Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Адепты перепуганно переглянулись между собой в недоумении, затем вновь перевели взгляд на учителя. Хуа Фансянь вскочил и подбежал к Лань Е Цзиню. — Учитель! Что с вами? — он постарался привести мужчину в чувство. Глаза Лань Е Цзиня заволокла пелена. В беспамятстве он продолжал произносить одно имя. — Янь Вэй… — Если вы переживаете, то я приведу их, — ответил Хуа Фансянь. Лань Е Цзинь ничего не ответил, продолжая сверлить глазами одну точку. Он ощутил чужое присутствие на горе Бэйфэн. Снова. Помимо этого, по хребту распространился сильный всплеск духовной энергии. «Что это за существо? Он ведь не мог сломать запечатывающую печать горы? Нет, это не он. Не его аура. На территорию горы проникло опасное существо. Гораздо опаснее того демона. И почему я так сильно переживаю за Янь Вэя?» — обдумывал Лань Е Цзинь. Не придя к заключению, он решил дождаться прибытия своих учеников и успокоиться. Хуа Фансянь был напуган внезапным криком учителя. Он спустился к подножию горы в поисках пропавших. Вскоре к нему навстречу подбежали двое. — А? Ма Юнь? Су Минь? — однако те сверкая пятками умчались прочь, не останавливаясь ни на секунду. — А где Янь Вэй? Вы его не видели? Шаг за шагом он приближался к цели. Солнце пряталось за густыми облаками, которые чернели с каждой минутой, словно предвещая о буре. В нос ударил знакомый запах металла. Вонь, которую он не забудет никогда. По спине пробежался табун мурашек, голову заполонили отвратительные мысли, которые отогнать стоило немалого труда. «Только не это… только не это!» — повторял он раз за разом. Запах усиливался. Сердце застучало словно боевой барабан, от которого болела грудь. Багровые бусины рассыпались по изумрудной земле. Дрожь прошибла его тело. Переминая окоченевшие ноги, он услышал слабый голос, больше похожий на тихое бормотание. — Янь Вэй!!! Собрав все силы, тот хрипло отозвался: — Фан… Сянь… За ним тянулся кровавый след. Хуа Фансянь бросился к нему со всех ног. Глаза разбегались, руки тряслись, а голос дрогнул: — Что здесь произошло?! Янь Вэй! Ты слышишь меня?! Не теряй сознание! Не закрывай глаза, ладно? Все будет хорошо! Подожди немного! — в истерике бормотал Хуа. — Боль…но… — невнятно промямлил Цзян Янь Вэй. Устремив взор, Хуа Фансянь ужаснулся. Левая нога златовласого мальчика была в ужасном состоянии. На остатках кожи виднелись следы металлических зубов, глубоко вонзившиеся в мышцы, и кости, раздробленные на несколько осколков. Цзян Янь Вэй стенал от боли. Его глаза закатывались за веки, будто хотел погрузиться в сон, долгий и безмятежный. — Учитель поможет тебе! Потерпи чуть-чуть! Хуа Фансянь второпях отломал ветку дерева и развязал ленту с волос. Разорвав ее надвое, одной половиной он связал жгут чуть ниже колена, второй же привязал ветвь к раненой области. Убедившись, что кровотечение немного ослабло, он осторожно закинул шисюна на спину. — Держись за меня. Я доставлю тебя к учителю. Только продержись. Перед глазами Цзян Янь Вэя смутно мелькали картинки, быстро сменяющие друг друга. Пульсирующая жгучая боль отдавалась по всему телу. Призрачными остатками сил он вцепился в Хуа Фансяня, от которой тот ощутил невыносимую боль и тяжесть на сердце. С неровным дыханием и болью от тяжести на спине он поднимался на вершину хребта. На маленькое детское тельце и тонкие плечи легла тяжелая ноша. Пот лился с него градом, но