Глава 13: “Всадники”
17 октября 2022 г., 15:46
Еще засветло в просторной сторожке у калитки мелькнул огонек восковой свечи. Обитавший в ней чернобородый конюх по имени Вестин, только что покончил с завтраком и приступил к выполнению своих многочисленных обязанностей по дому. Большую часть дня он работал в амбаре с лошадьми, что преданно встречали его радостным ржанием каждый раз, когда старик показывался в дверях. Может быть, они чувствовали, что этот незамысловатый, коротконогий человек любит их всех как своих родных детей, и отвечали ему тем же.
Первым конюха как всегда встречал рослый вороной жеребец, переминающийся с ноги на ногу в густо устланном сеном небольшом загоне.
— Здравствуй, Эйвар, — Вестин дружески потрепал скакуна по узкой морде. — Привет, Луна, как поживаешь? Твой жеребенок еще не вытеснил тебя из дома?
Белоснежная лошадь, мирно дремавшая в загоне по соседству, приветственно фыркнула, когда мозолистая ладонь конюха погладила ее по носу. Спящий у нее в ногах годовалый жеребенок с гордым именем Торн вяло помахал темным хвостом здороваясь с Вестином.
Обойдя каждое стойло по два раза, конюх тщательно обследовал всех своих подопечных на предмет травм или иных признаков телесного недуга. Затем равномерно разложил заранее приготовленный овес по кормушкам, набрал в колодце несколько ведер воды и вдоволь напоил лошадей.
Вестин давно служил у господина Орвуда и, хорошо зная его привычки, решил сразу подготовить Эйвара к выездке. Неторопливыми, выверенными движениями жесткой щетки старик отчистил от шерсти дорогое кожаное седло, затем разгладил попону и распутал поводья. Жеребец послушно склонил голову и взял в рот удила, как только Вестин подготовил все, чтобы его оседлать.
— Молодец, малыш. Хороший мальчик, — похвалил коня старик и вывел его из амбара во двор, готовый по первому зову передать поводья хозяину.
В это же самое время к своим обязанностям приступила кухарка Диана. Прихватив из погреба маленький бидон охлажденного молока, связку свежих овощей и непочатую бутылку белого вина, которое любил пригубить за завтраком господин Орвуд, женщина обосновалась на кухне. Там ее уже ждали котелок с кипящей водой, стройные ряды приправ и специй на полке, и две вышколенные, жадные до свежих сплетен горничные. Они приходили к ней в кухню каждое утро, чтобы немного посекретничать перед началом рабочего дня.
Их мирное, добродушное жужжание могло бы еще долго развлекать занятую приготовлением завтрака Диану, если бы не внезапное появление Луиса. Дворецкий ворвался на кухню как грозовой вихрь и выглядел еще более желчным и раздраженным, чем обычно. Указав пальцем сначала на младшую горничную, имени которой он так и не сумел припомнить, а затем на часы, Луис отчеканил:
— Ты! Пойди наверх и разузнай, как там господин Орвуд. Если он спит, не вздумай тревожить его, но если уже встал, пригласи к завтраку. Потом разбуди этого маленького негодяя, Оливера! Мальчишка совсем обленился: половина восьмого на часах, а он все еще нежится в постели!
— Как прикажете, — покладисто склонила голову девушка и, распрощавшись с подругами, поднялась на второй этаж, чтобы исполнить приказ.
Вопреки обыкновению, спальня господина Орвуда, впрочем как и его рабочий кабинет, оказалась тиха и пустынна. Хозяина дома нигде не было.
— Странно. Где его носит в такой час? — задумалась горничная, пожала плечами и направилась к детской. Язвительного презрения Луиса к Оливеру девушка не разделяла, а потому выполняла приказание дворецкого с большой неохотой. — Эй, Оливер, ты уже проснулся? Поднимайся, соня, а то…
Конец фразы застрял у нее в горле, когда дверь в детскую вместо того чтобы плавно приоткрыться под ее рукой, как это бывало всегда, вдруг сорвалась с петель и со страшным грохотом рухнула на пол прямо к ее ногам, подняв тучу пыли. Девушка вскрикнула от неожиданности и как испуганная выстрелом лань шарахнулась в сторону.
