Волчья песнь

Она выла, и тоскливая волчья песнь рвала мутное заснеженное небо. Сиерр чувствовала, как вместе с воем по капле выходит боль, как медленно зарубцовывается свежевскрытая рана и угасает смятение в истерзанной душе. Всего несколько минут назад встрепанная, запыхавшаяся наемница влетела в комнату, где ждал ее Варон. Она тащила за собой мальчишку, которого мужчина никогда прежде не видел, и за ними обоими трусил огромный лохматый пес. Ничего толком не объяснив, Сиерр оставила их обоих на попечение своего друга и снова исчезла. Одежду сбросила прямо посреди поля, в том месте, которое выбрала для того, чтобы выкричаться. Ей нужно было выговориться, она слишком устала все копить в себе, но, как выяснилось, обычные человеческие слова и понимающий взгляд самых теплых и преданных глаз не могли залечить ее раны. Она как будто билась об лед, не в силах вырваться на поверхность. Заглянув в глаза ребенка и увидев там укор мертвеца, наемница словно окаменела изнутри, и ее непролившиеся слезы замерзли где-то в груди. На секунду волчице показалось, что она услышала далекий ответ — как будто не звуком, а чувством, мыслью, разделенной болью. Ее Кера была где-то там, и расстояние между ними было еще одной причиной, почему Сиерр не могла просто жить дальше. Она не могла вынести ощущение этого непереходимого расстояния. Ей нужно было еще так много сказать, в столь многом признаться. И только ее красноволосая подруга поняла бы все правильно и именно так, как должно — смуглянка была в этом уверена. — Какого беса? — Этим вопросом Варон ее встретил, когда она вернулась. За окнами уже занимался рассвет. — Прости, пожалуйста. Мне надо было побыть одной, — кратко отозвалась она, подходя к Лалену, который сидел в полукольце тела Робеспьера и самозабвенно теребил его шерсть. — Я слышал, — многозначительно подтвердил ее друг. — Так, может, объяснишься? — Это сын Валентена. Он поедет с нами. Варон опешил и куда внимательнее всмотрелся в сонное лицо мальчугана. — Его сын? — переспросил он. — Прости, это прозвучит грубо, но… на кой ляд он тебе? Хочешь сохранить как сувенир, на долгую память? — Это действительно прозвучало грубо, и я, пожалуй, не буду тебя прощать. — Такой ответ окончательно вывел мужчину из колеи. — Сиерр, очнись! Это же ребенок! Не игрушка, не наследство твоего умершего учителя и не его любимые тапочки! — Почему ты решил, что я не понимаю этого? — спросила она, не оборачиваясь. — Потому что час назад ты привела его сюда и оставила как лошадь в стойле! Я прошу тебя: верни его обратно к матери. У него же есть мать? — Лучше бы ее у него не было, — поджала губы Сиерр. Варон подошел к ней и развернул к себе лицом, но упрямый взгляд девушки не дался ему. — Эй, детка, давай поговорим серьезно, ладно? — Хорошо, — заставила себя выдавить она. — Что ты собираешься с ним делать? — Для начала уложу его поспать. Ночь скоро кончится, а нам надо двигаться обратно. Я не хочу отсутствовать слишком долго. Эспер просила… — Я знаю, что просила Эспер. Не уходи от вопроса. Лален зевнул и положил голову на теплый бок собаки. Робеспьер понюхал его волосы и лизнул мальчика в грязный лоб. От ребенка пахло Валентеном — пусть даже этот запах почти терялся среди прочих. — Я еще не знаю, доволен? — досадливо передернула плечами Сиерр. — Не знаю, что буду с ним делать. Но оставить его там я просто не могла. Ты не представляешь — его мать просто чудовище. — Но она — его мать. Какое право ты имела вот так просто забирать его? — Варон бросил короткий взгляд на мальчика и нахмурился еще сильнее. — Может, и не имела! — в запальчивости воскликнула девушка, освобождаясь от