как бы тяжело ему ни было, Хуа Фансянь грезил лишь об одном: как бы помочь другу. Каждую минуту Шуан Хуа прислушивался к чужому дыханию и облегченно вздыхал всякий раз, как услышит тихое сопение. Лань Е Цзинь не находил места от душевной тревоги. Последовав ее зову, он выбежал навстречу Хуа Фансяню, который полз на коленях, раздирая ногти. По длинной лестнице тянулся кровавый след. Мужчина округлил глаза, зрачки сузились до размеров булавочной головки. Не простояв дольше секунды он ринулся к мальчишкам. — Как это понимать?! Что случилось?! — Не знаю, я нашел его таким! Прошу, спасите его, учитель! — отчаянно взмолился Хуа. — Со мной все в порядке. Помогите ему! Лань Е Цзинь бросил взгляд на стертые в кровь руки. Понимая, что Янь Вэй нуждается в немедленной помощи, он закрыл на это глаза и взял его на руки. Прижав раненого к груди, он с волнением спросил: — Янь Вэй, ты слышишь меня? Ресницы задрожали и смеженные веки слабо распахнулись: — У… учи…тель…- выдавил Цзян Янь Вэй. — Тише. Не трать силы. Мне достаточно того, что ты пребываешь в сознании. Не теряя ни секунды, Лань Е Цзинь умчался, дабы спасти висящую на волоске жизнь. Он откажется от своей жизни, однако не позволит пропасть чужой. Кровавая полоса продолжала следовать за ним, лицо Цзян Янь Вэя побледнело до цвета полотна. — Учитель не позволит и тебе уйти. Если понадобится, я лично провожу в тот мир и останусь с тобой. Там ты не будешь одинок, верно? — его слова звучали словно шутка, однако тот был настроен серьезно. — Не… говорите так… «Не говорите так, учитель. Я ведь не настолько слаб телом. Эти пару царапин ничто!» — как бы Янь Вэй ни старался, слова не покинули его уст. — Молчи. Побереги силы. «Я не могу потерять еще одного дорогого человека». Кто-то скажет: «Почему все так распереживались? Он всего лишь поранил ногу». Но приходится учитывать болевой шок, испытанный при получении травмы, возможные инфекции и немалую кровопотерю, что приводит к летальному исходу. Этого-то и боялся Лань Е Цзинь. Казалось, он способен видеть то, что не по силам другим. И сейчас перед его глазами возникла черная высокая тень, нависшая над юным Цзян Янь Вэем. Руки сжались в кулаки, ударяли по земле, выказывая всю свою боль, печаль и отчаяние. Сгорбившись, Хуа Фансянь в тишине пролил несколько слезинок. До скрипа сжимая челюсть, он винил во всем себя. «Он пострадал из-за меня! — единственное о чем он мог думать. — Все беды из-за меня!» Подпитанный бушующей яростью, он вскочил на ноги и умчался к подножию, там, где он нашел Цзян Янь Вэя. Колени подрагивали от усталости, с кончиков пальцев капля за каплей стекала кровь, а глаза налились алым. Ветер зазывал, напевая грустную мелодию. Облака обрели свинцовый оттенок и тяжелели с каждой минутой, будто собираются пролить горестные слезы. Вобрав в легкие воздуха, он крикнул, что есть мочи: — Ублюдок! Я знаю, что ты здесь! Выходи, немедленно!!! После непродолжительного молчания, пространство заполонил жуткий тихий смешок. Позади дерева выглянула белая тень, заливающаяся детским заливистым смехом. — Дорогой, ты звал меня? Глаза горели всепоглощающей ненавистью. Сквозь зубы он процедил: — Ты обещал, что не тронешь его. Зачем? Твоя цель — я! — Но я ничего не сделал, любимый. Моей вины в том инциденте нет. Твои шисюны постарались на славу, — с изяществом лебедя он кружился вокруг Хуа Фансяня и словно змей сладко напевал, — Те двое ужасно