— О-о-оливер? — позвала она через минуту, нервно комкая в руках белый как молоко передник. — Ч-ч-что, во имя Левиафана, здесь произошло?
Ей ответил сиплый после сна голос мальчика, так низко свесившегося с кровати, словно он провел ночь подражая летучей мыши, повиснув на поребрике вниз головой. Его рука рассеянно шарила в воздухе, как будто он все еще искал потерянную во сне игрушку.
— Молли? — гнусаво пробормотал он. В отличие от Луиса, Оливер хорошо помнил имена всех домашних слуг. И молодую горничную, что так часто прятала от опекуна его разбросанные по комнате вещи, Вертран узнал сразу. Потирая слипшиеся от недосыпа глаза, он протяжно зевнул и спросил: — Что ты здесь делаешь в такую рань? И что это был за грохот?
— Д-дверь, — заикаясь пояснила Молли. — Д-дверь слетела с петель. П-почему она слетела с петель? Что тут у тебя случилось?
— Ах это… Наверное, это Кристиан вчера вечером ее доконал. А почему ты здесь, Молли? Тебя опекун прислал?
— Нет, Луис. Господина Орвуда на месте я не застала, но это не важно. Мне было велено разбудить тебя, Оливер, ты опаздываешь в школу. Уже половина восьмого утра.
— Как половина восьмого?! — воскликнул Оливер и с огромным удивлением расслышал ту же самую фразу откуда-то снизу, из-под кровати. Ворох одеял на полу, который в полусне он ошибочно принял за большую плюшевую игрушку, вдруг пошевелился, грязно выругался и произнес голосом опекуна:
— Черт возьми, мы проспали!
При виде показавшегося из-под одеяла Кристиана, взъерошенного и заспанного как прервавший спячку медведь, Вертран не удержался от смеха, а Молли, наоборот, снова взвизгнула и разразилась целым водопадом торопливых извинений.
— Простите, что я вас разбудила, господин. Я не должна была вас тревожить. Видите ли, я…
— Да ладно тебе расстилаться перед ним, Молли. Ты просто выполняла приказ, кто же знал, что эта треклятая дверь так сильно пострадала… А ты вообще говоря, что там делаешь, Кристиан? — не прекращая смеяться Оливер спустился с кровати, чтобы помочь Орвуду выпутаться из хватки запутавшегося узлом постельного белья. Он начал догадываться почему ночью ему было так холодно. — Кристиан, ты что спал на полу? Ну, ты даешь. Ты не ушибся? Почему ты ночевал в моей комнате?
— Хватит… задавать так много вопросов, — рыкнул Орвуд, безуспешно стараясь выдать краску смущения на своих щеках за приступ гнева. И без того напуганная Молли купилась на этот фокус, вжала голову в плечи и сочла за лучшее как можно скорее скрыться в коридоре, но Оливера ему было не обмануть. Впрочем, Кристиан не особенно и старался. Сейчас его больше всего интересовало собственное отражение в зеркале, которое он разглядывал с явно выраженным беспокойством. Наконец, Орвуд проворчал, почесывая небритый подбородок:
— Никаких вопросов, пока я не выпью кофе. Сначала надо умыться, привести себя хотя бы в относительный порядок. Да, так и сделаем.
— Неужели все настолько плохо? — осведомился Оливер с усмешкой, зарывшись в содержимое платяного шкафа в поисках школьной формы.
— Плохо это не то слово. Какой позор, выгляжу как после недельного запоя, господи… — страдальчески закатил глаза Орвуд и только потом вспомнил, что отыгрывает роль серьезного и грозного опекуна. — Кому я сказал не задавать никаких вопросов. Хватит уже скалиться как обезьяна в зоопарке, марш в ванную и завтракать! На все про все у нас пятнадцать минут или оба опоздаем.
