24.
21 ноября 2025 г., 13:00
— Махулак, Махулак, вождь, обождите ради всех богов, — гремит весело несущийся к ним Хроллод, неподобающе как-то ситуации, когда двое воинов стоят напротив друг друга с оружием наизготовку и их останавливает только большой кошак.
Добежав до всей этой сцены, он смеётся и хватает Хадвара за плечо, и трясет, и хохочет, а солдаты собираются вокруг, беря их в кольцо у разинутой драконьей пасти, разящей холодом.
Хадвар чувствует, как Хейг взял его обеими руками за локоть, и старается не сводить взгляда с орка. Это непросто, учитывая, как треплет его Хроллод.
— Эк вы замаскировались, затихарились! Легат Хадвар, ну просто лис! Так долго скрывать от нас Довакина! А я-то бишь и думаю, надо же, сколько про драконов знает этот юнец, как умудрен! Вот так новость, вот так радость!
Картина довольно дурацкая. К орку подходят еще двое, мужчина и женщина, оба в крепкой эбонитовой броне с такой же клановой гравировкой, вот только по их взглядам понятно, что они не очень разделяют выпад своего вождя. А Карджо становится между ними, отгораживая будто бы Хейга и орков, и Хадвар только тогда смотрит на Хроллода.
Его волнует больше кровящее горло Хейга и непонимание, как с этим быть, как помочь ему. Но вряд ли удастся сейчас уйти, чтобы этим заняться.
— Человек пойдет с нами, — уже спокойнее и без агрессии говорит вождь Махулак. — Ты, легат Хроллод рассказал нам, что этот человек научил вас ковать орудия против дракона. Он пойдет в Нарзулбур! Войти в нашу крепость — это честь для всех, кто не родичи нам.
Хроллод открывает было рот, Хадвар морщится, борясь со злобой, и тут раздается слабый голос Хейга:
— Вас Хроллод может научить, — говорит он, и запинается, надсадно кашляет и сплевывает на снег ярко алым.
— Мастер Хейг, — спохватываются и солдаты, и Хроллод. — Это что же с вами? Неужто успел дракон вас ударить?
Хейг качает головой и приваливается к Хадвару, бледный и надсадно дышащий.
— Мы идём к лекарю, — строгим голосом говорит, ощутивший как сжалось сердце от этого, Хадвар.
В его тоне приказ, и Махулак хмурит кустистые брови.
— Сначала Хейгу окажут помощь, а потом мы поговорим об орках, драконах и прочем.
И не ожидая реакции, он обхватывает Хейга за пояс рукой, позволяя ему опереться и взять себя за шею, и ведёт к лагерю, обходя вырванные из земли сосны и валуны.
— Этот человек ваш командир? — провожая взглядом их, обращается строго к Хроллоду Махулак.
— Вообще мы в одном звании, — с уже меньшим весельем говорит тот, трогая бороду.
А потом фыркает и снова смеётся.
— Вождь, вы и ваши люди будут гостями в нашем лагере! Раз уж мы вместе справились с такой тварью, пора и отпраздновать вместе! А там и выясним все остальные вопросы?
Лекарем выступает подоспевшая с караваном Акари, она и ее люди и помогли с драконом, научили на практике как орудовать тяжелыми цепями, плетеными стальными сетями, крючьями для чешуи и прочим. Она тихонько мурлычет, в пушистых лапках грея ослепительные волны исцеляющей магии над горлом лежащего Хейга, пока Хадвар озадаченный и серьезный сидит рядом.
— Отчего это так с ним? — негромко обращается Хадвар к Акари, и смотрит на закрывшего глаза Хейга, с губами темными от подсохшей крови.
— Голос, туум, — в тон мурлычет Акари. — Большая сила. Слабое тело.
— Ульфрик по слухам отлично владеет туумом, — хмурится ещё сильнее Хадвар.
— Что тренируется — то развивается.
Акари хихикает, и опускает руки ладонями Хейгу под челюсть, и они уже не горят от целебного света.
