Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Образ того незнакомца продолжал всплывать перед глазами: серебристо-белые пряди волос, завязанные в высокий хвост и янтраные глаза, напоминающие солнечный лучи. — Такие яркие… Пусть они и были незнакомы, Вэнь Лин считал его своей полной противоположностью. От положения в обществе до наружности и характера. Парнишка украл его деньги, но Вэнь Лин совсем не разозлился, только немного расстроился. Он подумал, что эти деньги ему будут нужнее, нежели ему. — Надеюсь, твоя жизнь наладится и тебе больше не придется воровать. Вэнь Лин… Знакомый голос окликнул принца. Его он не спутает ни с чем. Он резко обернулся, его стеклянные очи столкнулись с фигурой в белом платье. Тонкие черты лица, длинные черные волосы и мягкая улыбка на лице. — Матушка… Подойди, сын мой. Ее призрак стоял в нескольких чжанах. Ветер подхватил подол ее белоснежного платья. С улыбкой на лице Вэнь Яо протягивала руку сыну. Словно в трансе он сделал шаг в ее сторону, поддался ее призыву. Мать и сына отделяли всего несколько шагов. Не успел радостный Вэнь Лин сделать последний шаг, как его отбросило назад. — Прочь! — пламя окутало Вэнь Яо. Призрак завыл и добрая улыбка вмиг обратилась страшным оскалом. Образ любящей матери исчез и сменился ликом безобразного чудовища. Вэнь Лин не понимал, что происходит и почему мама стала страшным монстром, что сгорел дотла в демоническом пламени. — С вами все хорошо, Ваше Высочество? — взволнованно спросил Чжу Цюэ. Увидев неоднозначную реакцию Вэнь Лина, демоненок поспешил объяснить, — То существо не ваша матушка. Это злобный дух принявший образ близкого для вас человека. Таким образом он хотел привлечь к себе ваше внимание, чтобы завладеть телом. Он протянул ему маску белого кролика со словами: — Прошу, наденьте. Как демону, мне ничто не угрожает, а для вас опасно разгуливать без нее. И что вы здесь делали? — Я просто заблудился… «Это не матушка», — продолжал повторять про себя принц. Вэнь Лин решил не упоминать о мелкой краже раннее. Чжу Цюэ помог ему встать и они вместе вернулись на площадь. Фэн Хуа накинулся на него в слезах: — Ваше Высочество, мы так переживали за вас! А если бы мы вас не нашли? Господин точно содрал с нас шкуру! — Ты больше за свой зад переживаешь, чем за принца, — закатил глаза Син Юэ. — Син-сюн, давай не будем обсуждать это при детях, — Фэн Хуа нашел себе новую жертву и с принца переметнулся к Син Юэ. — Ва-а! Син-сюн, смотри! Острая лапша с сычуаньским перцем! Запрыгнув на шею несчастного Син Юэ, Фэн Хуа направил своего резвого жеребца к небольшому заведению с сычуаньской кухней. Вэнь Лин искренне не понимал, почему Син Юэ кричал о помощи, Цзю Шань злобно посмеиваясь наблюдала, а Чжу Цюэ с великой грустью на лице провожал его в последний путь. Цзю Шань взяла принца за руку и предложила: — Ваше Высочество, не хотите попробовать танхуа? — девочка указала на небольшой ларек, за которым сидел художник и переливал жидкий сахар в различные рисунки. Глаза Вэнь Лина заблестели и он поспешил к прилавку. С восторгом он наблюдал за чудом. Жидкий сахар переливался на металлическую плиту красивым рисунком. Мужчина лет сорока улыбнулся: — Эй, парнишка, хочешь одну? Вэнь Лин энергично закивал. Несколько аккуратных движений и из расплавленного сахара образовалась прекрасная бабочка. Мужчина протянул Вэнь Лину палочку с карамелью. — Большое спасибо! Чжу Цюэ попросил художника сделать особый рисунок. Тот согласился и вскоре на металлической плите было изображено чудесное личико. — Держи, — мужчина протянул сладость Цзю Шань. На ее обычно равнодушном лице промелькнуло