— Есть, мой генерал! — Оливера просто распирало от смеха, и он с преувеличенной важностью отдал опекуну честь. — Курс на уборную, сэр. Чур, мыться я первый!
— Ну уж нет, я первый! — запоздало воскликнул Орвуд, когда его подопечный уже выбежал в коридор. — Невоспитанный мальчишка, ты не слышал о том, что старшим надо уступать? Оливер!
В то время как яростная битва за первенство посещения уборной завершилась возмущенным писком Вертрана, которого опекун бесцеремонно выставил за дверь, в кухне этажом ниже собрался срочный консилиум. Молли торопливо, постоянно оглядываясь на вышагивающего неподалеку Луиса, делилась с коллегами впечатлениями от странной сцены, что застала в детской. Надо сказать, никогда раньше девушку не слушали с таким уважительным вниманием.
— Выбита дверь, говоришь? Может быть, они опять поссорились, — шепотом предположила ее подруга и бросила на Молли пытливый взгляд.— А ты сама как считаешь?
— Сложно сказать. Не думаю, что это последствия ссоры, скорее наоборот. Мне показалось, они оба в хорошем настроении.
— Еще бы! Слышите, что творится наверху? Сколько я знаю малыша Оливера, на моей памяти он еще ни разу не устраивал такой беготни, — с улыбкой подметила Диана, указав на второй этаж. Судя по доносившемуся сверху радостному визгу, Оливеру только что удалась очередная проказа. — Отрадно наконец услышать, как он смеется. И правильно это, ребенка должно быть слышно издалека.
— Если подумать, я тоже впервые вижу, как он балуется, — заметила Молли и грустно добавила, дождавшись пока Луис отойдет подальше: — Господин Орвуд бывает с ним очень строг. Слишком строг, как по мне. Мне даже иногда кажется, что Оливер боится его.
— Да ладно тебе, — слабо усмехнулась ее подружка, но веселье это выглядело наигранным. Кажется, она и сама это понимала и немного смутилась. — Скажешь тоже, боится. Нашел кого бояться, хозяина нашего? Он ведь не злой совсем, даже когда я дорогую вазу в гостиной разбила, он мне ни слова в упрек не сказал, только посмеялся.
— Правильно он делает, что боится, — вдруг объявила Диана и хмуро глянула на храбрившуюся горничную. Та под суровым взглядом кухарки притихла и сжалась, как поникший на солнцепеке цветок. — Правильно делает, ему нельзя забывать об осторожности. В конце концов, с Орвудом под одной крышей живет, а это все равно что в одной клетке с волком оказаться. И что наконец играть с ним начал, Оливер тоже правильно сделал. Даже волку порой хочется порезвиться. Пусть немного побегает, глядишь вспомнит, что существуют и другие методы воспитания, кроме ремня.
Не успела Диана закончить свой монолог, как на кухню наперегонки ввалились взмыленные Оливер и Кристиан. Неловкая тишина, повисшая между слугами после замечания кухарки в адрес хозяина, тут же заполнилась непринужденным шумом препирательств Орвуда с его воспитанником. Они весело и с жаром обвиняли один другого в постигшем уборную небольшом потопе и чуть не покатились со смеху, когда бледный словно полотно, огорошенный такими новостями Луис метнулся наверх выяснять в чем дело в буквальном смысле слова теряя тапки.
Быстро расправившись с едой, они поблагодарили Диану за королевский завтрак и вышли во двор, где их уже поджидал многоопытный, готовый к любым неожиданностям конюх Вестин. Старик без разговоров протянул поводья коня Кристиану, и напомнил, что до открытия городского банка осталось сорок пять минут. Орвуд благодарно покивал в ответ, легко запрыгнул в седло и подал руку подопечному. Оливер отрицательно помотал головой и не сделал и шага ему навстречу.
