Не впутывайте меня!

      Открыв глаза после продолжительного сна, Юань не собирался вставать с постели, так как, во-первых, он был полностью нагим, и поясница все еще нещадно болела, во-вторых, Бинхэ все равно не даст выйти за порог этой комнаты.       Закончив размышлять, Юань услышал, как щелкнул замок на массивной двери, из-за чего его прошиб холодный пот. Дверь раскрылась, пропуская в комнату Императора и слуг с подносами, на которых они несли ароматно пахнущие блюда.       «Вспомнишь солнце — вот и лучик», — тяжело про себя вздохнул Шэнь Юань и, мельком взглянув на еду, которую так быстро расставили слуги на два низких столика, понял, что очень голоден.       — Оставьте нас.       Все подчиненные Императора постарались убраться из комнаты как можно скорее и закрыть за собой дверь. Как только звуки шагов стихли далеко в коридоре замка, Ло Бинхэ подошел к кровати и, опустив полог красного балдахина, сел на её край.       — Императрица, ты злишься на этого Императора? — Юань попытался незаметно полностью скрыться под одеялом, поэтому вопрос остался без ответа. — Не хочешь меня видеть? Если ты сейчас же не посмотришь на меня, то этот Император будет вынужден наказать тебя, — чуть ли не рыча, пригрозил он.       Шэнь Юань, тихо шипя от боли, неохотно выбрался из своего мягкого убежища, придерживая его на груди, и чувствуя себя загнанным олененком, глядя на Ло Бинхэ большими глазами, как на оскалившего клыки, страшного волка.       — Жена наверняка проголодалась, но этот Император хотел бы сперва обработать заживляющей мазью то место, — и как только он это сказал, его руки снова потянулись к злосчастной прикроватной тумбе.       Вынув маленькую коробочку, Ло Бинхэ открыл её и посмотрел на Юаня, который до сих пор сидел неподвижно. Бинхэ нахмурился, показывая своё раздражение; он уже думал о том, чтобы снова обездвижить заклинателя.       — Э-этот может справиться с э-этим сам, — Юань потянулся дрожащей рукой за мазью, но Бинхэ перехватил её и припечатал к кровати.       — Нет, ты не сможешь этого сделать, — затем он резко откинул одеяло. — Ложись.       Осознав, что выбора у него нет, Юань медленно лёг на живот и спрятал стремительно пунцовеющее лицо в подушку, даже не представляя, что покрасневшие уши и шею увидят обсидиановые глаза Ло Бинхэ.       Бинхэ же не спеша открыл сначала бутылёк с успокаивающим маслом и налил немного прямо на спину вздрогнувшего от неожиданности Юаня, из-за чего часть масла пролилась в ложбинку меж поджатых округлых холмиков ягодиц. Отставив бутылёк, Бинхэ лёгкими приятными движениями начал массировать чужую поясницу. Он разминал забитые мышцы, нежно проводя по тонкой коже.       Через палочку благовоний, когда масло почти полностью впиталось в кожу и колющая боль начала постепенно уходить, Бинхэ закончил массаж и приступил к главной части запланированного действа. Юань, который уже успокоился и чуть не прикорнул на подушке, вновь весь сжался.       — Расслабься и раздвинь немного ноги.       Юань через силу заставил себя послушаться Ло Бинхэ. Император распределил немного мази по тонкой нефритовой палочке и, намазав мазь по краям распухшей красной дырочки, легким движением руки ввёл в хризантему палочку, покрутив её внутри и равномерно распределив по тонким стенкам, затем вытащил её.       После Ло Бинхэ помог Шэнь Юаню одеть нижний халат и штаны, затем усадил на удобную подушку за стол. Юань, несмотря на голод, боялся есть в присутствии своего тюремщика.       — Вся еда, которая стоит на столе, очень нравится Императрице, так почему же она не хочет попробовать? — Бинхэ взял чужую тарелку и положил всего понемногу, начиная с лёгких овощных салатов и небольших закусок, заканчивая обжаренным в разных соусах мясом.       Все выглядело настолько аппетитно, что Юань, раз за разом сглатывая слюну, услышал недовольное урчание живота и всё же не без удовольствия тихо поблагодарил за еду и принялся есть.       С некой внутренней опаской он поднёс к своему рту кусочек мяса и, под пристальным взглядом Ло Бинхэ, начал пережёвывать. От одного укуса ему казалось, будто во рту взрывается фейерверк, а в голове сходятся мосты: настолько мясо было вкусным.       Ло Бинхэ разлил горячий зелёный чай по пиалам, после чего взял одну и немного отпил, отметив про себя приятный вкус. Он сидел, наслаждаясь видом, как его бывший учитель сидит напротив в одних нижних одеждах, волосы были спутанные и немного влажные, розовые, наверняка мягкие, лепестки губ раскрывались, чтобы попробовать приготовленные специально для него блюда — чудесная картина, на которую он бы смотрел каждое утро, ведь Шэнь Юань был таким уязвимым и прекрасным, что он бы не думая убил любого, кто взглянул бы на его супруга косым взглядом, и тем более если кто-то увидел бы Юаня таким беззащитным.       