удивление. Карамель застыла и приняла ее облик. — Спасибо. Чжу Цюэ заплатил за танхуа, затем они втроем отправились за Фэн Хуа и Син Юэ. Принц крутил в руке танхуа и любовался карамельной бабочкой. — Вам не нравится? — спросила Цзю Шань. — Нет, очень нравится. Настолько, что даже есть жалко, — пожалел, но все же откусил. — Вот они, — Чжу Цюэ указал в сторону двух мальчишек, что сидели за небольшим столиком и наслаждались едой. Хотя, если быть точнее, то наслаждался только Фэн Хуа. — Ы-ы-а… — Син Юэ страдал. — Братец, не умирай, — слабо утешила Цзю Шань. Пока Фэн Хуа с удовольствием уминал чашу острую лапши, Син Юэ готов откинуться в любой момент. Фэн Хуа просто обожал острые блюда, Син Юэ же не мог ее переносить. — Он в порядке? — спросил Вэнь Лин. — Нет, — ответила Цзю Шань. — Скоро его грешная душенька покинет этот бренный мир, — девочка сложила руки в молитвенном жесте. — Син-сюн, ты и половины не съел, — расхохотался Фэн Хуа. — Убью… — пригрозил Син Юэ со слезами на глазах. — Фэн Хуа, не мучай его, — посетовал Хэ Сюэ. И только Хуа Фансянь, известный своим благородством и сочувствием, при виде измученного Син Юэ: — Аха-ха-ха-ха-ха!!! — давился от смеха парень. Син Юэ был готов сквозь землю провалиться от стыда. Его и без того красное лицо, стало еще румяней. Вены на лбу вздулись, зубы заскрипели. Когда же демон поднял васильковые глаза на счастливого Фэн Хуа, уминающего за обе щеки, злость сошла на нет. Всего за несколько часов кошель Хэ Сюэ сильно похудел. При виде их счастливого вида, Хэ Сюэ был готов потратить все свои сбережения, лишь бы они улыбались. Но кто же знал, что он будет безумно скучать по таким беззаботным дням. Никто не предупредил его об этом. Весь страх и напряжение, накопившиеся за эти дни, улетучились, будто с плеч спал тяжелый груз. Он вспоминал слова незнакомца и закипал от гнева, но, вспоминая их поцелуй с Хэ Сюэ, юноша закипал от стыда. «Какая же я тварь… Я изменил ориентацию главного героя, а, значит, это сильно повлияет на сюжет!» Пока он пребывал в раздумьях, Хэ Сюэ взял его за руку. Хуа Фансянь обратил на него взор, и он смущенно обернулся. «Подумать только… между нами возникает невообразимое сексуальное напряжение, а сам Хэ Сюэ напоминает дикого зверя в такие моменты. Но почему сейчас он краснеет как школьница! Мы же всего лишь держимся за руки!» Прибыв во дворец, Хэ Сюэ первым делом распорядился: — Сегодня ты спишь со мной. И это не обсуждается. Хуа Фансянь и слова вставить не успел, как за него все решили. Вэнь Лин решил поделиться купленным с Лю Мин. Девушка была тронута подобным жестом внимания. Парнишка хотел спросить ее кое о чем, но решил воздержаться. Вернувшись в свою пустую комнату, он присел на кровать и вытащил из кармана рукава небольшой кусок бумаги. Да, тот самый из печенья с предсказанием. — Белый олень сулит удачу, — его глаза пробежались по надписи. — Не понимаю, что это значит. Он снова вспомнил того воришку. Образ, застывший в голове, не давал ему покоя. Встретятся ли они вновь или это обычное совпадение? В любом случае, глупо предполагать, что в предсказании написано о нем. Принц смял в руке кусок бумаги, лег в постель и прикрыл глаза. — Бедное дитя. Я подарю тебе свою игрушку. Дворец погрузился в сон, только двое бодрствовали. Искупавшись в горячей воде, Хуа Фансянь поплелся в покои советника. Прежде Хуа Фансянь не испытывал такого сильного волнения, направляясь в комнату Хэ Сюэ, но сегодня он чувствовал, как сильно пострадают его старые кости, в особенности спина. Глубоко вдохнув, он постучал в дверь и после слов «входи» открыл дверь. Хэ Сюэ сидел за столом