— Ну уж нет. Лучше я пойду пешком.
— Без пятнадцати восемь, опоздаешь, — предупредил Кристиан. Он верно рассудил, чего именно испугался Вертран, и похлопал по черному крупу коня, отчего тот радостно захрапел. — Не бойся его, мой мальчик. Эйвар грозный на вид, но добрый внутри. Правду я говорю, Вестин?
— Все так, господин, — охотно согласился конюх, ласково погладил длинную гриву жеребца и, по-приятельски подмигнув Оливеру, добавил:
— Крепче держись ногами за его бока, а руками за седло, тогда не свалишься. И давай посмелее, животные страх хорошо чуют.
— Тоже мне успокоил, — недовольно буркнул Оливер и с неохотой, осторожно подошел к нетерпеливо фыркающему жеребцу вплотную. Никогда раньше ему не доводилось ездить верхом, и мальчик не на шутку разволновался. — Может быть, все же поедем в экипаже?
— Это слишком долго, не успеем. Хватит ломаться, поднимайся давай, трусишка, — усмехнулся Кристиан, взял мальчика за руку и подтянул наверх, усадив в седло прямо перед собой. Как только опекун пришпорил жеребца, пустив его легкой рысью, Оливер весь съежился, зажмурился и со стоном притиснулся спиной к груди Орвуда.
— Не бойся, все будет хорошо, — попытался успокоить подопечного Кристиан и, переложив поводья в другую руку, потрепал его по волосам. — Расслабься, я не дам тебе упасть.
— Я знаю, — произнес Оливер, хотя на самом деле отнюдь не был в этом уверен. — Все вокруг так качается… Я точно вывалюсь из седла или меня стошнит.
— Не вывалишься, я тебя держу. Что это с тобой сегодня? Раньше я не замечал, что ты боишься лошадей, — удивился Кристиан, уверенной рукой направляя Эйвара по широкой колее, что годами прокладывали экипажи многочисленных аристократов ежедневно путешествующих в город и обратно.
— Не то чтобы я их боюсь… — неуверенно начал Вертран. Признаваться, что отец весь прошлый год безуспешно пытался уговорить его сесть на лошадь, мальчику было стыдно. — Но я никогда не ездил верхом и если честно, то чувствую себя немного неуютно с такими крупными жеребцами как Эйвор.
— Ты раньше не ездил верхом? Разве отец не учил тебя держаться в седле? — судя по голосу Кристиан был потрясен этой новостью до глубины души.
— Он не успел, — коротко пояснил мальчик, обиженно надувшись. Он воспринял упрек в голосе опекуна свой счет и поторопился оправдаться. — Я слышал, что управляться с конем вообще учатся очень долго. Вот отец Кела, например, уже полгода пытается обучить его ездить верхом, а толку никакого. Кел сам мне так сказал, а пару дней назад он вообще свалился с лошади и чуть не сломал ногу… Так что я даже рад, что папа не стал меня этим донимать. Дольше проживу!
— Нет, так не пойдет, мой мальчик, — возразил Кристиан и немного натянул поводья, направляя коня по другой дороге. Эйвар послушно сбавил ход и свернул на соседнюю тропку, вьющуюся через живописные яблочные сады, принадлежавшие роду Оддо.
— Это умение, уж поверь мне, тебе очень пригодится. Или ты всю жизнь собираешься брести от дома до города пешком?
— Нет, не собираюсь. Когда я вырасту, то буду жить прямо в Кройстхеме и ездить на метро, — выдал Оливер едва не поперхнувшись. От качки его уже начинало немного подташнивать, но сдавать свои позиции мальчик не собирался. — К этому времени конная езда может вообще выйти из моды, и все начнут передвигаться с помощью электрических машин. Так говорит профессор Кортеникс, а он в этих делах кое-что понимает.