его рук. — Может, я поступила дурно, но я не собираюсь менять своего решения. И беру на себя полную ответственность за его последствия! — Уверена, что хочешь этого? — с сомнением протянул мужчина. — Ты все продумала? — Нет! Я ни хрена не продумала! — Ее злило то, что он никак не мог понять. — Я увидела его там, забитого и несчастного, увидела его мать, которая из-за своего горя ослепла и оглохла, и поняла, что если не заберу его, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Тебя интересует, сделала ли я это потому, что он сын Валентена? Может, прямо задашь тот вопрос, что изводит тебя на самом деле? — Не кричи, ребенка разбудишь, — мягко проговорил он, привлекая ее к себе. — Я все понял. — Пусти! — девушка взбрыкнула, но он держал крепко. — Я знаю, из-за чего ты злишься. И это совсем не из-за меня или этого мальчишки. Но давай остановимся сейчас, пока я еще это не забыл и не надавал тебе подзатыльников за твой острый и глупый язычок. Сиерр поморщилась и выдохнула ему в рубашку: — Почему ты такой гадкий, что не можешь устроить банальный скандал? — Потому что не хочу потом собирать этот постоялый двор по кирпичку или выковыривать твои когти у себя из зубов. Такая причина подойдет? — Он улыбался и гладил ее по волосам, хотя всего минуту назад был близок к тому, чтобы действительно наброситься на нее. Ее слова его сильно задели, но он не показал этого — просто не смог. Боль девушки отзывалась в нем самом, он чувствовал, как сильно она мучается. И пусть даже ее сердце было разбито не им, он не находил в себе сил отвернуться от нее сейчас. Они перенесли Лалена на кровать Сиерр. От мальчика скверно пахло — видимо, он уже давно не мылся, но будить ребенка из-за такого пустяка, конечно, не стали. Сама наемница устроилась на кровати Варона, а мужчина, заявив, что ему не привыкать, соорудил себе лежанку на полу, подложив под голову свою сумку и укрывшись соб-ственной шубой. Смуглянка проспала несколько часов и проснулась после полудня. Комнату заливал мерный белый свет спокойного зимнего дня. Лален играл с Робеспьером, что-то мурлыкая себе под нос. На столе стояла грязная посуда — даже странно, что Сиерр не слышала, когда вся эта ватага здесь завтракала. Видимо, события прошлой ночи так ее вымотали, что притупился даже волчий слух. — Доброе утро, малыш, — осторожно проговорила она, выбираясь из-под одеяла. Мальчик, вздрогнув от ее голоса, обернулся. Его разгоряченное игрой лицо сразу присмирело, он весь сжался и ничего не ответил. — Все в порядке? — спросила наемница. — Ты хорошо спал? Он поспешно кивнул, как будто за другой ответ его могли ударить. — Не бойся, здесь тебя никто не обидит. — Сиерр, спавшая в одной нательной рубашке, отыскала свои теплые штаны и, сев на краешек кровати, стала их натягивать. — Где Варон? Большой добрый дядя? Лален ткнул пальцем в дверь. — Ты вообще умеешь разговаривать? Пожалуйста, не бойся, я не буду тебя ругать. Ребенок опустил глаза, его щеки покраснели. Словно бы в звучащей речи было нечто постыдное. — Хорошо, оставайся тут, с Робеспьером. Тебе ведь нравится Робеспьер? — Девушка чувствовала себя немного глупо, но ей не хотелось признавать, что Варон прав и она зря все это затеяла. — Собачка, — протянул Лален и бестолково улыбнулся. Улыбка метнулась по его лицу вспугнутой птицей и быстро исчезла. — Да, собачка, — подхватила Сиерр, осторожно подходя ближе и присаживаясь рядом на корточки. Пес тоже повернул к ней тяжелую лопоухую голову. — Вы ведь с ним друзья? — Собачка, — снова повторил мальчик. — Меня зовут Сиерр. Си-ерр, запомнил? Ты пока побудешь со мной, хорошо? Он кивнул, продолжая одной рукой гладить