Голубая кровь не всегда холодная

      Она никогда не была в такое время вне дворца.       И ей очень, очень страшно.       Кажется, что из корявых ветвей что-то набросится на нее, разодрет в клочья, не оставит ничего, даже ее юное, совсем неопытное сердце не пощадит.       Обычно ее клонит в сон после заката — сейчас хочется встать, ходить, двигаться, делать что угодно, но только не ждать. В горле образуется ком, опускается немного к груди, нарастает, ползет обратно — и так много-много раз.       Вдохнуть не удается — воздух застревает в носоглотке и не идёт дальше. Она задыхается.       Мгновение — и ее плеча кто-то касается, совсем легко, но этого достаточно, чтобы Ямасита вскрикнула.       — Тише, — ворчит незнакомый голос, — лес все слышит.       Азэми оборачивается и видит позади себя незнакомый мужской силуэт, возвышающийся над ней. Она смотрит на него испуганно и не видит ничего — слишком темно.       — Идём, нужно уходить, — Ямасита встаёт самостоятельно (хотя про себя отмечает, что даме можно было бы и руку подать), отряхивается и следует за незнакомцем, который ее, кажется, вовсе не ждёт.       Ветви кустарников хлещут по голеням, и даже сквозь одежду Азэми чувствует, как ей больно. Главное — не останавливаться. Похоже, что этот парень — единственная ее надежда на выживание и, возможно, на благоприятную жизнь в будущем. Кто знает, что было бы с ней там, в темном лесу, на угрюмой опушке?..       — Пошевеливайся, скоро подойдем к границе, — поторапливает ее юноша, ничуть не сбавляя шага.       Граница? Между чем? Ямасита совсем его не понимает и от того качает головой, тихо вздыхая. Кажется, кое-кто совсем не настроен на контакт.       — Закрой глаза и стой на месте, — останавливает ее незнакомец, стоит им очутиться перед рекой. Азэми не видит ее, но чувствует капельки воды, попадающие на открытую кожу, и слышит тихое журчание воды. — Сейчас буду поднимать тебя, так что возьмись руками за шею.       — А не много ли ты на себя берешь? — злится Азэми. — Я, вообще-то, принцесса, и…       — Ещё одно слово — и эти слова ты будешь затирать волкам с медведями.       Ямасита фыркает, но останавливается и закрывает глаза, даже жмурит их, пока не чувствует прикосновение чужих рук. Они чертовски горячие — Азэми старается незаметно прижаться ближе.       — Замёрзла? — без особого энтузиазма спрашивает юноша, поднимая девушку. Ямасита кивает, в ожидании хоть какой-то реакции, но ответа не следует, и она обречённо облокачивается на мужскую — и на удивление крепкую — грудь.       Несколько мгновений — и река, широкая и могучая, остается позади. Азэми оглядывается, словно что-то сможет увидеть, но ничего не наблюдает, и обречённо свешивает ноги, становясь на землю.       — Идём быстрее.       Они ускоряют шаг — Ямасита приходится чуть ли не бежать за парнем, и она цепляется за руку, тихо прося:       — Помедленнее, пожалуйста.       Из темноты разносится недовольный вздох, но они и правда замедляются.       Доходят до какой-то хижины, язык не поворачивается назвать это сооружение домом.       Идут опять в темноте, не разжигая лампы или ещё чего-нибудь, пока не останавливаются.       — Переоденься, — безразлично бросает незнакомец, недобро сверкая глазами. — Я все равно ничего не вижу, можешь не стесняться.       Хотя, откуда Азэми знать, что он точно ничего не видит? Вдруг своими магическими штучками наворочает — и опа!       Но он молчит, и Ямасита наспех скидывает одежду, надевая ночную сорочку, взятую из дворца.       — А куда ложиться? — тихо спрашивает Азэми, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Сюда, — он подводит ее к кровати, достаточно низкой и жёсткой, но есть ли у нее теперь право жаловаться?       Она покорно роняет тело на постель, раскидывает конечности и вздыхает.       Как же она устала.       Но возмущение вспихывает в ней, когда незнакомец все так же бесцветно проговаривает:       — Двинься, нам тут вдвоем, вообще-то, спать.       — А у тебя нет своей кровати?!       — Была бы — с радостью лег, — голос становится тяжелее, грознее, и Азэми от этого не по себе. — Так что не жалуйся, скажи спасибо, что вообще есть крыша над головой.       — Преогромное спасибо, — бурчит Ямасита озлобленно, освобождая вторую половину кровати. Та тут же прогибается под чужим весом, но ее, судя по всему, маг, не спешит лезть к ней со всякими непристойного рода штучками, даже отворачивается в противоположную сторону, и это не очень-то и волнует Азэми.       Хоть что-то радует.