— Кортеникса мало интересует мир за пределами его лаборатории. Я вообще не уверен, что он в курсе какой сейчас год, так что на твоем месте не стал бы так слепо ему доверять, — засомневался Кристиан и, резко дернув поводья на себя, остановил коня. Шустрая рыжая лисица размытой тенью перебежала им дорогу и тут же скрылась в зарослях дикой брусники.
— В любом случае, верховая езда входит в выпускные экзамены в школе. Так что хочешь не хочешь, а научиться управляться с лошадью тебе придется.
— Почему я первый раз об этом слышу? — Оливер обернулся к опекуну с подозрением. — Ты случайно не выдумываешь? Что за глупый экзамен?
— Хочешь спроси у кого-нибудь из учителей, если не веришь мне, — равнодушно пожал плечами Кристиан. — В свое время и я сдавал этот экзамен. Тогда его принимал профессор Недверс, в прошлом полковник кавалерии королевской армии. Более чем неприятный субъект, скажу я тебе, вечно ходил с хлыстом наперевес. Я всерьез опасался, что однажды он отстегает им не лошадь, а меня, если мою голову вдруг посетит дурная мысль с ним спорить.
— Ну и как? Он действительно отхлестал тебя? — Оливер невольно представил себе эту картину и его чуть не скрутило от смеха. Кристиан, напротив, болезненно поморщился, когда ответил:
— Ну… Не совсем. Отхлестал, но скорее метафорически.
— Что значит метафорически? Колись, Кристиан, что этот старикан с тобой сделал? Заставил убирать лошадиный навоз? — спросил Оливер, сгорая от любопытства. Опекун долгое время молчал, но в конце концов застарелая обида внутри него пересилила стыд и он выпалил:
— Нет, не заставил. Но я пересдавал этот экзамен шесть раз, прежде чем вредный старикан сподобился выставить мне оценку «удовлетворительно». Мне! Да я с шести лет отлично держался в седле!
Пока опекун боролся со своими медленно краснеющими от гнева ушами, Оливер с трудом задавил в себе очередной приступ смеха и попытался отвлечь Орвуда от неприятных воспоминаний, переведя разговор на другую тему.
— Тебя отец научил ездить верхом?
— Нет, один мальчишка с фермы, он жил неподалеку от нашего дома, — с едва заметной ностальгической улыбкой произнес Кристиан, глядя куда-то за горизонт. С минуту он задумчиво молчал, а затем на его лицо вдруг набежала мрачная тень, как будто опекун вспомнил нечто глубоко ему неприятное. — Родителям до меня не было никакого дела, они моим образованием практически не занимались. Куда уж там учить верховой езде.
— Правда, а почему? — продолжил допытываться Вертран, к этому времени почти полностью позабывший о страхе перед скачкой.
О том, что его вопрос звучит по меньшей мере бестактно, мальчик задумался слишком поздно. Сосредоточенный на голосе опекуна, он и не заметил, как лесной массив расступился перед ними, выпуская путников на открытое пространство. Они как раз выехали на восточный тракт, когда Орвуд подозрительно равнодушно бросил в ответ:
— Не знаю, должно быть родители попросту не любили меня. В те годы я мог несколько дней подряд бродить по округе, изредка появляясь дома только для того, чтобы напомнить матери о своем существовании. И никому даже не приходило в голову меня искать. Разве только для того, чтобы выпороть… Я сносно умел читать и писать, за что надо сказать большое спасибо моему гувернеру, но в остальном был сущим дикарем.
— Понятно, — протянул Оливер и без труда представил в воображении худощавую фигурку Криса, с легкостью опытного хищника пробирающегося через бескрайние леса и поля владений Орвудов. Он мог только догадываться через какие испытания пришлось пройти этому мальчику, чтобы превратиться в интеллигентного, сдержанного аристократа, которым Кристиан является сейчас.