Когда с едой было покончено, Ло Бинхэ так и остался сидеть за столиком, нагоняя на Шэнь Юаня страх. Расторопные слуги очень тихо забрали посуду и принесли десерт в виде песочного лимонного печенья и сладких пирожных с персиковым джемом. Также, видимо, доверенный слуга Императора принес Ло Бинхэ пару записных тетрадей шириной в два цуня. Они сидели в настораживающей тишине пол палочки благовоний, как Бинхэ заговорил:       — С сегодняшнего дня, как первая жена и Императрица народа всех рас и форм жизни, вы — учитель, должны принять свои новые обязанности, — в его тоне можно было уличить улыбку. — Такие как: приём гостей и организация достойных приёмов, набор слуг и наложниц, а также, что самое главное, на вас лежит ответственность за расходы внутреннего дворца и ведение книги услужения в постели, — последние три слова прозвучали для Юаня смертным приговором.       Пододвинув поближе к Шэнь Юаню тетради и дав ему быстро пробежаться по содержанию, Ло Бинхэ продолжил:       — Также у моей жены будет дюжина служанок для помощи в ежедневных делах, три дюжины охранников и один личный слуга для прихотей. Надеюсь, моя Императрица довольна и, как только восстановит своё здоровье, примется за работу. К сожалению, время моего отдыха закончилось, за сим этот муж откланивается и просит супруга не сердиться на него.       Тяжёлая дверь закрылась за широкой спиной Императора, и Шэнь Юань практически стек на пол от волнения. Он долго смотрел на то, как его и без того немирная жизнь крошится, словно песочное печенье, недавно поданное слугами на красивом блюдце, оставляя лишь жалкие сладкие крошки, будто дразня, не давая даже надежды желать чего-то большего.       Конечно, может, он просто параноик и нытик, но кому может понравиться жить так, как ему предоставляет Ло Бинхэ? Может, только ничтожному человеку с мазохистскими наклонностями? Юань определённо себя таким не считал. Хоть у него всё ещё имелось мягкое сердце и совесть, он определённо не допускал того, чтобы об его доброту вытирали грязные ноги.       Покажется абсурдом, если он останется и вправду начнёт выполнять все его требования, но кто просто так отпустит его обратно? Единственным спасением оставался побег. Возможно, ему удастся забраться в какую-нибудь несусветную глушь, купить небольшой домик, завести огород, а потом продавать выращенные овощи на рынке, получать лишний юань в свой карман и покупать вкусные клецки по дороге домой. Но пока для него самым главным оставалось незаметно покинуть дворец.       Он так хотел, чтобы Шэнь Цзю был здесь и подсказал ему, что делать, или чтобы оказаться в его успокаивающих объятиях и забыться хотя бы ненадолго. Юаню казалось, что с тех пор, как он попал в этот мир, судьба вставляет ему не палки в колёса, а просто ломает жалкую повозку, пока от неё не останется только пепел и горстка опилок.       Комната, которую ему выделил Ло Бинхэ, была просторной и светлой. У стены стояли пустые стеллажи, в шкафу, когда он его открыл, обнаружилось много комплектов дорогих ханьфу, выполненных из тончайших мягких тканей, цветов от побега молодого бамбука до сочной зелёной травы, а также пара красных и чёрных. Рядом с большой кроватью, на которой могли поместиться трое взрослых мужчин, стояла расписная ширма, знакомый низкий столик и плетёное кресло у окна. На полу лежал очень мягкий белоснежный ковер, покрывавший большую часть комнаты, правда, Шэнь Юань не знал, из какого существа он был сделан.       Решив, что план побега нужно отложить до тех пор, пока он не изучит весь дворец изнутри и снаружи, он сел обратно за низкий столик и внимательно начал читать отчёты о расходах и доходах, убрав книгу пиона подальше. Ему нужно было сделать пару записей, но в комнате не нашлось ни туши, ни бумаги, что говорить обо всех четырех сокровищах кабинета.       Он приоткрыл дверь, за которой стояли два стражника, явно не человеческой расы: у одного была бычья внешность, а у второго четыре руки и синяя кожа. Шэнь Юань никогда не испытывал неприязни к демонам, поэтому просто попросил всё, что ему было нужно, и вернулся в комнату. Через пару мгновений в дверь постучали, и Юань разрешил войти.       — Её Императорское Величество нуждается в чём-то ещё? — мальчик-слуга поставил всё для письма на низкий столик. Сам он выглядел лет на тринадцать.       — Как твоё имя? — он проигнорировал вопрос.       — Чан Пинг, — мальчишка стойко игнорировал изучающий взгляд Шэнь Юаня, даже не подозревая о его мыслях.       — Можешь идти.       Слуга немедленно покинул покои, тихо закрыв за собой тяжёлую дверь.       