Не впутывайте меня!

      Как такое могло случиться? Прожив столько лет в этом мире, Юань никак не мог понять, что же всё-таки творится.       Родившись в большой семье бизнесменов, он рос в богатстве и спокойствии. Няни, частный детский сад, закрытая школа для детей богатых родителей, первая любовь, первое признание и неловкий отказ, первый курс университета, второй… отделение реанимации.       Что случилось между вторым курсом и палатой реанимации, он никак не мог вспомнить, хотя это было для него на тот момент не так важно, как боль в голове и пара сломанных рёбер с рукой. Рядом с ним тогда стояла капельница с трамадолом; вроде, он смутно видел, как медсестра ставила её. Обезболивающее не действовало так сильно, как хотелось бы, но всё же притупляло боль.       Он точно видел, как к нему в палату заходила младшая сестра и, усевшись на стул рядом с больничной койкой, рассказывала о том, что происходит за стенами этой белой тюрьмы. Его дагэ сделал предложение своей девушке, с которой встречался пять лет. Эргэ получил работу в компании отца. Сама мэймэй перешла на второй год старшей школы. Отец стал задерживаться в офисе, а мама — сидеть дома.       Юань не знал, какой сегодня день, сколько ещё он будет здесь лежать, и всё, чем он мог себя развлечь, — телевизор в своей VIP-палате, по которому шли новости. Грустно и скучно.       Утро начиналось с принятия таблеток, скудного пресного завтрака и клинической смерти. Да, ничего особенного, правда?       Его дыхание остановилось на четыре минуты, он был на границе миров, и всё, что он испытал, — это страх, пробирающий душу насквозь. Когда он вновь смог дышать, а сердце продолжило свою работу, Юань смог увидеть заплаканные глаза матери, то, как отец держит её в молчаливой поддержке, и взволнованные глаза его братьев и сестры. А потом взор застелила мгла.

***

      Проснулся он уже в другом месте, хотя «месте» — это мягко сказано, точнее, в другом мире. Потянувшись ото сна и окончательно проснувшись, Шэнь Юань с удивлением заметил, что на его руке больше нет гипса. Он сел и заметил ещё одну странность — длинные волосы.       «Неужели я впал в кому? — он ужаснулся от собственной мысли. — Но сколько же я спал, что волосы так сильно отросли?!»       Медленно поднявшись с жёсткой постели, он подошёл к слегка обшарпанному старому зеркалу, что кто-то прислонил к стене. В отражении показался молодой юноша лет четырнадцати: тонкие тёмные брови, пышные чёрные ресницы, красивые зелёные глаза феникса, привлекательный абрис персиковых губ — в общем, было что-то женственное в этом образе. Худощавое телосложение, такое, что если подует ветер, его снесёт.       «Значит, всё-таки это была не кома…»       Заметив краем глаза на маленьком столике гребень, он попытался привести лохматые волосы в порядок. Через половину палочки благовоний он оставил это занятие, так как что бы он ни делал, волосы не желали подчиняться и складываться в низкий хвост: то лента соскальзывала, то обязательно что-нибудь торчало.       Вскоре он услышал торопливые шаги…

