Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Грозный тон на долю секунды напугал принца. Тот покорно опустил голову, не поднимая глаз на двух мужчин перед ним. Хуа Фансянь почувствовал укол в сердце. Он вовсе не хотел, чтобы его слова показались угрожающими. Он приложил руку к шее, вздохнул и сел на колени перед Вэнь Лином. — Прости. Я… — он запнулся, пытаясь правильно сформулировать свои мысли, — не хотел грубить. Только пытаюсь уберечь от опасности. Вэнь Лин понимающе кивнул. Этот инцидент заставил Шуан Хуа всерьез задуматься над личностью этого «Бай Лу». Тот монстр мог принять облик юноши и втереться в доверие принца. Хорошенько обмусолив эту тему, Хэ Сюэ пришел к такому же выводу. Советник нарисовал несколько талисманов, в которые вложил недюжинную духовную силу, прицепил к дверям его покоев и к внутренней стороне одежд. Он хотел сделать несколько и для Хуа Фансяня, но тот отказался. Хуа Фансянь и Хэ Сюэ сидели в одной комнате, только давящая тишина окружала их. — О чем ты задумался? — советник первым нарушил неловкую тишину. — Неважно, — отмахнулся Хуа Фансянь, — От императора нет никаких вестей? — Я отправил ему письмо с докладом. Примерно через три дня мы получим ответ. — Ему нужен я… — пробубнил красноглазый. — Что? — Хэ Сюэ надеялся, что неправильно услышал, но Хуа повторил. — Ему нужен я, — сперва он не был уверен до конца, однако теперь в его догадке не могло быть сомнений. — Через вас он пытается связаться со мной. Не знаю, что произошло между нами и не хочу знать, но, видимо, я сильно ему насолил и таким способом он пытается отомстить. — … — Хэ Сюэ не стал опровергать его теорию, но и потвердить не мог. — Давай кое-что проясним. Это нечто может изменять облик, безошибочно находить в тебя толпе людей, где бы ты не находился, плюсом ко всему недвусмысленные речи. — Да, и он знает обо мне то, что неведомо мне. — И что же? «Прошлая жизнь. Но это обычные предположения», — Хуа Фансянь не хотел озвучить свои мысли. Скорее всего они звучат глупо, да и само понятие о прошлой жизни прозвучит абсурдно. Шуан Хуа вальяжно разлегся на нефритовой кушетке. Хэ Сюэ встал со стула, снял с головы венец и смолистые волосы черным водопадом скатились по плечам. Он стоял над головой юного Хуа. Длинные пальцы коснулись чужих волос, затем опустились на щеки. Приятная прохлада, исходившая от его пальцев, успокаивала. Он прижался щекой к руке советника. — Гэгэ, ты всегда можешь рассказать мне о том, что тебя гложет. — Знаю, — красные губы коснулись ладони. Хэ Сюэ почувствовал легкую щекотку. — Что на тебя нашло? — с недоумением спросил мужчина. — Даже не знаю. Пытаюсь показать свои чувства? Попробуй сам догадаться. Пять недель мы только и делали, что занимались обучением Вэнь Лина. Раз у нас выдалась свободная минутка, давай уделим ее друг другу, пока я не вырубился. Он протянул руки к Хэ Сюэ и тот смиренно опустил голову, повинуясь приказу господина его сердца. Их губы соприкоснулись в страстном поцелуе. Со всей нежностью и трепетом. — … — послышалось тихое сопение. Хэ Сюэ тут же остановился. Хуа Фансянь заснул приоткрыв губы. Хэ Сюэ тихонько рассмеялся, — Так сильно устал? Он перетащил парня на кровать, снял сапоги и верхние одежды, потушил свечи и лег рядом. Оставив легкий поцелуй на губах, он произнес: — Ты не заберешь его у меня, — слова были адресованы не то пустоте, не то тишине ночной, не то призраку, что пристально наблюдал за ними. Гонец скакал день и ночь, пока не пересек границы Лицзяна. Только его лошадь ступила в другой город, как они распались на мелкие кусочки. Невидимая паутина из тончайших нитей окрасилась в насыщенный багровый. Ошметки плоти растянулись по всему снежному полю. Белый ботинок пинал их, как мусор, без всякой жалости. — Хм, гонец? Письмо для императора? Как жаль, что послание не дойдет. Правда, Ваше Величество? Меж пальцев он перекатывал, на первый взгляд, белый шарик. Но, если присмотреться получше, то этот небольшой шарик приобретал странные очертания. Он был покрыт красными нитями, тянущимися к центру. Рука сжалась