Магическое подразделение

— Что?! Что? Стоп, что? — Тэхён схватился за голову. Сердце камнем куда-то полетело вниз, потом взмылось вверх, сжимаясь с каждым ударом. Он задыхался. Нет, нет, нет. — Скажи, что это шутка, — взмолился Тэхён, его трясло, и это заметили все. Чонгук подскочил к нему, положив руки на плечи и заставляя взглянуть на него. Он увидел в глаза старшего огромный букет переживаний: от неверия до отчаяния. [Что случилось?] — Тина… Она пропала, — слабо, едва слышно проронил он, а на глаза навернулись слезы, волосы выцветали, приобретая серый оттенок. Тэхёну было страшно. Страшно, как никогда. Сильнее всего в жизни он боялся за Тину, и вот… Неожиданная, шальная мысль казалась сейчас правильной. Все сходилось. Тина никогда не была непослушной, особенно с бабушкой и дедушкой. При нем — да, при них — никогда. Она знала, прекрасно понимала, что так опечалит всех вокруг, поэтому старалась всегда говорить и спрашивать разрешения на что-либо. Сама как-то додумалась до этого, и Тэхён ценил это. Он бы уме… Уже умер. — Найди ее, — Тэхён вцепился в лацканы пиджака Чонгука. — Спаси ее, — еще чуть-чуть и слезы бы пролились. [Обещаю] Чонгук уверенно кивнул и достал телефон, продолжая поддерживать старшего, который, собравшись силами, узнавал у матери всю необходимую информацию. К ним уже подошли остальные, бросив дела и внимательно вслушивались в разговор, показывая, что помогут, только попроси. [Я выбил разрешение] Чонгук повернулся ко всем, Тэхён поднял на него умоляющий взгляд. — Что нужно сделать? [Нужна твоя кровь, как ее родственника, и еще кое-что…] Он замолчал, переводил взгляды на свою команду, словно решаясь на что-то серьезное. [Передашь им мои слова?] Тэхён кивнул, уже пару секунд назад прекратив звонок и дожидаясь слов напарника. Сейчас ему казалось, что только он может ему помочь. Мысли разбегались в разные стороны, и лишь одна крутилась и с каждой секундой становилась все более и более правильно ужасающей. Он думал и думал о том, что он прекрасно знает, что случилось с Тиной. — Это Хан? — дрожащим голосом проронил он, вопрошая у Чонгука, пока тот продолжал молчать. [Скорее всего. Поможешь передать эти слова? Чтобы быстро связаться между собой без постоянных перебоев и так далее, мне нужно, чтобы вы доверились мне] Тэхён послушно передал слова, сам не понимая, о чем идет речь, поэтому он, как и другие члены их команды, смотрели на младшего. Тот под их взглядом расстегнул высокий ворот рубашки, обнажая белесую шею, на которой был нацеплен… ошейник. По крайней мере, он так выглядел. Черная ткань плотно прилегала к шее, а на сонной артерии находилась небольшая черная бляшка. — Что это? — спросил Шинхёк, не в силах оторвать взгляда от черного ошейника, но Чонгук просто отмахнулся, взяв его за руку и прикладывая его палец к бляшке. — Ай, — больше от неожиданности, чем от боли выкрикнул он. — Что это так… — прервался он и резко понял на Чонгука взгляд, который внимательно следил за ним, порой прищуриваясь. — Понял, хорошо, — выдохнул он и отошел. Чон проделал тоже со всеми, так что, когда пришла очередь Тэхёна, тот сам беспрекословно приложил палец к плямбе, ощущая тепло и отбивающее ритм сердце (оно пропустило пару ударов под его пальцем, а после забилось учащенно, что завораживало). Тонкая иголка резко впилась в его палец, но Тэхён был слишком заворожен, чтобы почувствовать боль. — …ён?.. Тэхён? — вдруг в его голове раздался чей-то голос, и он нахмурился, никто вокруг не разговаривал. — Ты слышишь меня? Это Чонгук, — и старший резко поднял голову, не в силах поверить, что впервые услышал голос напарника. — Д-да, слышу, — неуверенно кивнул Тэхён. — Ты можешь просто мысленно проговаривать предложения, и я тебя услышу, — снова этот хрипловатый голос в голове. — Это то самое общение темных магов? — мысленно спросил он. — Да, это оно. Поэтому мы сможем, не привлекая к себе внимания, переговариваться и обмениваться информацией, — все детективы переглянулись и кивнули. Им нужно было проверить массу мест, связаться и попросить подмоги (на что Чонгук сказал, что уже вызвал темных магов, и это немного успокаивало), найти Тину в целости и сохранности. Только вот мысли у всех них были одинаково схожи. Каждый знал, кто и зачем это сделал. Хан Соджун. Чтобы позлить, побесить и снова показать свое превосходство. Только страха меньше не становилось. Наоборот. Как далеко он мог зайти? Что он может сделать с маленькой девочкой ради своей игры? Просто удержать? Поранить? Или… убить? Тэхёна трясло от всех навалившихся мыслей, страшных картинок перед глазами, от своих же собственных предположений. Он задыхался, чувствовал, как паника стремительно подступает к горлу. Истерика вот-вот накроет его с головой, только Тины нигде не было. В мыслях мелькал голос Чонгука, который, словно механический робот, вычеркивал из ментального списка мест все больше и больше позиций. И это пугало еще больше. Число мест стремительно сокращалось, но нигде не было ни намека на Тину. Ничего, словно она канула в лету. Мать Тэхёна висела на долгом звонке, отчаянно пыталась сдержать порывавшиеся слезы, искала возле дома, каждую минуту возвращаясь к дверям, думая, что Тина вернется. Вот-вот устанет гулять и вернется. Но этого не происходило, о чем она и извещала сына, который был уже на грани. На грани панической атаки. Для него все улицы стали мешаниной одних и тех же домов, деревьев и людей. Все кружилось и вертелось, а в голове набатом била лишь одна мысль: «сделать все, лишь бы поймать этого ублюдка!». — Она у меня! Голос Чонгука, его фраза выбила воздух из легких, заставляя двигаться, стремглав бежать по нужному адресу, прокручивая в голове раз за разом лишь одно: «Она в полном порядке». И это было так. Посреди парка в руках Чонгука свернутый клубочком лежал отливающий бежевым маленький волчонок. Он уткнулся носом в согнутый локоть напарника, который очень ласково, заботливо гладил его по шерсти. Тэхён медленно подошел к ним, аккуратно ткнулся лбом в перевоплотившуюся дочь (он это знал и чувствовал), показывая, что теперь он рядом и все будет хорошо. Тина ворчливо заерзала, но глаз не открыла, лишь подставилась под отцовские ласки. Чонгук осторожно передал девочку в руки старшего и заглянул в пылающие праведным гневом глаза. — Мы должны перерыть все, но найти хоть какую-то мелочь, чтобы закопать его… — прорычал Тэхён. Наверное, Соджун не особо был знаком с процедурой, которую проходили все жертвы похищения любой степени. Впрочем, для них это был огромный плюс. В СМИ об этом особо не распространялись, как и жертвы, которым психологи умело помогали пережить все те ужасы, свалившиеся на них. Можно было сказать, что Хан Соджун совершил непростительную ошибку, похитив Тину. Не только то, что он похитил дочь полицейского, занимающегося его делом, но и вообще в целом. Процедура допроса жертву похищений представляла из себя совершенно другое действо, нежели это преподносили в фильмах с подачи государства. Серовато-бежевый клубочек тяжело дышащего меха лежал на коленях судебного психолога, по совместительству врача, в небольшой комнатке, где собрались несколько полицейских, никак не связанных с этим делом. Тэхён и Чонгук (как и их вовлеченные в это дело коллеги) нервно ждали в другом помещении, которое имело обзор на две смежные комнаты. В первой как раз сидел психолог, капитан Чхве и еще несколько полицейских из магического подразделения отдела по детским похищениям, во второй же в ряд сидели около шести мужчин с недовольными лицами и наручниками на запястьях. Среди них с довольным лицом сидел и Хан Соджун. Его арестовал сам Тэхён, сдерживаемый крепкой рукой Чонгука. Тот почувствовал на Тине запах крови их подозреваемого. Оказалось, что он еще в первую встречу сказал малышке, как действовать, если с ней произойдет что-то плохое. Он объяснил, что нужно аккуратно поранить себя до крови, но так чтобы никто этого не видел, а после постараться сильно ранить того, кто… напал на тебя… И Тина прислушалась, поранила свою нежную маленькую ладошку и от души поцарапала руку Соджуна, боевые ранения которой спрятал за длинными рукавами черной рубашки. Смешавшийся запах крови похитителя с кровью жертвы дали все полномочия на арест подозреваемого до выяснения обстоятельств. И как бы Тэхён не рычал, заставляя