Робеспьера. — И собачка тоже будет с нами. Мы поедем в путешествие. Ты любишь путешествия? — Нет, — помотал головой он. — Лален не любит. — Почему Лален не любит? — Мама ездит и ругается всегда. Лален не любит. — Мамы здесь нет. Она больше не будет тебя ругать. — Голос Сиерр дрогнул. — Хорошо? — Мама будет ругаться, если Лален не пойдет домой, — тихо проговорил он. — Она будет ругаться. — Никто не будет ругаться. Ты теперь будешь жить со мной. Я обещаю, что никогда не буду тебя обижать. Я твой друг. Он впервые поднял на нее глаза, пусть даже всего на пару мгновений. Взгляд мальчика пронзил ее насквозь, и она прикусила губу, борясь со своими эмоциями. То, что смотрело изнутри него, как будто пришло из другого мира, Сиерр никак не могла избавиться от ощущения, что глаза Лалена на самом деле принадлежат другому человеку. Это сводило ее с ума. — Сиир, — протянул мальчик, старательно имитируя то, что услышал. — Сиир. — Да, — кивнула она, не решаясь сама прикоснуться к нему. — Ты не будешь меня бояться? — Сиир — друг, Сиир не будет ругаться, — проговорил он, то ли стараясь запомнить, то ли проверяя, похоже ли это на правду, если произнести вслух. — Да, все правильно. Но сейчас мне нужно найти Варона. Оставайся здесь. Она вышла в коридор и прислонилась к стене, чтобы унять клокочущее в груди сердце. — Я справлюсь с этим, — прошептала она. — Я обязательно со всем справлюсь. Наемник отыскался в конюшнях. Он уже подготовил обеих лошадей и кинул мелкую монетку парню, который предыдущим вечером насыпал им овса. — О, ты проснулась, — с удовлетворением протянул он. — Как там пацан? Я не решился взять его с собой. — Все будет нормально, — отозвалась Сиерр. — Думаю, он поедет со мной на седле, ладно? — Не горю желание тащить его сам, — пожал плечами ее друг. — Завтракай и поедем, пока его мамаша не протрезвела настолько, чтобы попытаться с боем вернуть его назад. — Ты правда думаешь, что я поступила неправильно, забрав его? — спросила девушка, не смотря на него. — Меня там не было, и не я принял такое решение. Но я думаю, детка, что раз ты сделала так, а не иначе, у тебя были все причины так поступить. Я всегда верил, что детям лучше с родителями, какими бы они ни были. Но в конце концов, я могу и ошибаться. Если ты морально готова взять на себя ответственность за ребенка, то я склоняю голову перед твоим мужеством. — Ты поможешь мне? Я не хочу остаться одна с этим. — Конечно, помогу. — Он несколько натянуто улыбнулся и похлопал ее по руке, лежащей на крупе лошади. — Старый добрый Варон будет помогать тебе всегда и во всем. Такова, видно, моя судьба. — Пожалуйста, не надо так говорить, — попросила она, перехватывая его ладонь и заглядывая в лицо. — Ты же знаешь… ты знаешь, как мне непросто сейчас. Мужчина какое-то время молчал, борясь с собой. Ему тоже было непросто. У него тоже была гордость, и она говорила ему, что нужно уйти, пока еще не слишком поздно. Раньше все было намного проще, свободнее, лучше. А теперь он словно связан по рукам и ногам, тащит на себе тяжелый плуг, вспахивая чье-то поле. И за все его труды он рисковал не получить совсем ничего. — Я обещал Эспер, что не оставлю тебя, — глухо произнес он. — Я буду рядом. Она все поняла. Прочитала по его глазам и хмурым складкам на лбу. Тихо вздохнула и опустила голову. — А я обещаю тебе только одно, — отозвалась она, — я никогда не буду врать тебе. Какой бы сладкой ни была ложь. — Тогда я пока подожду и не буду задавать тот вопрос, на который хочу знать ответ, — усмехнулся он. — Давай живее собирайся, а то мы никогда не уедем отсюда. Дорога обратно заняла больше времени, чем путь вперед: из-за