и, обмакнув кисть в чернилах, провел ею по бумаге. — Пришел? — Мгм, — отозвался Хуа Фансянь. — Ложись. Я скоро подойду, — Хэ Сюэ сосредоточенно чертил линии. Хуа Фансянь послушно лег в постель, ощущая некую неловкость. Парень наблюдал за Хэ Сюэ и невольно коснулся своих губ. Он все еще чувствовал жаркое прикосновение, в котором чувствовалась неловкость, смешанная со сдерживаемой страстью. Юный Хэ ощутил на себе жгучий взгляд рубиновых глаз. — Хочешь дыру прожечь? — Ты красивый, когда работаешь, — улыбнулся Шуан Хуа. — Осталось совсем чуть-чуть. «Постель пахнет им», — вдыхая остатки его аромата, Хуа Фансянь всего на секунду прикрыл глаза. Его разбудило ощущение тяжести в теле. Первым, что он увидел открыв глаза, был Хэ Сюэ, обнимающий его за талию. Он крепко спал, не отпуская Шуан Хуа даже во сне. «И это человек страдающий бессонницей? Да он же спит как убитый!» — Гэгэ… — взвыл Хэ Сюэ. Впецившись в Хуа Фансяня, он продолжал кого-то звать, — Сянь-гэгэ, не уходи… я буду послушным… «О чем он бормочет? Кто такой Сянь-гэгэ?» Но последние слова Хэ Сюэ окончательно рассеяли сомнения Шуан Хуа. — Я спасу тебя, Сянь-гэгэ… Прошлое и настоящее смешались. Минувшие дни предстали перед глазами в ярких красках. В последнюю с Сяо встречу Хуа Фансянь просил спасти его. Он не мог забыть тот день, не позволял забыть. После этого Сяо пропал и как Хуа Фансянь не пытался его найти, не смог выйти на его след, словно его никогда не существовало. Тогда Шуан Хуа ошибочно предполагал, что Сяо является частью его воображения, другом, которого он придумал, чтобы не сойти с ума в чужом мире, в чужой шкуре, в чужой жизни. Неужели, глаза его не обманывают и слух не подводит? «Хэ Сюэ, ты…» — он боялся даже подумать о таком. Вскинув голову, он прикусил губы. Дыхание Хэ Сюэ стало неравномерным, словно он задыхался. — Нет!.. Пусти!.. — вскрикнул спящий. Его пальцы задрожали, спина напряглась, как тетива лука. Хуа Фансянь попытался его разбудить, однако он продолжать кричать: — Не-ет!.. — глаза распахнулись. Сквозь прерывистое дыхание, он пытался позвать Хуа Фансяня. — Успокойся, я здесь! Я рядом! — Шуан Хуа заключил его в объятия, дабы тот пришел в себя. Тяжелое дыхание восстановилось. Руки не хотели отпускать тонкую фигуру юноши. Припав к его груди, Хэ Сюэ слушал его сердцебиение. Хуа Фансянь вспомнил, что Сяо имел ту же привычку. Всякий раз, когда он видел плохой сон, мальчик прижимался к Хуа Фансяню и слушал, как мерно стучит его сердце. — Пришел в себя? — Мгм, — откликнулся Хэ Сюэ. — Что тебе снилось? — видимо, сон был связан с его прошлым. — Не знаю. Каждый раз я просыпаюсь с чувством пустоты внутри и помню только несколько отрывков, не связанных между собой. — А кого ты звал? — сглотнув, спросил Шуан Хуа. — Того, кому дал обещание. — Что за обещание? — Спасти. Но я вспомнил о нем слишком поздно. — А что стало с тем человеком? — Он спас себя сам. Я сильно жалею о том, что не смог ему помочь. Он жил там, где каждый день ему грозила опасность, а я забыл обо всем, — его голос дрогнул. — Уверен, с ним все хорошо и он на тебя не злится, — успокоил Хуа Фансянь. — Возможно. Ведь сейчас он всеми силами пытается меня утешить. — И когда же ты это понял? — Только что. Из голубых глаз жемчужинами упали несколько слезинок. Хэ Сюэ старался выдавить из себя улыбку, но слезы душили его. — Прости, прости… Образ маленького ребенка наложился на холодного и равнодушного советника империи, которого боялись сильные мира сего, и перед которым склонялись небожители. «Боги войны одарили его своим благословением, а демоны одарили хитрым умом», — так о нем говорили. Но все