Осмотрев принадлежности, Юань пришёл к выводу, что они достаточно дороги: плотная рисовая бумага, тонкая кисть из шерсти длинношерстной лани, чёрная тушь и цвета крови киноварь, на выбор, тушечница из чёрного нефрита с золотыми узорами.       Для него подошли бы и подешевле!       Хотя, если задуматься, даже хорошо, что мальчишка принёс ему такие ценности: это показывало его статус, даже если ему самому он не нравился. Всё-таки он находился в стане врага, где в огромном гареме, который только увеличивается, обитают фурии и змеи, плетущие интриги друг за другом.       Кто знает, может, они сделают свой ход уже завтра, а может — через месяц. Ему стоит быть готовым ко всему.       Поэтому ему нужно выстраивать образ идеальной жены и не терять высокий статус, дарованный из мести или по непонятным ему причинам самим Императором, ныне супругом.       Будет сложно, но он справится.       Делить ложе с Ло Бинхэ было самым ужасным, что ему ещё придётся не раз испытать, но это давало ему небольшой шанс на власть. Он теперь руководил всем гаремом, включая официальных жен и наложниц.       Жен, как знал Шэнь Юань, было всего четыре: первая — спокойная Нин Инъин, вторая — красноречивая Ша Хуалин, третья — сестра прекрасного Бога Войны, Лю Минъянь, и четвёртая, самая противная и дерзкая, Сяо Гунчжу.       Ему ещё нужно было испытать свою прислугу: от кого, как не от них, можно было ожидать подставы и предательства? Такие люди покупаются также легко, как и продаются за большую сумму. Ему нужно просто продержаться до появления шанса на побег. Следовало изучить дворец, его строение, возможные подземные ходы и секретные комнаты.       Легче всего понравиться большинству — не ввязываться в открытые конфликты и быть благосклонным к провинившимся, как женам и наложницам, так и простым служанкам и евнухам. Мудрый Император и справедливая Императрица — настоящая пара, которая правит в мире и согласии, а в данном случае ещё и тремя мирами.       Наметив примерный план, Юань наконец смог записать нужные данные из записных книг. В итоге пришлось уменьшить жалование не только своё, но и официальных жен с фаворитками, чтобы распределить доход между ними и наложницами со служанками.       Со следующего месяца всё поменяется: его нововведения войдут в силу, кому-то придётся несладко, и к нему придут жаловаться. У него самого, чтобы прожить месяц, будет пять золотых, у жен — по три, у фавориток — двести серебром, наложницы получат сто серебром, а служанки — семьдесят медяками.       Вроде бы он и себя не обделил, и остальным кому-то убавил, кому-то добавил к жалованию.       Сейчас одна золотая монета равна четырёмстам серебряными или восьмистам медными монетами.       Хотя изначально его доход должен был составлять около ста золотых, ему столько не нужно было: он прекрасно справится и с меньшим.       Шкаф был заполнен одеждой, крыша над головой имеется, купальня общая, каждый день пир он не собирался устраивать, поэтому скромной плошки каши утром, чашки супа в обед и лёгкого ужина будет достаточно.       Его каналы ци были запечатаны, хотя вместо пищи, приготовленной бог знает кем, он предпочёл бы инедию. Просто, и тратиться бы вообще не пришлось.       Разобравшись с делами на сегодня, Юань хотел развлечь себя книгой, но к его сожалению, стеллажи как были пусты, так и остались. Он снова вышел к охранникам у двери и попросил позвать Чан Пинга. Мальчишка уже через пару минут постучал в дверь и получил позволение войти.       — Её Императорское Величество, звали этого слугу? — он склонился в поклоне.       — Да, не проводишь меня в библиотеку? — с лукавой улыбкой спросил Шэнь Юань.       — Этот слуга примет это за честь.       Он наконец-то смог выйти из этой комнаты! Вот удача! Чан Пинг провел его вдоль длинного коридора, сворачивая сначала два раза направо, затем один раз налево, после чего снова направо и остановился перед широкой дверью.       Мальчик открыл дверь, и Юань едва не раскрыл рот от удивления. Библиотека была просторной и светлой благодаря панорамным окнам до самого потолка, которые открывали прекрасный вид на цветущий и пышущий жизнью сад. В библиотеке стояло много книжных шкафов и отдельных полок с бестиариями и свитками, наверняка очень древними.       Наверно, единственный раз, когда Юань слышал об этой юдоли знаний, книги которой были собраны со всех трех миров, был тогда, когда его Цинцю-гэ случайно упомянул её в разговоре и больше никогда не поднимал эту тему.       Что-что, а книги Шэнь Юань любил. В его голове хранилось достаточно знаний, чтобы выжить и жить припеваючи, но, как всегда, бывший ученик не желал упрощать ему жизнь и толкал на путь приключений.       Побродив среди пары-тройки шкафов и набрав книг по ботанике и огородничеству, он удобно устроился на диванчике возле окна.

