Право на жизнь

Напряженное тяжёлое молчание длится несколько мгновений, и Хадвар со смешанными чувствами смотрит на Хейга, стараясь уловить в выражении его лица, том, как сжаты губы, том, как он смотрит в сторону, хоть что-то ещё. То ли подсказку как быть дальше, то ли понимание того, что сам Хейг чувствует. Но раньше, чем это происходит, они слышат приближающиеся голоса. Солирует женский, довольно спокойный для сложившейся ситуации, даже кажется в этом голосе слышна некая… радость?       — Возьмите пилы, — воодушевлённо говорит ещё невидимая им за редкими деревьями и постройками Джилфри. — Мои пилы, с лесопилки. Коли победим драконицу, обратно их приспособить поможете. А коли нет, так и некому уже будет пилами этими дорожить.       Хадвар даже восхищается её выдержке, её решимости разобраться с проблемой… когда ощущает, как смотрят на него солдаты. И Карджо. Карджо дёргает ухом, стряхивая снежинку и чуть наклоняется куда-то в середину между ними, шепчет мурчаще.       — Мы просто безобидный кар-раван, — словно успокаивает их, напряженных. — Но вот др-ракону ведь не важно, кто мы. Главное, что мы вкусные.       Глупо, но правдиво, кивает Хадвар. Но даже если Джилфри и не знает, что они не друзья Братьям Бури, то ситуация всё равно очень сложная. Будто они в тиски зажаты. Они вызывают подозрения в любом случае, и дракон сейчас не главная проблема.       Пока Хадвар лихорадочно перебирает в голове варианты, снова раздаётся голос Джилфри, хотя пока больше, кроме неё, никто и не говорил там, у лесопилки.       — Вам рук-то хватит? Или помощь нужна?       И тут вдруг они слышат Акари. И Хейг так впивается взглядом в Карджо, что тот, беззащитно опустив уши и лыбясь, начинает бить хвостом, и разбрасывает вокруг целую снежную кочку.       — Поймать дракона, — говорит Акари. — Мы поможем. Нас много, мы умеем.       — Ой-ёй, — вздыхает придушенно один из солдат.       Когда они выходят к Джилфри, та, радостная, начинает болтать, что Братья Бури приехали предупредить о драконе, и вот бы поймать эту тварь, она вот пилы готова отдать, да непроданную древесину, лишь бы всем помочь, да себя спасти. Братьев Бури четверо, по их лёгкому тёплому обмундированию ясно, что они отправлены сюда как можно скорее, мелким отрядом, видимо, на разведку. Или объезжают редкие обжитые участки, предупреждают о драконе местных.       Так всё и оказывается. Они собраны и не то чтобы дружелюбны к появившемся чужим людям, и первое, что спрашивает плюгавый усатый мужичок ростом Хадвару по плечо, оказавшийся старшиной, говорит о том, что они вполне себе не обманываются на счет незнакомцев.       — С каких пор каджиты нанимают такие большие отряды чужаков для защиты каравана? — он осматривает их всех по очереди, цепко и внимательно, не обращая внимание на немного зависшую от этого поворота Джилфри.       — С тех пор, как караваны на дорогах драконы жрут и бандиты грабят за каждым поворотом, добрый господин, — фыркает тут же Хейг. — Нанять несколько воинов стоит дешевле, чем проститься с жизнью.       Старшина фыркает ему в унисон.       — И что вы везёте такого важного в такое неспокойное время? — продолжает он. — Мы вот тоже, знаете, опасаемся, но не только драконов и разбойников. И за хозяйку Джилфри неспокойно нам.       — Везём др-раконью кость, — мягко, будто об овечьих шкурах говорит Акари, и до старшины не сразу доходит, а когда доходит, он оборачивается к ней с таким нахмуренным лицом, будто превратился в старую брюкву.       Между построек лесопилки на прогалинке, где они стоят, расчищенной от снега, с подготовленным, но ещё не зажжённым костровищем, повисает такая тишина, что слышно, как мнутся в дверях домика для рабочих солдаты Хадвара.       