морщится от пробежавшей дрожи даже уже замшелых полицейских-стариков, он не мог ничего сделать, кроме как стоять за толстым стеклом и наблюдать за всем происходящим со стороны. Пока врач-психолог нежно гладила волчонка по шерстке, полицейские напряженно следили за подозреваемыми, которых арестовали в этот же по другим, совершенно разным причинам (кто-то кого-то убил, кто-то своровал, кто-то угнал машину, кто-то снова проворачивал аферу). Дверь в комнату с арестованными открылась, пропуская сначала одного человека, который спустя пару минут уходил, бегло кинув взгляд, потом другого и так, пока все десять человек с неизменно белыми и худыми лицами не оказывались в комнате с полицейскими. Они как один (они не пересекались ни секундой, ни взглядами и не видели друг друга — такая вот процедура) говорили лишь одно: — На потерпевшей чувствуется сильная примесь крови номера 4. И уходили, подписав какие-то бумаги. Даже не зная, как неожиданно спасают жизни многих одной лишь фразой. Тэхён не мог успокоится, внимательно следя за номером 4 в комнате с подозреваемыми. Тот тоже не спускал взгляда с темного окна, словно знал, кто стоит за ним. Он продолжал улыбаться, а Тэхён отчаянно старался скрыть и сдержать панику. — Мы не можем задержать его дольше, чем на 48 часов, — в их кабинет вошел капитан Чхве. — На него совсем ничего нет, кроме смешения крови, а это… — он запнулся, поднимая взгляд на своего подчиненного. — …косвенная улика, знаю, — кивнул он. — У вас есть ровно 48 часов, чтобы найти на него хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь, чтобы мы могли заставить его гнить за решеткой до конца жизни! — зло выплюнул он, оборачиваясь к оставшемуся в камере номеру 4, который, не скрывая широкой улыбки, смотрел на них. — Нам нужно хоть что-нибудь на этого Хана! Тэхён молчаливо ехал в машине, не обращая на беглые обеспокоенные взгляды напарника. Он задумчиво грыз губу, давно разодрав ее до крови, хотя боли не чувствовал никакой. Его боль была там, на коленях судебного психолога, укрытая его пиджаком и защищаемая хрупкой женщиной. Она сказала, что позаботится, чтобы Тина ни в чем не нуждалась, пока они будут поглощены работой. Впрочем, она тихо добавила, что вряд ли проснется в ближайшие несколько дней от пережитого шока и насильственного первого раннего перевоплощения. На все у них было ровно 48 часов. Активизировалась, казалось, вся полиция. Служебные машины с громкими звуками и мигающими маячками остановились возле дома Хан Соджуна. Проходящие мимо не понимали ничего, перешептывались, с любопытством пытались увидеть хоть что-нибудь за спинами, перегородивших проход полицейских. Те молчаливо отгоняли мимокрокодилов, не отвечая на проворные вопросы. У всех них была лишь одна цель — найти похищенную Соён или Ынсок, либо найти тела всех похищенных. Одна общая цель, которая мотивировала их обыскивать все в несколько раз тщательнее. В их головах билась лишь одна мысль — «ПОДВАЛ». Никто не сомневался в правдивости слов Ифана, поэтому отчаянно пытались найти лазейку, ведущую в заветный подвал. Тэхён несколько раз рыскал сам по всему полу, перевоплощался и старался отследить хоть какой-нибудь сторонний аромат, но ничего не было. Пусто. Словно никогда и ничего плохого в этом милом доме не случалось. Совсем ничего. Ничего кровавого, ничего разлагающегося, ничего гниющего. Ничего. Словно это просто придумки кого-то. Специалисты пролазили все стены, полы со специальными приборами, но не было засечено никакого секретного пустого или не пустого помещения. Они искали просто обманку, пустышку. Они просто теряли время. Пока некоторые полицейские прибирали дом за своими бурными поисками, Тэхён и вся его команда вышла на улицу, подставляя раздражающему солнцу свои лица. В голове была просто каша, сумбур из фактов и слухов. Каша, которая никак не хотела выстраиваться во что-то дельное и структурированно понятное. — Здесь ничего нет, — прикусил губу Шинхёк, ударив себя по бедру кулаком. — И ничего не будет, — выдохнул Тэхён, обернувшись на дом и заглядывая в окна, где суетились полицейские в белых балахонах. [Мы что-то упускаем] — Согласен. Кажется, мы