Право на жизнь

Хейг просыпается, ощущая, что перегрелся, и причина находится довольно быстро. Садясь на лежанке, стирая пот с лица, он убирает с себя тяжёлую руку спящего Хадвара, прижавшегося к нему во сне всем телом, и вздыхает тяжело. А когда оборачивается, видит сидящих над всё тем же двемерским мусором Рилиха и Схора, открыто на него глядящих и расплывшихся в улыбках.       — Чего? — вскидывает брови Хейг.       Мужики хихикают и утыкаются взглядами в разбираемый хлам.       — Как дети, честное слово, — тихо шепчет он, а потом зажимает пальцами спящему Хадвару нос, чтобы тот зафыркал от нехватки воздуха и проснулся.       — Ты чего, — сонно и растерянно хрипит он, убирая руку Хейга со своего лица.       Слышно, как хихикнули Рилих и Схор, и под острым взглядом Хейга снова вернулись к разбору, поглядывая исподволь.       — Просыпайся, мой жаркий легат, — сдаваясь ситуации, шепчет ему Хейг, и проходится пальцем от кончика его носа по переносице до лба и широкой брови. — Я весь пылаю и мне срочно надо в воду.       Хадвар моргает на него широко открытыми глазами, враз растеряв весь сон и расслабленность, и когда соображает, резко садится.       — Талосовы яйца, — рявкает он, и от его голоса все трое вскидываются. — Тебе плохо?       Замерший сжавшийся Хейг не успевает ответить. Хадвар поднимается на ноги, влезает в сапоги и как был, без рубахи и в одних портках, командует Рилиху и Схору.       — Живо, полная готовность!       Пока солдаты обалдело кивают «так точно!», Хадвар схватив подмышками поднимает на ноги Хейга, трогает ладонью его мокрый лоб и велит ему обуваться.       — Я могу понести тебя на руках, — говорит он, пока Хейг влезает в свои сапоги. — Ты весь горячий, если тяжело идти, я...       — Надень штаны, — останавливает его, похлопав по голой груди ладонью Хейг, не сдержав улыбки. — Я доберусь своим ходом, а вот командиру негоже щеголять с едва прикрытым задом.       — Но жарко же, и нет врагов, — бормочет Хадвар.       Но натягивает штаны и даже рубаху. Уже по пути к водонапорной станции они объясняют, не вдаваясь в подробности, куда идут и зачем, и солдаты заметно веселеют, предвкушая купание в прохладной воде.       Плавание и брызгание занимает их довольно надолго. Хейг выбирается из воды последним, перешагивает через лежащих пузом кверху на металлическом теплом полу за ступеням Рилиха, затем Схора, отдыхающих и абсолютно довольных. Он отжимает свою одёжу прямо на теле, проходясь руками, и оборачивает к Хадвару, неотрывно за ним следившему.       Улыбнувшись друг другу, они садятся рядом, свешивая с края резервуара ноги к воде.       — Можно пойти сейчас в оставшиеся помещения, — кивая в сторону прохода в неразведанную ещё часть лабиринта, предлагает Хейг. — Быстрее осмотрим их, быстрее отсюда выберемся.       После его слов Хадвар осознаёт, что ему уже абсолютно комфортно и хорошо здесь, в тёплой, пахнущей влажно ржавчиной полутьме двемерского мёртвого города. Раскинувшимся беспечно на полу солдатам, судя по всему, тоже. Заметивший его полуулыбку и верно истолковавший томное выражение лица, Хейг улыбается шире.       — Тебе здесь нравится, — говорит он, обнажая в улыбке зубы, такой вдруг довольный, и щурится озорно. — Я был уверен, что ты распробуешь это место.       Как мне может не нравиться, думает Хадвар. Безопасно, тепло, ты со мной…       — Когда это всё закончится, — загорается идеей Хейг и покачивает свешенными ногами. — Мы пойдём в Альфтанд. Я там был всего раз, и ушёл неглубоко, и…       Он осекается, увидев мягкую улыбку смотрящего на него Хадвара. На его остывшем было бледном лице, на щеках и скулах проступает едва заметный краска смущения.       — Когда всё это закончится, — повторяет за ним Хадвар, с нежностью осознавая, как его это трогает, и как ему нравятся и эти слова, и счастье Хейга, и его неожиданный и такой явный румянец.       