«Полагаю, за это надо поблагодарить его бабушку, — подумал Оливер, вспоминая высокую сухопарую старуху с безукоризненными манерами и пронзительными черными глазами. — Родители отослали Кристиана из дома в качестве наказания, но в конечном счете только оказали ему услугу. Уверен, если бы не благотворное влияние мадам Элоизы, опекун вырос бы совершенно другим человеком».
Не успел Оливер задуматься о том, бедой или благом это могло бы обернуться для него самого, как впереди послышался подозрительный шум.
— Да что там такое происходит? — спросил Кристиан, немного приподнялся в стременах и с любопытством пригляделся к столпотворению людей, громко споривших у ближайшего перекрестка. — Столкнулись, что ли? Надо будет свернуть в сторону, через эту толпу мы и за час не проедем.
— Да, надо объезжать, — согласился Оливер, едва слыша собственный голос за возбужденной перебранкой двух конюхов, спрыгнувших с козел покореженных повозок прямо на землю. Казалось, они с минуты на минуты вцепятся друг другу в бороды. От этого поспешного шага их удерживало только присутствие двух представителей Ордера, регулировавших запутанное движение экипажей взмахами хорошо наточенных клинков.
Картина была бы до боли обычной, если бы внимание Оливера не привлек лениво наблюдающий за работой регулировщиков тяжеловесный всадник. Одна его рука крепко сжимала поводья крупного чалого жеребца, а другая ласково оглаживала зеленый бок бутылки, к которой тот прикладывался с непозволительной для своей должности любовью. На отвороте его мундира поблескивал значок старшего дознавателя Ордера, водянистые карие глаза скользнули по лицу Оливера очень знакомым, жестоким акульим взглядом.
— День добрый, Кристиан, — поздоровался дознаватель и с улыбкой, вызывающе приложился к бутылке. Вертран спиной почувствовал как напрягся позади него опекун.
— Здраствуйте, Домиан, — холодно поприветствовал его Орвуд. — Что вас сюда привело?
— Долг перед обществом, как видите, — со смешком ответил Уилбур. У Оливера мороз по коже пробежал от его ухмылки. Отец Кела улыбался точно также как сейчас, гадко и хитро, в тот самый день у обрыва, когда чуть не зарезал его охотничьим ножом Питера Роузвуда. — Натаскиваю наших зеленых стажеров на свежую дичь. А вы, как я вижу, сопровождаете на учебу отпрыска? Как твое здоровье, Оливер? Недавно ты нас всех очень напугал. Особенно Кела.
— Я в полном порядке. Пожалуйста, передайте ему, что не о чем волноваться, — попросил Оливер и крепче вцепился в луку седла. Заскучавший от этой остановки Эйвар опустил голову, чтобы пощипать траву, отчего Вертран едва не свалился наземь. Мальчику стоило немалых трудов не выдать охвативший его испуг перед ухмыляющимся Домианом.
— Отрадно это слышать, малыш. Вижу, ты наконец возвращаешься к нормальной жизни… А то все эти твои разговоры об убийце Шеррис, видишь ли, здорово напугали нас! Знаете, Кристиан, одно время Оливер так горячо упрашивал моих коллег упрятать вас за решетку, что они всерьез начали задумываться, а не повредился ли бедный мальчик рассудком.
У Вертрана после этих его слов чуть не отвалилась челюсть.
— Я не говорил… Такого я не… — Оливер запинался через каждое слово и округлившимися от ужаса глазами взирал на довольное лицо Домиана-старшего. И ведь надо же было этому старому пьянице брякнуть подобное именно сейчас!
Мальчику до смерти хотелось обернуться к Кристиану и убедить его, что все сказанное сейчас Уилбуром не более чем подлая ложь, все такая же грязная и мерзкая, как и двадцать два года назад. Оливеру хотелось сказать, что у него на уме никогда не было ничего подобного, но язык так и не повернулся солгать. Потому что это в самом деле была бы не правда. И они с Кристианом оба прекрасно об этом знали.
«Ну почему, почему именно сегодня? Именно тогда, когда все, казалось бы, стало налаживаться! Почему?» — думал Оливер, прожигая Домиана-старшего взглядом полным более чем искренней ненависти.