уже говорили об этом когда-то давно, — снова выдохнул Ким, продолжая плавать взглядом по зданию. В голове мелькали картинки каждого их приезда и… В этом было что-то закономерное… — Что видно из окна, где всегда стоял Соджун? — он повернулся к детективам, которые тут же подняли взгляд на том. — Хван, скажи, что видишь из окна, — детектив Сон поднял к губам рацию и бегло с кем-то заговорил. В том самом окне кто-то остановился, подошел ближе, приподнимая низко опущенную штору, а после в рации раздалось: — Лес Буэ. Непроходимый лес. Густой, мрачный. Это был один из самых нетронутых цивилизацией лесов, где многовековые старые, порой дряхлые и заболевшие деревья не трогали, оставляя их на произвол судьбы, самой природы. Именно там часто терялись люди, пытающиеся испытать себя на прочность, на силу воли, а порой и просто привычно проиграв в игру на желание. — Там что-то есть? — Тэхён повернулся к Чонгуку, но тот покачал головой. [Меня вызывали на другой участок, здесь работает другая команда, но я сейчас все узнаю] Команда детективов напряженно смотрела то за Чоном, который что-то молниеносно строчил в телефоне, то за снующими по дому белыми комбинезонами. Время стремительно близилось к закату, еще часа два и в лес входить будет просто безрассудством, верной смертью и всем, чем можно описать верную смерть. А терять время им ой, как не выгодно. Если эта наводка ничего не даст, времени на отработку других у них просто не останется. Соджун выйдет на свободу и сотрет все улики, все, что бы связало его с жертвами. [В глуби есть поселение из нескольких хижин, которые специально построены для заблудившихся] Чонгук протянул телефон, показывая геолокацию. Она находилась ровно в середине леса, на небольшом холме. Почти все дороги для нечаянно заплутавших вели туда. [Они несколько раз рылись в каждом из домов, но ничего не было замечено. Ни в одном из случаев похищения] — Но проверить все же нужно. Нужно, еще как нужно. Соджун не просто так смотрел в это окно. Что-то да должно быть там. Огромная команда полицейских вошла в лес, действуя по схеме спасательных операций. Выстроившись в шеренгу, они прочесывали снова и снова каждый клочок земли. Снова, снова и снова. Солнце уже давно закатилось за горизонт, но из леса никто добровольно не вышел. Вывели лишь одного полицейского, который зацепился за едва заметную ветку дерева и, грохнувшись, сильно поранил бедро с коленом. Но не больше. Каждый знал, что там, у самой кромки за оградительными лентами, за мигающими проблесковыми маячками машинами, собралась целая толпа людей. Не просто любопытных зрителей, а неравнодушных граждан, дальних родственников, друзей и всех тех, кто в мольбах и отчаянии ждал хороших, хотя и не совсем, новостей. Они не могли подвести тех, кто не сдерживал рыданий, кто принес горячего чая, кто пачками привозил воды для полицейских. И Тэхён не мог подвести Кванхёка, который круглыми, мокрыми от слез глазами вопрошал его, умолял его найти Соён живой. — Разбиться на группы по 5 человек и проверить все домики, остальным проверить все вокруг! — приказал Ким, который возглавил всю эту операцию. — Есть! И снова поиски, обшаривания каждого клочка земли, стен, пола. Сами дома были не особо большими, походили на мини-домики в два этажа с 4 спальнями, общей большой гостиной, двумя ванными и одной добротной кухней. Все сделанные под копирку, ничем не отличающиеся друг от друга. Ничем особо не украшены, лишь парочкой каких-то скульптур, умело вписывающихся в интерьер, но не более. Только вот даже под массивными коврами никаких подвалов обнаружено не было, и это выводило всех из себя. Надежда медленно гасла, оставляя гадкое пепелище. Неужели они так ничего и не найдут? — Здесь! — вдруг раздался громкий голос по рации, да такой, что его истинные отголоски с улицы были слышны даже в доме. Все разом выбежали из домов, стремительно подбегая к машущему фонарем офицеру. Он стоял около корней дерева, старого и ветхого, с огромным стволом и раскидистыми корнями. — Здесь есть что-то есть, пустое под ногами, — объяснил он подошедшему Тэхён. — Нужно несколько рук, чтобы это открыть. Нужно