Право на жизнь

Утро солнечное, и это одновременно радует и удручает. Мир за пределами шатра выглядит ярко и свежо, небо синее и высокое, без единого облака; но солнце так отражается от выпавшего за ночь снега, что мокнут от выступающих слёз глаза.       — Да-а, погодка, — тянет Хроллод, наблюдающий серьезно за вереницей конных, заканчивающих приготовления к отъезду. — С таким-то солнцем, чай не лето!       Помимо каджитов, уже ранехонько упаковавших свои шатры в повозки и готовых уходить, и сонных людей из отряда Хадвара, с ними еду четверо от Хроллода, которых он отправляет в Солитьюд на отдых и повидаться с родными. Совсем не маленький отрядец, и весьма заметный, — думает Хадвар, крепящий на седло сумку с упакованной имперской бронёй и всеми регалиями и знаками отличия.       Оказывается, здесь рядом, у горы Гулдун, должны стоять Братья Бури, и это новый лагерь — Хадвар о нём и не знал. И попасться на дороге так глупо в засаду, рискуя при полном параде на небезопасном тракте такая себе идея — поэтому все регалии сняты. Они теперь не солдаты имперского легиона, а просто вольный отряд, вполне сносно одетый, но для кого-то разумного вовсе не вызывающий желания поживиться. Слишком много при них оружия. Охрана каравана, пошутил Хейг. Слишком дорогая охрана, но, главное, так, когда они идут с кошками, когда сняты и запрятаны в сумки все знаки отличия, в них не увидеть легионеров. В текущих условиях это большой плюс к безопасности.       — Вам до лесопилки Джилфри до темноты добраться, коли никаких приключений не случится. Надо будет с тракта свернуть, но оно может и к лучшему, нынче еще неясно, где безопаснее ехать. Главное, равнину эту зловонную с кипящей водой миновать, чтобы великаны вас не застали, а дальше уже рукой подать. — повторяет Хроллод свои же слова, сказанные накануне, когда он этот путь пальцем по карте очерчивал.       Прощаются быстро и уезжают не оглядываясь, и смыкаются ветви кустов и сосен, скрывая лагерь Хроллода за их спинами. Они очень быстро минуют спуск, а потом и короткую часть пути по тракту, даже встречают пару довольно упитанных волков. Скоро лошади уже понемногу вязнут в прогалинах топкой грязи, размокшей от выпавшего снега там, где выходит к тракту подземная тепловая сеть Музлфта. Здесь никогда не бывает льда, настолько земля, пропитанная ржавой водой, нагрета. Спешившийся сотник, ведя в поводу груженую кобылку, равняется с идущей, юбки подобрав, впереди отряда Акари. Хадвар подъезжает за ним верхом, а потом слышит, как рядом становится еще одна лошадь.       — Вот наша дорога, — дождавшись, когда сотник, Хадвар и подоспевший Хейг переглянутся, обводит пастораль перед ними пушистой ручкой Акари. — Здесь будем сворачивать, потому что дальше опасно.        Впереди только низкие кустики снежеягодника и островки осоки, выжившие в белых от извести и соли озерцах.       — Выглядит топко, — хмурится сотник. — Чего бы нам пошире круг не сделать, авось коней не потопим?       На тракте, сзади, собирается весь их отряд, каджиты садятся прямо на мощеный тракт, заранее давая отдых ногам. Оглядывая их Акари почему-то не спешит с ответом и слово берет Хейг.       — Дальше стоянка великанов, на две лиги растянутая, — говорит и спешивается, поправляет седло, а потом и заправляет плотнее штаны в высокие сапоги. — Объехать безопасно можно только тут, иначе закончим, как…       — Как наши добрые друзья, — кивает ему, глядя на свои юбки, Акари. — Их жизнями оплачено знание, что дальше ехать нельзя.              