С некоторых пор ненавидеть Домиана-старшего ему было за что. Мало того, что этот пьяница регулярно покалачивал Кела, едва не убил его самого в той стычке у обрыва, так теперь еще и пытается вновь рассорить с опекуном. Неужели и правда Уилбур может вот так, по щелчку пальцев вновь воздвигнуть между ними стену, которую такими титаническими усилиями удалось ненадолго спрятать от глаз?
Что ж, похоже, он мог. Он мог, потому что эта стена все еще стояла на своем месте, безмолвным и грозным памятником погибшей матери, и отказаться от нее Оливер не мог при всем своем нежелании опять ссориться с опекуном. Ведь поступить иначе значило бы предать память Шеррис, а для Вертрана это было хуже смерти.
Оставалось надеяться, что Кристиан правильно истолкует его молчание.
— Не понимаю о чем вы говорите, Домиан. Прошу простить, но нам нельзя и дальше здесь задерживаться. Мой мальчик опаздывает на занятия, — произнес Орвуд делано безразличным тоном. Домиан разочарованно фыркнул, когда они проехали мимо, а Оливер, напротив, чуть не растекся по седлу от неимоверного облегчения.
Он был так рад, что Кристиан не стал заострять внимание на этом страшном черном пятне их общего прошлого, что даже не обиделся, когда тот демонстративно назвал его своим мальчиком. Такую цену за сохранение неустойчивого мира между ними Вертран вполне готов был заплатить.
— Я все время забываю тебе сказать, Оливер, — вдруг крикнул им вслед Уилбур, заставив его обернуться и вздрогнуть от дурного предчувствия. Лицо Домиана-старшего было довольным как у кота загнавшего в угол мышь, когда он громко заявил, так чтобы его слова слышали даже в толпе экипажей: — Мы исследовали труп твоей несчастной матери, Оливер. Мне больно об этом говорить, малыш, но похоже… Похоже, твоя мама спала со своим убийцей, если ты понимаешь, о чем я. Это сильно сужает круг подозреваемых, не правда ли?
В толпе на одно страшное мгновение повисла полная тишина. Хотя Оливер плохо понял, что именно имел в виду Уилбур, кровь бросилась ему в лицо, как только он осознал, что слова Домиана стали достоянием общественности. Опекун за его спиной и вовсе замер как вкопанный, его пальцы сжавшиеся на поводьях так, словно он пытался с их помощью кого-то задушить, побелели от напряжения.
— Ах ты, лживая су… — почти выкрикнул Оливер, и тут Орвуд зажал ему рот рукой. Взглянув на лицо опекуна, мальчик едва не прикусил себе язык от страха, такое на нем было написано холодное бешенство. В этот миг Вертран отчетливо понял, что Кристиан так и не сумел забыть дикой, мерзкой, кровавой драки у обрыва и позорных обвинений, что Уилбур тогда бросил ему в спину. И вот все повторилось снова.
«Если сейчас опекун бросится на Домиана, я не стану его останавливать, — подумал Оливер с мрачным удовлетворением. — Как он только посмел сказать такое про мою мать! Ни за что не поверю, что она могла спать с Кристианом. В смысле на одной постели? Зачем ей вместе с ним спать, они даже не были знакомы?... Или Уилбур говорил о чем-то другом? Нет, не хочу даже думать! Это все ложь, это неправда. Он все врет, он просто хочет сделать нам больно, так ведь?».
— Он ведь все наврал, правда? — едва слышно спросил Оливер, едва ли осознавая, что говорит вслух. — Такого не было. Пожалуйста, скажи мне, что этого не было.
— Этого не было, — коротко ответил Кристиан и повторил еще раз, словно хотел убедить в этом и самого себя. — Этого никогда не было, мой мальчик. Не было.