забыли, что он является человеком, юношей лет двадцати. Его нежный возраст не стал помехой. Каждый продолжал взваливать на его плечи непосильную ношу, возвышать его, возносить на пьедестал, на самую вершину, где он стоял совсем один. Сейчас перед Хуа Фансянем был не Бессмертный Серый кардинал, а хрупкий ребенок. Тот, кого он искал на протяжении всей жизни, причина по которой он не сошел с ума по прибытии в этот мир. — Где… где ты был все это время? Ты знаешь, как я о тебе беспокоился? Как сильно переживал? Я боялся, что ты погиб, или же тебя продали! Никто не знал, что с тобой произошло! Только я помнил о тебе и это было невыносимо! — Хуа Фансянь не мог более сдержаться. Он выплеснул все свои эмоции и переживания. Но Хэ Сюэ не мог ничего ответить и не потому, что не хотел, а потому, что не помнил. Он не помнил восемь лет своей жизни. Самое раннее воспоминание было о том, как в шестнадцать лет в его доме случился пожар, а после этого он решил податься в ряды армии. — Пожалуйста, не молчи… — умолял он. — Я не знаю. Короткий ответ не удовлетворил Хуа Фансяня, но он не хотел давить на парня. Когда они оба пришли в себя, Хуа Фансянь решил устроить допрос: — Ты помнишь как мы впервые встретились? — Чем я угостил тебя тогда? — Как долго ты жил со мной? Ни на один вопрос он не дал ответа. Хуа Фансяню пришлось от начала и до конца поведать историю об их совместном прошлом. Хэ Сюэ внимательно слушал и изредка задавал вопросы. Что-то он помнил, многое же утратил. После рассказа Хуа, Хэ Сюэ потянулся к своей серьге. — Знаешь, почему я выбрал рубины? Я отчетливо помнил, глаза этого человека были драгоценными камнями. Красивыми и обжигающими. Я не помнил ни лица, ни имени, только глаза. — Довольно изысканная работа. Смастеришь и для меня? В ответ Хэ Сюэ кивнул. — Из-за нашей связи в прошлом меня так тянуло к тебе. — Ох, это все из-за моего природного обаяния. — Да, ты прав. Так, минуточку. Хуа Фансянь всего лишь очередной раз похвастался своими внешними данными. Так какого лешего глаза Хэ Сюэ так странно засверкали. Он отвел взгляд, будто не замечал резкой перемены в Хэ Сюэ. «Не поддавайся, Шуан Хуа! Хэ Сюэ, ты красив, как дьявол, но нет!» А в следующее мгновение Хуа Фансянь лежал под Хэ Сюэ. Он терзал его пухлые губы. Сначала поцелуй был невинным и неловким, но вскоре обратился властным и доминирующим. — А ведь недавно ты еще заливался слезами, — выдохнул Хуа. — Лучше бы тебе помолчать. Он прикусил его нижнюю губу. Затем он опустился на шею, оставляя недвусмысленные следы. Комнату наполнили тихие вздохи. Хэ Сюэ продолжал поддразнивать Шуан Хуа. Тот, в свою очередь, долго терпеть не стал и теперь он сидел верхом на Хэ Сюэ. Смена положения заставила Хэ Сюэ с вожделением наблюдать за следующими действиями своего гэгэ. Его руки легли на грудь, найдя в ней опору. Хуа Фансянь чувствовал возбуждение Хэ Сюэ, ощущал, как сквозь одежду в бедро ему упирается горячий орган. Но он жил по девизу: «Возбудим и не дадим». — Моя очередь дразниться, — игриво улыбнулся юноша. Он потерся ягодицами о его плоть. Хэ Сюэ шумно выдохнул. Хуа Фансянь не знал всех тонкостей интимной близости между мужчинами, но пытался сделать то, что по его мнению могло хотя бы немного возбудить. И его неумелая тактика сработала. — Ах… ха-а… — постанывал Хэ Сюэ. — Господин, вам так хорошо? Хэ Сюэ отвернулся и со стыда прикрыл рот, издающий пошлые звуки, ладонью. Его прямые брови сошлись над переносицей. Хуа Фансянь приподнялся и сжал в руках горячую плоть Хэ Сюэ. — Не сдерживайся. Мне нравится, как ты тихо постанываешь от возбуждения. Настолько приятно? — в него словно