Лалена Сиерр не пускала лошадей в галоп, и они шли бодрой рысью, иногда обгоняя медленно тянущиеся обозы. Робеспьер трусил позади, и иногда наемник брал его к себе, перекидывая тяжелое собачье тело через круп лошади как мешок с картошкой. Следующим утром к ним подъехали люди в форме королевской гвардии и потребовали документы. Варон без лишних слов продемонстрировал бумагу, в которой было обозначено, что он с женой едет в столицу для того, чтобы открыть лавочку скобяных изделий. К счастью, Лален был еще слишком мал, и на него не требовался отдельный документ, иначе бы план, придуманный Эспер специально для такого случая, провалился бы. — Даже забавно, — проговорила Сиерр, когда солдаты скрылись в отдалении. — Это уже второй раз за последний месяц, когда я выдаю себя за чью-то жену. — Первый был с Валентеном, так? — Папа? — вдруг встрял Лален, слегка задремавший в седле и проснувшийся от звука голосов солдат. — Да, папа, — кивнула девушка, уже привыкнув к тому, что мальчик чаще всего изъясняется отдельными словами, заключающими в себе целое предложение. — Лален любит папу, — проговорил ребенок. — Папа не ругает. Только кричит на маму. — Ты знаешь, что с ним случилось? — спросила Сиерр. — Мама сказала, что он больше не любит Лалена, — грустно произнес тот. — Неправда! — Наемница отреагировала на эти слова быстрее, чем успела осознать и обдумать их. — Это неправда. Папа очень любил тебя, малыш. Слышишь? Он был очень хороший. И мама тоже тебя любила. Просто… — Просто папу она любила намного больше, — ехидно вставил Варон. — И что вы обе нашли в этом пугале огородном? — Прекрати! — шикнула на него она. — Не при ребенке! — Сиир и папа? — спросил мальчик, и это примерно обозначало следующее: «Ты тоже любила моего папу?» Сложно было сказать, каким извилистым путем шла мысль Лалена, но выходило так, что он понимал или чувствовал, намного больше, чем казалось на первый взгляд. Благодаря богов за то, что мальчик сидит к ней спиной и она не может видеть сейчас вопрос в его глазах, Сиерр ответила: — Мы с твоим папой были друзьями. Я знаю, что он любил тебя. — Врушка! — фыркнул себе под нос Варон, но его тихое восклицание уловила только смуглянка. — Замолчи! — так же шепотом попросила она. Он сверкнул насмешливой улыбкой, и на этом разговор окончился. Они прибыли в столицу поздно вечером. Сиерр осталась сторожить лошадей, а Варон, сменив облик, прошмыгнул в город. Через некоторое время из ворот выкатил экипаж Эспер, в который усадили ребенка и Робеспьера. Женщина была так рада, что с ее друзьями ничего не случилось, что даже не стала ничего спрашивать. Сиерр дождалась, пока они минуют ворота (Эспер кокетливо сообщила стражам, что взяла не тот чемодан с бельем), и только потом сменила ипостась. Одежду, как могла, носом и лапами утрамбовала в сумку и потащила ее в зубах, спрятав потом в условленном месте около городских стен, откуда ее завтра должны были забрать. Столица встретила ее легким, кружащимся снежком, привычным морем огней, запахов и цвета и людским гомоном. Волчица кралась проулками, избегая чересчур людных мест. Доверившись инстинкту, она почти не выбирала дороги, и потому внезапно выросшая перед ее мордой дворцовая ограда повергла ее в состояние шока. Да, именно здесь она перепрыгнула на мостовую, именно на этом месте услышала выстрел, который оборвал жизнь Валентена, когда тот попытался задержать стражу. Она еще ни разу не была здесь с тех самых пор, и сейчас не могла пошевелиться, завороженно глядя на громаду дворца, молчаливо замершую в отдалении. Где-то там, внутри, сейчас находился тот, из-за которого все это случилось. Уверенный