Акари не моргая смотрит старшине в глаза, потом поднимает взгляд куда-то Хадвару за плечо, где стоит бледный, губы сжавший в линию, Хейг. Но Акари это не смущает.       — Мы с др-рузьями едем в сторону скалы Гулдун и боимся др-ракона, — подытоживает она.       — Ну-ну, — отмирает старшина, дёргает усом.       Но он выглядит уже больше задумчивым, чем враждебным.       Несколько каджитов Акари и людей Хадвара уже побывали в ближайшем пролеске на склоне, проверили силки, которые расставляет Джилфри, и вернулись с добычей. Когда хозяйка заводит их в домик, где на огне уже готовится похлёбка из свежего мяса, там настолько людно, тесно и нечем дышать и удивительно как всем хватает места. Но никто не уходит, все хотят услышать, о чем будет разговор. Ощутимое напряжение среди солдат заметно тает, когда Хадвар, уже принявший неизбежное, спокойно садится рядом со старшиной Братьев Бури, пребывающем в блаженном незнании, что его окружают идейные враги. Похлёбка пряная и очень горячая, едят молча, и только за чаем из сушёных трав старшина вздыхает и начинает говорить.       — Дербанит дракон всех нас, — начинает он негромко. — Деревни и так едва держатся, скота осталось мало, посевы мёрзнут, война забирает силы… А тут ещё эта тварь уничтожает то малое, что осталось.       Речь у него довольно чистая, складная, и Хадвар задумывается о том, чем этот человек занимался до войны. Может, был городским, может…       — Нам ни людей, ни орудий не дают бороться с этим, будто сам Ульфрик не умеет с драконом совладать. А люди гибнут. Наши люди гибнут.       Звякают серёжки на дёрнувшемся ухе Карджо, когда старшина окидывает его и других каджитов взглядом.       — Откуда у вашего каравана кость драконья? Подобрали где-то, где дракон помер? — он продолжает, но не сама кость бесценная его волнует. — От чего хоть помер? Не верится, что эти гадины смертны.       Хадвар вдруг ловит прямой взгляд Акари, и чуть двигает головой, спрашивая, в чем дело. Но Акари потом смотрит на Хейга, голову чуть наклонив, словно ожидая, не спеша отвечать старшине.       Дожимает его, доходит до Хадвара. Хотя он и не знал, что Хейг вообще настолько сердоболен, и удивляется вновь, как хорошо, оказывается, его знает Акари.       — Каджиты, — говорит Хейг, получается хрипло, будто он совсем не хочет отвечать, и даже голос его поэтому не слушается, но он прочищает горло и продолжает. — Каджиты умеют убивать драконов. Караван умеет.       Пока снова повисает молчание, он уже совершенно другое по ощущениям, Акари улыбается.       — Во дела, — охает старшина наконец. — Вы не шутите ли?!       К счастью старшины и большому неудовольствию Хейга, они не шутят. Конечно, так с нахрапа поверить сложно, но через сколько-то минут разговора, к которому подключаются уже и солдаты, более-менее обученные премудростям ловли драконов, старшина начинает верить своей удаче, хотя ещё и с опаской обмануться.       — Ну дела, ну дела, — повторяет он, качая головой и все глядя на них всех по очереди, и взгляд у него, немолодого, становится как у мальчишки.       В теплом домике, где тесно и слишком жарко уже и воздух довольно тяжёл, атмосфера становится настолько уютной, что уже и не вспоминается, что все они совсем не товарищи по взглядам старшине, … ну, кроме каджитов, может быть.       Ожидаемо, старшина приглашает караван помочь с драконом и обучить солдат. И ожидаемо, Акари представляет Хейга как очень важного специалиста по драконам. Который всем непременно поможет, всему научит и вообще горит желанием срочно ехать.       