— Наш мастер Хейг не уделял времени своему таланту, вот и горло его не приспособлено к тууму, — в ее тоне, который не особо меняется, будучи всегда мягким и спокойным, Хадвар слышит какие-то странные нотки, будто бы насмешка.
Хейг морщится и приоткрывает один глаз.
— Не хочу быть Довакином, — хрипло и тихо, но с серьезным лицом говорит он, глядя на Акари. — Каджит, укради у меня довакинство.
Развеселившаяся от его слов кошка качает головой, звеня сережками, и фыркает.
— Акари знает, что можно вырезать у норда язык, чтобы украсть туум. Но мастер Хейг — не норд. А язык у него такой острый, что можно и порезаться.
Она отвлекается, чтобы поприветствовать нескольких каджитов, прошедших у их костра и заглянувших в шатёр. Снаружи начинается снегопад, на раненную сражением землю опадает вместе со снегом настоящая тишина, звуки тонут в свежем белом настиле, и даже разговоров в лагере, где Хроллод веселится, усадив у своего очага орков, не слышно.
— Почему ты не хочешь быть Довакином? — шепчет, ложась на бок на шкуры рядом с Хейгом, подперев голову рукой, Хадвар.
Хейг поворачивается к нему и рвано пожимает плечами.
— Есть столько более достойных желающих этой миссии, — медленно и очень тихо, стараясь не тревожить едва зажившее горло, шепчет.
Ему надо бы поберечься сейчас, помолчать, но Хадвар, страдающий от жалости к нему, ощущает и твердую необходимость вывести эту тему к продолжению. Сейчас. Чтобы дальше принятые решения облегчили им всем жизнь.
— Но Довакин — ты. Значит, ты самый достойный, — улыбается ему мягко Хадвар. — Давай подумаем, как нам облегчить твою ношу ловца драконов.
— Учиться, — хлопает пушистыми лапками Хейга по макушке легонько Акари и поднимается, расправляет свои цветные юбки. — Коли нордский вождь Ульфрик освоил это, то наука посильная.
Явно не воспылавший после их ободрений Хейг кривит губы и морщит нос.
Полог шатра отодвигается, впуская холод, и хруст снега, и выпуская рыжий свет горящей у самой стенки лампы наружу, в темный и звенящий от упавшего осеннего мороза вечер. Задремавший Хадвар открывает глаза как раз чтобы увидеть, как Хроллод снимает капюшон и обстукивает сапоги о задники от налипшего снега, перед тем, как войти.
— Как бишь, мастер Хейг? — хрипло шепчет он, садясь тут же, прямо у задернутого полога, и достаёт трубку.
Хадвар тоже садится, осматривается: Акари ушла, в шатре только они да тюки с товаром, лежащие аккуратно по всему периметру. Приоткрыв темные губы, Хейг крепко спит, укрытый шкурами.
— Жить будет, — улыбается, глядя на спящего, Хадвар, и поднимает взгляд на Хроллода.
— Вот и хорошо, вот и чудесненько, — мурлычет тот, втягивая дым только что разожженного табака. — А мои солдатёнки поразбирали уже ваших находок из Мзулфта, сколько вы хорошего подняли… И Рилих со Схором теперь экие мудрецы по этой части, уже готовятся вести туда нас всех, оборудовать, значит, кладовые.
— Нам постовой успел сказать, что вы завал разобрали у спуска в Мзулфт. Дракон его заново засыпал?
— По милости богов, эта туша не доскакала до спуска, раньше мы ее закрутили, — выпустив вензеля дыма, Хроллод продолжает. — Ящерица эта ведь напала не на лагерь. Спикировала к зеленым, то-то они и примчались, когда дракон с козой в пасти от них решил прогуляться. А крепость им сильно потоптала, и перепугала знатно, раз их вождь пришел помощи просить. В особой манере конечно, так, что клыки-то ему обломить охота.
Повисает молчание, в которое Хадвар понимает, что они оба сидят и смотрят на спящего Хейг.