Только когда этой закончится — неясно. Да и что «это» — тоже.       Прерывает их голос Схора.       — Я краем уха тут услышал, что мы пойдём отсюда дальше, — прочищает горло он. — Если мы собираемся, то я готов!       — И я готов! — подключается Рилих.       — И я готов, — усмехается Хадвар.       Хейг фыркает и в одно движение поднимается на ноги.       Коридор узкий и длинный, комнаты по обе стороны в нём (Рилих насчитал семь) лишены парового трубопровода и идеально подошли бы под спальни, если здесь будет располагаться часть войска или снабженческие отряды при складах.       Их расслабленное шарканье и разговоры вдруг пресекает Хейг, вскинувший назад открытой ладонью руку. Замершие и замолчавшие, они трое смотрят, как он стоит на полусогнутых в паре шагов впереди, напряжённый, словно прислушивается. Только что слышит — непонятно. Никаких новых звуков вроде бы не прибавилось.       Заминка длится, а потом Хейг абсолютно неслышно, легко и как-то плавно, как большое животное, шагает вперёд, и ещё раз, прямо к очередному повороту. Проходит ещё несколько мгновений, когда он манит их за собой, и, стоя в профиль, прикладывает палец к губам, веля быть тихими.       За поворотом открывается небольшая, но ярко освещённая комната, и в ней пусто и относительно чисто. Трубы по стенам, массивные двери с приоткрытыми створками, только не видно, что за ними, и странная груда бледных каких-то тряпок и металлических балок у этих дверей. Всё выглядит спокойно, но Хейг напряжён и всё так же осторожен. Скомандовав им оставаться на месте, он проходит внутрь, с видимым усилием толкает высокую створку, закрывая двери. И когда Хейг, припавший к замку, расположенному почти на уровне его глаз, чем-то щёлкает. Двери вздрагивают, становясь плотнее, будто вжимаясь в раму дверного проёма, и выдвигаются массивные засовы, запирающие их, уходя в пазы на камне пола и потолка. Прошедшие за Хейгом медленно солдаты и Хадвар рассматривают лежавшую в комнате странной формы кучу.       Это оказываются не тряпки.       — Фалмер! — выдыхает сдавленно Схор. — Мёртвый фалмер!       — И разбитый двемерский паук, — шепчет Рилих.       — Надо же, они прокопались на этот горизонт, — хмыкает Хейг, дёргая за выступ двери на себя, но они накрепко стали в пазы и не поддаются. — Хорошая привычка закрывать за собой двери, надо бы о ней не забывать…       — Тело довольно свежее, — шёпотом сообщает совершенно очарованный находкой Схор, перевернув искалеченный труп и внимательно рассматривая.       Рилих оттаскивает почти целого паука, с застрявшим в навершии навигационной башенки топором, сделанным из хитинового панциря, явно из-за которого паука и закоротило.       — И механизм почти как новенький!       Поймавший скептический взгляд Хейга, Хадвар пожимает плечами, не сдержав улыбки. Но сейчас не совсем время расслабляться.       — То есть не так уж тут и безопасно, — тихо говорит он Хейгу, подойдя ближе, почти вплотную.       Увлечённые находками солдаты вообще больше ни на что не обращают внимания, а Хейг прячет ладони наперекрёст подмышками и хмурится.       — Там, скорее всего, везде двери нараспашку, — отвечает в тон Хадвару. — А горизонтом ниже целое поселение и переход в большую цепь пещер. Видимо, они просто поднялись по открытому пути зал за залом… И здесь встретились.       — А сами они дверь открыть не могли?       — Исключено, — Хейг качает головой и оборачивается к нему. — Механизмы работают только в своих ареалах, они сильно ограничены. А фалмеры не способны вскрывать замки или ломать металл. Они прокапывают ходы там, где есть трещины в несущих стенах, либо занимают открытые проходы.       — А если здесь будет стоять отряд? — Хадвар понимает недосказанное, что двери эти не замкнул за собой Хейг, когда спускался сюда в прошлый раз. — И на них нападут?       — Не нападут, — морщится Хейг, и смотрит, как поднимается на ноги Схор, что-то вертя в руках. — Дверь крепкая. В крайнем случае, пять-шесть хорошо вооружённых людей могу очистить дальше ещё с десяток комнат от фалмеров без особых проблем, и запереть следующий такой транспортный клапан, или обрушить его, закрыв проход.       Он замолкает, когда довольный Схор демонстрирует ему отрезанное острое белое ухо.       — А то не поверят мне, — смеётся он, пока Хейг вертит это ухо в руках, а Хадвар смотрит без особого интереса.       Но немного меняется в лице, когда Хейг усмехается как-то отстранённо, осторожно сжимая бескровное ухо в ладони, и говорит:       — Крохотное, почти как у Нируина.       Схор его не слышит, а вот Хадвар фыркает и отворачивается.       Хейг делает пометки прямо на большой карте, чтобы потом перенести их на новую, с подробно описанным участком руин, который они разведали. Это и сборы занимает немного времени, и спустя несколько часов пути впереди между скальных стен, сменивших полные металла и приглушённого рыжего света комнаты двемеров, в тёмной пещере ощущается движение воздуха. Шаг за шагом ветер становится ощутимее, настоящий сквозняк, и почти угадывается в нём запах земли и снега. Хейг поднимает над головой лампу, командуя им сменить влажные от пота лёгкие вещи на те, что пригодны для выхода наружу. И через несколько сотен шагов все они, уже укутанные в подбитые мехом крутки, вываливаются в промозглый влажный утренний воздух, на миг ослепнув от количества отражённого от снега солнечного света.       Хейг опускается на колени и, зачерпнув полные пригоршни, умывает этим белым, пушистым снегом лицо.       Лагерь совсем недалеко, но обвалившийся за ними вход через кладовые Мзулфта — ближе, и после короткого обсуждения решено пройти через него, чтобы осмотреть, возможно ли его восстановить. На ближайшем всхолмии их встречает бегущий вперёд и утопающий в снегу солдат, весь укрытый защитной сеткой, видимо, нёсший пост на наблюдательной позиции у тракта.       — Вы вернулись! — поравнявшись с ними, гружёными сумками с двемерским хламом, охает он. — Какое счастье, спасибо Стендарру. А то старшина там копает с вашего ухода, ну, как обвалилась внутрь вся эта гномья развалюха.       — И много накопал? — озадаченно спрашивает Хадвар, опустив тяжёлую сумку в снег.       — Да почти в дно уткнулся! — серьёзно и быстро отвечает солдат и машет рукой в сторону Мзулфта. — Если б не дракон!       — Какой в Талосову задницу дракон, — шипит Хейг, вмиг оказываясь на взгорье, выше на несколько локтей, утопая в снегу, и глядя на открывающуюся дальше лощину, хрипит. — Блядь.       Все оказываются рядом с ним в считанные секунды и так и замирают. Внизу вывернуты и сломаны сосны, их обломки в месиве из свежего снега и каменного крошева, оставшегося от надземной части главного входа в Мзулфт. А во всём этом лежит, разинув пасть, перепоясанную цепями, блестящий изумрудным по тёмной чешуе, здоровенный дракон. Он распластан, его крылья порваны, а к земле его прижимают едва угадывающиеся в темноте чешуи цепи, кажущиеся тонкими нитями на громадной туше.       Перед его мордой уже собрался целый голубоватый айсберг, намёрзший от чудовищного ледяного драконьего дыхания.       — Это как так? — оборачивается резко к постовому Хейг. — И давно?       — Да вот сейчашний он! — возбуждённо кивает тот, пока Хадвар с ужасом оглядывает распростёртую тушу, кажущуюся какой-то ненастоящей. — Только заарканили, да чешуйню его не могём пробить, ну никак не даётся она!       И тут сбоку от дракона появляется маленькая фигурка, и вскидывает руки, глядя в их сторону. Прищурившийся Хадвар в этой фигурке узнаёт Карджо и ещё раз обалдевает от размеров дракона и того, на каком он от них расстоянии.       