в кулак превратив его в месиво. Это был глаз с радужкой карего цвета. *** За месяц до этого. Его Величество император приказал подготовить роскошную карету, дабы отправиться в Весеннюю резиденцию на свидание со второй женой. Дюжина стражников, резвые кони и можно отправляться в путь. Без происшествий императорская свита покинула Лицзян через главные ворота. К счастью, разбойников в пути не встретилось, но на следующий день явился тот, кто гораздо страшнее каких-то жалких воришек. Цзянлин-цзюнь заскучал в поездке, но посторонний голос не позволил ему сомкнуть глаз. — Кто ты? Как ты здесь оказался? Незнакомец ласково улыбнулся и от этого зловещего оскала император почувствовал отвращение. После тот отвлекся на странный внешний вид того человека. Он был одет в белые траурные одежды, кожа бледна, как у мертвеца, его волосы отливали серебром, а глаза блестели, точно золотые монеты. — Ты… я помню эти глаза… — зубы Цзянлин-цзюня застучали. — Мои глаза? — он коснулся лица, улыбка на миг сошла с губ. Цзянлин-цзюнь замолчал. Его преследовало странное чувство, а виной тому был загадочный незнакомец. — Ах, виноват. Достопочтенный император, примите мои извинения, я не признал вас. Прошло много лет с нашей последней встречи. Маленький мальчик стал взрослым мужчиной. Тело изменилось, а здесь, — указательным пальцем он постучал по виску, — все по-прежнему. Даже малыш Хэ стал гораздо умнее, нежели ты. — Чего ты хочешь? — император покрылся испариной. Его спина взмокла от холодного пота. — Моя черная душонка много чего желает, а больше всего, я хочу твоего наложника. — Забирай его. Только оставь меня в покое. — Нет, я не могу просто взять его и унести с собой. Над ним я власти не имею. Мой дорогой Хуа так сильно изменился, но одна прелестная черта в нем сохранилась. Не спросишь? Сглотнув, Цзянлин-цзюнь с разъедающим страхом спросил: — Какая черта?.. — Упорство, — с широкой улыбкой произнес седоволосый. — Что сейчас, что раньше. Он продолжает упорно цепляться за жизнь и за то, что дорого сердцу. Заметив испуг на лице императора, он поспешил свернуть разговор в другое русло: — Хочешь открою тебе секрет? Цзянлин-цзюнь никак не отреагировал и продолжал сверлить глазами. Незнакомец принял это за согласие. — На самом деле, я храню траур по дорогому для моего сердца человеку. Забавно, да? Ты не слишком-то разговорчив как я погляжу. Цзянлин-цзюнь вздрогнул. Его глаза с трудом поднялись на собеседника. Во рту пересохло, глаза широко раскрылись стоило пересечься взглядам. Рука покоилась на щеке, палец постукивал по виску, а на лице сияла неизменная улыбка, вселяющая ужас. — Уходи, пожалуйста… — взмолился император. — Эй, достопочтенный господин, вас не учили манерам? Кто же гонит старых друзей? — Мы не друзья. И никогда ими не были. Улыбка застыла на лице. Казалось то была маска или застывшая гримаса. Не сводя глаз с императора, с жутким оскалом он растягивал слово за словом: — Как грубо. Я старался быть дружелюбным, но ты не ценишь и этого. Цзянлин-цзюнь хотел вскочить с места и убежать, но знал, что этот человек найдет его где бы он ни был. Он пожалел о своих словах и желал вымолить прощения. Умолять пощадить. — С тобой скучно. Незнакомец устало вздохнув, закрыл глаза. Его указательный палец провел линию в воздухе. Через секунду с шеи Цзянлин-цзюня стекла кровь. Дрожащие руки коснулись кровоточащего горла. Рана с каждой секундой становилась все больше, император захлебывался в собственной крови, не имея возможности позвать на помощь. Последним, что увидел Цзянлин-цзюнь была безумная улыбка на лице человека в белых одеждах. Руки безвольно опустились, бело-золотые одежды пропитались алой жидкостью, голова камнем упала на колени. С минуту мужчина наблюдал как с обезглавленного трупа стекает кровь, но это зрелище осточертело. Широко распахнутые глаза были направлены в его сторону, в них застыла одна картинка. Им завладела мысль. Рука потянулась к оку, на месте которого осталась пустая глазница. — Оставлю это себе. С прибытием в Весеннюю резиденцию, темные тучи собрались на небе, предвещающие о непогоде. Вторая супруга вышла навстречу, чтобы поприветствовать правителя.