— Тогда поехали отсюда, — попросил Вертран, с трудом подавляя желание плюнуть Домиану-старшему в лицо. Что-то подсказывало мальчику, что намек содержащийся в словах Уилбура он понял не до конца, и лучше бы ему никогда не узнать, что именно тот имел в виду на самом деле. — Пожалуйста, увези меня отсюда.
— Хорошо. Всего вам доброго, Уилбур. Жаль, что вы так и не получили обещанное повышение по службе. Надеюсь, это не провальное расследование причин смерти Шеррис Вертран так подпортило вашу репутацию, — ядовито процедил Кристиан и не дожидаясь пока Домиан разразится очередной порцией лжи, тронул бока Эйвара шпорами.
Весь оставшийся путь до школы Оливера они провели в полном молчании. После всего, что недавно было сказано и услышано, любые слова казались им обоим лишними и даже опасными. Каждый боялся ляпнуть что-нибудь не то и глупо нарушить тот хрупкий, ненадежный мир, что установился между ними с прошлой ночи. Вот они и молчали. Каждый по-своему и каждый о своем.
Когда впереди показалась островерхая крыша школы, Оливер уже полудремал, равномерно покачиваясь в просторном седле. Кристиан разбудил его потрепав по плечу, легко натянул поводья и остановил коня неподалеку от школьной калитки, чтобы ненароком не зацепить кого-нибудь из спешивших на занятия детей.
— Вот мы и на месте. Ладно, спускайся скорее, не то опоздаешь, — поторопил подопечного Орвуд и помог ему слезть с коня. Оливер сразу закинул рюкзак за плечи и уже приоткрыл калитку, когда Кристиан вдруг спрыгнул на землю и остановил его, мягко приобняв за плечи. — Учись хорошо, мой мальчик. Я буду ждать тебя здесь же после занятий. Так что, будь добр, не опаздывай.
— Зачем такие хлопоты, Кристиан? Я и пешком доберусь, давно привык уже, — возразил Оливер. Только этой проблемы ему не хватало. — К тому же, я давно не маленький, чтобы провожать меня в школу и обратно. Одноклассники засмеют, сам понимаешь.
— Не понимаю, — с ощутимым холодком в голосе произнес опекун и крепко сжал плечи мальчика. — И больше не хочу видеть, как ты возвращаешься домой после заката с разбитым лицом. Пока я не буду уверен, что ты в состоянии одолеть дорогу от школы до дома не угодив в неприятности, одного я тебя больше не отпущу. В половине четвертого здесь, у ворот школы. И не опаздывай, если не хочешь, чтобы я пришел за тобой прямо в класс!
— Хорошо, хорошо, я приду, — взволнованно всплеснул руками Оливер, покрывшись холодным потом при мысли о том, что будет, если опекун встретиться в школе с профессором Крейсом. Вредный старикашка такого наговорит Кристиану, что тот без колебаний запрет его дома до конца дней. Этого Вертран никак не мог допустить и предпочел выбрать меньшее из двух зол.
— Но за ворота школы ни шагу, ладно? Не порть мне репутацию.
— Договорились, — усмехнулся опекун и с наигранным официозом пожал мальчику руку, закрепляя условия сделки. — Значит, скоро увидимся, мой мальчик.
— Скоро, — подтвердил Оливер, неохотно отпуская теплую ладонь опекуна.
Затем, как будто устыдившись собственной слабости, Вертран со всех ног припустил к дверям школы, ориентируясь на раздражающую трель звонка. В последний миг перед тем как тяжелые двери сомкнулись за ним, он бросил мимолетный взгляд назад, на залитый солнечным светом школьный двор. Орвуд стоял за калиткой, привалившись плечом к невысокому столбику ворот, и с мягкой улыбкой смотрел воспитаннику вслед.
— Скоро увидимся. Я обещаю, — тихо прошептал Оливер, наблюдая как Кристиан и Эйвар скрываются в тени деревьев за поворотом. Проводив их обоих горестным вздохом, он отправился на занятия.