***

      Комнату освещали тусклые огни свечей, расставленные по всем углам. В жаровнях мерно потрескивали угли. Благовония, что стояли на маленьком столике, уже как некоторое время перестали гореть, и лишь их сладкий дым всё ещё витал в воздухе и раздражал обоняние. Красный балдахин покачивался на лёгком ветерке, пока слуги торопливо не закрыли окошко, и в комнату не зашёл главный виновник торжества.       Беспокойство Шэнь Юаня с каждой секундой становилось всё сильнее, скапливаясь во всём его естестве и заставляя сердце болезненно биться, как раненная пичужка, желающая снова летать. Он не мог пошевелить ни пальцем, так как его сковывало обездвиживающее заклятие.       Человек, что вальяжными шагами подошёл к Шэнь Юаню, который сидел на краю кровати, покрытой красным шелком, лёгким движением снял с головы Юаня вуаль и пристально посмотрел на лицо с прекрасными чертами. Потом, будто сделал для себя несколько выводов, начал медленно снимать с Юаня первый слой свадебного одеяния.       — Ло Бинхэ, что ты собираешься сделать?! — он до сих пор не мог двигаться, но голос у него никто не забрал.       — Господин Шэнь, вы не догадываетесь? — ответил тот со смешком. — Этот Император взял вас в жёны, конечно же, он хочет, чтобы его жена исполнила супружеский долг и провела с ним брачную ночь.       Сказать, что Юань был ошеломлён подобным заявлением, — ничего не сказать. Он не хотел, чтобы его же ученик лишал его девственности! О таком даже думать нечего, да и не стоит вообще начинать!       За своими мыслями Юань не заметил, как Ло Бинхэ оставил на нём лишь нижние одежды. Его пробрал озноб от собственного бездействия.       — Ло Бинхэ, сними заклятие, сейчас же!       — Вы можете обещать, что не сбежите, если этот Император снимет его?       — Да.       — Что ж, тогда хорошо.       Как только Шэнь Юань снова смог управлять своим телом, он попытался оттолкнуть Бинхэ с помощью ци, но тот, будто предвидя такой расклад событий, легко блокировал атаку и, сжав в левой руке запястья брыкающегося Юаня, завёл их за голову и пригвоздил своим телом к мягкой кровати.       — Этот Император не удивлён, что господин Шэнь снова соврал, — сказал он, сильнее сжав чужие запястья.       — Отпусти меня! — Юань попытался ударить Ло Бинхэ в живот своей ногой, но его задумку также быстро пресекли, и Бинхэ прижал брыкающиеся ноги своими коленями к постели.       — Если жена продолжит сопротивляться, этому мужу придётся снова обездвижить её, чтобы соблюсти традицию и провести вместе с любимой женой брачную ночь.       — Ты не посмеешь... — почти неслышно прошептал Шэнь Юань.       — Ещё как посмею, — горячо выдохнул он слова рядом с ушком Юаня, заставляя последнего подрагивать.       Пока Ло Бинхэ отвлекся, ища что-то взглядом на прикроватной тумбе, Шэнь Юань, собрав всё своё мужество, оттолкнул Бинхэ и, поскальзываясь на шелковой простыне, съехал с кровати и побежал к двери. Он был уже у своей цели, оставалось лишь потянуть за ручку — и смог бы выбежать из комнаты, но сколько бы Юань ни дергал её — дверь не поддавалась. В голове роились сотни мыслей, но паника не оставляла места здравому рассудку.       Ло Бинхэ наблюдал за этой жалкой попыткой сбежать с улыбкой на губах.       «Столько лет прошло, а учитель остаётся прежним», — с грустью подумал он.       Устав от лишнего шума, Император спокойно подошёл к Юаню. Последний же, поняв, что его попытка не удалась, отбежал в дальний угол комнаты и, будто это как-то поможет, вжался в несчастный угол и, закрыв глаза, попытался защититься руками.       — Господину Шэнь незачем так бояться этого Императора, — не скрывая смеха, сказал Бинхэ. — Мы женаты, вам нечего стесняться.       Мягким движением руки Ло Бинхэ нажал на акупунктурную точку, и тело, которое мгновение назад сковывал страх, обмякло и начало медленно склоняться к полу. Но Император успел поднять уже не сопротивляющегося Юаня на руки и уложить на мягкую постель.       О чем-то вспомнив, Бинхэ порылся в небольшом шкафчике и вынул оттуда бутылек среднего размера с ароматным маслом, расслабляющим мышцы и пахнущим шалфеем.       Стянув исподнее — последнее, что находилось на Шэнь Юане, — Бинхэ вылил себе на руку немного масла. Одной рукой он удерживал ноги Юаня, согнутые к груди, а второй, хорошо освоившись, разрабатывал вход с тонкими нежными стенками.       Из-за того, что тело Шэнь Юаня было ему пока не подчинено, его мышцы в сокровенном месте не сокращались от чужих пальцев, которых он никогда бы не хотел видеть там. Он желал лишь того, чтобы к неспособности пошевелить мизинцем прибавилась неспособность чувствовать чужие интимные прикосновения. Всё это было до жути отвратительно и заставляло страх, который, он думал, успел похоронить под горкой пепла, подняться, как песок на дне глубокого моря.       За своими размышлениями он не заметил, как пальцы покинули его тело и к его входу была приставлена горячая головка члена. Если бы он мог контролировать своё тело и голос, он бы, несмотря на гордость, не только содрогнулся перед огромным оружием, но и начал умолять прекратить всё это.       От несправедливости хотелось плакать. Но Шэнь Юань хотел сохранить хотя бы частичку гордости.       Когда Ло Бинхэ резко вторгся в него, у Шэнь Юаня на миг выбило душу из тела, его будто насадили на раскалённый кол, две маленькие слезинки непроизвольно скатились по щекам, а рот раскрылся в несчастной попытке поймать ускользающий из лёгких воздух. Не желая дать партнёру под собой привыкнуть к размеру, Бинхэ задал почти бешеный темп, наращивая его с каждой минутой в геометрической прогрессии, как будто и правда пытался проткнуть хризантему Шэнь Юаня своим мечом.       Не имея возможности уйти от грубых движений, Юань мог лишь открывать рот в немом крике, а по его щекам бежали два ручейка солёных слёз.       После того как Бинхэ, наконец, кончил в него, Юань уже был на пределе.       — Господин Шэнь, ты же не думаешь, что этому Императору хватило одного раунда? — задал он со смешком вопрос, зная, что не получит на него ответа, но ему это и не было нужно. Бинхэ видел, как в глазах Шэнь Юаня отразился страх и неверие.       После около пяти раундов Ло Бинхэ был менее чем удовлетворён. Вернув Шэнь Юаню возможность двигаться вместе с голосом, он наблюдал, что тот будет делать.       Юань же не сразу понял, что его тело снова принадлежит ему, но даже так он перевернулся на бок и прижал к себе колени, будто маленький зверёк. Он уже не мог плакать: ведь выплакал все слёзы, а горло болело так, что хотелось его расчесать до крови. Из того места на бёдра неприятно вытекало… Юань не хотел думать об этом, осознавая, какая неприглядная картина там сейчас. Он был уставшим как физически, так и морально, поэтому не прошло и пары мгновений, как он уснул.