Собираются быстро, и свой скарб, и лошадей, и пилы предложенные Джилфри берут, чтобы подготовить из древесины у лагеря Братьев Бури колья, арканить дракона. А когда выдвигаются, благословлённые хозяйкой лесопилки, Хейг хмурый и довольно напряженный. И Хадвар вполне понимает почему. Они едут рядом, скорость у отряда низкая, и Хадвар спешивается, потянув Хейга за колено, приглашая тоже пойти ножками. Тот сразу понимает, что это чтобы иметь возможность поговорить, негромко, без лишних слушателей. Они пару мгновений идут рядом, ведя лошадок, пока заинтересованно глядевшие почему вдруг они спешились и освободили место в середине солдаты проедут, и тогда Хадвар говорит.       — Старшина быстро согласился, да?       Хейг кивает. Потом вздыхает. Пинает примятый копытами проехавших конных снег.       — Думаю, это отчаяние, — хрипло говорит он и треплет свою лошадку по шее. — Если им приходится хуже, чем Хроллоду, то наверняка они уже с даэдра готовы сотрудничать, лишь бы от дракона избавиться.       Этого же мнения придерживается и Хадвар, да только въезжать вот так в расположение врага это все же слишком тревожно.       — По крайне мере, мы двигаемся в нужном направлении, — подытоживает Хейг, и Хадвару кажется, что он больше его пытается утешить чем что-то ещё. — В Солитьюд. Верно?       Лагерь Братьев Бури ни в какое сравнение не идёт с деревенькой, которую успел отстроить Хроллод с солдатами у Мзулфта. Они только по темноте, ночью уже добираются, и лошади идут тревожной осторожной поступью по обледенелой дороге, и наездники теперь все уже ведут их в поводу. В лагере горят костры, много костров, и вокруг должен быть лес, но его нет — одна прогалина, усеянная пнями. То, что можно было бы назвать навесами или временными жилищами выглядит хлипко, солдаты спят прямо у костров на земле, укрытой еловыми лапами, под открытым небом. Это… тревожно. В единственном навесе, словно наспех собранном, не похожем даже на палатку, оборудовано что-то вроде лазарета, но и там нет даже коек, да и стен всего три…       — Что за… — хмурится то ли удивлённый, то ли раздосадованный и сбитый с толку этой картиной Хадвар, когда они спешиваются, и оборачивается к старшине. — Мне казалось, лагеря должны выглядеть по-другому?       Стараясь звучать не как офицер, за такую разруху своим подчинённым оторвавший бы головы и все что пониже, говорит он, но видимо его тон, взгляд и то, как он держится, всё же выдают его, на каком-то, может, уровне чутья, и старшина ощеривается.       — Нашёлся, генералишка, — сплёвывает он, и зло обводит лагерь рукой. — Не на горячих водах пребываем, извините! Днем и ночью приходится себя оборонять, да деревню, что рядом.       Он ругается еще какое-то время, но Хадвар даже бровью не поводит, внимательно и цепко слушая и не сводя глаз с него, ожидая что в словах будет достаточно изложено обстоятельств, оправдывающих такое отношение к лагерю и службе.       Дракон разорил пастбища и фермы, уничтожил посевы, выжег лес. Крестьянам нечего есть, и хищникам тоже, и когда дракон улетает восвояси ненадолго, появляются волки и саблезубы, с удовольствием и лёгкостью обедающие даже взрослыми мужчинами. Трижды пытались отстроить лагерь и частокол у деревни — трижды дракон разносил все в щепы. Силы закончились, материалы и желание что-то делать — тоже.       Удивительно, что не дезертировали, — вздыхает Хадвар про себя.       — Рядом же Вайтран, — осторожно говорит кто-то из солдат в образовавшуюся паузу, когда запыхавшийся от гневных криков старшина, перебудивший весь лагерь, пытается продышаться. — Ярл не помогает?..       — Да что он здесь сделает-то?! — рявкает старшина. — Он же не может этого дракона, как бабочку, хоп — и поймать! Присылал он людей, как же. Вон там за речкой все и схоронены, вместе с другими!       