вселился демон похоти. Хуа Фансянь перестал фильтровать каждое слово, — Никогда не занимался самоудовлетворением? До чего же господин советник невинный~ «Ох, какая же я скотина». — Господин Хэ, эта проститутка может вам помочь, — сладко прошептал Шуан Хуа. Хэ Сюэ изнывал от желания. Прикосновения сквозь одежду приятны, но не заменят того удовольствия. Ему никогда не были интересны подобного рода игрища, не то что Цзянлин-цзюню, у которого каждый день в покоях гостили девушки. — Ах! — вскрикнул Хэ Сюэ, почувствовав, как острые зубы вонзились в шею. — Теперь и на вашем теле остались следы. Мы в расчете. — Быстрее… Еще немного и юноша дойдет до пика наслаждения. Хуа Фансянь последовал его просьбе и ускорился. — Ну что за милашка? Продолжишь умолять? — его алые глаза хищно сверкнули, найдя отличную жертву. — П-пожалуйста… гэгэ… По какой-то причине Хуа Фансянь почувствовал некий восторг и опустился к его губам. Внезапно дверь заскрипела и в ней показался Вэнь Лин. Хуа Фансянь со скоростью света соскочил с Хэ Сюэ и столкнул его с постели. Запахнув остатки одежды потуже, он ринулся к принцу. — Ваше Высочество! Ч-ч-что-то случилось? — Я не могу заснуть. А что с господином советником? — А, ничего особенного. Он потерял очки и пытается их найти. Давайте я вас провожу, — Хуа Фансянь облегченно выдохнул, повернулся к Хэ Сюэ, который вальяжно развалился на полу, и послал ему воздушный поцелуй. — Эх, господин. Почему вы никогда не запираете двери? — с великой грустью вздохнул Фэн Хуа. Он явно был расстроен куда больше самого Хэ Сюэ, что продолжал лежать на холодном полу, игнорируя каждое его слово. — Разве вы не хотели вручить ему подарок? Верно. Хэ Сюэ прятал в руке шпильку для волос, которую приобрел сегодня на площади. — Сдается мне, что вы ничего не смыслите в мужеложстве. Я мог бы передать вам столь важные знания, — демоненок задрав нос, рекомендовал себя в учителя как мог, но Хэ Сюэ тактически отказался. — Хозяин, простите. Я не уследила за принцем. Это все моя вина, — Цзю Шань решила взять ответственность на себя, но тут вмешался Чжу Цюэ, заявляющий, что виновен во всем он. — Вам не кажется, что хозяин хочет побыть один? Что вы все слетелись, как мухи на мед?! — Син Юэ последовал за безобразной троицей, что окружила бедолагу Хэ Сюэ, и немедля прогнал их прочь, а самого неугомонного, Фэн Хуа, собственно ручно выволок из комнаты. — Простите, хозяин. Этого больше не повторится. — И откуда они только появляются?.. — спросил у пустоты одинокий Хэ Сюэ. — Син-сюн! Син-сюн! — позвал Фэн Хуа. — Ну чего тебе? — неохотно откликнулся мальчишка. — Как думаешь, в какой роли господин? Принимающий или… — он не успел договорить — Син Юэ захлопнул ему рот. — А ты не знаешь, когда остановиться, да? — оскалился Син Юэ. Фэн Хуа лизнул его ладонь, и Син Юэ тут же отдернул руку, будто обжегся кипящим маслом. — Да, это довольно важный навык. Тебе ли не знать? — подмигнул демон ветров. Тем временем Хуа Фансянь уложил Вэнь Лина в свою постель. Он укутался в одеяло с головы до ног. Хуа Фансянь не выдержал и спросил: — Что случилось, Ваше Высочество? — Наставник… — судя по всему, принц предопочел бы не говорить, — Со мной происходит что-то странное. — В чем дело? — напрягся Шуан Хуа. — Я слышу голоса. Такого не происходило со мной раньше, но сегодня они пытаются войти со мной в контакт. Они говорят странные вещи… — Что они говорят? — случилось то, чего боялся Хуа Фансянь. Он нацелился на Вэнь Лина. — Придет день и дворец утонет в море крови, дикий цветок Востока иссохнет. Никто не избежит судьбы, — мальчик закрыл уши, будто духи напали на него вновь.