в своей победе, упивающийся своей властью, окруженный льстецами и завистниками. А она, та, которая возвела его на трон, стояла здесь, убитая им. «Убил… — тихо прошелестело у нее в голове. — Убил меня. Я и вправду умерла. Совсем-совсем. Как же я могу жить дальше?» Не сдержав эмоций, вскипевших в груди, и не думая о последствиях, она закинула морду кверху и завыла. Но на этот раз в ее вое не было тоски, он был полон ненависти и угрозы. По всему городу ей ответили собаки — испуганными, дрожащими голосами, срываясь на лай и скулеж. «Надеюсь, ты слышал. Надеюсь, тебе всю ночь будут сниться кошмары», — мстительно подумала Сиерр, поднимаясь на ноги. Всего через пару секунд на том месте, где она сидела, осталась только легкая вмятина на ровно легшем снегу. На следующее утро тройка заговорщиков собралась в гостиной Эспер. Лален еще спал, и Робеспьер чутко нес вахту около его кровати. Сиерр, вновь облаченная настойчивостью подруги в изящное дамское платье, чувствовала себя несколько скованно, но Харт настаивала на том, что ей нужно привыкать носить подобную одежду, чтобы не вызвать потом подозрения у людей из высшего света. — Значит, ты не собираешься отдавать его в приют? — уточнила женщина. — Я не думаю, что там ему будет лучше. Я бы хотела оставить его при себе, но пока у меня нет такой возможности. Он… особенный мальчик, ему нужно много заботы и тепла. Он похож на заморенный росток, которому не давали ни воды, ни света. Но если это изменить, то еще не поздно все исправить, ты меня понимаешь? — Она просто помешалась на этом, — сообщил Варон, тяжело вздыхая. — Он может, конечно, остаться здесь, — помедлив, согласилась Эспер. — Но… Сиерр, ты должна понимать, что когда мы начнем нашу игру, то мальчик может попасть под удар. Не сомневаюсь, что Фридрин попытается снова от тебя избавиться, пусть даже на этот раз ему будет совсем нелегко это сделать. Твои бумаги будут готовы через неделю, или около того, я сегодня узнавала. Это почти в два раза быстрее, чем планировалось изначально. — Я понимаю, что нельзя вовлекать Лалена во все, что здесь происходит, — кивнула наемница. — Я на самом деле не хочу, чтобы что-то или кто-то отвлекал меня, когда дойдет до дела. Тогда должны быть только двое: я и Фридрин. Я очень хочу заглянуть в его глаза, хочу увидеть там хоть какие-то настоящие чувства… Я ни о чем другом и думать не могла, пока не встретилась с этим мальчиком. Теперь мне… мне хочется вернуться живой из этого змеиного гнезда, понимаете? Ее друзья переглянулись и кивнули. Перемена, произошедшая со Сиерр после ее возвращения из этого маленького похода, была видна невооруженным глазом. Девушка как будто стала чуть мягче, чуть больше похожей на себя прежнюю. — Я хочу, чтобы ты, Эспер, забрала его и уехала к Тео в Звельник. Не сейчас, конечно, а когда мои бумаги будут готовы. Я не хочу, чтобы Фридрин попытался достать меня через тебя или через Лалена. — Мне тоже уехать? — небрежно поинтересовался Варон. — Нет, — твердо отозвалась она. — Ты останешься. Я доверяю тебе самое ценное, что у меня осталось: мою жизнь, если, конечно, это можно назвать этим словом. Я уже не чувствую себя живой, но… как будто бы я еще могу вернуться. Только бы было куда. — Вот же ж! — в приступе веселья наемник саданул кулаком по столику. — Для того чтобы вернуть тебя в чувство не нужно быть верным другом. Нужно всего лишь иметь сопливое личико и глаза своего папаши и не уметь толком разговаривать. — Ты идиот, так что закрой рот, — мягко посоветовала Эспер. — Если ты не хочешь оставаться, то можно вызвать кого-нибудь из конторы Шона. Они как раз доберутся до столицы, когда придут