— Он здесь сейчас, этот вождь? В лагере? — спрашивает Хадвар.
— А то ж, — фыркает Хроллод и трет башку ладонью. — Он, да еще сын его и сестра, что ли. Не собираются они уходить без убийцы дракона. Хотят, видите ли, чтобы мастер Хейг с ними пошел, крепость их посмотрел, да объяснил им науку как драконов арканить. Очень они настроены серьезно.
— Нам бы кузнеца тогда взять, Ардия, — начинает было Хадвар, но Хроллод машет на него рукой.
— Куда там! Зеленые даже на вас, легат, были не согласны. Хотели одного только мастера Хейга к себе, мол, только он достоин ступить на их землю, вся вот эта ерундистика.
Выдыхая еще дыма колечками, он усмехается довольно.
— Мы-то ему пояснили, что мастер Хейг вам — муж, и без вас не пойдет он никуда, да тем более когда только из руин гномьих вылез невесть какой нездоровый! Мы ж не знали, что это у него от этой магии, что дракона убила, ртом кровь пошла.
Неожиданно сам для себя покрасневший от этих слова Хадвар чувствует себя глупо, но при этом как-то приятно ему услышанное.
— Спасибо, — говорит, и прочищает горло. — Тогда мы завтра утром отправимся к оркам. Но Ардия и Карджо тоже возьмём.
Нарочито серьезный Хроллод кивает ему и продолжает дымить.
Утром за ними приходит женщина из крепости, и взгляд у нее такой, что можно им ковать металл, как молотом.
— Вас много! — рявкает она. — Человек, убивший дракона идёт со мной, и его муж!
Последнее слово она выплевывает так, что все ее отношение становится ясно как день. Стушевавшийся кузнец лагеря Ардий аж отворачивается, а Карджо прячется игриво у Хейга за спиной.
Чувствующий начинающее расти раздражение Хадвар борется с желанием взяться за рукоять меча, когда Хейг толкает его плечом.
— Доброе утро, уважаемая, — говорит он. — Меня зовут Хейг. К сожалению, мне не доводилось иметь дел с вашей благородной расой, поэтому мне плохо знакомы ваши законы. Однако все, кто сейчас здесь хотят отдать вам свои знания. Легат Хроллод сказал, вождь Махулак желает научиться побеждать драконов. Мы для этого здесь.
Его речь неожиданно имеет эффект. Взгляд женщины меняется, она, смотревшая прямо Хейгу в лицо, мельком оглядывает остальных и чуть отворачивает голову.
— Я — Йатул. Сестра вождя Махулака. — хрипло говорит она. — Наша крепость — Нарзулбур. Войти могут только те, кто достоин. Мы предоставляем вам честь! Мы не можем пустить всех.
Уже готовящегося что-то прошептать Хадвару на ухо Ардия останавливает спокойный голос Хейга.
— Йатул, я рад знакомству. Если заходить к вам в крепость нельзя все, мы решим на месте, как быть. Давайте сначала дойдем до ворот?
— Нет ворот, — еще тише, еще бесцветнее говорит Йатул.
И ворот действительно нет. До Нарзулбура с ними идет небольшой отряд солдат, несколько человек Хадвара и несколько Хроллода, и они оказываются более чем кстати. Вынесенный частокол разбросан по всему склону к крепости и раздробленные бревна уже занесены снегом. Дальше так же в белой пелене видны остатки строений. Даже под слоем выпавшего снега заметно, что крепость сильно пострадала, и ясно, что нужна помощь.
Однако вышедший, увидев их отряд, весь при оружии и в полной броне, вождь Махулак ярится и всё отрицает.
— Мы не будем в долгу у людей! — рявкает он.
Стоящая рядом с Хейгом Йатул опускает голову и сжимает кулаки.
— Вы уже в долгу у людей! — рявкает ему в ответ неожиданно резко Хейг. — Мы убили дракона! Иначе бы от Нарзулбура не осталось бы и следа!