Повисает тишина. Топчутся и тихо ржут уставшие кони, лошадь Хадвара бодает его в плечо головой.       — Наша надежда уже, кажется, это только Довакин, — подытоживает горько старшина, воздевая очи к небу. — Да где ж его взять-то, Талос его побери, если плевать всем на нас.       Стоящий рядом Хейг хмурится, а Хадвар только отворачивается. Он вполне понимает и разделяет это ощущение. Весь Скайрим, кажется, его разделяет… Он моргает и понимает, что Хейг смотрит на него, внимательно, чуть щурясь. Хадвар чуть приподнимает брови, и Хейг оборачивается к старшине, явно избегая вопросов.       — Давайте выгрузим пилы и посмотрим, что осталось у вас полезного, из чего можно изготовить силки для дракона. — мягко говорит он, и после звучавших гневных выкриков это кажется тихим. — Нам нужна будет кузня, и оборудовать зону для обработки деревьев. Если дракон прилетает часто, много мы сделать не успеем, но хоть что-то лучше, чем ничего.       Старшина к Хейгу очень проникается, и остаётся только гадать это из-за того, что он сильно выделяется из явно обученных солдат легиона, с их муштрой и поведением, или потому, что не боится старшины и разговаривает с ним на равных, не ниже, не выше голоса не поднимая. В жалком подобии лагеря нет ни кузни, и от места обработки древесины не осталось ничего, кроме пары топоров, и каравану приходится нехотя расчехлить свои запасы. Нехотя, потому что больше кости они не увезут, и жадность из-за ещё не убитого дракона очевидно грызёт каждого пушистого и хвостатого, все они непрерывно метут в переживаниях хвостами землю и за этим забавно наблюдать. Кроме Акари. Акари уверена в своих решениях и совершенно явно горда собой.       Несмотря на сложности, они проводят ночь за посменным сном и работой, и Хадвар должен признать, каждый вносит свою лепту с полной отдачей, и уставшие, почти все хворающие Братья Бури, и каджиты, и его солдаты. И Хейг, от которого ни на шаг не отстаёт старшина.       Очередь отдыхать подходит уже перед рассветом, и Хадвар забирается в пустую повозку, укрытую рогожей и застеленную соломой, а за ним тут же забирается Хейг.       — Что? — с кривой улыбкой он усаживается рядом с удивленно замершим Хадваром и прижимается к нему теснее боком. — Мне тоже нужно отдохнуть.       Как ни в чем не бывало Хейг укрывает их одеялом из шкур, и утягивает Хадвара лечь. Прижимается лбом у его плеча и обхватывает рукой поперёк груди.       План уже определён, как приманить дракона на луг недалеко от лагеря у тракта, как вывести туда уцелевших коней, на которых тварь должна клюнуть, как установить ловушки и колья, как арканить, где разместить солдат которые должны будут приводить в действие силки и добивать дракона… Небольшое, но вроде как достаточное количество инструмента и орудий у них есть, однако солдаты устали, Братья Бури пусть и более многочисленны, но явно истощены и телом, и духом. А ещё Хадвар не очень понимает, как они смогут убить дракона без Хейга, без Довакина, который должен поглотить его душу, если им важно сдержать его личность в секрете… И от этого, и от ожидания, и от неопределённости неспокойно.       — Слушай, — вдруг тихо говорит Хейг, — этот орочий меч… Ну, который мне вождь подарил. Возьмёшь его, хорошо?       Хадвар чуть поворачивает к нему голову.       — Зачем?       — Он должен рубить драконью шкуру. — Сонно мямлит Хейг. — Он лучше, чем твоя железяка. И ты… ты умеешь обращаться с мечом. А я нет. Значит, меч твой.       Хадвар молчит несколько секунд, а потом просто отвечает.       — Хорошо.       Он хочет спросить ещё о многом, о деталях плана, которые обговаривались без него, о том, как Хейг себя чувствует и какие у него ожидания от всего этого… Но засыпает быстрее, чем сам понимает это.