ненавидели твоего друга. И когда тот медленно, но верно приближался к ловушке, те и слова не сказали. Не захотели его останавливать. Все ждали, когда тот угодит в капкан. — Не верю. Ты точно в этом замешан! — Если только чуть-чуть, — виновато скривил губы мужчина в белом. — Всего лишь утроил их ненависть на пару-тройку секунд. Думал, будет весело, если мальчонка лишится ноги. — Закрой пасть, сволочь, пока я не оторвал тебе язык!!! — Хуа Фансянь, почувствовав прилив смелости, сократил расстояние между ними до минимума и схватил его за волосы, — Ты лишил меня всех в прошлом, не смей делать это еще раз. Если хочешь утолить жажду крови и садистские наклонности, то выбери меня! —Перекошенное от злобы лицо безумно подходит тебе. Ах, как бы я хотел поцеловать тебя сейчас. Держусь из последних сил, только бы не напасть на тебя. Но не ручаюсь за себя через несколько лет, — игриво подмигнул беловолосый. Его янтарные глаза, обрамленные пушистыми белыми ресницами, пристально изучали лицо Хуа Фансяня. — Кто ты? Что хочешь от меня? Ответь, наконец! — задрав голову, воскликнул Шуан Хуа. — На этом личике нет знакомых мне выражений. Могу ли я рассчитывать, что вновь их разгляжу здесь? — холодная рука коснулась подбородка, приподняв его. — Дай подумать. Я вполне в состоянии плюнуть тебе в лицо, — усмехнулся Хуа Фансянь, скаля зубы. Его действия распаляли обладателя звериных глаз только сильнее. Казалось, это ухмылка перенесла его в мир воспоминаний. — Ты не меняешься, цветочек. Все такой же наглый и глупый. Эти качества погубят тебя. Снова. — Намекаешь, что снова убьешь меня? Только не отрезай голову, такой трюк ты уже использовал. Придумай что-нибудь пооригинальнее. — Раз ты так просишь, я постараюсь исполнить твое желание, — благосклонно улыбнулся он. — Повторюсь: не смей к ним приближаться. Эта игра только между нами, не вмешивай никого. Договорились? Демоны, насколько мне известно, обожают сделки, — едва сдерживая вырывающийся пыл, четко проговорил Хуа. Беловолосый мужчина задумался, приложив палец к щеке. Его заинтересовало предложение Хуа Фансяня, поскольку тот выказал смелость проявить инициативу. Он был уверен в безоговорочном поражении паренька. Как только отчаяние захватит его целиком и полностью, юный Хуа станет принадлежать только ему. — Согласен, но у меня тоже будет одно условие, — белоснежная тень исчезла, и тьма накрыла глаза. Хуа Фансянь почувствовал знакомый холод у век. Ладони расположились у глаз. По ходу разговора беловласый чередовал ладони, и позволял Хуа Фансяню бросить взор, — Узнай кто я. Откуда взялся, почему я знаком с тобой и следую по пятам? Мой милый цветочек, при следующей нашей встрече ты должен ответить, если не хочешь встретить А-Сюэ по частям. Хуа Фансянь свел брови над переносицей. Он решил немного схитрить и воспользоваться трюком, который он подсмотрел у сестриц из публичного дома: — Дорогой господин, этот недостойный не имеет представления с чего ему начать. Простите мою дерзость, но не окажите ли вы услугу? Прошу, дайте мне небольшую подсказку, — ластился Шуан Хуа к чужой груди, еле сдерживая рвотные позывы. — Ты разжалобил меня, мой цветочек. Так и быть. Вот твоя подсказка: один знает всё, другой — ничего, а третий более не жилец. «Попросил подсказку, а это уёбище мне только усложняет задачу». Не то демон, не то призрак хохотнул и с задором произнес: — Я еще больше запутал тебя, правда? Можешь