Сейчас ночь – и здесь темно

31 декабря Симон проснулся ни свет ни заря. Он плохо спал в последние дни, думая о том, что поступил с Вилле слишком жестоко. Он много раз хотел написать и извиниться, но так и не набрался смелости сделать это. И когда Вилле вдруг сам прислал сообщение, он ответил сразу же, испытав при этом огромное облегчение. Хотя длилось оно не долго. Вилле решил, что хочет приехать. Конечно, Симон был бы рад его видеть. Но в прогнозах погоды уже несколько дней говорили о приближающейся буре, которая должна разразиться в ночь с 31 декабря на 1 января – дождь, снег и сильный ветер. Всех многократно предупреждали о том, что не стоит никуда выезжать без крайней необходимости. И вообще лучше оставаться дома, потому что во время сильного снегопада даже пешком можно заблудиться и замерзнуть насмерть. И когда Вилле сказал, что приедет, Симон почувствовал сильное беспокойство. Пока что погода не выглядела угрожающе. И Симон очень надеялся, что все обойдется. Но в его эмоциональном состоянии он почувствовал себя просто ужасно. Если что-то случится с Вилле, он никогда не сможет простить себе этого. Чтобы отвлечься от плохих мыслей, Симон решил заняться уборкой. В конце концов, сегодня праздник, вечером придут Рош и Аюб, мама приготовит грушевый штрудель и утку в яблочном соусе. И они договорились, что будут вместе готовить сладкие равиоли с изюмом, корицей и сыром, потому что их очень любит Рош. Сара, правда, уехала к Фелис еще вчера, и ее не будет на Новый год вместе с семьей. Но Симон был рад, что она нашла подругу, и что она может, наконец, просто общаться и чувствовать себя обычной девочкой. В конце концов, он не будет один на Новый год, и это уже неплохо. Уборки оказалось больше, чем Симон рассчитывал. Он не заметил, как пошел дождь. А когда глянул в окно, то понял, что прогнозы погоды не врали. Симон: «Вилле, я думаю, тебе не стоит ехать. Там такой дождь. Это, правда, может быть опасно» Симон написал это в надежде, что Вилле все еще собирается, и, в конце концов, видео связь – это тоже неплохо. Главное, что Вилле не собирается его игнорировать. А так увидеться они могут и в школе. Вильгельм: «Мы уже едем. Не знаю, сколько еще. Дождь, правда, сильный, Йоахиму пришлось снизить скорость. Так что я буду минут через тридцать или сорок, наверное» Симон: «Пожалуйста, Вилле, будьте осторожны!» Симон ненавидел себя за то, что согласился на приезд Вилле. Что будет, если машину поведет на скользкой дороге? Что будет, если Йоахим не справится? Он опытный водитель, но может произойти что угодно. Не справиться может кто-то другой, но катастрофа все равно произойдет. Если бы Симон просто сказал, что не хочет видеть Вилле, тот остался бы во дворце. Да, наверное, он был бы расстроен, но он был бы в безопасности. Это было просто ужасно. И говорить Вилле, что он должен вернуться, тоже уже поздно. Дороги везде сейчас скользкие. И в обратную сторону ехать так же опасно, как в Бьерстад. О том, как они поедут обратно, Симон даже не пытался думать. Просто главное, чтобы с Вилле сейчас ничего не случилось. Симон: «Все в порядке? Как дорога? Я, правда, очень волнуюсь» Написал он через несколько минут. Такой отвратительной погоды еще не было в этом году, и Симон вообще не мог припомнить чего-то такого на Новый год или Рождество. Обычно просто было пасмурно и иногда шел снег. Но в этом году все вышло из-под контроля. И эта погода стала просто вишенкой на торте окружающего безумия. Симон видел, как за окном гнутся от ветра ветки деревьев. Капельки дождя примерзали к листьям, а тонкие веточки покрывались глянцевой корочкой, похожей на стекло. Такая же корочка образовалась и на асфальте. По телевизору, который работал с самого утра, снова попросили никуда не выезжать и оставаться дома до того момента, как все дороги будут обработаны от обледенения. Вильгельм: «Мы едем медленно, но все хорошо. Не накручивай себя. Я скоро буду <3<3<3» Иногда Вилле был настоящим идиотом и вообще не чувствовал никакой опасности. Хотя, возможно, Симон, правда, просто накручивает себя. В конце концов, телохранители кронпринца профессионалы. Наверное, лучшие в этой стране. И они смогут справиться с ситуацией, если что-то пойдет не так. И они бы, наверное, вообще никуда не поехали, если бы это было опасно. Это немного успокоило Симона. Он выключил пылесос и вышел на крыльцо, чтобы немного