***

      Утро было не менее неприятным, чем ночь. Юань с тихим стоном попытался сесть на кровати, но та жидкость на бёдрах, смешавшаяся с кровью, успела высохнуть, неприятно стягивая кожу, да и поясница нещадно болела, словно он пару дней скакал на коне. В конце концов, потрепыхавшись немного, он оставил попытку сесть.       Ло Бинхэ проснулся из-за того, что Юань начал возиться в кровати. Легко откинув одеяло, он поднял Шэнь Юаня, не ожидавшего этого, на руки и понёс в купальню.       Медленно опустившись в бассейн с горячей водой, которая приятно расслабляла уставшие мышцы, Бинхэ попытался поставить Юаня на ноги. Но после брачной ночи ноги были последним, что могло держать Шэнь Юаня, поэтому он чуть не пошёл ко дну бассейна. Бинхэ снова подхватил его, уже под грудь, заставляя унизительно выпятить зад. Юань хотел сопротивляться, но услышал грозный голос над головой:       — Прекрати, я лишь помогу вымыть то место, иначе тебе будет неудобно.       Юань лишь больше испугался, начав немного дрожать, чего не смог не заметить Император, и совсем притих.       Бинхэ аккуратно проник в розовую дырочку двумя пальцами и раздвинул нежные стенки по типу ножниц, из-за чего Юань тихо застонал от боли. Бело-красная жидкость снова потекла по бёдрам, и через половину палочки благовоний с помощью Бинхэ всё внутри было вымыто. Потом, дав Юаню держаться за него, чтобы не упасть, Ло Бинхэ намылил мыльным корнем мокрое полотенце и неспешно начал мыть им гладкое тело.       От приятных поглаживаний полотенцем и от тёплой воды Юаня разморило, хотя он проснулся не так давно, да и опасался Ло Бинхэ, и он уснул, прижавшись головой к плечу Бинхэ. Последний лишь хмыкнул и, закончив омывать тело Шэнь Юаня, аккуратно, чтобы не потревожить чужой сон, вымыл длинные волосы, укутав его в полотенце и положив на кушетку. Сам быстро вымывшись, он оделся в повседневный наряд, после чего приказал слугам подать завтрак и принести мягкие подушки.       Так как Юань не проснулся к тому моменту, как слуги принесли еду, Ло Бинхэ, решив его не будить, перенёс мужчину с кушетки на застеленную чистыми простынями кровать и укрыл одеялом, а сам сказал отнести завтрак в его кабинет.