Уже после полудня, когда бесконечная топкая череда кипящих озерец с узкими каменистыми тропками уводит их так далеко, что не видно больше взгорья, Хадвар догоняет Хейга. Сапоги его хлюпают от набранной воды, а бесконечно поднимающийся от земли и озер пар висит в воздухе, и, хотя уже не ощущается его сернисто-солёный вкус, дышать тяжело, и кожа липнет. Лошади плетутся медленно, весь отряд спешился, хорошо только, что уже перестали кашлять: первые часы было невозможно, так мокрый воздух ел глотку на вдохе.       Вопреки ожиданиям Хадвара, Хейг выглядит бодро.       — Тебе здесь не жарко? — мягко начинает он, стараясь идти по узкой тропке меж покрытых белыми отложения лужиц настолько близко, насколько позволяют ведомые ими двоими лошади.       Чем больше воды, чем глубже — тем горячее, поднимаются из трещинок в соляной корке на дне пузырьки.       Хейг оглядывается на него, шага не сбавляя.       — Не совсем приятно, но здесь есть ветер, — говорит, и на них оглядывается идущий во главе отряда с длинной палкой, которой щупает лужицы на предмет топей, Карджо. — И каджит.       — Каджит? — не совсем понимая, переспрашивает Хадвар.       И тут Карджо плавным прыжком оказывается лицом к отряду, идя задом наперёд медленно, и взмахнув свободной лапой, словно что-то взвешивая в ней, коротким движением кидает в Хейга прозрачный голубой сгусток энергии. В воздухе над ними, сгусток рассыпается снежинками, и эти снежинки, в отличие от настоящих, которые здесь тают за много локтей от земли, долетают, оставляя на глади теплой воды чешуйки льда.       — Неожиданно, — смеётся Хадвар, с удовольствием ловя ускользающее прикосновение мороза. — Но полезно.       — Карджо о-о-очень полезный, — соглашается каджит.       И он, и Хейг выглядят абсолютно довольными.              Устье, где сливаются Белая и Чёрная реки, образовало бурным потоком очень высокий берег, и отряд ненадолго останавливается. Граница тепла и холода, обманчивого лета и зимы: внизу сосны и крыши лесопилки покрыты снегом, тогда как потные от влажности воздуха люди, меры и каджиты с жадностью глотают ледяной воздух и накидывают плащи.       Спуск оказывается непростым, но хуже всего то, что моста с этой стороны нет.       Оно и понятно, думает Хадвар. Кого хозяйке ждать из места, где выживают только мелкие хищники да толстокожие гиганты.       Реку минуют в брод, и разгоряченные тела схватывает судорогами от ледяного речного течения. С большим усилием удаётся перейти, вытаскивая коней, а за полосой деревьев у берега, там, где начинается огороженная низким забором лесопилка, их уже встречает высокая имперка с топором в руке. В опускающихся темнеющих сумерках выглядит довольно внушительно.              Опустевший дом рабочих — длинная и тёплая, хорошо сработанная изба, — быстро наполняется гомоном, жаром разведенного очага и смехом. Всему отряду места не хватит, поэтому хозяйка забирает женщина-каджитов спать к себе, а часть солдат будут попеременно нести стражу по периметру небольшой жилой зоны лесопилки. Хадвара, собиравшегося присоединиться, сотник быстро отшивает предлогом, что у командующего должна быть светлая голова утром — путь им предстоит еще неблизкий.       Расстелив себе лежанку из одеяла и шкур, достаточно широкую для двоих, и сменив вымокшую после перехода одежду, Хадвар отправляется послушать, о чем толкует счастливая от встречи хозяйка с Акари и Хейгом.       — Ох как мне не хватало такой вот компании! — радостно хлопочет у очага она, вешая на крюк котелок с рагу. — Побери даэдра эту войну! Осталась тут одна, да мало того, что волков и саблезубов полон лес, теперь еще и шушеры всякой бояться, едва стемнеет!       — Это удивительно, что вы здесь справляетесь одна, — перехватывая ее руку, помогает повесить тяжелый котелок Хейг и садится рядом у огня на укрытый стоптанными старыми шкурами пол.       — Да я одна поди не так давно тут, — машет на него рукой хозяйка Джилфри, и принимается накидывать в следующий котелок сушеных ягод и трав с висящих у печной трубы вязанок. — Было у меня пять молодцов, работали от души, платила им хорошо… Да только совсем, видно, упились своим мёдом: бросили и меня, и лесопилку, и ушли в Виндхельм, к Ульфрику.       Шумящие вокруг солдаты и кошки чуть притихают, кажется ставшему рядом Хадвару, заслышав разговор. Не теряется один Хейг.       — А здесь же рядом, мы слыхали, лагерем люди Ульфрика стоят, — говорит спокойно и как бы невзначай он.       Удивительно беспечная, для живущей в одиночестве в лесу женщины, Джилфри кивает ему.       — Да, и хорошо это, с ними поспокойнее тут стало, а то лес кишел шушерой… Даже изгои забредали! Вот бы не поверила бы, коли сама б не увидела.       — Не наведываются к вам? — продолжает мирно Хейг. — Братья Бури-то.       — Да неблизко они ж стоят, чтобы часто сюда ходить, — смеется Джилфри. — Бывали, познакомились, да потом еще пилами моими хотели воспользоваться, да помогли мне тут.       Хейг оборачивается и так красноречиво смотрит на Хадвара, что тот усмехается и отмахивается       — Давайте, что ли, и мы поможем, — развивает мысль он, оглядываясь на своих людей. — Вы нас так приняли, с нас причитается благодарность.       Радость от этих слов так ярко написана на лице Джилфри, что Хадвар сам расплывается в улыбке.       — Вот же да! Хорошо бы! — сжимает ладошки у груди она. — Сама я мало могу, а работа она стоять не должна!              Просыпается Хадвар от странного ощущения, будто бы мех упал ему на лицо, словно он перевернул шкуру себе на голову. Он пытается отмахнуться, но мех не попадается под пальцы, только странно позвякивает…       — Карджо, — разлепляя глаза, бормочет Хадвар, отпуская пойманного в случайном замахе за пушистое ухо с сережками каджита. — Уже утро?       По ощущения — он будто и не спал вообще, и совсем не помнит, как заснул, настолько его измотала дорога.       Поглаживая своё ухо, Карджо наклоняется к севшему на лежанке Хадвару, оглядывающему своих спящих при свете очага на полу вплотную друг к другу солдат. Только лежанка рядом с Хадваром — пуста.       — Солнце еще не взошло, — едва слышным мурчащим шепотом сообщает Карджо. — Мы идём на р-р-реку.       — С Хейгом? — хрипло со сна спрашивает Хадвар.       Позвякивая сережками в тишине, разрежаемой шорохом дыхания и шелестом огня в очаге, кивает Карджо.       — Хейг вас сказал не будить, да только вместе всяко веселее, — мурлычет каджит. — Пойдёте?       Пальцами встрепав волосы на тяжелой еще, плохо соображающей голове, Хадвар поднимается на ноги.       — Пойду, — шепчет, влезая в сапоги. — Спасибо, что позвал.       Рассвет только занимается, ночная тьма прорежается серым будто бы сумраком, в утреннем ледяном тумане, почти мороком. Огромные сосны у лесопилки, у берега, и уходящие по склону вверх, к горному хребту, кажутся нарисованными на мокром пергаменте плохими чернилами. В этом сером мареве, морозном тумане, Хейг стоит у хижины, держа свои сапоги в руке, по голые щиколотки в свежевыпавшем снегу.       Он прищуривается, увидев в утреннем свете резко проснувшегося на морозе Хадвара, и его выражение видно хорошо.       — Доброе утро, — говорит он, словно бы не то, что собирался сказать, и улыбается. — Ты выспался?       Хадвар запахивает на себе плотнее куртку, а сверху плащ, ему становится холоднее миг от мига, особенно, глядя на раздетого, в одной рубашке, и босого Хейга.       — Почти, — говорит он. — Ты не хочешь обуться? Тебе не холодно?       Обошедший их Карджо бодро семенит к шумящей недалеко реке, а Хейг качает головой.       — Пока нет, пока не холодно, — шепчет он поравнявшемуся с ним Хадвару, и его прищур и улыбка становятся игривыми. — Но если я замерзну, добрый Хадвар согреет меня?       — Всенепременно, — смущенно усмехается Хадвар. — Но лучше бы вообще не мерзнуть, для здоровья неполезно.              Солдаты, сторожившие на высокой пристройке с лесопильными рамами, свешиваются за ограждение, услышав плеск воды.       — Помощь нужна? — с запинкой (потому что язык прикусили с запретом обращаться по званию, понимает Хадвар), негромко, чтобы не перебудить всю лесопилку, зовёт солдат.       Второй свесился, почти пополам перегнулся и смотрит, как нырнувший Хейг показывается из воды.       Хадвар машет им, что все в порядке, больше не отрывая от Хейга взгляда, и думает о том, откуда нужно будет бросаться в воду, если у Хейга вдруг случится судорога.       От ледяного потока исходит холодная волна воздуха, и это настолько опасно: температура, течение…       — Хейг, — перекрикивая шум течения, зовёт Хадвар, и видит, как Хейг оборачивается на его голос. — Возвращайся на берег, пожалуйста!       Устье широкое, но далеко не заплывешь: даже в рассветном мареве видно под пенными водоворотами, как сливающиеся речные потоки крутят «бочки», способные утянуть и утопить даже лошадь. Хейг совсем близко к каменистому берегу, и возвращается он быстро, выходит по короткой полосе мелкой заводи к заснеженным пожухлым травам.       Хадвар накидывает свой плащ на него, мокрого, под горло укрытого мокрой тканью рубахи, и растирает через все слои тряпок его плечи.       — Мне очень не по себе от этого, — говорит он тихо на вопросительный взгляд Хейга. — Я боюсь, что ты утонешь. Судорога или водоворот…       Они оборачиваются на резки всплеск, и напряжение чуть отпускает, когда поскользнувшийся и шлепнувшийся на задницу в речную лакуну Карджо взвивается на ноги и начинается отряхиваться совсем как зверёк.       Хейг улыбается, позволяя Хадвару накрыть его мокрую после купания голову капюшоном.       — Давай я помогу тебе обуться, — вздыхает Хадвар. — Очень холодно.       Послушно кивнувший Хейг, забирает из его рук сапоги и, влезая в них, шепчет.       — Я не мёрзну, не переживай за меня. У меня с собой склянки с разогревающим зельем, я умею согреваться магией, а еще моя кожа… ты знаешь.       — Верю, но не переживать не могу, — качает Хадвар головой. — Слишком опасный участок реки.       Тяжелый плащ надо будет высушить у очага, как и рубашку со штанами, и сапоги Хейга, а самого Хейга растереть самогоном, насколько он дастся. Или хотя бы чтобы он согрелся им изнутри. Рассвет опускается уже ощутимо, небо приобретает цвета после просветлевших оттенков серого, и совсем растворяется висевший влажный туман, когда они возвращаются с двумя солдатами с поста у реки к избе. Утро напоено скрипом сосен под весом выпавшего снега, да говора быстрой реки — только не доходя до избы, Карджо вдруг дергает ухом и резко сбавляет шаг, останавливая и четверых шедших за ним людей.       — Голоса, — предугадывая вопрос, тихо-тихо шепчет он, прикладывая палец к пушистым губам. — Незнакомые, вон там.       Указывает он за угол, туда, где хижина хозяйки Джилфри. Раньше, чем Хадвар жестом велит солдатам оставаться на месте, закутанный в плащ Хейг оказывается у ближайшего дерева, а оттуда юркает мимо бревенчатой стены и скрывается из виду.       Так они и стоят, и Хадвар тоже начинает слышать голоса. Не получается разобраться слов, он морщится, теряя счет бесконечно тянущимся мгновениям, когда той же дорогой бесшумно и быстро возвращается Хейг.       — Это Братья Бури, — говорит он. — Пришли предупредить Джилфри.       Он говорит спокойно и тихо, но Хадвар видит, как подрагивают его пальцы, держащие капюшон у шеи.       — У скалы Гулдун видели дракона, летевшего от Двуглавого Пика.