом постовым.       — Не этого ли дракона мы у Камня Шора приголубили? — прошептал он Хейгу, рассматривающему засыпающего солдата.       — Хорошо, если так, — хмыкнул тогда Хейг. — Только тут рядом, по слухам, ещё одно гнездовье у Скелетного Гребня. Так что, может, дракон просто сменил расписание.       Дальше они тогда не говорили, настолько очевиден был следующий вопрос и оба знали, что Хадвар пока не может на него ответить.       Если дракон прилетит позже — оставаться им или уходить. Отдавать ли карты Мзулфта и всё дальнейшее на откуп Хроллоду — когда Хейг уже успел сказать Хадвару, что, если туда идти без проводника, будут жертвы. Двемерские города не то место, где можно набивать руку в изучении древних построек, а Мзулфт — далеко не самый просто устроенный их городок.       Теперь всё к этому и идёт, и Хадвар малодушно надеется, что Хроллод предложит решение и их обоих это решение устроит.       Но пока Хроллод предлагает только одно.       — Давайте ждать, что ли, — упирает руки в бока он и оглядывает подчинённых. — Коли жива тварь, прилетит.       — А мы, — начинает было Хадвар, но Хроллод обрушивает им с Хейгом на плечи руки, и приходится умолкнуть.       — Побудьте ещё, — кивает он и смотрит в глаза им попеременно. — То бишь, к чему я. Коли прилетит тварь — мы-то сладим с ней, не зря нам науку такую преподали. Другое дело, вами же и привезённое. Идём, в срубе переговорим. Посты не менять! — кричит он, обернувшись к солдатам. — Вахта как обычно, не тунеядствовать! И в небо поглядывайте.              В срубе он усаживает их — одного на табурет, другого на стул у стола, а сам расхаживает взад-вперёд и начинает задумчиво.       — С драконом мы теперь сладим, — кивает он серьёзно и лихо улыбается. — Сладим как пить дать!       И его буквально блестящий от уверенности взгляд впивается в Хейга, а Хейг вовсе не выглядит довольным, ёрзая на своём стуле, пока ждёт продолжения монолога.       — А вот гномья крепость не по зубам будет. Это да, я ведь норд, рос у Маркарта, в Картвастене родился… Пуще курганов да руин предков насмотрелся на гномьи крепости, столько вёрст по ним исходил. К чему это всё веду я… Мастер Хейг, мне о вас мало чего известно, да ничего, если быть честным. Да только и в Мзулфте я по молодости был. На первом горизонте, где обвалились потолки и ход открылся, а то бы ввек их двери не выломали бы и не вскрыли. Мы вчетвером были… а вернулся я один, и Мариха на спине вынес. Он вроде умный был, серокожий, гномов изучал. А от ожогов на второй день и помер.       Неуютно становится даже Хадвару, он придвигается было на табурете к столу и Хейгу — а Хейг вдруг хмурится, встряхивает головой и, ощутив его руку на бедре, просто ссаживается со стула вниз, на пол. Скрещивает ноги и приваливается к Хадвару плечом, глаз не сводя с Хроллода.       — Но вот вы карту трёх горизонтов нарисовали… И той части даже, которая закрыта, до сих пор закрыта, ещё с молодости моей. Вчера ведь, когда легат мне отдал ваши карты, не верится, что можно так точно по памяти нарисовать — я ведь сразу отправил проверить, открыт ли Мзулфт. А он закрыт. А вы там были. Всю ту часть, весь верхний горизонт, где ребята мои погибли да серого обварило, я помню, словно вчера оттуда. И вы его помните. Вы тоже там были.       — Был, — спокойно говорит Хейг.       — И, видимо, там и нашли карты нижних частей? И выучили?       — Внизу я тоже был. Двемеры не оставили карт своих городов. Всё, что есть сейчас — нарисовали люди или меры, бывшие там уже после исчезновения двемеров.       Хадвар тоже удивлён, но Хроллод бледнеет, как мертвец, и даже обширные заросли на лице этой бледности не скрывают. Справившись со своими эмоциями, он вытирает лицо ладонью, длинным движением гладит бороду.       — Как же вы там, ну, попали туда? — сипло спрашивает, хмурясь.       — У меня есть некоторые… таланты, — Хейг улыбается тонко и не очень-то дружелюбно, и Хадвар вздыхает, зная, о каких талантах идёт речь, и вовсе пылает желанием, чтобы о них узнал и Хроллод.       