Стражник потянул руку к дверце и из нее сочились красные струйки. С подозрением он медленно открыл дверь и кровавое море выплеснулось. Императрица вскрикнула, ее красивое лицо перекосилось от ужаса. Подол нежно-розового платья приобрел темный оттенок. Она подняла глаза, ее зрачки сузились до размеров маленькой точки. В карете сидел обезглавленный Цзянлин-цзюнь. Его тело иссохло, будто веками провело под землей. Женщина истошно завопила. От ее крика разлетелись птицы, в особенности вороны. Они громко гоготали, словно разносили весть о смерти. Хуа Фансянь вскочил с постели судорожно дыша. Его грудь вздымалась и опускалась. — Хуа Фансянь! Посмотри на меня! — Хэ Сюэ обхватил его лицо обеими руками и притянул к себе. — Дыши полной грудью. Вот так. Хорошо. Хуа Фансянь схватил Хэ Сюэ за руки. Его дыхание нормализовалось. — Тебе приснился кошмар? Хуа Фансянь кивнул. Хэ Сюэ крепко прижал юношу к себе, похлопывая по спине. — Что ты видел? Это был он? Шуан Хуа не мог вспомнить, но это было нечто пугающее. — Не могу вспомить. У меня чувство, что это предупреждение. Только начало и скоро придет конец всему. Вэнь Лин слышал от призраков нечто подобное. — Что именно? — насупил брови советник. — «Придет день и дворец утонет в море крови, дикий цветок Востока иссохнет. Никто не избежит судьбы, — он повторил каждое слово в точности. — Что это значит? — Я долго думал над его словами. Сдается мне, что скоро мы увидимся вновь, — он натянул на губы ядовитую улыбку. — От императора нет вестей? Прошло четыре дня, а гонец так и вернулся. — Весьма странно. От его свиты тоже никаких новостей. Завтра я должен отправиться в Весеннюю резиденцию. — Погоди, через два дня Лунный Новый год. — Не переживай. Оглянуться не успеешь — я вернусь. — Своими руками придушу, если не прискачешь вовремя, — Хуа Фансянь напустил на себя зловещий вид, чтобы слегка припугнуть, но, очевидно, что его очаровательная злая физиономия заставила Хэ Сюэ заключить его в объятия. Рано утром запрягли резвого коня и Хэ Сюэ отправился в путь. В свое отсутствие он передал управление дворцом доверенному лицу. Напоследок Хуа Фансянь предупредил советника, что от того и мокрого места не останется, опоздай он хоть на минуту. Странное чувство не покидало его. Шуан Хуа провожал глазами фигуру, пока она полностью не скрылась. — Возвращайся скорее. Дворец готовился к торжеству. Всюду развешаны бумажные фонарики, работы на кухне выше крыши. Всюду царит веселье и оживление. Звонкий девичий смех ласкает слух. И только Хуа Фансянь не мог разделить их веселья. Что-то подсказывало ему: приближается то, что он не в силах остановить. Он решил уделить все свое свободное время принцу и старался не отходить от него ни на шаг. По чистой случайности, Шуан Хуа обмолвился, что неплохо играет на музыкальных инструментах, в особенности, на гуцине, флейте и эрху. Вэнь Лин потребовал с него обещание сыграть на одном из инструментов в день праздника. К сожалению или к счастью, Хуа Фансянь не смог отказать милому пареньку, что стал для него словно любопытный младший братец. Не только люди, но и демоны активно готовились к этому событию. Причина заключалась в том, что именно в этот день раз в пять лет Багровая луна окрашивается в небесно-голубой и одаривает своим благословением созданий ночи. В этот день осуществляется передача трона Князем демонов своему наследнику, а луноликая покровительница вручит драгоценный венец, сотканный из звезд. Четыре демонических оружия были вынуждены спуститься в ад, иначе луна обрекла бы их на проклятье. Создания ночи обязывались поклоняться ей, те же кто имел смелость оказывать неуважение страдали от страшного проклятия. Проклятие Голубой луны. Последний проклятый демон существовал триста лет назад и умер в мучениях… В пути Хэ Сюэ наткнулся на труп, остатки плоти которого были беспорядочно разбросаны по снегу. Вокруг летали вороны и клевали мертвечину. Ужасный запах гниения распространялся. Хэ Сюэ отогнал плотоядных птиц, и согнув колени, решил осмотреть кости. Судя по широким костям и крупному черепу, то была лошадь. Несколько кусков грязной оборванной ткани лежали на снегу. Из-за засохшей крови, что так плотно прилипла к одежде Хэ Сюэ с трудом мог определить первоначальные очертания. Под темно-красным слоем скрывался герб правящей династии. — Гонец, — с уверенностью произнес Хэ Сюэ. — Кто с тобой это сделал? Мужчина огляделся по сторонам, однако его взгляд не зацепился за что-то необычное. Он точно знал: только несчастный оказался за пределами Лицзяна, как его тут же не стало. Хэ Сюэ запрыгнул на коня и поспешил к Весенней резиденции. По пути он столкнулся обглоданными костями птиц. К вечеру он прибыл туда, куда нужно. — Я хочу встретиться с Его Величеством, — спрыгнув с коня, он отдал приказ предупредить императора о его приезде и просить аудиенции. Слуги тревожно переглядывались, но поспешили уведомить госпожу. — Ваше Величество! Ваше Величество! Прибыл господин советник! Встревоженная вторая супруга выбежала из покоев к главным воротам. Разогнав стражников от Хэ Сюэ, со слезами на глазах она воскликнула: — Господин советник! Какое счастье, что вы здесь! — она вцепилась за подолы его черно-золотых одежд. Женщина не могла стоять на ногах и продолжала всхлипывать; судорожно хватая ртом воздух. Хэ Сюэ помог бедняжке подняться на ноги. — Ваше Величество, где достопочтенный государь? — заподозрив неладное, спросил он. — Он… он… его убили… Слова императрицы привели его в замешательство. Это не может быть правдой верно, это просто странное видение. Цзянлин-цзюнь сидит в покоях и спокойно выпивает любимое вино из лепестков персика. Переведя дыхание, императрица поведала то, что увидела своими глазами, и то что забыть она не в силах. Нацепив на лицо маску отчужденности и хладнокровия, Хэ Сюэ продолжал выслушивать Ее Величество. Содрогнувшись всем телом, он осознал: никто не мог оповестить его о гибели императора. — Мы присылали вам письма, но так и не дождались ответа. Я-я… хотела лично приехать, но какая-то сила не позволяет нам покинуть пределы города. — Несколько дней назад я прислал гонца к Его Величеству, он так и не вернулся. Сегодня я обнаружил его мертвым. — Ох, д-да! Еще кое-что! — женщина протянула небольшую записку. — Это… было у него во рту. Хэ Сюэ развернул лист и иероглифы, написанные кровью, бросились в глаза. «Дворец утонет в море крови, дикий цветок Востока иссохнет. Никто не избежит судьбы». Хэ Сюэ вспомнил слова Хуа Фансяня: «Я долго думал над его словами. Сдается мне, что скоро мы увидимся вновь». Увидимся вновь… Увидимся вновь… Два слова эхом распространялись в опустошенной голове. Аквамариновые глаза забегали. В груди возникло щемящее чувство. Хэ Сюэ осознал, что допустил большую ошибку, покидая дворец. — Глупый, глупый малыш Хэ, — на месте второй супруги возникла иная высокая фигура, — Ты ведь не думал, что я оставлю Хуа Фансяня? Очень наивно с твоей стороны. Я никогда его не отпущу и не собираюсь отпускать. Хэ Сюэ примерз к земле, его глаза яростно испепеляли беловолосого призрака, что насмехался над ним. — Я сделаю что угодно, лишь бы он остался со мной. Привяжу к себе, сломаю ноги, только бы не убежал и не смел думать о таком. Убью всех, кто ему дорог и тогда ему будет некуда возвращаться. — Заткнись… — процедил сквозь плотно сжатые зубы Хэ Сюэ. — Или еще лучше: я разрушу его волю к жизни. Сделаю бездушной куклой, что всегда будет подле меня и не захочет уйти, — дьявольская улыбка расцвела на бледном лице. Руки Хэ Сюэ дернулись и он схватил змея за шею. Тот продолжал ухмыляться и язвить, словно ему все было нипочем. — Г-господин!.. Туман в его глазах прояснился. Руки сжимали тонкую шею императрицы. Стражники пытались ей помочь, однако Хэ Сюэ мертвой хваткой вцепился в нее. Разглядев перед собой хрупкую женщину, он тут же ослабил руки. Ее Величество откашлялась и сердито крикнула: — Что на вас нашло? Вы пытались убить меня?! — Не вас… Хэ Сюэ взобрался на коня и поспешил вернуться в Лицзян, пока не стало слишком поздно.