***

      Как только незнакомый человек вошёл в комнату, он сразу же подбежал к Юаню.       — Шэнь Юань, сколько учителю ещё ждать тебя!? — возмутился, чуть ли не крича, юноша, чуть старше Юаня. Не дождавшись ответа, он продолжил. — Быстро приведи себя в порядок и выходи.       Шэнь Юань нашёл глазами тазик и кувшин с водой, умывшись, поспешил натянуть одежду, что висела на старой ширме, совсем забыв о волосах. Юань завязал шнуровку сапог и вышел к ожидавшему его юноше.       — Ты что, совсем сегодня страх потерял?! — снова накричал на него юноша. — Дай мне свою ленту.       Юань мог лишь протянуть ленту и ожидать, что с ним собираются сделать. Но ничего слишком страшного не произошло: юноша лишь собрал его волосы в конский хвост и туго перевязал лентой, из-за чего кожа на затылке неприятно натянулась, но он ничего не сказал и лишь поблагодарил, за что получил от первого взгляд полный подозрения.       Юноша также исправил криво висящую на Юане одежду и перевязал пояс потуже, после чего схватил его за руку, и они побежали на ученическую площадь. Некоторые ученики уже валились с ног от бега по полю, и только когда красивый мужчина — по видимому их учитель — заметил Шэнь Юаня, он сказал прекратить бежать остальным. Подходя ближе к мужчине, Юань ощущал неприязненные и злые взгляды других учеников.       Подойдя к мужчине, юноша потянул Юаня на колени, чтобы поприветствовать учителя, как полагается. Поклонившись, они ждали, пока мужчина разрешит им встать.       — Шэнь Юань, есть ли у тебя оправдание за совершённый поступок?       — П-простите, учитель, э-т-тот ученик… — он не смог договорить.       — Что этот ученик?       — Проспал, — почти неслышно прошептал он.       — После вечерней тренировки отправишься в зал наказаний и примешь три удара толстой палкой. Шэнь Цзю, ты лично проследишь.       — Да, учитель.       Как Юань мог понять, утренняя тренировка заключалась в основном из бега, благодаря ему, и базовых движений. В полдень они все пошли в обеденный зал, где также были два стола для учителей. Поэтому никто не посмел заговорить во время еды — стояла оглушительная тишина. Еда, к слову, была пресной, почти без специй, да и в основном состояла из овощей; лишь некоторые блюда, и то в маленьких порциях, были из мяса. После несытного обеда была вечерняя тренировка, где все занимались с оружием.       Самый страшный момент наступил для Юаня, когда он под пристальным надзором Шэнь Цзю, по всей видимости являвшегося братом прошлого владельца тела, прошёл в середину зала наказаний и сел на колени.       Старейшина, отвечающий за зал, вышел в сопровождении старших учеников к провинившемуся и встал у стены, оставаясь наблюдателем.       К Юаню же подошёл один из старших учеников. Первый удар так сильно пришёлся по спине, что Юань забыл, как дышать. На последние два удара он посильнее сжал губы, чтобы не издать ни звука, и сжал ткань штанов руками так, что костяшки пальцев стали совсем белыми. Поднявшись на негнущихся ногах, он пошёл за Шэнь Цзю на ужин.       Проглотив пресную пищу, он снова пошел за не совсем его братом. Юань уже хотел прилечь на жёсткую кровать, но его грубо схватили за руку и прижали к стене.       — Кто ты такой?       — Я-я? Я Шэнь Юань, — он фактически не врал, ведь это было его настоящее имя.       — Нет, ты не он, мой младший брат — плакса и размазня, а ты даже не попытался отмазаться от наказания. Я ещё раз спрашиваю, кто ты?       — Моё имя и правда Шэнь Юань, — он примирительно поднял руки, — но я не твой брат. Видимо, я умер в своём мире и попал сюда… Я честно не хотел ничего такого…       — Хах, — усмехнулся он, будто его вправду рассмешили слова Юаня. — В любом случае ты лучше него. Так и быть, можешь занять его место. Раз ты ничего не знаешь — я всё объясню. Слушай внимательно, не собираюсь повторять дважды.       После недолгих объяснений Юань понял, что они сейчас с Шэнь Цзю обучаются в заклинательском клане Красной Луны, и из-за ритуала, который проводится раз в тысячелетие, старейшины клана выбирают ученика, который больше всего подходит для его выполнения. Хоть Цзю и говорил, что это честь — быть выбранным старейшинами, Юань считал всё это какой-то сектантской деятельностью и жертвоприношением, а не поводом для гордости.       Также он узнал о прошлом владельце тела: тот всё время ленился, из-за чего его постоянно наказывали. Но он лишь лил слёзы, почти рыдал перед учителем, и получал только выговор; вместо наказания палками его лишали ужина. Прошлого владельца прозывали не самыми лестными словами. Жил он отдельно от остальных учеников в домике, который был мало обустроен и, как бы сказал Юань в XXI веке, меньше современной однушки, так как постоянно ввязывался в драки и плохо ладил с остальными.       Более или менее разобравшись в иерархии места, куда его угораздило попасть по повелению судьбы — во что он не сильно-то верил, — Юань лишь глубоко вздохнул, когда Шэнь Цзю закончил свои наставления. Этот необычный мир с заклинателями напоминал ему книгу в жанре сянься или попаданчества. Хоть и звучало это как бред — кто мог это опровергнуть?       Даже если судьба и существует, она точно смеётся над ним!