Но тот, видимо, слишком занят своими воспоминаниями. Не замечает красноречивого взгляда, которым они обмениваются и того, как Хадвар качает головой Хейгу на незаданный вопрос.       — Я смог попасть туда, провести внутри почти тридцать дней, — вздыхает Хейг, опуская подробности. — Было нелегко, но до третьего горизонта дошёл. Плохо изучил побочные ответвления и некоторые комнаты, но основное выяснил. То, как устроены горизонты, как выйти к просторным кладовым и мастерским. Где жилые отсеки, и как соединён основной Мзулфт и южные Кладовые.       — Тридцать дней, — повторяет шёпот Хроллод и качает головой. — С кем вы были?       — Один, — буднично отзывается Хейг, и тут уже Хадвар очень сильно удивлён. — Горизонты ниже основной части заселены фалмерами, помимо ядовитых газов, кипятка и хлещущего пара. Компания бы там только мешала.       Потом они молчат. Хроллод смотрит на Хейга так пристально, неотрывно, а тот просто смотрит в ответ, пока Хадвар, страстно желая прервать молчание, придумывает, как возобновить беседу, и не может ничего дельного изобрести. Дело спасает Хейг, видимо, уставший от гляделок.       — К чему вы вели? — роняет он и зевает, опустив голову. — Если у вас есть опыт по части двемерских руин…       — Не проводник я, — качает головой Хроллод. — В прошлый раз всех потерял, кто со мной был, а после уж не совался к гномам. В склепы их.       — И?..       — Идёмте с нами. Людей подряжу, подберу, с вами пойдут самые опытные… Несколько человек. Чтобы разведать, чтобы не опасно было потом лагерь туда расширять и помещения пользовать под склады да спальни. Если мы освоим Мзулфт, вы сможете отвезти генералу его планы и доложить от первого лица об освоении. Это будет победа. Да и без вас мы жертв не оберёмся. Что вы скажете, легат, мастер Хейг?       Взгляд Хейга, после этих слов обернувшегося, Хадвар чувствует кожей. Ответ возлагается на него, решение возлагается на него.       И он отвечает:       — Так и сделаем.              На холоде у Хейга алеют губы, и это особенно заметно, когда он приоткрывает их, выпуская бледный пар дыхания.       — Что ты думаешь? — поравнявшись с ним, стоящим лицом к скале, в узкой лазейке за срубом под скатом крыши, говорит Хадвар и тоже прижимается спиной к бревенчатой стене.       — О том, что мы идём в Мзулфт? — хмыкает Хейг. — Да ничего. Это было ожидаемо.       — Никогда не бывал в таких местах, — вздыхает Хадвар, глотая холодеющий к вечеру воздух. — Ты скажешь, что мне нужно будет делать?       Хейг оборачивается к нему, став боком, и пар его дыхания долетает, растворяясь, до самого хадварского лица. Он улыбается.       — Думал, ты не захочешь идти. По крайней мере, сейчас, на разведку.       Опасно, думает Хадвар. Там действительно опасно — вот что Хейг не говорит прямо. И тёплая нежность разливается в его груди от этого понимания. Пусть и не настойчиво, но Хейг хотел бы его защитить. Сделать опасную часть этой работы самому.       — Куда ты без меня, — бравирует Хадвар и надменно хмыкает. — Немыслимо просто.       — О да, — улыбается Хейг. — Немыслимо.              Солнечные лучи ослепительными всполохами отражаются в скатах крыши Кладовых. Узкая башенка, надстроенная у подземных лабиринтов, замкнутая на решётчатую дверь с толстыми прутьями не занесена снегом: здесь, в низине, в прогалинах у белых камней двемерской кладки, проглядывающих из земли, словно исполинские кости, намного теплее, снег здесь не тает только глубокими зимами, когда его так много, что подземному теплу не растопить.       Хроллод провожает их лично, иногда оглядываясь на потерявшийся в частоколе сосен лагерь. Отряд невелик — четыре человека вместе с Хадваром и Хейгом; притом реально знает, что они вообще собираются делать, только Хейг.       — Зря только карты чертил? — улыбается Хадвар, когда Кладовые уже виднеются среди желтоватых трав, на тёмной земле, словно в прогалине весеннего мира.       — Не всегда же я здесь буду, — Хейг поправляет ремни сумки с провиантом, сдавившие плечи, и вдумчиво продолжает. — Эти двое, думаю, выживут. А дальше они сами поведут солдат дальше. Там ещё много места, долго можно разведывать.       Это, конечно, мечты. Слишком опасно — оба знают это. Хроллоду и его людям за уши хватит первого горизонта. Где-то снесут стены, где-то завалят ходы вниз — и получат свою вожделенную подземную крепость. А Хейг и их маленькая экспедиция мало того, что откроет туда путь — ещё разведает, где сейчас и как находятся коммуникации с паровыми трубами. Дополнят карту, научат новичков, как быть в руинах гномов, куда ступала нога только одного человека.       Хадвар тоже научится.       Хейг вскрывает замок так легко, словно тот и вовсе не был заперт. Прячет тонкую шпильку в карман и оглядывается на замершего Хроллода. Тот уже знает, где у поверхности есть ещё ходы, какие двери в Большом Мзулфте хлипче, а к каким лучше не соваться. Как попасть вниз, если вдруг нестерпимо понадобится. Хроллод всё знает. У входа будут дежурить часовые, если вдруг кому-то из них четверых придётся вернуться раньше или позвать на подмогу.       А пока они затаскивают сумки с провиантом на круг каменного лифта, Хроллод неслышно молится, только губы шевелятся в густой поросли усов.       — Да пребудут с вами боги, — кивает он, а Хейг кладёт ладонь на рычаг. — Оберегут вас.              Лифт не едет — он натурально падает. Но приземляется неожиданно мягко, и Хадвар несколько мгновений стоит, вновь обретая равновесие. Солдаты — Рилих, маг, и Схор, вроде как замечательный инженер, — приглушённо ругаются, присаживаясь прямо на сумки.       А Хейг спокоен. Выходит в пыльный, залитый мерцанием бледных газовых светильников, пугающе пустынный коридор, ведя пальцами по стене — и скидывает мех и бушлат, оставаясь в лёгкой, под горло, одежде. Свет отражается в металле, тонет в матовой серости камня. Вокруг совсем другой мир. Тихий, где шаги отдаются эхом, и тёплый. Воздух солоноватый и влажный, словно вдыхаешь саму ржавчину. Или словно попал в туман — но тумана нет.       — А обратно-то как? — трёт башку Схор, волоком вытащив сумки с блина лифта и бросив их в коридоре, у громоздкой каменной лавки. — На нём же?       — Надо его поднять, — вместо ответа кивает на рычаг Хейг. — Будем возвращаться, снова опустим.       И Схор хватает рычаг, только тут так легко его опустить, как наверху у Хейга, не получается. Второе усилие сдвигает рычаг немного — а третьим усилием, с клёкотом, лифт оживает и устремляется вверх.       А вырванный из механизма рычаг остаётся в руках Схора.       Доходит не сразу — и молчание из удивлённого становится напуганным. Хейг же, на которого Хадвар оборачивается, осознав весь ужас случившегося, кажется, вовсе не впечатлён.       — Обратно как же теперь? — солдат смотрит тупо на рычаг в своих руках и вздрагивает. — Как теперь?..       — Обойдём, — только и вздыхает Хейг, водружая на плечи тяжёлую сумку. — Может, задержимся. Здесь не одна дверь, при вас же вашему командиру рассказывал. Идёмте, нужно найти воду и место для вещей.       Они уходят недалеко, когда вслед их шагам, звучащим так громко, словно они сотрясают коридоры, раздаётся во много раз более чудовищный грохот. Оглушённые, они падают наземь, и спустя только долгие минуты решаются проверить обратный путь за изгибом коридора. Там всё завалено, слабо парит из задетой трубы, струйка выкипевшей воды смешивается с оседающей пылью от каменных обломков.       Лифт упал — вертится у Хадвара на языке.       — Так даже лучше, — хмыкает Хейг, вытряхивая из волос каменное крошево и вытирая грязные от пыли, прилипшей к потной коже, скулы. — Хроллод теперь знает, что выходить мы будем через другую дверь.       Он уже поднимается и шагает дальше, когда Рилих формулирует то, что все они трое думают.       — Нам бы ваше спокойствие, мастер Хейг, — качает головой он. — Дальше жутко идти, раз начало такое…