Карджо что-то кричит, но что — не разобрать, эхо разносит голос по тихим горам, разбивая на плещущиеся отголоски. Тут появляется из-за обвала ещё одна фигура, какая-то незнакомая, и резко утягивает Карджо обратно, скрывая от взгляда.       Хейг оборачивается, с широко открытыми глазами, испуганный и раскрасневшийся от холода.       — Цепи не выдержат долго, — хрипит он. — Дракон вырвется.       И раньше, чем Хадвар успевает схватить его за рукав, Хейг скатывается по склону, стремительно, на согнутых ногах, как на лыжах. И спрыгивает, оказываясь перед разинутой драконьей пастью. Пока Хадвар пытается догнать его, спуская по снежному склону, внизу выбегают люди, их много, они спешат к Хейгу, а тот подходит всё ближе к распахнутой пасти по магической наледи от драконьего дыхания. И дракон распахивает глаза, горящие и сверкающие, и со свистом набирает воздух, а цепи с его тела звенят и хлещут, оборванные, опадая.       Счёт на секунды, думает Хадвар, дракон выдохнет ледяную волну, а потом вырвется, и пусть взлететь он не сможет, ведь перепоны на крыльях разорваны, но если его не пробивает ни меч, и магия…       Он не успевает додумать: волна останавливает его и укладывает в мягкий снег, вжимая глубоко, оглушая, ослепляя и обездвиживая. В ушах стоит гул, голова кружится, когда спустя сколько-то мгновений он с трудом садится в снегу. Впереди яркая искрящаяся дымка окутывает человеческую фигуру, сверкая и сгущаясь, словно впитываясь. Фигурой оказывается Хейг. Дракон оказывается мёртв, так и лёжа с разинутой пастью, и не выдохнутый лёд собирается кристаллами инея на его чудовищных клыках.       Видел Хадвар уже такую картину однажды. Он отряхивается, всё ещё соловый и туго слышащий, и шаркает вперёд, к Хейгу, проходя мимо так и замерших на земле, закрывая головы руками, обалдевших солдат, кладёт руку ему на пояс и заглядывает в лицо. И обнимает, когда Хейг оборачивается, отнимая ладонь от окровавленных губ, и падает ему на плечо, опираясь, дыша надсадно и выдыхая со свистом. Кровь собирается пузырьками на его губах.       Вокруг все оживают, до всех доходит произошедшее и Хадвар, обнимающий Хейга за спину, обеспокоенный и напряжённый, слышит смех Хроллода где-то впереди.       Но Хроллода он увидеть не успевает.       Его руку, обнимающую Хейга, сжимают с такой силой, что Хадвар от неожиданности вздрагивает, но пересиливает и оглядывается. Рядом стоит немолодой орк в покрытой клановыми узорами броне, держа его за руку, и дёргает, пытаясь его отстранить.       — Человек, убивший дракона, — хрипит он отрывисто и с вызовом. — Пойдёт с нами!       Пока невменяемый после крика Хейг вертит головой, стараясь обернуться и размазывает по губам кровь из разодранного горла, Хадвар задвигает его себе за спину, выворачивает руку и отталкивает орка в нагрудник.       — Тебе башка мешает, что ли, зубатый? — рычит Хадвар, перехватывая Хейга другой рукой и выхватывая из ножен с пояса меч. — Может сам пойдёшь подобру-поздорову?       Отошедший на полшага, словно не ожидал сопротивления, орк рыкает и срывает из ремней за спиной пару топоров.       — Он уйдёт с нами! — рявкает, но напасть не успевает.       Его руки сзади сжимаю пушистые длинные пальцы, и с усилием удерживающий опешившего окончательно орка Карджо мурлычет:       — Не стоит бить др-р-рузей, друзья в тяжёлые времена ценнее септимов, — и добавляет, когда Хадвар отводит руку с мечом, а орк позволяет опустить свои руки с топорами. — Вождь Махулак не пр-р-редставился. Это Хадвар, он защищает мастера Хейга. А мастер Хейг умеет убивать драконов.       Тут уже подоспевает Хроллод и ещё с десяток его солдат, а Хейг наконец приходит в себя полностью и становится твёрже, глядя на настороженного одинокого орка.