бумаги. — Я просто пошутил, — отмахнулся тот. — Конечно, я останусь и прослежу, чтобы этот змеиный король не тронул нашу детку. Слушай, а он правда такой красавчик, как говорят? Я сам его видел только мельком… — По-моему, Лален проснулся, — перебила его Харт. — Сиерр, ты не могла бы посмотреть? — Конечно. — Наемница с большим удовольствием сбежала из комнаты. — Что ты делаешь? — спросила Эспер, оставшись наедине с надувшимся Вароном. — Какого хрена ты творишь? Ведешь себя как капризный ребенок, которому не дают поиграть с мамочкой! — Это его сын, как ты не понимаешь! — мигом взорвался тот. — Она притащила сюда его ребенка и трясется над ним как курица над полудохлым цыпленком, которому нужно просто свернуть шею! — Я знаю, что ты ревнуешь. А еще я знаю, что ты идиот, раз так открыто показываешь это, — поджала губы она. — Иногда я начинаю сомневаться, что конечный результат будет стоить затраченных усилий, — пробурчал мужчина. — В жизни этой девчонки было слишком много «прекрасных принцев», и я устал сражаться с их призраками. Мне кажется, что мне это просто не по силам. Может, ну его? — Тебе решать, — пожала плечами Харт. — Я знаю тебя недолго, и мне неизвестно, какой резерв душевных сил ты в себе скрываешь. Если тебе кажется, что все это слишком сложно для тебя, то, пожалуйста, беги, никто тебя не остановит. А Сиерр уж точно не умрет без тебя. Но ей будет жаль потерять друга. — Друга, — задумчиво повторил он, глядя куда-то в пространство. — Я простил этой девчонке столько, сколько никогда бы не простил никому другому, и сделал для нее то, на что сам не знал что способен. Я за нее отвечаю, понимаешь? Ненавижу это чувство, но не могу от него избавиться. — О каком именно чувстве речь? — негромко спросила Эспер, но Варон лишь неопределенно пожал плечами, словно и сам был не готов ответить на этот вопрос. В это время Сиерр помогала Лалену одеться. Мальчик пришел в небывалое возбуждение от обилия детских вещей и игрушек, которые Эспер привезла рано утром. Он хватал их одну за одной и тут же бросал, потому что хотелось взять новую. Он лепетал что-то бессвязное, потому что его скромного словарного запаса не хватало, чтобы описать его восторг. — Сиир! Сиир! — вопил он и скакал по комнате, не давай надеть на себя штанишки и второй носок. Иногда он замирал, пугливо оглядывался по сторонам, словно опасался, что сейчас кто-нибудь прикрикнет на него и скажет, что он не имеет права ничего здесь трогать. Но грозный голос все не звучал, а игрушки так сверкали и манили, что не было никаких сил противиться этому. Когда же Сиерр наконец поймала его и заставила одеться, он вдруг начал смеяться — заливисто, звонко, почти нервно. Кажется, счастье переполнило его маленькое впечатлительное сердечко настолько, что оно вот-вот готово было разорваться на части. Поймав его взгляд, наемница впервые ответила на него уверенно и твердо. — Я обязательно позабочусь о вашем сыне, Маэстро, — проговорила она. — Я ни за что не сдамся, я отомщу за нас обоих. Ваша смерть не была напрасной, я очень хочу верить в это. И я… я люблю вас. Люблю, пусть даже вы сделали мне больно. Но ненависть — это слишком тяжело. Я не хочу стать такой, как Альба. Я не хочу, чтобы ненависть убила во мне все прочие чувства. И я позволяю себе любить вас, вашу память и все то, чего так и не случилось между нами. Я обязательно найду в себе силы простить вас. И... себя тоже. Мне остается лишь верить в то, что вы тоже меня простили за все. Лален заинтересованно ее слушал, склонив голову набок. Он понимал, что эти слова предназначаются не ему, но все равно почему-то не мог отвести глаз от вдохновленного