И пока орки смотрят на него яростно, а Хадвар и солдаты обалдело, Хейг сглатывает, болезненно нахмурившись и продолжает, уже мягко.
— Давайте перейдём к тому, зачем вы нас позвали.
Вождь выглядит уже вовсе не так уверенно.
— Ловко болтает этот ваш Довакин, — говорит севшему на бревно из разнесённого сарая, потному и уставшему Хавдару такая же потная от тяжелой работы Йатул.
— Да уж, — соглашается он.
Пока они отдыхают, солдаты продолжают разбирать завалы, и хоть осталось уже лишь малая часть, работы еще предстоит много. Восстановить частокол, отстроить козлятники, склады и перевесить мост к шахте.
— Вы торгуете с лагерем? — спрашивает Хадвар у Йатул и та качает головой.
— Раньше не торговали, — говорит она.
И это звучит как обещание.
Хейг удивляет не только Хадвара и Йатул. Велеречивый и сверх меры терпеливый, он весь остаток дня проводит у кузни с вождём и его склочным сыном, чертит для них схемы орудий и бесконечно объясняет, не меняя тона и не меняясь в лице, как что ковать. Пока солдаты с Хадваром помогают разбирать и восстанавливать крепость, а Карджо со второй сестрой вождя лечит раненых орков и раненых коз.
Вечер наступает очень быстро. Сил к этому моменту нет уже ни у кого. Отряд собирается там же, где утром вели разговор вождь и Хейг, только теперь вождь выглядит куда как спокойнее.
— Ты достойный человек, — говорит он. — Ты не просишь платы за свою помощь и уважаешь каждого из нас. И ты доказал свою силу, убив дракона.
В свете ламп, под которым отряду еще идти до лагеря, вдруг в руках Махулака сверкает металл. Ухватившийся за убранные ножны с мечом Хадвар едва не оголяет клинок, когда Махулак на открытых ладонях протягивает Хейгу меч.
— Мы признаем тебя достойным. — важно говорит вождь, и видно в скудном свете, как стоящие за ним соплеменники кивают. — Этот меч выковал мой сын, Душнамуб, из эбонита, добытого в нашей шахте. Этот меч узнают наши родичи по крови и поймут, что ты достоин, и будут слушать тебя.
Повисает благоговейное молчание. Хейг кланяется, растеряв полы распахнувшегося плаща как-то неловко, и принимает на раскрытые ладони сверкающий клинок.
— Это честь для меня, вождь Махулак, — склонив голову, говорит он.
Больше всех удивляется Хроллод, сев у себя в срубе у огня, и хохочет так, что кажется трясутся стены. Устроившиеся рядом на шкурах, греющиеся после тяжелого дня Хадвар и Хейг косят на него, в надежде, что он скоро успокоится.
Но восторг Хроллода только растет. Он покачивается на табуретке и смотрит хитро на них двоих.
— Это ж надо же как, а! Довакин. Да еще какой! Мзулфт теперь наш, спуск разобрали, теперь будут у нас, значит, новые безопасные склады! И карты есть у нас, да еще какие. И дракона мы заарканили, какова наука! И то ж не всё счастье, так еще и с зелеными нас помирили, да еще как. Торговать теперь будут, и ждут от нас древесины, стало быть, да умелых рук, чтобы эту их крепость со всеми козлятниками восстановить.
Он даже трубку запалить не может, так он возбуждён, и только стучит трубкой то себе по ладони, то по колену. Уставший Хейг отворачивается от него и приваливается к спине улыбающегося Хадвара, всем весом, ища опоры. Кладет голову ему выше лопаток и так и замирает.
— Какая жалость всё-таки, что вам уже уходить надо, — вздыхает шумно Хроллод. — Как бы мы еще развернулись здесь, сколько еще можно было бы учудить!
— И без нас развернетесь, — качает головой Хадвар. — У вас теперь дел и с Мзулфтом, и с орками полон рот. А мы и так задержались.