не притворяться, я знаю, насколько противен тебе и как сильно ты меня презираешь. Меня это совершенно не заботит, я рад любому проявлению инициативы с твоей стороны. Возможно, мне даже нравится, что только я видел все оттенки твоих эмоций, не то что малыш Хэ. Имя возлюбленного заставило Хуа Фансяня вздрогнуть. — Ах, из головы вылетело. Он просил передать: «По-мо-ги», — произнес он по слогам. Мальчик вспомнил о недавнем сне, в котором некто просил о помощи. Это не может обычным совпадением. Неужели та тонкая маленькая фигурка и есть Хэ Сюэ? Может ли это значить, что и в прошлом Хэ Сюэ был в беде? Это и есть причина, по который Хэ Сюэ утратил воспоминания о своем детстве? — Не хочешь спасти своего «возлюбленного»? *** Поздним вечером полный дум Хуа Фансянь поплелся в их совместную с учителем хижину. На пальцах высохла кровь, боль же никуда не исчезла. Он обдумывал каждое сказанное им слово, однако не мог понять их смысл. Неподъемный груз снова лег на плечи, тяжесть веревкой связала горло, не позволяя вздохнуть. Он не мог посмотреть в глаза Цзян Янь Вэю, так как являлся главным виновником сегодняшнего инцидента. Черные облака плотной стеной забаррикадировали небо, схватив луноликую госпожу и ее сверкающих слуг в плен. — Надеюсь, теперь он сдержит обещание. Никто не должен пострадать из-за меня. Поднимаясь по лестнице, он ощутил усталость. Под пробивающимися лучами месяца Хуа Фансянь заприметил тень темно-синих одежд учителя. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Нагнав наставника, он обратился: — Учитель! Что с Янь Вэем? Пожалуйста, скажите, что с ним все хорошо, — взмолился Шуан Хуа. — Успокойся, он проснулся, — коротко ответил учитель. — Янь Вэй потерял немало крови, поэтому сейчас очень слаб. Воздержись от визитов, — он взглянул на его окровавленные руки, — Идем, я подлатаю тебя. — А, со мной все нормально. Извините, учитель, я очень взволнован и вынужден ослушаться вас. Накажите меня за это позже. Он сейчас в лечебном корпусе? Лань Е Цзинь строго произнес: — Хуа Фансянь, я попросил тебя воздержаться. Сейчас Янь Вэй слаб и не хочет ни с кем встречаться. Он просил никого не впускать. Оставь его, пусть отдохнет. Хуа Фансянь понимающе кивнул, но сердце слепо билось в волнении. — Вы приматриваете за ним? — Да. Сейчас пришлось оставить его одного и поймать виновных. К счастью, Янь Вэй четко разглядел их лица. Лань Е Цзинь заметил, как Хуа Фансянь опустил глаза. Сверля того взглядом, мужчина невольно вздрогнул. Взяв себя в руки, он с подозрением в голосе осторожно спросил: — Тебя со всех сторон облепила темная ци. В точности та, которую я уловил во время происшествия. Я не прошу от тебя многого, скажи лишь одно, — после недолгой паузы, собрав мысли, он продолжил, — Ты как-то связан с этим? Ма Юнь и Су Минь твои соучастники? — … — опустив глаза, Хуа Фансянь не осмелился ответить. Лань Е Цзинь не воспринял его молчание как ответ и продолжил: — Фансянь, я хочу верить, что как единственный друг Вэй-Вэя, ты не причинишь ему вреда. Ты не тот человек, что способен навредить ближнему. Я надеялся, что Су Минь и Ма Юнь такие же и задушат в себе эти чувства. Я усердно помогал им с этим, но… сегодня они меня разочаровали. Не разочаруй и ты меня. Скажи хоть слово, оправдайся, только не молчи. Единственное о чем мог мечтать Шуан Хуа в этот момент, так это провалиться сквозь землю и никогда из нее не вылезать. Слова учителя