подышать воздухом. Холодный ветел тут же обдал его каплями дождя, без куртки он мгновенно продрог. Но не смог заставить себя зайти в дом. Тут он мог видеть дорогу. И мог бы увидеть подъезжающую машину. И убедиться, что с Вилле точно все в порядке. Наверное, стоило зайти в дом за курткой. Но Симон просто не мог заставить себя сдвинуться с места, хотя и понимал, как это невообразимо глупо. Он простоял так минут двадцать, наверное, и продрог до костей, когда знакомая машина, слишком нетипичная для этого района города, наконец, появилась в конце квартала. Симон выдохнул с облегчением. Кажется, все это время он почти и не дышал даже. Машина остановилась. Передняя дверь открылась, и первой вышла Мален. Она раскрыла зонт и наклонилась, чтобы открыть дверь перед Вилле, но тот толкнул дверь изнутри, так что Мален пришлось отступить. На зонт Вилле тоже не обратил никакого внимания. А потом поскользнулся на тонкой ледяной корке, и с трудом удержал равновесие. В этот момент Симон не выдержал и бросился ему навстречу. – Что ты делаешь? Убиться хочешь? – возмущенно воскликнул он, заставляя Вилле остановиться. – А что если так? – вместо приветствия фыркнул Вилле. – Идиот! – Симон снова почувствовал, что злится. – Ты просто… Ненавижу тебя! Почему ты все время такой идиот? – Прости, – тихо попросил Вилле. Он вдруг как будто бы потух и даже стал меньше ростом. Капли холодного дождя текли по его лицу, мокрые пряди липли к щекам. И он показался Симону даже жалким в этот момент. Мален стояла с зонтом в стороне и явно чувствовала себя глупо. Взгляд на нее заставил Симона прийти в себя. – Пошли в дом, ты весь мокрый, – Симон взял Вилле за рукав и потянул к двери. – Ты тоже мокрый, – тихо ответил тот, и пошел за Симоном, не сопротивляясь. – Мааам, Вилле приехал! – крикнул Симон, когда они зашли в прихожую. Мален зашла вместе с ними, осмотрелась и отступила на шаг. Симон чувствовал себя виноватым в ее присутствии, потому что ей приходилось просто стоять и ждать, пока они с Вилле наговорятся. Хотя он понимал, что это просто ее работа, и она делает ее очень хорошо. – Ох, простите! – ответила Линда с кухни. – Если я хоть на минуту отвлекусь, то у меня что-нибудь подгорит. Если хотите сока или печенья, просто возьмите сами, хорошо? – Да, мам, – ответил Симон. – Здравствуйте, миссис Эриксон, – прокричал Вилле, пока Симон помогал ему снять мокрое пальто. – Здравствуй, Вильгельм! – ответила Линда, все еще не показываясь с кухни. – Надеюсь, вы нормально доехали, по телевизору говорят, что дороги в ужасном состоянии из-за льда. – Все хорошо, – ответил Вилле. – Спасибо за беспокойство! – он прошел через гостиную и заглянул на кухню. – Пахнет просто божественно! Что это? – Грушевый штрудель, – ответила Линда. – Я готовлю его каждый Новый год. Это любимое блюдо Симона. А Симон собирается приготовить сладкие равиоли с корицей. – Звучит великолепно, – ответил Вилле. – Не знал, что Симон умеет готовить. – Он очень талантливый мальчик, – Линда посмотрела на Вилле. – Так, все, – Симон не выдержал этого обмена любезностями. Все это слишком приторно. И заставляло Симона краснеть просто от пальцев на ногах до корней волос. Это надо было срочно прекратить. – Вилле, ты хотел поговорить? – Да, – тот кивнул. – Мы можем пойти в твою комнату? – Конечно, – ответил Симон. Ему было страшно оставаться с Вилле наедине. В конце концов, после всех переживаний он вернулся к тому, что этот разговор может окончится их окончательным расставанием. Но сейчас уже ничего нельзя изменить. Это как отодрать пластырь. Нужно делать это быстро, не думая, тогда будет не так больно. Он вошел в комнату, позволил Мален заглянуть туда, и, когда Вилле вошел, закрыл за ним дверь. Он боялся что-либо говорить, и просто ждал, что разговор начнет Вилле. Ведь это была его инициатива. Симон был готов к тому, что Вилле снова скажет, что они не могут быть вместе. Или что они должны сохранять отношения в тайне. Он прокручивал эти слова в голове сотни раз. И каждый раз в конце этого разговора его сердце было разбито. Но именно ради этого обычно и затевают все эти разговоры с глазу на глаз. Хотя бы тут кронпринцу хватило смелости. Симон старался не смотреть на Вилле. Он не хотел снова видеть его непроницаемое выражение лица, которое появлялось каждый раз, когда тот говорил о чести королевской семьи. – Прости меня, – попросил Вилле