***

      Целый месяц он смог, на удивление, прожить спокойно. Но как только он закончился, все сразу оживились. Первой, кто возмущался больше всех, была Сяо Гунчжу. Она прибежала к нему сразу после завтрака.       Если вначале она сохраняла достоинство и говорила спокойно, хотя яд в её фразах ощущался на языке, то потом начала закатывать истерику и чуть ли не с кнутом кидаться на Императрицу.       Благо, у Шэнь Юаня была хорошая стража, и он велел вывести четвертую жену, чтобы та получила пятнадцать ударов тонкой палкой по стопам в наказание.       В гареме воцарился такой шум от действий Императрицы, что Ло Бинхэ, из интереса, заглянул к Шэнь Юаню. Как только Император вошел в покои супруга, Юань склонился в приветствии.       — Мы видим, что супруг решил ввести нововведения, но почему же он не посоветовался с нами? — его сладкая улыбка казалась страшным оскалом, а слова — веревкой, медленно опоясывающей шею Юаня.       — Прошу мужа не гневаться, этот супруг совершил ошибку, и в следующий раз обязательно спросит совета у вас.       — Конечно, ты здесь всего лишь месяц, наверное, всё ещё непривычно во дворце, — будто вспомнив что-то веселое, продолжил он. — Как идут дела с книгой пиона? Не позволишь ли своему мужу взглянуть?       Шэнь Юань без слов взял тетрадь со столика и передал её Императору. С каждой пролистанной страницей брови Ло Бинхэ хмурились всё больше, едва ли не сливаясь в одну линию.       — Мы видим почти всех своих наложниц и жен, но где же Наша Императрица? Неужели она отказывается исполнять супружеский долг?       — Ни в коем случае, ничего такого, о чем мог подумать мой муж. Просто этот супруг неопытен и не принесёт удовольствия, в отличие от остальных девушек из гарема.       — Ха-ха-ха! Не знал, что мой супруг умеет шутить, — он улыбнулся, показывая ряды ровных белых зубов с заострёнными клыками, не похожими на обычные человеческие. — Моя Императрица в сто раз лучше любой из них. Сейчас же перепиши всё, я буду приходить каждую ночь, поэтому можешь вычеркнуть других.       — Н-но как же? — Император наконец увидел то самое отчаяние в глазах напротив. — Этот супруг не может забрать мужа у остальных жен, так будет несправедливо. Остальные точно будут бунтовать... — последние слова он почти прошептал.       — Император сам решает, что справедливо, а что нет. Императрице же нужно внимательно слушать и исполнять просьбы! — Ло Бинхэ сделал вид, что последнего предложения Юаня вообще не было.       «Да какая же это просьба?! Ты буквально приказываешь мне!» — внутренне гневался Шэнь Юань, не показывая своего негодования на лице.       — Этот супруг понял, — вслух же произнес он.       — Мы надеемся, что это и правда так, — сказал Император, оставив растерянного Юаня одного.

***

      «Черт! Черт! Черт! Он издевается надо мной! Бодхисаттва милостивый, помоги же человеку, оказавшемуся втянутым в чужой заговор! — остановившись от мысленной тирады, он немного передохнул и, остыв, продолжил уже более спокойно. — Мне просто нужно пережить это. Так ведь? Смогу ли я продержаться? Хотя выбора у меня всё равно нет. Я хочу жить, несмотря на несправедливость… Он теперь всё-таки мой... муж»       Ему как никогда хотелось устроить истерику и разрыдаться, как последнему ребёнку, хотелось выть раненным зверем, и всё из-за того, что с ним поступили нечестно. Но это была даже более приятная пытка, чем то, что случилось пятнадцать лет назад в клане Красной Луны.       Тогда ему хотелось умереть, несмотря ни на что. Было слишком больно и обидно. Ему просто повезло выбраться оттуда живым и в своём уме.