безжалостно кромсали его сердце на мельчайшие кусочки. Пока он жив, Хуа Фансянь не мог гарантировать безопасность каждого, однако надеялся на силу недавней сделки. — Я помню, ты просил дать тебе время, но дай мне ответ сейчас. — Учитель, простите, но я хочу увидеться с Янь Вэем, — настоял на своем Хуа, обуреваемый сомнениями и страхом за чужие жизни. Лань Е Цзинь вздохнул и закрыл глаза. Его сердце, словно бурное течение реки, смешало в себе различные чувства. Мужчина запустил пятерню в волосы и немного взъерошил их, дабы остудить голову от навязчивых мыслей. Видя страдающий вид ученика, он мягко произнес: — Хорошо. Думаю, он нуждается в твоей поддержке. Но перед тем как навестить его, ты должен кое-что знать. Распахнув двери лечебного корпуса, Хуа Фансянь очень скоро обнаружил комнату, в которой лежал Цзян Янь Вэй. Он расположился лицом к стене, длинные волосы рассыпались золотом. Однако отчего-то сейчас казалось, что пряди утратили свой золотистый блеск. Свеча давно погасла, запах воска заполонил все вокруг. Хуа Фансянь замер на расстоянии нескольких шагов, совесть не позволила пройти дальше. С длинных черных волос стекала влага. Рубиновые глаза сверлили затылок мальчика, и тот подал голос: — Чего пришел? — Так ты не спишь? — удивился Хуа. — Нет, мне не хочется, — в голосе более не слышалась привычная бодрость и энергия. — Как ты узнал, что это я? — У учителя невесомые шаги, а кроме его и тебя, некому навестить меня. Вот и предположил, что это ты и угадал. А теперь уходи. У меня нет ни настроения, ни желания говорить с тобой. Что бы Цзян Янь Вэй не сказал, Хуа Фансянь не собирался уходить, особенно после того, как узнал о последствиях. — Ну что же ты как девчонка? Я по доброте душевной пришел тебе, нарушив запрет учителя. А ты и слова ласкового мне не скажешь, — натянул улыбку, жалобно спросил мальчик. У Цзян Янь Вэя не было сил даже на простую перепалку, а потому он просто пропустил его слова мимо ушей. Хуа Фансянь не успокаивался и предпринял еще одну попытку: — Не удостоишь меня даже одним взглядом? — Хуа Фансянь, — сурово ответил Янь Вэй, — Я попросил тебя уйти. Что здесь непонятного? Уходи. Пожалуйста. Я извинюсь за это позже, а сейчас оставь меня, пока я еще больше тебе не нагрубил. В его голосе слышались еле сдерживаемые всхлипы. Казалось, еще недавно тот пускал слезы, но как заслышал шаги, наскоро взял себя в руки. Сердце пронзила жгучая боль, как от острия меча. Хотелось выть и кричать, упасть на колени и вымаливать прощение. Хуа Фансянь тяжело сглотнул рвущейся наружу комок и тихо продолжил: — Шисюн, простите… Немного погодя, Цзян Янь Вэй откликнулся: — Простить? За что? Это ведь ты меня спас! Если бы не ты, я продолжал бы ползать по земле, как червь, и искать спасения. Хах, нет. Я умер бы от потери крови гораздо раньше. «Перестань. Когда ты говоришь так, я чувствую, как меня разрывает от боли». Хуа Фансянь вспомнил недавние слова учителя, и только что пролитые горючие слезы: — …Но перед тем, как навестить его, ты должен кое-что знать, — Лань Е Цзинь долго молчал прежде чем ответить, — Левая нога Янь Вэя не подчиняется ему более. Он не сможет двигать ей. Хуа Фансянь застыл на месте, словно ноги обросли корнями. Глаза лихорадочно забегали, затем из них просочилась влага. Через мгновение, колени подогнулись и вот он, срывая глотку, кричит во все горло. Небо разделило грусть и пустило слезы вместе с ним.