лица девушки. А она смотрела в эти глаза, и ей казалось, что она видит своего учителя, мягко улыбающегося ей. Прошла обещанная неделя. Друг Эспер закончил колдовать над бумагами, и они были торжественно вручены новоиспеченной леди Рейн. Сиерр несколько раз прочитала их от и до, заучивая собственную родословную. Оказалось, что Рейны стали дворянами несколько поколений назад и были тогда приближенными короля. Но со временем слава их фамилии несколько угасла. По закону Сиерр наследовала не только титул, но и крошечное имение на юге страны в окружении сливовых рощ. Эспер сказала, что для нее это было не меньшим сюрпризом, чем для самой смуглянки: считалось, что Кардик Рейн проиграл все свое имущество. Но, как выяснилось, имение принадлежало бабке Сиерр, леди Амарате Рейн, которая завещала его своей внучке — любой девушке, рожденной от ее сына. Конечно, наемница не получила бы права даже переступать его границ, если бы друг Эспер не выставил все так, будто она была его законной наследницей, в детстве увезенной на воспитание в закрытую школу. Всех юридических тонкостей Сиерр не знала, но сейчас это было и не важно. Харт, как они и договаривались, написала Тео о том, что скоро приедет. Он ответил, что ждет ее, хотя и не в восторге от того, что она собралась развести у них дома детский сад. Лален сперва не хотел никуда уезжать от своей Сиир, но девушка убедила его в том, что это ненадолго и что они скоро снова встретятся. — Пожалуйста, позаботься о нем, — попросила она, не в силах убрать руку с закрывшейся дверцы экипажа. — Эспер, я так волнуюсь. Я ужасно боюсь того, что со мной случится, но не пойти туда просто не могу. — Ты должна закончить это дело, — кивнула женщина. — Только так ты сможешь нормально жить дальше. Нужно обязательно закрывать за собой все двери, иначе можно потом заблудиться и случайно войти не в ту. — Ты думаешь, у меня все получится? — слабым голосом спросила Сиерр. Ее слегка мутило. — Ты возвела его на трон, и только тебе под силу сдернуть его оттуда, — улыбнулась Харт. — Не волнуйся, все будет нормально. Не теряй головы и четко помни: он не смеет тебя тронуть, пока ты — леди Рейн. Не оставайся с ним наедине, пока не будешь к этому готова. Привлеки на свою сторону как можно больше людей. И не бей сразу, иначе удар может пройти мимо. Ну… зачем я говорю это тебе? Ты и так все знаешь, ты же умница. — Я буду писать тебе, — произнесла смуглянка, и ее рука безвольно соскользнула с дверцы. — Варон рядом с тобой. Как только почувствуешь, что теряешь землю под ногами, возьми его за руку и вспомни, зачем ты это делаешь. Он не даст тебя в обиду. Он скорее умрет за тебя. — Вот этого я и боюсь, — она перешла на едва слышный шепот. — Сиир! — Маленький Лален прижался лицом к стеклу экипажа. — Сиир! — Я тоже буду скучать, малыш. — Она торопливо отерла несуществующие слезы и улыбнулась. — Мы скоро встретимся. Мы очень скоро встретимся с тобой. — Сиерр, я хотела, чтобы ты знала кое-что, — нерешительно проговорила Эспер. — Я узнала это от своего друга и все пыталась найти подходящий момент, чтобы сказать тебе. Пару дней назад стало известно, что Фридрин собрался жениться. — Что-о? — протянула она, мигом обретая почву под ногами. — Советники говорят, что это укрепит его положение на международное арене, или что-то в этом духе. Скорее всего, невестой станет принцесса из соседнего королевства. Какая-нибудь из них. Бес знает, чем это может тебе помочь, но, наверное, тебе стоило об этом узнать от меня. — Что ж, — губы наемницы искривились усмешкой. — Значит, мне выпадет честь присутствовать на королевской свадьбе. И лично поздравить новобрачных.