очень тихо. – Я знаю, что вел себя как идиот. Я знаю, что ставил свои интересы выше твоих. И не думал о том, что ты чувствуешь и что тебе приходится пережить. И мне очень… Очень-очень жаль, что я… вот такой. Ты заслуживаешь нормального парня. А не… вот этого всего. – Вилле, – Симон не ожидал таких слов. Но… что значит «заслуживаешь нормального парня»? Это Вилле его бросает так сейчас? – Что ты… хочешь этим сказать? – Симон набрался смелости и посмотрел на Вилле. – Я хочу сказать, что… Я, правда, очень-очень сожалею, – Вилле выглядел просто раздавленным. И Смону стало снова жаль его. – И если ты пошлешь меня, я… я уйду. Я, правда, уйду, и больше не появлюсь в твоей жизни. – Придурок, – нахмурился Симон. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше. Почему он снова должен брать ответственность на себя? – Прости меня, – снова попросил Вилле. – Ты просто самое дорогое, что у меня есть. – Да с чего ты взял, что я хочу, чтобы ты свалил? – Симон потянул его за рукав, заставляя развернуться к себе лицом. – Потому что от меня слишком много проблем? – тихо ответил Вилле. – Почему ты такой идиот? – снова спросил Симон. – Просто скажи, что мне сделать, – попросил Вилле. – Если хочешь, я прямо сейчас напишу, что это я был на том видео. Хочешь? Я, правда, готов это сделать. – Ты… не надо ничего, – Симон отступил на шаг и покачал головой. – Просто… – он и сам не знал, что хочет сказать. Как объяснить Вилле, чего он хочет. Чтобы тот был просто… нормальным. Они ведь не делают ничего плохого. И ничего такого, что нужно держать в секрете. Но это не значит, что нужно объявлять об этом на всю страну. Почему для Вилле существуют только две крайности? Симон не успел ничего сформулировать. В дверь постучали, и в комнату тут же заглянула Мален. – Ваше Высочество, – она посмотрела на Вилле. – Ее Величество говорит, что мы должны срочно возвращаться, пока это еще возможно. Погода портится, и вскоре выезжать на шоссе будет слишком опасно. – Значит, мы просто останемся здесь! – рявкнул Вилле. – Но Ее Величество… – попыталась возразить Мален, но Вилле просто вытолкал ее за дверь. – Мы поедем тогда, когда я скажу. И не секундой раньше, – добавил он и захлопнул дверь. – Вилле, – теперь Симон разозлился окончательно. – Почему ты… Ты опять это делаешь! – ему снова захотелось врезать Вильгельму. – Что? – Вилле застыл в растерянности. – Ты снова… Ты хочешь, чтобы все было на твоих условиях, – Симон вздохнул. – Даже сейчас. Когда ты извиняешься. Все снова должны подчиняться только твоим желаниям. Ты этого вообще не понимаешь? – Прости… – Да что толку от твоего «прости»… – Прости, – повторил Вилле. – Если ты скажешь, я сейчас же уеду. Просто это должен решить ты. А не кто-то. – Я думаю, тебе, правда, нужно возвращаться, – ответил Симон, снова стараясь не смотреть на Вилле. Потому что иначе он просто не сможет его никуда отпустить. – Хорошо, – кивнул Вилле. – Я напишу, как доберусь. Он уже направился к двери. Но Мален снова заглянула в комнату. Так что Вилле чуть не получил дверью по лбу. – Ваше Высочество, – на непроницаемом обычно лице Мален читалось беспокойство. – Ее Величество велела Вам оставаться здесь до того, как дороги расчистят. Сейчас они обледенели слишком сильно, и дорожные службы не справляются с ситуацией. Так что… Мистер Эрикссон. От имени королевского двора приношу Вам свои извинения за созданные неудобства. – О, что вы! Мы с мамой всегда рады гостям, – тут же ответил Симон без тени смущения. Конечно, Вилле раздражал его прямо сейчас. Но будет гораздо лучше, если он останется здесь в безопасности. Даже если Симон в конце концов врежет ему, это лучше, чем автокатастрофа. – А вы же вдвоем… Ваш коллега… Йоахим, кажется? – он вопросительно посмотрел на Мален. – Он остался в машине? Пригласите его, пожалуйста. Раз уж вы остаетесь. – Благодарю, – ответила Мален сдержанно. – Вы очень добры, – она кивнула и скрылась за дверью. – Слушай, там, правда, жесть, – Симон отодвинул занавеску. Дождь уже начал превращаться в снег, а ветер еще больше усилился, так что было слышно, как он завывает под крышей. – Прости… Я снова повел себя как эгоистичный мудак, – Вилле тоже подошел к окну. – Да просто… ничего не изменилось, – фыркнул Симон. – Прости, я должен сказать маме, что у нас будут еще гости на ужин. – Еще? – переспросил Вилле. – Рош и Аюб должны прийти, – ответил Симон.