так нужно. Никто не спешил отказываться. Несколько тяжелых парней и мужчин встали на примерную крышку и, придерживаемые другими офицерами, разом прыгнули, не теряя времени и проламывая створки чего-то запертого. Как они и думали, они упали (были готовы к травмам, поэтому и встали для прыжка), но не так глубоко и обошлось даже без травм. Это был маленький узкий темный коридорчик, куда-то ведущий. Фонари никак не ухватывали ничего впереди. Значит, и длинный тоже. — Я пойду в обличье тигра, несколько проворных последуют за мной с пистолетом наготове и еще несколько заклинателей. — Есть! Небольшой отряд уже залезал в коридорчик. Хоть Тэхён и был крупным тигром, высота потолков позволяла двигаться ему, не горбясь. Ночное зрение и отлично развитое обоняние помогало ориентироваться в этих лабиринтах. Тэхён тихо рыкнул, и полицейские напряглись. Это был сигнал. Сигнал, что впереди кто-то был. До ушей тигра доносился шорох, который с каждой секундой становился все громче и громче. Вскоре стало понятно, что кто-то суетно двигался, мычал и что-то металлически бил. Запах доносился отвратительный, смесь гниения с отходами жизнедеятельности человека. Отвратительно, мерзко, но только шум так и не прекращался. Еще пару шагов и коридор резко обрывался, выводя группу в небольшое, но просторное помещение с низким полотком, достаточным, чтобы высокий мужчина мог спокойно передвигаться. Видимо, услышав шум от группы и, возможно, отсветы фонарей, кто-то сначала замер, а потом еще с более громким мычанием завозился сильнее, привлекая к себе внимание. И Тэхён понял, кто это был. Среди всех мерзопакостных ароматов выбивался один живой, знакомый, и тот, который он так боялся никогда больше не услышать. Он перевоплотился, схватил протянутый фонарь и направился к небольшим клеткам. Их было всего четыре, но они были накрыты замызганной тканью, и Тэхён не сразу понял, где нужная. Первая была пуста, во второй со стеклянными глазами и порванным поперек горлом, в неестественном положении и гримасой ужаса скорчилась Сумин, в третьей невредимая Ынсок без сознания и только в четвертой с огромными заплаканными глазами оказалась Соён. Бледная, избитая с заткнутым окровавленным из-за натирающей тряпки ртом, руками и ногами, с одной футболке и нижнем белье, с отрезанными клоками волос, но живая Соён. Она не сдержалась, увидев лицо ее спасителя. Истерика накрыла ее с головой, пока полицейские дербанили замок и быстро вскрывали клетку для животных, в которой ее держали все это время (это было видно по следам на коже, вмятинам, царапинам и синякам). Тэхён крепко прижал ее к себе, снимая с нее промокший кляп, и успокаивающее погладил по волосам, старательно пытаясь облегчить страдания знакомой. — Сумин… — хрипло произнесла она, чуть-чуть успокоившись, но все еще икая и старательно сдерживая истерику. — Заберите ее тоже… — тихо попросила она, а у полицейских прошла дрожь, мурашки, слоны да все, что угодно, но не хорошее. — Обязательно, — пообещал ей Тэхён, осторожно передавая ее в руки других полицейских, которые тут же накинули на нее плед и повели наружу. Телефон Кима одиноко бзынькнул, а на экране была лишь одна фраза. «Я нашел похищенных» Одна часть ноши была снята, они смогли найти Соён и ее подругу (ее было очень жаль), поэтому он, поднявшись на улицу, оглянулся и потянулся, наблюдая за снующими полицейскими, которые вызвали наряд криминалистов и готовили для них все необходимое. Старший поднялся в указанный дом и подошел к одиноко стоящему к нему спиной Чонгуку. Тот завороженно смотрел на статую. — И где? — поинтересовался он и замер, когда Чонгук перевел на него наполненный болезненным отвращением взгляд. Он медленно перевел взгляд на ту самую скульптуру взгляд, замечая необычную странность, а точнее вопиющее… Небольшой сломанный белый кусок бесцельно валялся на полу, открывая взору белесую щеку, длинные ресницы и стеклянный взгляд, устремившийся куда-то мимо них. Тэхён огляделся, наконец, замечая такую потрясающую «артистичную» пластику скульптур. «Они словно живые», — так их можно было бы описать, но только одно «но»… Все они и правда были когда-то живые…